И снова я улетаю в небо...

После неудачного свидания с Сарой жизнь текла, как и прежде: с дома на работу, с работы домой. Тело продолжало временами знобить, а усталость накатывала всё чаще, из-за чего моя эффективность на работе спала почти в два раза. Каждый день я пила укрепляющий чай, но он снимал симптомы лишь на время, а этого уже было достаточно, чтобы закончить работу и быстренько отправиться домой. 

С Шайлой я почти не виделась уже несколько дней. Почти каждый вечер замечала, как она тайком выходит из дома и в спешке летит к пирсу. Она обещала мне всё рассказать, но что-то мне подсказывало, что это «всё» у неё будет в несколько этапов. И всё же, под конец мучительно долгой недели, мне удалось её выловить одним вечером. Она неохотно поплелась за мной в маленькое кафе недалеко от дома, что ежедневно притягивало большое количество посетителей.

Помещение было небольшим, но достаточно светлым и уютным. Пространство у барной стойки ломилось от толпы, наперебой выкрикивающей свои заказы худой высокой женщине, около которой мельтешило маленькое белое облачко. Щенок Синнаморолл был местной маленькой знаменитостью, у каждого в доме была хотя бы одна фотография с этим чудным созданием. Хозяйка кафе отвечала каждому, что этот пушистик появился утром на рассвете из маленького облачка в небе, и Храм Прерии, как и любой другой храм, приписал это чудо творению богини Мегаптицы, что стало единственным доказательством существования богини нашего мира. Я не атеист, но в подобную чушь не вижу смысла верить.

Мы сели за самый дальний столик, чтобы не привлекать особого внимания. Я решила рассказать первой, чтобы Шайла не «убежала» от своего обещания. Первым делом поделилась новостями о моём переводе в Храм, выслушала бурные поздравления в свой адрес. Потом рассказала о свидании с Сарой.. Про гадалку я решила умолчать, ведь помнила, что Шайла недолюбливает Крилей и всё, что с ними связано. Раньше её неплохо так потрепали эти повреждённые существа, что оставило на её душе отнюдь не красочные воспоминания.

— Итак. Я рассказала тебе всё, как было обещано. — деловито отпиваю какао, и приятное тепло напитка согревает меня намного лучше, чем два слоя одеял по ночам. — Теперь твоя очередь.

Глаза Шайлы нервно забегали, а довольная улыбка чуть съехала. Заметив это, я сощурила глаза.

— Да ничего такого. — Шайла деланно изобразила безразличие, будто я преувеличиваю свой интерес к данной теме. — Просто… встречаюсь тут кое с кем.

— Это личные встречи?

— Разумеется.

Повисла неловкая пауза, во время которой я всё больше сверлю подругу взглядом, а та ёрзает на месте, словно сидит на колючке. Будто ищет предлог уйти от темы или смыться вообще.

— Так… и кто это? Я его знаю? — не оставляю попыток добиться признания, хотя вытягивать информацию, будто я её тут пытаю, тоже особого удовольствия не приносит.

— Точно нет.

— Твои ответы слишком короткие. Что ты скрываешь?

— А разве есть, что скрывать? — Шайла сделала удивлённое лицо, но актёрскому мастерству ей стоит ещё поучиться. — Я же сказала, ничего особенного. Встречаюсь кое с кем.

— Ты же понимаешь, что понятие «встречаюсь» может быть разным. Выкладывай всё!

Шайла медленно выдохнула, словно удерживая себя, чтобы не сорваться на меня. Но мне тоже хотелось поинтересоваться жизнью подруги, узнать, что у неё происходит и с кем это она проводит «личные» встречи поздними вечерами чуть ли не каждый день.

— Только обещай, что докапываться не будешь! — я тут же киваю, предвкушая что-то интересное. — Его зовут Каймер. Он выше меня, у него низкий и глубокий, но мягкий голос, хоть и слышится лёгкая хрипота. Он приходит только после наступления темноты, объясняя, что работает в ночное время и не привык к дневному свету.

— Когда вы познакомились и где? — я подаюсь вперёд, быстро кидая вопрос в тараторку подруги.

— На работе! — выпаливает она, явно не заметив подкинутый вопрос. — Помнишь, я около двух месяцев назад задержалась на работе? Тогда и познакомились! Он вылетел из воздушных путей, как из гейзера, и был весьма потрёпанным. Я тогда помогла ему.

— Что с ним произошло тогда?

— Сказал, что поклевали птицы… Эй! — Шайла заметила мои манёвры и обиженно надула губки. Я прикрыла рукой смешок и жестом показала, что больше так не буду. — Я тогда оставила его в пещере отшельника, всё равно там никто не живёт. А на утро его уже не было. Я подумала тогда, что мы больше не свидимся, но на следующий день он появился вновь. И снова весь потрёпанный птицами.

Я наблюдала, как меняется выражение лица Шайлы с напряжённого и хмурого на мягкое, с лёгким румянцем и смущённой, но искренней улыбкой. Такие перемены не могли не удивить, но я лишь опёрла голову на кулачки, слушая милую историю знакомства. Как Каймер поблагодарил Шайлу за спасение, как потом наведывался к ней, и они вместе сидели на заснеженном холме, любуясь ночным небом, пока Шайла не отправлялась домой на последней ладье.

Я была рада за подругу, но в тоже время что-то меня настораживало в этой истории. Чуть позже, когда мы с Шайлой выпивали уже по третьей чашке какао, я поняла, что это были отголоски тех чувств, которые никогда раньше не ощущала. Зависть. Ревность. Обида. Как проповеди, всем молям зачитывают трактаты об эмоциях и чувствах, что могут очернять наше «я». Но никому не уберечься от этих естественных вещей, и, для сохранения чистоты нашего «я», в Степных вершинах Прерии был построен своего рода санаторий с очищающими подземными водами талых кристальных снегов. 

Мы закончили разговор с Шайлой довольно поздно, и она умчалась на очередную встречу — как я теперь знаю, она бегает к парню — а я побрела в сторону дома. Ночной воздух был слегка морозен, и своё дыхание можно было увидеть в виде маленького облачка пара. Улицы освещались тускло, так как по ночам почти никто не ходит, все сидят дома или уже спят.

Я поёжилась от ночной прохлады и ускорила шаг, лишь бы побыстрее оказаться в тепле. Чтобы успеть поймать подругу, я второпях накинула лёгкий летний плащ, который совершенно не спасал от прохлады. Действие целебного чая заканчивалось, и постепенно начинала подниматься температура, перерастающая в жар, от чего уличный воздух казался в несколько раз холоднее, чем обычно.

 Краем глаза я заметила тень, быстро проскользнувшую между домами. Самочувствие оставляло желать лучшего, да и рисковать пересекаться с неизвестной личностью не хотелось бы, но что-то в движениях этой тени показалось мне подозрительным. Она.. парила! Не было слышно ни топота ног, ни каких-либо иных звуков. Лишь плавный полёт в полуметре от земли.

Пересилив себя, я взлетела на крышу ближайшего дома. Тихо пробежалась вперёд к углу, за которым скрылся неизвестный, осторожно выглянула вниз, но никого не увидела. Услышав шорох где-то внизу и сбоку, направилась туда. Вот он. Высокий силуэт в чёрном длинном плаще быстрыми движениями в узком переулке ловко обходил стоящие пустые сосуды и хлипкие лестницы, ведущие на крыши. С трудом передвигаюсь прыжками, стремясь не упустить его из виду и стараясь не наступать на черепицы крыш, которые могут скрипнуть и обнаружить меня. Сердце колотится так быстро, что, кажется, слышу его эхо в ушах, дыхание сбилось, из-за чего становится тяжелее преследовать.

Тело, недовольное внезапной активностью, подводит меня, и я таки спотыкаюсь о злосчастную черепицу, чуть не свалившись с крыши. Незнакомец замечает меня и пускается наутёк так быстро, что я едва не упустила его из виду, пока спрыгивала на землю. От бега чувствую, как начинаю задыхаться, а под боком неприятно колет. Ещё и голова всё больше наливается свинцом, из-за чего перед глазами всё начинает плыть. Но вот он, заветный тупик, который заставляет его остановиться, а мне даёт возможность хоть как-то рассмотреть преследуемого.

Высокий, почти на полторы головы меня выше. Длинный чёрный плащ доходит до щиколоток, а свободный большой капюшон полностью скрывает его лицо и волосы, от чего возникает ощущение, будто под капюшоном непроглядная тьма. Как оказалось, у него есть ноги, босые и серые. Выглядели они так, будто были покрыты толстым слоем сажи, в разные стороны от которой разлетались чёрные частицы, исчезающие без следа после падения на землю.

Я услышала тихий наглый смешок и перестала разглядывать противника, поняв, что слишком долго на него пялюсь. Воспользовавшись моим небольшим замешательством и явно не слишком здоровым видом, он дёрнулся в узкий проём между зданиями. Не рискнув лезть за ним, поднимаюсь в воздух, оказываясь на освещённой улице. Но слишком поздно. Повертела головой по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд и рассмотреть в густоте темноты плащ. На слух уже не полагаюсь, шум в ушах перекрывает даже мою одышку. 

Перед глазами заплясали цветные круги, голова гудела громче колокола на птичьей колокольне. Тело сдалось, и меня повело в сторону. Среди расплывчатых силуэтов накренившихся домов уже закрывающимися глазами успеваю заметить светлые бледно-розовые очертания.

Не знаю, сколько пролежала в отключке. Открыв глаза, вижу совершенно незнакомый мне потолок. Тёмный, древесный, словно из тысячи тонких переплетающихся ветвей, образующих купол. Мне настолько тепло, что тело отказывается слушаться, но я заставляю себя подняться и сесть.

Очертания комнаты чуть плывут, но постепенно глаза распознают дверной проём напротив, рядом горшок с небольшим деревцем, которое вот-вот зацветёт. Большой деревянный комод со множеством фотографий, чайный столик с мягкими подушками для сидения и пара табуреток в углу. На противоположной стороне наглухо закрытые тёмные занавески. Судя по пробивающемуся сквозь них яркому свету, день близился к полудню.

Откидываю края трёх одеял, которыми была накрыта, и медленно встаю с постели. Ноги чуть дрожат и подкашиваются, а тело тяжёлое, и мне с трудом удаётся сохранять равновесие. Небольшими шажками обхожу кровать и подхожу к стене с занавесками. Даже чтобы просто открыть их, мне приходится приложить все усилия, а устоять от яркого слепящего глаза света и подавно чувствуется подвигом. За занавесками обнаруживается балкон. Я облокачиваюсь почти всем своим весом на двери, чтобы открыть их. Лёгкий ветер веет прямо в лицо, и я с удовольствием вдыхаю полной грудью свежий воздух. Силы постепенно возвращаются, но тело всё ещё ослаблено. 

Передо мной Лес, уходящий за горизонт в туман, тёплый влажный воздух, разносимый ветерком, колышет ветки с листвой, и эта мелодия разносится эхом дальше. Внизу, между маленькими и многоэтажными деревянными домиками, простираются улицы-тропинки. Откуда-то издалека доносились крики с рынка, смешивающиеся со звуком колоколов Храма Леса.

Позади я услышала скрип половиц и обернулась. На пороге балкона стояла маленькая приземистая старушка. Её пышные, некогда ослепительно белые кудрявые волосы на свету отдавали серебристым оттенком и были собраны в высокий большой пучок, из-за чего её тень напоминала кривую восьмёрку. Она, часто перебирая своими маленькими ножками, подошла ко мне, взяла за руку и потащила с балкона внутрь. Мне даже пришлось наклониться, всё-таки бабушка была очень маленького роста.

Мы вернулись обратно в комнату, старушка закрыла двери балкона и прикрыла пропускающими свет занавесками. На чайном столике я заметила чашку горячего напитка, тарелку с кашей и баночку варенья. Старушка подтолкнула меня в направлении столика, и я послушно подошла и села на подушку.

Убедившись, что я принялась за еду, маленькая хозяйка покинула комнату. Ела я потихоньку, чтобы не вызвать расстройство желудка, хотя всё было настолько вкусно, что хотелось проглотить всё сразу. После лёгкого завтрака решила отнести посуду сама. С комода взяла небольшую досочку, служившую декоративным подносом, поставила грязную посуду, банку варенья и вышла.

Перед глазами в обе стороны растянулся коридор со множеством комнат и ярким потолочным освещением в виде фонариков. В одной части коридора лестница вела наверх, в другой вниз; туда я и направилась. 

Я спускаюсь вниз, не скрывая скрипа ступенек. Бабушка стоит на табуретке, не прекращая ощипывать травы и листочки, а оказавшийся тут Сара, завидев меня, поставил стопку чистых тарелок в старый угловой сервант.

— Как себя чувствуешь? — Он вытер влажные руки о полотенце и, подойдя ко мне, забрал посуду.

— Намного лучше. — кивнула и  смущенно отвела глаза от Сары в сторону хозяйки.

— Это моя названная бабушка Сибанак. Она приняла и растила меня, когда я попал в лес, будучи молью, и заблудился. — Сара присел, и бабуля Сибанак потрепала его по голове, словно маленького мальчика. Эта картина заставила меня улыбнуться от умиления. — Её язык почти вымерший, и его мало кто знает. Поэтому она молчит.

Бабуля Сибанак заинтересовала меня не только своей историей, но и делом. Дом был увешан разными пучками растений, на столах, стульях и даже полу стояли горы мисок и кувшинов, стопки бумаг и книг. Я почувствовала себя в домике лесной знахарки. 

— Получается, ты здесь вырос? - спросила я, увлеченно рассматривая приколотые к деревянной стене рецепты с рисунками,

— Верно. Бабушка поделилась со мной некоторыми своими умениями, а я нашёл им применение.

—Так вот откуда у тебя такие познания в чаях.

—И не только - усмехнулся Сара, но его улыбка была какой-то напряжённой, а брови немного съехали к переносице. И после небольшой паузы он продолжил. - Что вчера произошло?

—Вчера…?

—Вчера. - Сара кивнул. - Я пришел дать тебе сбор, о котором упоминал. А ты бегала по улице в тонком плаще! У тебя был очень сильный жар! Ещё повезло, что я оказался неподалеку, а если бы ты свалилась где-то за домами? Кто бы тебя там нашел?!

— Прекрати на меня кричать!

Сара замер. Его лицо выражало беспокойство и недовольство одновременно. Мне, конечно, была приятна его забота, и его слова, разумеется, были верны – я действительно не обращала должного внимания на своё самочувствие последние несколько дней. Но это не давало ему права повышать на меня голос!

— Прости. Я не хотел. — Сара выдохнул, прикрыв глаза. Но эти слова уже не могли даже немного притупить моё недовольство и готовность обороняться от его нападок. — Я ничего не сказала, когда ты соврал своему знакомому, назвав меня той, кем я не являюсь. - напряжённым, низким и слегка дрожащим голосом начала я, сжимая руки в кулаки и скрывая их за нижними краями кофты. - А теперь ты начинаешь мне что-то предъявлять? На каком основании?

Постепенно уже мой голос повышает тон, но мои глаза опущены в пол, всячески избегая встречи со взглядом Сары. Он стоит напротив, в паре шагов от меня, и я кожей чувствую, как накаляется атмосфера между нами, от чего в душе становится неприятно. 

Мне… мне приятна твоя забота, но… - собираю те крупицы смелости, что во мне есть, и поднимаю глаза на Сару, - Но…! - и замираю.

Он смотрит на меня слегка прищуренным взглядом, но в нём нет гнева – только какая-то грусть и разочарование. От этого у меня в душе что-то рухнуло, и весь запал, все слова, что я намеревалась сказать, потеряли любой смысл и место. Его плечи напряжены, губы плотно сомкнуты, будто он имел много аргументов на каждое моё слово, но не мог и озвучить. Он медленно выдыхает, опуская плечи и возвращая лицу безмятежность.
—Хорошо… - также медленно проговорил он почти шёпотом. -  Тогда ты ответишь на мой вопрос? Что вчера такого произошло?

Я сглатываю подступивший ком в горле и судорожно выдыхаю.

—Я виделась с Шайлой в кафе, а затем намеревалась пойти домой, но увидела странный силуэт и последовала за ним. Я потеряла его из виду как раз в тот момент, когда выбежала на освещенную улицу.
— Странный силуэт?..
— Его шагов не было слышно, а движения плавные, парящие… - я запнулась, внезапно осознав, насколько странно сейчас звучат мои слова. И Сара как раз подумал то же, что сейчас пришло в голову мне:— У тебя был жар. - констатировал он. - Тебе, наверное, привиделось.

Я замерла, переваривая его слова и собственные мысли, но как-то соотнести одно с другим удавалось с трудом. Словно видя мои сбитые с толку мысли насквозь, Сара отошёл к тумбе, с которой взял небольшой мешочек.

— Вот. Это сбор, который я пришёл тебе отдать в тот раз. - он бережно вложил его мне в руки. - А ещё… может быть, тебе стоит посетить Степные Вершины?