глава 6. любовь к Богу и ближнему своему
заброшенные корпуса обрели вновь какой то смысл в жизни Сони. за прошедший год они стали более далёкими и затерявшимися в памяти как "приятное прошлое" и в целом за все время она начала находить себя на том, что там не так уж и интересно. это все потому что ходила туда зачастую в одиночку: тишина, покой, умиротворение - а теперь Саша всегда с ней. и с ней даже спокойнее. за эту неделю они ходили туда раз пять, и каждый раз по своему особенный и приятный. когда Саша была рядом накатывало ощущение, будто период тех годов она прожила вместе с ней. будто они вместе слушали музыку с вожатыми, играли в футбол, вставали под звуки колоколов. словно все годы до этого она была ментально рядом. и это сближало. сейчас, находясь там они будто обе окружены этим чувством ностальгии, хотя Соня знает, что если бы когда то в прошлом они проводили время вместе, то наверняка бы запомнила. ведь за полторы недели Саша тоже стала чем то значимым. и Соня не понимала этого чувства.
магнитофон все еще оставался там. Соня поставила себе цель раздобыть батарейки и когда то все же включить его. пару раз она пыталась что то с этим сделать, но откуда в лагере батарейки. в голову никак не приходило, где можно их достать, потому все былое время она только разглядывала кассеты.
- а что за песня вообще? - спросила Саша, выхватывая из рук Сони кассету.
Соня подсунулась к ней. сидели они на террасе, на ступеньках.
- там не одна песня, - сказала она возвращая музыку себе - там целый сборник, - девушка указала пальцем на напечатанный текст - видишь? "новый герой", "наступает ночь", " звезды нас ждут"...
- вижу, - ответила Саша.
- я еще эту песню люблю, мм знаешь..музыка на-а-ас связа-ала. и раньше очень любила. помню не было ни дня, чтоб я не слушала её.
Саша покачала головой.
- жаль только, что послушать не можем...
- можем спеть, - перебила Саша.
- ты хоть текст песни знаешь?
- не знаю, спой ты, я запомню.
Соня опешила - я?! - глаза её по пять копеек. не то что бы было стыдно, знала, что Саша не осудит, было до жути неловко. у Сони нету умений вокала, нет звонкого голоса, нет ничего, что должно быть у вокалиста. а тут спеть надо. одной. на вечерах у костра было как будто проще, потому что пели все. а тут сольно. в обычной жизни она почти не использовала свой голос, она говорит в целом в повседневности не очень много. а тут минуты три петь в тишине.
- та куда, нет, - начала отмазываться Кульгавая - я не умею.
- и что? ты ж не на сцене выступаешь.
- та какая разница, это будет звучать хуже воплей чаек.
- ну я ж не собираюсь оценивать тебя, мне просто хочется узнать больше о твоём прошлом. мне интересно.
Соня промолчала. интересно ей. ничего в этом интересного нет, прошлое как прошлое, как и у всех детей того отряда. и вообще они должны были сейчас идти готовится к матчу, а не сидеть и песенки обсуждать. но явное дело Соня так не скажет. она даже постаралась улыбнуться, когда увидела, как пристально за ней смотрела Саша.
- ну, Соф, пожалуйста. разве это такая большая проблема?
- я не Софа, - угрюмо пробубнила Кульгавая - какой раз уже тебе это говорю.
да, за эту неделю Саша так и не пошла на уступок. все время: «Софа, Софа, Софа, Софа» - и ни разу не «Соня». не то что бы это как то триггерило, просто из-за этого путались все, все привыкли называть Григорьеву Софой, а не Кульгавую. и может самую малость это раздражало именно её.
- Сонь, - исправилась Саша, прокашлявшись - ну пожалуйста, спой.
- могу тебе после полдника включить на телефоне.
- я сама себе могу включить, а услышать именно тебя в интернете не смогу.
- почему это так важно?
- потому что ты - моя подруга.
- и как это связано?
- так, что я хочу, дабы мы были открыты друг перед другом полностью. мы же друзья.
- какая жалость, - лукаво улыбнулась Соня - и насколько хватит этой дружбы? до конца смены?
- по крайней мере я буду счастлива, что когда то тебя встретила.
Соня ничего не ответила. стояла, будто Амазонка - не готовая обнажать душу, с кассетой в руке, стеснённая, зажатая, неуверенная и боязливая, но счастливая, что Саша не стала ничего объяснять. это привело бы её в ещё большее замешательство и она бы не смогла броситься в атаку. однако все же ей было непонятно, к чему это вообще? и сочла себя наоборот - оскорбленной. конечно ей было приятно, но она не чувствовала себя достаточно спокойной, чтоб показать это. всегда есть две правды: с одной рвёшься вперед очертя голову; а другая похожа на осторожный ход, когда думаешь прежде всего о себе. но за истекшее десятилетие в этом лагере она поняла, что когда оглядки бросаешься вперёд, то можешь в ответ получить пулю, и этому не следует удивляться.
Соня посмотрела на неё. опять в ней поднялась такая волна страха опасности, что несколько мгновений она не могла говорить и просто сжимаясь стояла. она растерянно смотрела в голубо-серые глаза, на трепетящие ресницы, поджатые губы - и понимала, что отказать невозможно.
она отвыкла так принимать решения, но пора этому учиться заново.
- ладно, убедила.
а вообще положение у неё было незавидное. произошло то, что нередко бывает в ночь после первой разлуки: она обанкротилась самым постыдным образом - стала доверять и раскрываться. правда, она не была готова к этому. и - странное дело - это случилось, может быть, именно потому, что она об этом частенько задумывалась. как бы то ни было, нелепая ситуация стала фактом: с её рта лились рекой слова и ноты. у Саши был такой вид, будто она ждала этого всю жизнь, а Соня искренне не понимала, чего стоит этот позор.
возвращаясь в лагерь Соня громко ныла, чтоб Саша забыла ту вставшую между ними неловкость. когда она закончила, то сразу пошаговала на выход из "райского уголка", а старшая, как собака, поплелась за ней.
атмосфера то и дело, что наполнялась Сониным голосом. ещё она страдает из-за того, что магнитофон все ещё не заработал. для неё было важно услышать надрывное бормотание из его звукопередатчиков и Саша, слушая это, хмыкала и редко поддакивала, но младшая не обратила на это внимания.
доходя до площади, Соня решила для себя, что сначала сходит в молитвенный дом, а уже позже в корпуса. потому расходились они там.
- а зачем тебе туда? - спросила Саша, вставая напротив.
- а не ясно? молиться буду! - воскликнула Соня, посмеиваясь - ладно, на самом деле с Татьяной Николаевной поздороваться хочу и попросить сделать мне этакое одолжение.
- какое?
- а вот не скажу.
Саша закатила глаза и скрестила руки на груди.
- ну конечно. друзья, вообще то, должны быть открыты друг перед другом полностью.
- если будешь ставить мне такие условия - друзьями нам не быть, - саркастично нахмурилась Соня.
- боюсь, боюсь.
девушки посмеялись. на глаз где то пять вечера. сегодня день свободный, тренировок нет. зато есть генеральная уборка. до того, как её оглашат, оставалось примерно пол часа и за это время она собиралась оббежать всю территорию лагеря, дабы попасть к заму Анны Владимировной.
Саша широко расставила руки, погружая Соню в свои объятья. и девушка приветливо влетела в них. страх заниматься этим улетучился еще дня три назад и теперь какого либо беспокойства сделать что то не так не было.
находиться в её руках было не сколько хорошо и приятно, сколько безопасно. вдруг Соня почувствовала себя отгороженной от всего мира, расплываясь в Саше и ощущая теплоту её тела сквозь ткани одежды. это было сравнимо с чем то более забытым и древним, чем этот момент, но оставшимся в груди и осев на дне сердца, как ни в коем случае не забытое.
она прижалась виском к её ключицам и прикрыла глаза. все внезапно показалось таким правильным: и площадь, и дружба, и музыка, и стихи. все, что тогда дурманило голову внезапно рвануло к минусу и заиграло в обратном направлении: в её объятьях все будто ставало на свои места.
и это чувство накатывало каждый раз.
внезапно их оглушил свист динамиков. Соня отскочила и прикрыла уши.
несколько секунд они стояли неподвижно в синем бензиновом облаке. почти ничего не чувствуя, как это бывает при первой смене сильной жары холодом: не видишь между ними никакой разницы - девушки сжались от пронзительного треска и зажмурились.
«прошу всех представителей лагеря меня услышать. завтрашним числом наш пед. состав решил провести для вас вечер поэзий. принимаем участие по желанию, начиная с четвертого отряда и заканчивая первым, так же даётся выбор вожатым. Любовь Юрьевна всех ждёт в 17:15 у реки. спасибо за внимание»
голос Анны Владимировной звучал отрывисто и надрывно, а когда она смолкла, по лагерю вновь прошёлся свист и с корпусов послышались возгласы. сразу же вслед за этим голоса вожатых заиграли с удвоенной силой. потом черты вновь пришли в движение и рот уже не напоминал чёрную, зияющую дыру, а глаза ожили и перестали походить на два куска гальки. Саша пробубнела:
- встретимся после ужина?
на что Соня кивнула и быстрым шагом пошла к молитвенному дому, чувствуя, как несколько секунд её спину прожигают взглядом.
***
идя туда, Соня даже подумать не могла, что домик будет пустовать, и совершенно забыла о том, что Татьяна Николаевна - зам директора и покидает территорию лагеря чуть ли не каждые три дня.
чтоб прокомментировать ситуацию - слов не осталось, ведь в тот момент её интересовало лишь одно - «дебоширка». оно все еще было выписано у неё на руке и прикрыто браслетом с иконами. Соня собиралась спросить значение, потому что кто как не Татьяна Николаевна знает много исторических терминов, а оно, наверное, было как то связано с ним - но сегодня, по всей видимости, не её день.
она ушла обратно в корпуса. там уже во всю кипела работа: ребята подметали, складывали вещи, выносили мусор - и Валентина Всеволодовна, заметив прогульщицу, зарепетовала, но оставила как есть, угрожая тем, что в следующий раз это дойдет до Анны Владимировной. и Соня это приняла абсолютно спокойно, без лишних слов и нотаций.
конечно, у девочек появились вопросы, где она была все время, но Соня не смела дать точного ответа. просто «гуляла». потому каждый выдумал себе свой вариант ответа и один глупее второго.
кто то сказал, что прогуливала, кто то сказал, что с Чижим гуляла (его тоже не было), кто то сказал, что запуталась во времени, кто то сказал, что на тренировку пошла... и ещё очень много вариантов. и на каждый Соня кивала и улыбалась.
говоря о Чижем - за последнее время все происходящее, по мнению многих, вертится вокруг него. сначала любое упоминание его бесило, ведь и сам он никогда не интересовал. но теперь Кульгавой смешно.
теперь она рассказывает и видит, что это выглядит бессмысленным и противоречивым, если не скажет о нём. а о нём она не говорит никогда, потому что за все года они разговаривали раз пять, и льстиво улыбалась, наблюдая за тем, как меняются подруги в лице. и сейчас тоже. все так надеяться, а Соня лишь бровями дёргает. и в конце концов ею овладело какое то странное веселье, что она послала ему воздушный поцелуй и подмигнула. считая, что ни один человек не примет этого всерьёз.
но Чижий принял.
уже после всех мероприятий и кажущегося неприличным Сониного интереса, когда она уже собиралась идти на встречу Саше, её перехватил парниша и встал впереди, перекрывая дорогу своим телом. он выглядел решительно, но эта решительность исчезла так же быстро, как и следы её появления.
- Сонь, имеешь немного времени? - он неуверенно почесал затылок дрожащими пальцами и наконец выдохнул.
- если это что то не важное - то сомневаюсь.
Чижий утвердительно кивнул и взглянул себе под ноги. высокий, широкоплечий. от него несло табаком. стоя прямо на горизонте солнца и ночного неба, он заслонил его, и на мгновение у Сони замерло сердце. ей показалось, что он отрезал от неё небо и свободу и в купе это уже превратилось в тюремную камеру.
- как посмотреть, на самом деле...
- говори уже, бесишь, - прошипела Соня.
он беспокойно покачал головой и спрятал руки за спину.
- может завтра на тихом часу пойдем прогуляемся по аллее?
- куда? - спросила она, удивлённо.
- ну, на аллею, там где беседки, - сказал Чижий смущённо взглянув на неё.
- я поняла, просто знаешь, неожиданно. мы с тобой так то не особо общаемся.
- знаю, просто эти фразочки Яны как будто построили какой то мостик к тому, чтоб мы начали это делать.
на лицах у ребят застыло одинаковое выражение лица. конечно, это не выглядело неправильным, даже напротив - слишком логичным, ведь они два хулигана. но любовь к Богу и ближнему своему не была бы такой, если бы Соня не представила, что бы он почувствовал, будь она отказала ему.
- так пойдём? - прервал молчание Чижий.
- пойдем, пойдем. так уж и быть.