Свободный слуга

Быстренько переодевшись, Чимин закинул вещи в стирку и пришел в ванную, находившуюся около кухни, где Минерва рассматривала какие-то баночки. Он тихонечко зашел и закрыл за собой дверь. В комнате уже витал легкий аромат еды, доносившийся с кухни, и запах свежести чистой воды.

– Хозяйка, я хотел сказать... хотел поблагодарить вас за то, что вы выкупили Чжина, а не обменяли меня на него, – Чимин сложил руки в кулак за спиной.

– Я не могла обменять тебя на него. Я же все-таки коллекционер. Лучше купить за баснословные деньги, чем заменить одну ценность на другую такой же цены.

Уши парня немного покраснели, и он улыбнулся, сжав пухлые губы в комочек. Холодная вата с дезинфицирующим средством коснулась рук, и зашипели пузырьки на ранках. Открыто Чимин смотрел на внимательное лицо Минерва, на то, с каким усердием она обрабатывала его ссадины, хмурясь и аккуратно убирая мусор ногтями, если она не могла очистить ранку ватой. Подняв глаза, девушка увидела закрытую улыбку Чимина, его блестящий взгляд, направленный на нее, и вопросительно подняла брови, хотя уже давно прекрасно знала все.

– Пойдемте кушать, – сказал он, наконец отводя взгляд в сторону аптечки.

Чимин постарался быстренько все убрать вместо Минервы, чтобы она уже пошла к парням, а он мог немного освежится, но она не торопилась уходить. Она стояла и смотрела, сложив руки за спиной, на то, как Чимин складывал баночки в коробку и выкидывал ватки с мусором и кровью.

– Почему вы все еще не ушли? – спросил неуверенно он, ставя коробку на полку.

– Тебя ждала. Мне нельзя? – она подняла подбородок.

– Вам все можно.

– Пару дней назад ты меня в этом обвинил. По-твоему плохо, что мне все можно? – Чимин молчал, сгорая от огорчающего стыда. – Боишься, что я сделаю что-то с тобой, если ты ответишь? – Чимин продолжал молча смотреть в пол. – Хорошо, я обобщу свой вопрос. Ты боишься меня? – он отрицательно замотал головой. – Знаешь, все мои знакомые наказывают своих слуг за малейшие оплошности. Можешь спросить у Чжина, он тебе красочно опишет, как семья Смит веселится. У них большой список наказаний. Выбери себе одно из тех, что назовет Чжин.

– Хозяйка, – Чимин жалобно посмотрел на нее, съежившись, немного открыв рот.

– Что? Страшно? Сейчас я веду себя так, как ты считал, я поступаю.

Минерва вышла из ванной, и Чимин пошел за ней на кухню. Рядом с ребятами она снова расцвела приветливыми красками. Она улыбалась, смеялась со всеми, а Чимин лишь натягивал угрюмую улыбку, боясь даже просто пошевелиться. Он понимал, что заслуживал то, что его ожидало, но все равно не хотелось пожимать плоды своей неосмотрительной грубости.

– Чжин, я так рад, что ты теперь с нами! Наша Минерва самая лучшая, правда? – сказал Хосок, обнимая своего друга.

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, она самая лучшая! Я никогда не встречал таких, как она. Великодушная, добрая, щедрая. Все лучшие качества человека относятся к ней! – восклицал Чжин.

– Да ладно тебе. По-твоему, я сильно отличаюсь от твоих прошлых хозяев?

– Конечно! Семья Смит всегда ссорилась между собой, хотя они довольно образцово-показательная семья. Мистер Смит всегда занимался только работой или отдыхом, редко общался с женой и дочкой, хотя никогда не изменял своей жене. Он просто знает, что они те еще мегеры, так что исключал общение с ними. За слугами он то же особо не следил. Он иногда защищал нас от женщин его дома. Но слуг там было только трое, остальные роботы, так что миссис Смит отжигала на нас чечетку. Двое слуг там работали на кухне и развлекали хозяйку незамысловатыми разговорами. Но если они были с ней в чем-то не согласны, она ставила их во дворе на сутки с поднятыми руками. Если что-то разбил, стоишь на осколках в том же положении то же время. Запачкал что-то, ешь тарелку земли. Забыл что-то сделать, отходили посудой, а потом стоишь на битой посуде.

Чимин нервно глотал слюну, не отводя взгляда от Чжина.

– Жутко. С тобой то же это делали? – спросил Юнги.

– Нет, я был в подчинении у Корделии, так что мне было еще веселее. Ее отец был моим владельцем, поэтому сказал мне, чтобы я следил за ее поведением, не позволял делать то, что опозорит ее и семью, и докладывать о том, что она говорит и делает. У нее есть подруга Лукреция, помнишь, Минерва?

– А, это та девчонка, что спаивала ее?

– Она вливала в нее алкоголь на вечеринках, давала ей наркотики, сигареты, кальян. Я не мог ее остановить, но портил ей веселье своими постоянными упреками, поэтому дома она меня била ремнем по лицу. Если я рассказывал ее отцу о том, что она делала в его отсутствие, она меня запирала в подвале на рабочую неделю, которую ее отец отсутствовал дома, и устраивала вечеринки в доме. Потом Корделия сваливала всю разбитую посуду и сломанную мебель на меня, и меня обливали водой на улице в независимости от погоды и били тонкими ветками.

– Поэтому у тебя вся спина в царапинах?

– Да, именно. Но самая большая пытка – это пытаться исправить поведение Корделии, наставить ее на путь истинный, так сказать, когда она не хочет тебя даже слышать, не то что уж слушаться.

– Твоему благородству нет предела, – с восторгом вздохнул Чонгук. – Она издевалась над тобой, а ты пытался заботиться о ней.

– Это была моя обязанность, так что в этом нет ничего особенного.

– Это героизм, – сказала Минерва. – Даже у меня не хватало сил постоянно напоминать ей о морали и пытаться ее исправить. Это неблагодарный труд.

После ужина парни остались убрать со стола, загрузить посудомоечную машину, а Минерва ушла в гостиную, снова сев за дела. Когда уже все было закончено, Чимин хотел уйти незамеченным, но Минерва довольно громко прокашлялась, что означало «подойди сюда». Чимин послушно подошел, не глядя ей в глаза.

– Ну так что? Выбрал? – спросила Минерва.

– Хозяйка, – Чимин встал на колени, – выберите сами. Я знаю, что я достоин самого жестокого наказания. Но также я знаю, что ваше великодушие и милосердие велико.

Минерва посмотрела на него, широко раскрыв глаза и подняв брови. Ее зубы скрипели, она сжала руки в кулаки до такой степени, что у нее побелели костяшки. Она неожиданно резко выдохнула носом, отчего ее ноздри широко раздулись.

– Уйди с глаз моих, – сказала она, потирая переносицу.

Чимин незамедлительно встал и ушел в свою комнату. Он тяжело засыпал этой ночью. Ему хотелось скорее заплатить за свою ошибку и жить спокойно, свободно от тяжести вины. А его просто отпустили. Он не заслужил милосердия, поэтому чувствовал, что отсутствие телесного наказания и есть его наказание.