28. кровавые стены
Я медленно, почти через силу, отняла ладони от лица. Пальцы мелко дрожали, а кожа на щеках горела от недавней хватки. Сначала я приоткрыла один глаз, готовая в любую секунду снова нырнуть в темноту, но подъезд выглядел пугающе обычным.
Я затравленно огляделась по сторонам. Мой взгляд метался по углам, прощупывал тени под лестницей и замирал на каждой трещине в стене. Никого. Черные люди исчезли, оставив после себя лишь липкое чувство тревоги. Цветные пятна погасли, и только тусклая лампочка над головой продолжала нервно мигать, отсчитывая секунды моего временного затишья. Я прислушалась - тишина была абсолютной, если не считать бешеного стука крови в моих висках.
Цепляясь за перила, я рывком поднялась на ноги. Колени саднило после падения, а джинсы на коленях были испачканы в подъездной пыли. Я судорожно, резкими движениями отряхнула одежду, словно вместе с грязью пыталась сбросить с себя остатки того потустороннего холода, что касался меня минуту назад.Я рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Больше не было ни вязкого воздуха, ни зыбучего бетона под ногами - только чистый, первобытный адреналин. Эхо моих шагов гулко разлеталось по пролетам, и мне казалось, что кто-то невидимый всё равно дышит мне в затылок, преследуя по пятам.
Добежав до нужного этажа, я едва не вписалась в стену на повороте. Вот она, знакомая дверь квартиры Хенкиных. Я навалилась на звонок, вдавливая кнопку с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь, и продолжала испуганно оглядываться на лестничную клетку, пока за дверью не послышались шаги Оксаны.
Оксана
Когда я открыла дверь, у меня буквально сердце упало куда-то в пятки. Я ждала Славку - ну, обычную Славку, может, чуть уставшую или хмурую после гаражей. Но то, что стояло на пороге, заставило меня похолодеть.
Она не просто вошла, она буквально ввалилась в свет прихожей, и я непроизвольно отпрянула. Её лицо было белее мела, а кожа казалась почти прозрачной, как у покойника. Но глаза, господи, её глаза. Они были огромными, распахнутыми до предела, как два безумных блестящих шара. В них скопилось столько слез, что они стояли вровень с веками, дрожа и поблескивая под лампами. Казалось, моргни она - и этот накопленный ужас просто хлынет по щекам.
- Славка- выдохнула я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. - Родная, ты что?
Она смотрела на меня, но я видела - она не здесь. Её взгляд метался за мою спину, в пустые углы коридора, словно там кто-то стоял. Она выглядела как человек, который только что заглянул в ад и чудом оттуда вырвался, но притащил частичку этого ада на своих плечах.
В её зрачках было что-то дикое, какой-то животный, первобытный страх.
Я быстро схватила её за ледяные руки и затянула в квартиру.
- Так, заходи, быстро - я захлопнула дверь и трижды провернула замок, просто чтобы она услышала этот звук и хоть немного пришла в себя. - Слава, посмотри на меня, Ты меня слышишь?
Она молчала, только эти её «стеклянные» глаза продолжали блестеть, а слезы так и замерли на грани, готовые сорваться в любую секунду. Я поняла если я сейчас не уведу её в ванную и не отогрею, она просто сломается прямо здесь, на коврике.
Вода немного привела меня в чувство. Я стояла под тугими струями, зажмурившись до боли, и терла кожу мочалкой так сильно, словно пыталась содрать с себя не только грязь, но и саму память о когтях, скребущих по бетонным ступеням. Пар заполнил ванную, скрывая зеркало, и это было к лучшему, мне не хотелось снова видеть те пустые черные впадины вместо глаз.
Я вышла из ванной, кутаясь в огромный, пушистый халат Оксаны, который пах лавандой и домашним уютом. Этот запах немного приглушил вонь гнили, которая, казалось, преследовала меня от самого гаража. Волосы мокрыми прядями липли к шее, а в голове наконец воцарилась относительная тишина, сущность внутри затаилась, словно захлебнувшись теплой водой.
На кухне горел мягкий свет абажура, отсекая темноту коридора. На столе уже дымились две большие кружки, и по квартире разливался густой аромат чая с бергамотом и мелиссой. Оксана сидела на стуле, поджав под себя ноги, и нервно крутила в руках чайную ложку. Услышав мои шаги, она резко обернулась.
- Слава богу, ты вышла, - выдохнула она, сканируя моё лицо. - Я уж думала, ты там уснула или в обморок упала.
Я молча опустилась на стул напротив. Мои руки всё еще слегка подрагивали, когда я обхватила пальцами горячую кружку, стараясь впитать это тепло каждой клеточкой.
- Пей, - мягко сказала Оксана, пододвигая ко мне вазочку с печеньем. - Я туда мяты бахнула побольше, чтобы тебя хоть немного «отпустило». Ты выглядишь уже получше, честно. Цвет лица хотя бы не как у утопленницы.
Она внимательно посмотрела на меня, ожидая объяснений, но не торопила. Она видела, что я всё еще прислушиваюсь к пустоте за спиной.
- Расскажешь, что это было? - наконец тихо спросила она
Только я начала согреваться, как уютная тишина кухни сменилась знакомым, сводящим с ума зудом в ушах. Прямо за моей спиной, так близко, что я почувствовала холод на затылке, снова раздалось противное, чавкающее шипение. Тысячи невидимых ртов начали шептать гадости, перебивая друг друга, будто споря, кто первый вопьется мне в горло.
Я судорожно выдохнула, стараясь не выдать себя, и опустила взгляд в кружку. Мне просто нужен был глоток чая, чтобы заглушить этот гул. Но реальность снова треснула.
Вместо золотистого напитка я увидела в своих руках густую, дымящуюся кровь. Она медленно пульсировала в такт моему сердцу, а на самой поверхности, покачиваясь в кровавой жиже, плавал мутный человеческий глаз. Зрачок был расширен и смотрел прямо на меня с немым мертвенным укором.
дикий вскрик вырвался из моей груди прежде, чем я успела его подавить.
Я зажмурилась так сильно, что в висках застреляло, и отшатнулась, едва не выронив кружку. Секунда, вторая, тишина. Когда я рискнула открыть глаза, в чашке снова был обычный чай с листиком мяты, а Оксана смотрела на меня с таким выражением, будто я прямо при ней начала превращаться в оборотня.
Страх, липкий и безнадежный, парализовал меня. Я поняла: ни стены, ни душ, ни свет не спасут меня от того, что творится в моей голове. Это было только начало новой волны.
- Оксан - прохрипела я, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. - У тебя есть валерьянка? Или что-то покрепче? Таблетки, капли, дай мне всё, что есть. Пожалуйста.
Я посмотрела на неё взглядом, полным мольбы и полного бессилия. Я просто хотела, чтобы мой мозг отключился раньше, чем эти голоса заставят меня сделать что-то непоправимое.
Как только слово «таблетки» сорвалось с моих губ, мир вокруг окончательно сошел с ума. Сущность внутри меня, до этого лишь вкрадчиво шептавшая, вдруг взвилась на дыбы, словно в неё плеснули кислотой. Внутри черепа раздался оглушительный, первобытный рык, от которого зубы заныли, а в глазах потемнело. Это не был просто звук - это была волна ярости, вибрировавшая в каждой клетке моего тела.
- «НЕ СМЕЙ!» - взревел Голос, и этот крик многократно отразился от стен кухни, хотя Оксана, судя по её испуганному лицу, слышала лишь тишину. - «ТЫ НЕ ЗАГЛУШИШЬ НАС ЭТОЙ ДРЯНЬЮ! МЫ - ЭТО ТЫ! ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ НАМ!»
В ту же секунду уютная кухня Хенкиных начала искажаться, превращаясь в декорации к кошмарному сну. Мягкий свет абажура стал болезненно-красным, как свет в операционной, залитой кровью. Стены вдруг стали прозрачными, и я увидела, что за ними нет привычной квартиры - там была лишь бесконечная черная пустота, в которой роились сотни теней.
Прямо из пола, пробивая линолеум, начали медленно подниматься костлявые, обтянутые серой кожей руки. Они тянулись к моим ногам, скребя ногтями по полу, пытаясь ухватиться за край халата. Я задрала голову вверх и вскрикнула: с потолка, как густая смола, начали капать черные слезы, которые, едва коснувшись стола, превращались в крошечных, извивающихся насекомых.
Тени в углах кухни обрели плотность. Теперь это были не просто силуэты - это были высокие, неестественно худые фигуры в обносках, их лица были затянуты белой кожей без глаз и ртов. Они окружили стол, склоняясь над нами с Оксаной. Один из них протянул свою длинную, суставчатую руку и коснулся плеча подруги. Я видела, как под его пальцами ткань её халата начала тлеть и покрываться инеем, хотя сама Оксана лишь поежилась, не понимая, что происходит.
- «СМОТРИ НА НЕЁ!» - рычал Голос, перекрывая шум в ушах. - «ОНА СЛЕДУЮЩАЯ! ТЫ ПРИВЕЛА НАС К НЕЙ! МЫ СЪЕДИМ ЕЁ РАДОСТЬ, КАК СЪЕЛИ ТВОЮ!»
Вокруг всё завертелось в безумном вихре. Цветные пятна вспыхивали перед глазами, ослепляя, а из раковины вместо звука бегущей воды раздался отчетливый предсмертный хрип. Воздух стал настолько густым от запаха озона и разложения, что я начала задыхаться. Я видела, как лицо Оксаны начинает плыть и плавиться, превращаясь в жуткую маску, и только остатки сознания кричали мне, что это неправда, что это морок.
Сквозь этот адский грохот и мелькание мертвенно-бледных фигур, я отчаянно цеплялась за остатки рассудка. Мозг буквально плавился, но какая-то маленькая, еще живая часть меня твердила: «Это неправда. Стены целы. Оксана жива. Это всё только в твоей голове». Я видела, как костлявые пальцы теней тянутся к моему горлу, чувствовала их могильный холод, но заставила себя не зажмуриться, а смотреть прямо перед собой - туда, где сквозь кровавое марево проступал контур кухонного стола.
Рычание внутри стало невыносимым, оно переросло в ультразвуковой свист, от которого из носа едва не пошла кровь. Сущность бесновалась, пытаясь парализовать мою волю, внушить, что любое движение приведет к гибели.
Превозмогая этот паралич, я медленно, словно через толщу густой смолы, вытянула дрожащую руку вперед. Мои пальцы прошли сквозь призрачную грудь одного из безликих существ, стоявших на пути, и я ощутила лишь мимолетный укол холода. Я нащупала ладонью гладкую поверхность стола - настоящую, твердую, теплую. Это придало мне сил.
- Оксана- мой голос был едва узнаваем, это был надтреснутый хрип, вырвавшийся из самого горла. - Быстрее ложи сюда таблетки, прямо в руку. Или дай воды с каплями.
Оксана, дрожащими пальцами вскрыла блистер, и я почувствовала, как на мою ладонь упали три маленькие, холодные таблетки. Я не стала ждать ни воды, ни объяснений - мгновенно смахнула их в рот и с трудом проглотила сухими, исцарапанными изнутри горлом.
Услышав мой акт неповиновения, Голоса внутри сорвались на запредельный, ультразвуковой визг. Рычание превратилось в яростный рев, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Галлюцинации взбесились: черные тени начали метаться по кухне с бешеной скоростью, их костлявые пальцы впивались в мои плечи, а лица Оксаны стало совсем не видно за роем пульсирующих цветных пятен. Сущность во мне буквально билась в конвульсиях, выплевывая самые страшные проклятия, пытаясь вытравить лекарство из моего желудка.
Я вцепилась в свои волосы, закрыв уши так сильно, что костяшки побелели, и уткнулась лбом в край стола, молясь только об одном - чтобы это закончилось.
Эти две минуты показались мне вечностью в аду. Бешенство Голосов достигло пика, а затем... внезапно захлебнулось.
Как по щелчку выключателя, рев оборвался. Ледяная хватка на плечах исчезла. Я почувствовала, как по телу разливается тяжелая, ватная тишина. Медленно открыв глаза, я увидела обычную кухню, залитую мягким светом. Ни теней, ни крови, ни монстров. Только Оксана, которая в ужасе смотрела на меня, прижимая ладонь к губам. Галлюцинации растворились, оставив после себя лишь звенящую пустоту и смертельную усталость.