автостоп в кассетном магнитофоне || кульчковы

девушки прошли мимо сгнившего каменного бассейна наполненного дождевой водой и свернули влево. вдоль реки шла широкая, вымощенная белыми плитами дорожка. от громадной площади её отделяла ограда из столбов песчаника, соединённых висящими железными цепями.

Соня перепрыгнула через цепь, сделала несколько шагов в темноту, остановилась и повернулась к Саше. она не выглядела уверенной. где то вдали слышатся голоса детей и вожатых, а значит, они все ещё на аллее.

- идём, - сказала Соня, подзывая к себе рукой.

- разве сюда можно? - голос её звучал тихо, говорила со страдальческим, потеряным выражением и покачала головой.

- да.

- сомневаюсь.

Саша взглянула на неё. почему-то Соне показалось, что в глазах у неё она должна прочесть презрение.
но на лице у неё был только один страх.

- ну, нам можно, - уточнила Соня.

но её это уточнение мало успокоило. Кульгавая шагнула на встречу к Саше. её лицо в голубом сиянии неба было совсем бледным. вспомнились белые лица эсэсовских офицеров. похоже было, что в тиши июльского вечера, уже бродила смерть, касаясь то того, то другого.

- ну это же заброшенные корпуса, они на то и отделены забором, что туда не стоит ходить, - сказала Саша.

- та никто не узнает, я уже какой раз так делаю, никому до этого нет дела.

- мне есть. а если с нами что то случится? крыша обвалится, например?

- тогда я иду одна.

и в это мгновение она будто поняла, что боится этого больше всего на свете. лицо Саши побледнело ещё сильнее и ещё сильнее заиграл страх в её глазах.

- ничего не случится, Саш, мы посидим на террасе. я тебе покажу старую железную дорогу и мы уйдем, - убедительно прозвучала Соня.

но отдачи никакой.

Соня подошла ещё ближе. взяла Сашу за руки, покачала головой. она наконец поняла, что был только один возможный для неё ответ, который она имела право дать ей в ту минуту, даже если это было неправдой.

- на пять минут.

Саша вздохнула. её лицо мгновенно изменилось. гнев исчез. она перешагнула через цепь и пошла следом за Соней.

девушки зашли в заросли и Соня мигом жестом указала пригнуться.
на небе висел бледный месяц, он то выглядывал, то скрывался за рваными облаками. они отправились по небольшому склону вниз, который вёл к бывшему корпусу пятого отряда. часть его в своё время срыли и посадили деревья. другая же часть, та, что шла вдоль железной дороги, осталась как и раньше.

они прошли сквозь чащу и оказались в неком "райском уголке". в отличии от остального пространства, здесь было все чисто - заросли будто окружали это место, а само оно оставалось целым и невредимым. оттуда шла вытоптанная тропинка к террасе.

Соня шла спереди и за запястье тащила за собой Сашу. впереди красовались обросшие перила и сгнивший паркет.
«не так как в прошлом году», - подумалось Соне. раньше здесь и пространства было больше, и солнечного света. но быстро смахнула эту мысль, ведь понимала, что природа никогда не стоит на месте и даже этот участок когда то зарастёт и заживёт своей жизнью.

Соня ступила на доски, отпуская Сашину руку и подошла к входной двери.

- Софа, мы договаривались сидеть на террасе, - напомнила Саша приостанавливаясь у ступенек.

но в ответ тишина. дверь поддалась быстро, проскрипела и громко ударилась об стену. не обращая внимания на уговорки Саши она медленно прошла во внутрь, пробуя ватные стены на ощупь.
все такое знакомое, родное, будто вот только вчера она спала в одной из этих комнат. Соня пальцами прошлась по пыльному полу, плинтусу, ковру. комната в самом конце коридора светилась в тревожном мерцании заката. ей до боли знаком и запах листвы, и аромат липовой аллеи, что шла в своё время прям рядом, и вид на скамьи между деревьями. раньше здесь на постоянной основе звенели колокола. на противоположном берегу реки давным давно стояла маленькая церковь. и хоть сейчас её уже нету, Соня была настолько погружена в то время, что физически, телом ощущала колебания звуков. это было похоже на теннис, в котором игроки обменивались мячами, поочередно посылая их друг другу.
и одним из игроков была Соня - та, прежняя, поражённая страхом и боязнью, не смеющая даже задуматься о том, чтоб быть позади. другим была тоже Соня, но только новая, вовсе не желающая задумываться, идущая на риск, словно ничего другого и не оставалось. и в качестве зрителя присутствует третий - сдержанная и беспристрастная, как судья на ринге, но одержимая настойчивым желанием, что бы победила вторая.

Соне казалось порой, что она стоит в пустой комнате. на противоположных стенах висят зеркала, отбрасывают её облик в зияющую бесконечность, и за каждым её отражением вырисовывается другое, выглядывающие из-за плеч. зеркала старые, пыльные, темные, и никак не удается рассмотреть, какое же у неё выражение лица: вопросительное, печальное или исполненное надежды. все расплывается, меркнет в серебристом сумраке. сквозь окна просвечивается старая аллея, скамьи через каждое деревце. оттуда все так же открывался прекрасный вид на реку и железную дорогу. она прошла вглубь и вошла в самую дальнюю комнатку: пять минут, только пять минут, а потом я вернусь к Саше.

четыре маленьких кроватей, каждая красиво заправлена тем же постельным бельем, что и было в последнюю для этого корпуса смену: чисто белым. сейчас уже на нём выступили пятна, дыры, все оно скомкалось, пропахло сыростью и пылью, но тогда, как вспомнится, каким мягким и приятным оно было.
у каждой постели стояла тумбочка, такая же пыльная, грязная, но полна забытых вещей и хранящая теплые моменты, ставшие лишь воспоминаниями, которые хотелось держать в груди. Соня подошла к одной из них, присела на край, ощущая как в кожу впиваются острые пружины.
на тумбе лежали пустые листы бумаги, ещё пара каких то уничтоженных временем вещей - игрушки, сухая трава, нитки, - и стопка из пяти потерявшихся во временной шкале кассет.

Соня пересмотрела их названия. это была музыка. среди неё затерялась и кассета с песнями группы "Мираж". остальные она отложила в сторону.
помнится ей, в детстве она очень любила их музыку, и солистку, Екатерину Болдышеву, плакаты с которой до лет двенадцати висели над кроватью - всей душой обожала.
особенно вот эту их песню, играющую в голове по сей час, любила, как там её... музыка на-а-ас связала... и даже моментами вспоминается, как в то время она клинически правильно оценивала своё состояние, при прослушке, и как ей нравилась эта эйфория, когда ты чувствуешь себя огороженным от всего мира, и лишь ты, кассета и твоя дряхлая кровать окружают тебя, пусть даже комната была полна людей - только от этой песни было такое спокойствие.

ещё немного покрутив кассету в руках, Соня поднялась и распахнула дверцы общего шкафа. с нижней полки она рывком вытащила старый кассетный магнитофон и положила его на кровать. откуда она могла знать, что он там? все очень просто. былыми вечерами, когда Соня здесь ночевала, они всем отрядом вместе с вожатыми слушали музыку перед сном. каждый брал по своей любимой кассете, наугад прокручивал и под песню, выпавшую, засыпал весь отряд. вожатые всегда оставляли его там. он был небольшим, переносным, со встроенным аккумулятором и держащий заряд на пальчиковых батарейках. его часто брали с собой на реку, в лес, когда плакат ходили рисовать. и зачастую ставили именно в Сониной комнате, в шкафу, на нижней полке.

она склонилась над ним, покрутила антенны, повертела звуковой передатчик, потыкала кнопки. глупо было надеяться, что он все ещё работает. но попробовать стоило.
Соня вставила туда кассету, нажала на кнопки, но аппарат не издал ни единого писка. помучав его ещё секунд десять, она нашла отсек для батареек. открыла, а внутри пустота.
даже немного расстроилась. хоть это ей и не особо мешало с головой зарываться в ностальгию, все равно, услышать хотелось.

она достала кассету и бросила её в карман. но стоило ей выпрямиться, как кто то настойчиво сжал её костлявые плечи и притянул к себе. Соня медленно повернула голову, и увидела бледное лицо, глаза и рот; и все, что было с ней до этого, сразу осталось позади. время разлуки не исчезло, осталось, но теперь оно было подобно чему то далёкому, о чем она слушала, но не пережила сама.
и в следующее мгновение она заметила Сашу. сначала она возникла, как резкий водоворот в потоке воздуха, который выливался с улицы. несколько секунд перед глазами плыло светлое, гневное, решительное лицо, и на секунду Соне показалось, что сейчас её будут ругать за отсутствие на полднике.
и лишь когда она сжала в своих пальцах кожу Сони и та почувствовала ноющую боль, она будто проснулась, и поняла, что к чему, и поняла, почему два тела прижаты друг другу так терпко и вплотную.

- Софа, ты мне сказала на пять минут, прошло уже десять, - пробубнила Саша, выглядывая на аппаратуру из-за плеча.

Соня промолчала, но скривилась от боли.

-Соф...

- я не Софа. Софа - это Григорьева, а я -Соня, - протараторила Кульгавая, прежде чем Саша успела что либо сказать. утверждение звучало почти враждебно.

старшая неоднозначно покачала головой и выпустила из рук Соню, обходя и всматриваясь в магнитофон.

- что это? - прозвучал вопрос в пустоту этого места.

- кассетный магнитофон, - сказала Соня.

- оно и видно, я имею ввиду, откуда он?

- со шкафа. лет десять назад мы на этой штуке с вожатыми музыку слушали, - Соня легонько похлопала по магнитофону - я года два здесь была, на второй нас попросили взять с собой кассеты с любимой музыкой.

- и ты взяла?

- взяла и успешно забыла в конце смены.

Саша тихонько хмыкнула.

как и полагалось, за всеми всплесками ностальгии, времени, дабы посидеть у железной дороги, у них не осталось. девушки вышли, Соня лишь пальцем указала на заросшую дорожку и пообещала в следующий раз сходить. Саша согласно покачала головой.

уже у корпуса, когда до прихода девочек по расчетам оставалось минуты три и со столовой уже слышались указания вожатых, Саша вновь обняла её. но уже не рывком, а медленно, будто спрашивая разрешения и не так сильно стискивая, а лишь чуть прижимая.
сначала Соня смялась, это было уж чересчур нелепо. только потом она заметила, что нелепости могут стать опасными, как, например само существование фактора их общения. но теперь получалось, что и сама Соня под воздействием глупых чувств не была уже застрахована от нелепостей; она могла бы на это реагировать вспыльчиво, но не хотела. и это стало каким то новым мостиком к принятию и осознанию того, что Саша ей, как человек, определённо нравится. и не потому что вожатая, не потому что это выгодно, а потому что она реально... какое бы слово подобрать... классная. может быть, ещё добрая, хорошая, приятная...
Соня, сама того не ведая, за несколько секунд поняла для себя многое. и прощаясь словами, маханием рукой и последними брошенными взглядами почувствовала, что то тепло, кое она чувствовала у её окна, на заброшенных корпусах и по дороге в комнаты, медленно от неё отдалялось. тогда она и вспомнила про дебоширку, «Софу» и про то, что вскоре придется снова встретиться.

когда уже все освободились, до тренировки оставалось минут пятнадцать, девочки уселись на ковре в самом конце коридора и играли в карты. Софа со столовой взяла булочку для Сони, так как понимала, что та с обеда почти ничего не ела и пока те сбрасывали карты, Кульгавая хомячила ватрушку.

- боже, ты как будто недели две не ела, - посмеялась Оксана кидая на средину бубнового вальта.

- ты попробуй на обеде почти не есть и не сходить на полдник, - Софа побила козырной тройкой и кинула карты в отбой.

- кстати, почему тебя не было? ты какой раз уже не приходишь, второй или третий?

- не вижу смысла, - сказала Соня.

- да, а потом сидишь голодная! - Яна вскинула голову и ударила себя по ноге, забирая две десятки, - вожатые, кстати, ругаются.

- Валентина Всеволодовна не могла, она знала, что я уйду.

- Алиса ругалась, говорила: ни Сони, ни Саши! как мне одной с этими спиногрыгами справляться? - перековеркала Оксана подкидывая ещё одну десятку.

- а она откуда знает, что я Саше помогаю? её же не было ни разу до этого.

- обсуждали наверное на переговорах у Анны Владимировной, - сказала Софа.

- возможно.

польщённая, довольная собой Соня принялась доедать булочку более живее. ведь если говорили, то заметили старания, а если заметили, то оценили! Соне всегда нравилось складывать цепочку событий, которая, могла быть неправдивой, но радовать.

- а ты, кстати, где была? - внезапно раздался вопрос и Соня даже не поняла, от кого, настолько неожиданным образом он восстал пред ней.

девушка замялась, почесала затылок. нет, правда, ничего в этом такого нет. Соня всю жизнь тянулась больше к девочкам, как и остальные, и сбегала в прошлых годах с мероприятий как не с Софой, то с другой. и никогда до этого не стеснялась об этом говорить. но теперь происходящее приняло какой то новый облик, о котором нельзя было молчать, но и нельзя было рассказывать. и получалось как то все странно... вся такая грубая, чёрствая Соня, сдружилась с идеальной вожатой, как минимум странно, что в первые секунды они грызлись, а спустя пару дней уже по заброшкам ходят.
и нет, стыдно не было. было до ужаса страшно, что это могут как то не правильно понять. но подумав, поразмышляв, Соня не нашла какого либо другого вывода, если об этом кто то узнает. дружат, что сказать, а как по другому?

- с Сашей была, - через некоторое время сказала она, с полным ртом еды.

- да ну, с Чижим?! - воскликнула Яна, бросая в ответку три недавно получившие десятки, - я его тоже что то на полднике не видела...

- сплюнь ты! какой Чижик! с вожатой этой пятого отряда, - прикрикнула Соня взмахнув рукой, будто готова ударить.

- а, с этой? м-мм... как её... - щёлкнула пальцами Оксана, - с Крючковой!

- и когда вы успели так сдружиться? - Яна отрицательно помотала головой.

- та они вообще, представляешь, на прошлой трене погрызлись, а потом один на один играли! - сказала Софа набирая карт с колоды, - я вообще эту вашу логику не понимаю, сначала вон из кожи лезете лишь бы задеть друг друга, потом гулять вместе ходите.

- так то, что мы играли было сугубо развлечением! - поспешила пояснить Соня, но Софа лишь взмахнула рукой скривившись и бросив Яне крестовую семёрку.

- давай ври, ага.

Соня взглянула на настенные часы, было без пяти пять. она поднялась с колен, отряхнулась и похлопала Софу по макушке.

- на тренеровку идём, дурында.

- ладно, свои карты отдаю Оксане, - девушка впихнула ей в руки шесть своих карт и встала на ноги.

- сволочь, почему мне?!

- любит тебя всей душой, просто, - посмеялась Кульгавая.