Ген 20

К вечеру всё правительство встало на уши. В систему утекло такое количество данных, что сделать это случайно — просто невозможно. Система делится на несколько уровней доступа, и эти данные прямо сейчас плавали на поверхности, как осенние листья в луже. Данные о новах, исследованиях, миссиях, личные сведения о каждом работнике исследовательского центра — это всё теперь в общем доступе. Программисты быстро начали всё подчищать, но умные люди уже давно сохранили наиболее важные статьи. Будь то исследования, видео с монстрами, статистика или результаты опытов. Журналисты, хакеры, обычные мошенники — эти люди стремились получить то, что им казалось значимым.

Исследовательский центр искал виновника. Вычислить, кто это был, не составило труда, ведь этот человек определённо работник исследовательского центра. Кто-то, кто был слишком близко к истине, кто хранил много важных секретов и знал детали. Хотел помешать, но не имел власти. Желал остановить, но не было подходящей возможности. Пытался уйти, но был вынужден остаться. И самое главное — преступник сам оставил наводку на себя: видео с чистосердечным признанием. Видео начиналось чисто: без помех и лишних звуков. Человек находился в тёмном помещении, окно было завешано тканью. Взгляд пустой, строгий, холодный и завёрнут в решимость. Это та самая грань отчаяния и безумия.

«Сегодня я расскажу вам правду об исследовательском центре, об истинных целях исследований и о новах, которых мы все так боимся», — в конце голос дрогнул, но, сглотнув, человек быстро взял себя в руки. — «И мне не хочется подкреплять ваш страх, но вы заслуживаете знать. Уже много лет, нет, десятилетий исследовательский центр проводит эксперимент, который на всех документах обозначается как: «Ген-20». Это двадцать наиболее удачных цепочек генов, которые вводили в структуру эмбрионов человека», — отложив бумаги на стол, человек выдохнул. — Это гены, принадлежащие монстрам. Проще говоря, исследовательский центр хотел создать людей, которые будут схожи с новами по генам. Будто они — одно существо. И через несколько поколений такие люди бы заменили нас. Жили бы, изменив свою природу, и не знали страха. Никто не знает, чем это чревато. И я тоже не знаю, как правильно», — тихая усмешка была полна чего-то тяжёлого: разочарования или же скорби. — «Но это не для нашего спасения. Это контроль. Перед тем, как исследования будут иметь успех, сколько людей пострадает? И как выглядит успех?», — голос заметно стал выше. — «Где походит грань между человеком и монстром? Исследовательский центр, председатель Рассвета, и каждый, кто заинтересован в этом исследовании, преследуют свои цели. И я, Юнона Домин, даю вам право выбора. Люди должны знать, что происходит там, куда они не могут дотянуться», — видео оборвалось. Множество файлов посыпалось в сеть. Юнона бросила вызов самому председателю Рассвета. Как это сделала когда-то Рейчел Каликс. Они обе сделали свой выбор.

Элизабет была заметно раздражена. Приехав в Завтра, она обнаружила полный беспорядок в данных. «Завтра» просто выполняло поручения исследовательского центра, Рассвета и председателя, но никак не имело прямую с ними связь. Однако общество переполошилось. Им врали. Всё это время людей не защищали, а изучали, пытались построить жизнь рядом с монстрами. Кого-то устроил бы такой расклад, а кто-то хотел до последнего сохранить человечность.

— Куда вы собрались? — она громко ударила по столу.

— Так ведь пока что от нас ничего не требуется? Мы только вернулись, — Мэйн говорил с ней совершенно спокойно.

— Вы ответите мне по регламенту, — выпрямив спину, Элизабет выдохнула. — За неподчинение, за самодеятельность и убийство граждан, — она посмотрела на Оливию.

— В каком смысле? — Оливия мигом включила режим защиты. — По-другому мы бы не смогли забрать Элиота!

— Кто разрешал тебе убивать его? Мы солдаты, а они — простые жители.

— Они преступники! — вмешался Мэйн.

— Оливия никого не убивала, — Роджер хлопнул Мэйна по спине.

— Ты был мёртв, — было заметно, как Элизабет закипает изнутри. Её губы слабо дрожали из-за напряжения в челюсти.

— Так в отчёте и напишете? — интонация голоса Роджера прозвучала как-то насмешливо.

— За преднамеренное убийство граждан, не имеющих отношение к военным организациям, дают шесть лет, — Элизабет сложила руки на груди. — Вот, что я напишу в отчёте.

— Я не видел, чтобы Оливия убивала кого-то, — Элиот быстро подхватил идею Роджера.

— У тебя нет свидетелей, — Мэйн отвёл взгляд в левый верхний угол. — Может, показалось?

— Вот как, думаете, вы самые умные? Я просто разделю срок Оливии Террис между вами всеми! — Элизабет мгновенно успокоилась, убрав прядь волос со лба. — Каждый из вас теперь получает по полтора года, но раз уж вы работаете в Завтра, то срок укорачивается до восьми месяцев. Все согласны? Раз так, то можете идти, — хоть она так и сказала, но первой покинула общую комнату группы Эс.

— Вы... — Оливия безнадёжно вздохнула. — Вы не должны были. Я бы отработала назначенный мне срок. Ну, по меркам того, что я работник организации.

— Брось, Лив, — начал Мэйн, закинув локоть ей на плечо, — Все эти правила нужны, чтобы удерживать работников. С одной стороны, твой срок здесь меньше, чем в тюрьме, но если ты быстро освободишься, то кто будет работать?

— А вероятность сдохнуть в любой момент тут не учитывают? — Оливия подняла одну бровь.

— Лив, ты вообще читала контракт?

— Мне было важно, чтобы меня не вернули в Галин.

— То есть, согласилась работать, не читая условий, — Мэйн опустил руку.

— Как ты дожила до своего возраста? — усмехнулся Роджер. Оливия молча посмотрела на него, и тут Роджер вспомнил этот взгляд. Она также смотрела на него в Округе. — Кстати, твой дружок тоже здесь.

— Арчи? Почему его не увезли в центр эвакуации?

— Нашла у кого спрашивать. Меня это не интересует.

— Главное, чтобы Меган здесь не было? — Элиот едва сдержал ухмылку.

— Да забудьте вы уже об этом! — Роджер старался не смотреть на Оливию. Почему она молчит? Лучше бы высказала всё ему в лицо. Да, ситуация с Меган выглядит неоднозначно, но так он бы хотя бы мог оправдываться. Нет, зачем ему оправдываться? Чёртова Оливия Террис пусть думает о своей жизни, а не о Роджере.

— Мне нужно найти Арчи, — Оливия махнула рукой, запястье которой было спрятано под бинтом.

— Лучше сначала сходи в медпункт, — Мэйн остановил её одной фразой.

— Не все такие фанаты медпунктов, Мэйн, — Оливия оглянулась через плечо.

— Эй! — рявкнул он. — С каких пор я стал жертвой насмешек?

— С самого начала, — Роджер криво улыбнулся, отвернув голову.

Оливия покинула комнату и ощутила тяжесть в груди. Что-то не так. Нет, скорее всего, она ещё не пришла в себя. Они вернулись только час назад. Всё в порядке. В порядке. Определенно нормально. Девушка нажала на кнопку и опустила взгляд, ожидая лифт. Чувство, когда возвращаешься после беготни с монстрами, всегда странное. Ты мог умереть, но вернулся. И никто не знает, повезёт ли так в следующий раз. Двери открылись и из лифта вышли пару человек в одежде ОЗЖ: чёрные пиджаки, брюки, галстуки. Эти люди явно соблюдают какой-то порядок. Оливия вошла сразу же, не обращая внимания на оставшихся внутри пассажиров. Где же искать Арчи? Возможно, Мэйн прав и стоит сначала заглянуть в медпункт? Лифт добрался до девятого этажа. Здесь и был медпункт. Пожав плечами, она вышла, раз уж судьба сама привела её сюда. Забавно, ведь Оливия вошла в лифт и не нажала ни единой кнопки.

Её собственные шаги растворялись в воздухе, ударяясь об пол. Были слышны голоса в медпункте, и Оливия остановилась посреди коридора. Не хотелось заходить в такой период. Сейчас слишком суетливо. Прижав запястье к груди, она тихо прошипела сквозь зубы. Снова боль охватила всю руку до локтя. Роджер хорошо постарался. Может, он специально? Или рука неудачно дёрнулась? Усмехнувшись отчего-то, она подошла ко входу в медпункт. Возможно, Арчи там. Он был ранен, а Роджер сказал, что видел его в Завтра. Мог бы конкретнее выразиться, хотя Оливия сама не спросила. Она шагнула внутрь приёмной и никого не нашла. Сразу видно, что сегодня дежурит не та светловолосая девушка...Вея. Она всегда на месте. Или раненых слишком много? Голова Оливии повернулась ко входу в стационар. Вероятность, что Арчи там, довольно большая. Оливия отодвинула в сторону прозрачную плотную штору. Холод ударил в лицо, и по коже пробежала едва уловимая дрожь.

Пройдя через кафельный коридор, Оливия остановилась. В какой палате искать? Она не стала заходить в палаты, где находились Сэм и Лей. К Сэму — немного неловко, а к Лею — странно. Она с ним толком и не говорила. Если сказать честно: у Лея довольно тяжёлая аура. Его присутствие ощущается сразу. Все говорят, что он весьма приятный, хоть и со странностями. Видимо, это отличительная черта Каликсов. Вот только представить приятный разговор с Леем Каликсом никак не получалось. Положив руку на дверную ручку, Оливия тихо заглянула в палату. Внутри было несколько пациентов, и её рука тут же закрыла дверь. На глаза попался силуэт, выходящий из почти самой дальней палаты. Это был работник стационара. Ощутился слабый прилив надежды, так как продолжать бродить без точной навигации не особо хотелось.

Медсестра подсказала нужную палату. Удивительно, но Арчи и вправду был в Завтра. Не то, чтобы Оливия считала, что Роджер соврал, но всё равно было интересно проверить.  Арчи смог выжить даже после того, как монстры заполонили город. Он не попался преступникам, смог зачистить нужные ему здания и провёл Оливию по Округу. И всё это — подозрительно, но Арчи помог ей. После всего разве не будет глупо в нём сомневаться? Сердце колотилось непонятно из-за чего. Выдохнув, Оливия вытолкнула вместе с воздухом из лёгких и тревожные мысли. Дверь открылась без скрипа, стука или любого другого звука, но Арчи всё равно повернул голову к вошедшей. От его шеи тянулись бинты, закрывающие грудь. Левая рука тоже была забинтована. Было тяжело сделать первый шаг и подойти ближе.

— Оливия, не думал, что так скоро увидимся, — Арчи заговорил первым, и у Оливии будто камень с души упал.

— Как ты? — Оливия подошла ближе и села на край кровати рядом с ним.

— Спасибо, что вытащила меня и... — его взгляд упал на рюкзак, лежащий около окна. — За мой рюкзак тоже. Ты сохранила его, как и обещала.

— Мне не трудно. Тем более, там важные для тебя вещи, — даже просто смотря на сумку, девушка будто видела, что в ней. А именно: кроссовки, которые подарила Арчи его девушка. Всю остальную коллекцию пришлось оставить в Округе. — Будешь искать Дейзи?

— Да, — он кивнул, но слишком аккуратно, будто его шея была готова сложиться пополам от резких движений. — Теперь, когда я выбрался, то смогу найти её.

— Если нужна будет помощь, то обращайся. У меня есть пара знакомых, которые умеют искать информацию.

— Оливия, — и без того слабая улыбка пропала с лица Арчи, и его собеседница напрягла плечи. — Ты не спросишь, почему я здесь?

— Я хотела, но сейчас ты выглядишь уставшим.

— Я стану частью Завтра.

— Что? — Оливия мигом встала на ноги. — Зачем тебе это?

— Лив, прости, но я был не совсем честен с тобой, — Арчи отрицательно покачал головой. — Я говорил, что Дейзи преступница, но не стал уточнять, что я — её сообщник.

Сердце Оливии замерло. Его словно заковали в цепи и сдавили со всей силы. Как она могла не заметить лжи? Оливия же наёмница, чёрт возьми! Её так легко надуть? Это влияние Завтра или она всерьёз стала мягче? Плохо. Её чувства притупились. Оливия уже не способна видеть дальше своего носа.

— Ты... — губы медленно разошлись. — Зачем солгал?

— Чтобы ты мне помогла.

— И каким образом?

— Вытащила меня из города, как простого жителя, — Арчи опустил глаза на белое хлопковое одеяло. — Иначе меня бы просто арестовали.

— Теперь ты раб этого места. Доволен?

— Лив...

— Поверить не могу, что сама притащила тебя сюда.

— Думаешь, лучше тюрьма? Но ты сама что выбрала в итоге?

— У меня другая ситуация! — Оливия вдруг прервалась. — И зачем я оправдываюсь перед тобой? — она уверенно направилась к выходу. — Поправляйся, Арчи, — дверь могла бы громко захлопнуться, но её механизм здесь устроен иначе.

И что теперь? Оливия так быстро покинула медпункт, что забыла обработать свою рану. Она снова посмотрела на запястье. Чувствовалась лёгкая, пульсирующая боль. Можно попросить Остина осмотреть её. Только Оливия подумала об этом, как в лаборатории загорелся свет. Юноны слишком давно не было там, а новых сотрудников ещё не предоставили. Да и сейчас всеми анализами занимаются медики. В прошлый раз в лаборатории хозяйничал Роджер. Оливия может контролировать многое, но не своё любопытство. Вот нужна ей эта лаборатория? А вдруг там Остин, которого она собиралась искать? Свет потух, и Оливия поспешила к двери. Осторожно заглянув внутрь через небольшую щель, она увидела тень внутри. Эта тень совершенно не была аккуратной и что-то искала по ящикам. Когда дверь открылась, тень подняла голову, и раздался снисходительный вздох.

— Террис, медпункт в другой стороне, — Роджер бросил пустую упаковку от шприца на стол. Он отодвинул в сторону штору, впустив через окно большое количество закатного солнца.

— Я только оттуда... — знакомый момент заставил Оливию проморгаться. Что-то подобное уже было. В этой лаборатории: Оливия, Роджер и шприц.

— Хреново тебя подлатали, — Роджер снял чёрную водолазку и положил на металический стол. Затем он набрал в шприц жидкость из ампулы. — Кровью несёт на весь коридор, — в этот раз парень нацелился на своё плечо.

— Я хотела попросить Остина обработать рану, — Оливия внимательно наблюдала за действиями Роджера. Игла резко вошла в кожу плеча, и бровь Роджера дрогнула вместе с рукой. — Может, нужен шов?

— Я могу, — выдал Роджер, сунув шприц в иглоотсекатель. А ведь тогда он просто ударил иглой по столу, согнув её. Сделал это, чтобы выпендриться перед Оливией? Решил напугать её?

— Что можешь?

— Я тоже умею, как и этот придурок, обрабатывать раны и швы накладывать, — Роджер быстро надел верхнюю часть одежды и подошёл к шкафу рядом с окном.

— Уверен? Кровь же...

— Что, думаешь, я тут наброшусь на тебя? — он кивнул на кушетку, стоящую прямо под окном. Оливия сама не знает, зачем села на неё. Её мозг уже давно перестал выдавать адекватные идеи. Сколько раз она уже доверилась Роджеру, не обращая внимания на свои опасения? Девушка отсела немного в сторону, оставив рядом с собой пространство. Роджер сел рядом, повернувшись всем телом к Оливии. — Руку, — он протянул ладонь, поставив между собой и девушкой квадратный медицинский поднос.

— Ну, ладно, — Оливия всучила ему своё предплечье. Это второй раз за день, когда Роджер берёт её за руку. Правда в первый раз он сделал это, чтобы достать крови. Наверное, он чувствует себя виноватым. Поэтому делает это сейчас? Роджер медленно убрал кусок бинта с пореза, и лицо Оливии чуть заметно искривилось. Это от боли или от вида собственной крови? Но ведь и то и другое было бы для неё привычным. Вернее, должно быть привычным. Роджер проглотил ком, застрявший в горле. Его глаза внимательно бродили по порезу. Так пристально, что Оливия могла физически ощущать взгляд на своей коже. Эти глаза на закате светлее. Похожи на кору дуба. Ресницы с рыжиной покрылись солнечным светом. Внимательный вид Роджера и раньше притягивал внимание.

— Швы не нужны, — он взял с подноса ватный тампон и баночку с прозрачной жидкостью. Никакого запаха Оливия не почувствовала. Когда Роджер провёл смоченным клочком ваты по коже, девушка тихо прошипела, — Лив, смотри, что с тобой стало, — он тихо рассмеялся. — Я ведь только начал.

— Ты точно правильно делаешь?

— Я сам себе пули доставал. Как думаешь? — вдруг взгляд поднялся на лицо Оливии, и она вздрогнула. Роджер быстро вернулся к её руке. — Наложим повязку и никакой Остин не понадобится. Тут много ума не надо, — в левой руке он раскручивал моток бинта.

— Но порез болит, — Оливии показалось, будто хватка Роджера стала слабее.

— Будет ныть пару дней...Могу достать обезболивающее, — бинт неторопливо, но уверенно затягивался на запястье Оливии.

— Тебе больно, когда ты делаешь себе уколы?

— Ха, я не чувствую боли, — Роджер усмехнулся с привычным самодовольным видом.

— Однако ты морщишься.

— По привычке.

Оливия уставилась на него, пытаясь поймать хотя бы малейшую деталь, выдающую ложь. Роджер смотрел на неё в ответ. На лице не было улыбки, брови слегка приспущены, а взгляд слишком ясный, но про этом немного отстранённый. В отличие от Оливии он не пытался что-то разглядеть в её глазах, а просто пялился упор. Оливия почему-то не могла шевельнутся и застыла, как лань перед хищником. Убежать и спрятаться — возможно, но шансы не слишком высокие. Роджер прервал зрительное состязание первым и взялся за поднос. Девушка опустила взгляд на наложенный бинт и еле заметно улыбнулась. Приятно знать, что Роджер не вычеркнул их дружбу даже после ссоры в Округе. Хотя он высказался довольно грубо. Оливия тогда впервые растерялась в споре с кем-то. Обычно ей всё равно, но те слова ударили по больному месту.

Первой лабораторию покинула Оливия, оставив Роджера наедине с собой. Когда она так смотрит, он чувствует себя мелким муравьём, который забежал на кухню. Что с этой девчонкой не так? Роджер бросил старые бинты в ведро вместе со своим шприцом. Как-то тихо. Конечно, сейчас только руководство мечется туда-сюда, пытаясь решить проблему с утечкой данных. Голова повернулась к окну: солнце опускалось за горизонт, оставляя после себя цветные полосы в небе. Округ до сих пор не давал Роджеру покоя. Слишком много событий, несостыковок, пробелов и из-за этого чувство опустошённости сильнее сдавливало грудную клетку. Это самое ненавистное чувство. Воздуха полно, но дышать словно нечем.

Роджер заглянул в стационар. Ни Лея ни Сэма он там не нашёл. Они тоже ушли на собрание? Почему Роджер никак не может отпустить Округ? Из-за Меган? Ему совсем не хочется бежать и искать её сломя голову. Мэйн так носится со своей медсестрой, что желудок выворачивает. Разве не странно, что Роджер не испытывает чего-то такого? Как он и думал: он сломан. С ним с самого рождения что-то не так или после смерти? Ещё и Террис смотрит так, будто Роджер — враг целой нации. И конкретно её нации. Покачав головой в разные стороны, он решил вернуться в свою комнату. Всё-таки делать ему пока нечего.

— Где был? — Мэйн не посмотрел на вошедшего Роджера, но обратился точно к нему. Роджер оглянулся: он на спальном этаже. Ноги сами принесли его сюда. Пожав плечами, он усмехнулся и закрыл за собой дверь. — Чего ржёшь?

— Мой лучший друг соскучился по мне, хотя мы виделись час назад.

— Просто ты любишь исчезать без объяснений. У меня психологическая травма, — Мэйн лёг на спину, сложив руки за головой. Его взгляд устремился в потолок.

— Травма, — Роджер вслед за ним поднял глаза к потолку, но лишь на долю секунды. — Это тебя медсестра таким терминам научила?

— Я что, по-твоему, обезьяна необразованная? — Мэйн приподнял голову, посмотрев на Роджера.

— Мэйн, вы с этой...Веей, — Роджер сел на свою кровать, наклонившись вперёд. — Типа вместе, да?

— Ну да, — внезапно Мэйн поднялся и сел. — А чего это ты вдруг интересуешься?

— И как ты понял, что хочешь быть с ней?

— Ого... — Мэйн собирался подшутить, но растерянный вид Роджера отбил это желание сразу же. Он не был смущён, а выглядел именно потерянным. — Знаешь, это не случается вдруг, — он тихо прокашлялся, отведя взгляд. — В один момент осознание не приходит, — посмотрев на Роджера уже более внимательно, Мэйн выпрямил спину. — А что, втюрился в кого-то?

— Нет... — Роджер поджал губы. — Именно, что нет. Почему-то.

— Роджер, в чём дело?

— Дело во мне, — он резко поднял голову на Мэйна. — Меган. Она ведь поцеловала меня.

— Видел, и что?

— Нет, — он мотнул головой из стороны в сторону. — Она и до этого меня целовала. Вернее, мы целовались. — Роджер запрокинул голову назад и обречённо вздохнул. — Я ничего не чувствую к ней. После всего этого я даже не хочу искать её. Не понимаю, что не так.

— Это нормально. Не всегда физическое влечение ведёт к отношениям, — Мэйн проглотил смешок. — Так что, расслабься.

— Думаешь, я ребёнок? — Роджер выпрямил шею. — Хихикаешь надо мной?

— Не в этом дело, просто ты впервые заинтересовался подобным. Кажется, всё-таки созрел.

— Мне вот не смешно.

— Хорошо, а что не так с Меган? Какая она в твоих глазах?

— Всё с ней нормально, — его брови нахмурились. — Ну, относительно. Я не могу представить нас вместе. Она слишком непредсказуема, хаотична и, в какой-то степени, вульгарна что ли...

— Ты сейчас точно не о себе говоришь?

— Я вульгарный? — впервые за этот разговор Роджер усмехнулся. — И не подумай, что я пытаюсь как-то унизить Меган, она крутая девчонка.

— Но? — Мэйн перебил его.

— Но рядом с ней я как на пороховой бочке. И когда я наконец-то сбагрил её дозорным, то смог выдохнуть, — Роджер прошёлся ладонью по волосам. — Будто гора с плеч.

— Ты был слишком напряжён рядом с ней. Вы точно только целовались? — Мэйн прищурился.

— Конечно! За кого ты меня держишь?!

— Я имею ввиду, что ты стал воспринимать Меган, как свою ответственность. Может быть, стоило снять это напряжение?

— Нужно было переспать с ней что ли? — Роджер не позволил Мэйну закончить его мысль. — Понимаешь, как бы я чувствовал себя после этого?

— Меган совсем не выглядела, будто собирается серьёзно относиться к вашим поцелуям, — интонация Мэйна совсем не изменилась. Он спокоен. — Но, ты прав, если бы ты пустил ситуацию на самотёк, то тебе было бы ещё хуже.

— Как мы вообще пришли к этому? — Роджер щёлкнул языком. — Я, значит, переживаю, что вы теперь считаете меня человеком, способным воспользоваться девушкой, которая явно не контролирует свои действия. А ты мне говоришь, что нужно было поддаться?

— Она была не в себе?

— Она надеялась на меня, доверилась, следовала за мной, — Роджер развернулся затылком к подушке и упал на спину. Кровать скрипнула, и парень рявкнул что-то невнятное, а после замолчал на несколько секунд.

— Роджер, ты слишком строг к себе, — Мэйн поднялся с кровати и подошёл к нему. Голова второго слабо повернулась в сторону друга. Брови Роджера приподнялись, но нижняя часть лица осталась неподвижной. — Что плохого ты сделал?

— Я не уследил...

— Иногда нужно расслабиться и плыть по течению, — Мэйн не стал дожидаться полного ответа. — Да, ты поддался, но смог взять себя в руки. Ничего ужасного не случилось из-за одного не совсем вменяемого поцелуя, — рука упёрлась в спинку кровати. — Забей.

— Что? — Роджер не смог удержаться, и из его рта вылетел смешок.

— Забей на всех, на моё мнение или чьё-либо ещё. На Меган и на тот поцелуй.

— Ну, в чём-то ты прав, — Роджер направил лицо к потолку. — Совсем немного.

— Класс, спасибо, — Мэйн выпрямился. — Я ради этого тут распинался?

Голоса смешивались друг с другом, образуя один единый гул. В кабинете становилось душно. Элизабет держала ладонь у лба, пытаясь удержать свой рассудок. Руководители, кураторы, предводители ОЗЖ — каждый хотел присутствовать на этом заседании. Разные мысли вспыхивали в голове, словно фейерверки, а затем тут же гасли. Искры от них разлетались в стороны и рассыпались. Глаза начинали гореть, а виски — пульсировать. События Округа складывались друг на друга, как кирпичики, но устойчивость была близка к карточному домику. Элизабет ни на что не может повлиять, и её это выводит из равновесия.

— Давайте начнём, — невысокий, седой мужчина отодвинул стул со скрипом и сел на него. Все тут же повернули к нему головы, ожидая дальнейших слов. — Впервые за столько лет пришлось устроить такое большое собрание.

— Сэр Дигнус... — начал руководитель второго крыла. — Юнона Домин, что выложила секретные данные исследовательского центра, также является нашим сотрудником. И она, помимо этого, выложила в сеть видео, где открыто критикует председателя.

— Это не критика, — вмешалась Элизабет. — А обвинение, — она посмотрела на основателя Завтра. Он продолжал мягко улыбаться, словно всё это его уже не касается. — Позвольте показать вам отрывок из видеообращения, — взяв в руки пульт, Элизабет принялась щёлкать по кнопкам. Экран за спиной Теодора Дигнуса загорелся синим светом, а после на нём появилось изображение с Юноной Домин.

«Если вы думаете, что исследования «Ген-20» нужны человечеству, то вы правы лишь на несколько процентов. На самом деле всё это нужно председателю», — Юнона говорила ровным, спокойным тоном, но её дрожащие губы выдавали волнение. — «Председателю и исследовательскому центру нужно держать контроль. Как и несколько старых городов, так и Оратор стал лишь маленькой жертвой перед их целью. Стоит просмотреть данные дела Оратора и всё станет ясно», — видео остановилось.

— Так, — Теодор принялся медленно стучать карандашом по столу. — Что с данными Оратора?

— То, что восемь лет назад город лишился электроэнергии одним махом, — начал неожиданно Сэм, встав на ноги. Его левая рука опиралась на костыль. — Пограничная защита города не работала, дозорных, которое должны были быть на своём месте, там не оказалось...

— Сэм, — Лей обратился к нему, но тот не стал останавливаться.

— Система глушения и шумоизоляции также была отключена. Поэтому новы стали скапливаться на шум.

— Хотите сказать, это было подстроено? — один из присутствующих мужских силуэтов подал голос.

— Да, — Сэм встретился взглядом с Элизабет, и она нахмурилась. — То есть, такая вероятность есть.

— Сядь уже, — Лей шёпотом ругнулся.

— Если решим поддержать высказывая Юноны Домин, то станем врагами правительства, — Теодор отложил карандаш в сторону.

— Она ушла из Завтра, — Элизабет бросила слишком небрежно. — Вернулась в Альт. Так почему бы не отразить это на бумагах и оборвать с ней все связи?

— Предать нашего человека... — старик задумчиво промычал.

— Она работает с Альтом, в конце концов!

— Да, но никакой опасности она не представляет.

— Почему Вы так уверены?

— Потому что Юнона Домин мертва, — Теодор поднял взгляд на Элизабет. — Ведётся расследование, но, вероятно, она покончила с собой.

— Председатель может решить, что мы связаны с этим саботажем! — заговорил кто-то из присутствующих.

— Но раз Домин ушла в исследовательский центр, разве это не служит доказательством нашей непричастности? — прозвучал ещё один голос.

Каждый говорил что-то, но Сэм не мог разобрать и слова. Юнона мертва? Они знакомы несколько лет, но её смерть оказалась такой внезапной. Сэм никак не мог подумать, что проснётся сегодня утром узнает о том, что Юнона умерла. Таких упрямых людей, как она, ещё поискать нужно, но смерти всё равно. А ведь Сэм мог бы поджидать её там, если бы ему нечего было терять. Он выкарабкался под недовольное бурчание Лея, переживания Мэйна и спокойного, уверенного голоса Юноны. Она была уверена, что Сэм выберется, а в итоге сама отдала свою жизнь. И ради чего? Чтобы что-то доказать всем этим людям? Через пару месяцев они и имени её не вспомнят. Посеять волнение среди обычных жителей — это её план? Чем меньше людей подчиняются правительству, тем слабее его влияние. Это может коснуться Завтра, отряда «Эс» и Мэйна. Всё и так указывало на то, что от Оратора просто избавились, но напрямую обвинять в этом председателя Рассвета...Здесь ведь не монархия, чтобы все мог решить один лишь председатель. Верхушка состоит из председателей всех крупных городов. А чьим регионом считался Оратор?

— Сэм, — Лей хлопнул его по плечу, схватившись за нить раздумий в голове Сэма. Люди начали расходиться. К чему в итоге они пришли? — Ты что, не слушал?

— Что решили? — Сэм надавил на переносицу.

— Если мы останемся под крылом ОЗЖ, то понесём меньше рисков. Это ведь организация из Рассвета, — Лей почувствовал, как грубо Сэм сбросил его руку с плеча.

— Элизабет, — голос Сэма обратился к уходящей женщине, и та недовольно вздохнула, остановившись. — Нужно поговорить.

— У меня работа, — она собиралась выйти из комнаты, но Сэм остановил её, схватив под локоть. На пол с громким стуком упал костыль. Голова Элизабет медленно повернулась к Сэму, а брови нахмурились.

— Я не собираюсь с тобой оставшиеся полдня болтать, не волнуйся, — Сэм отпустил её. Лей поднял с пола костыль и протянул его Сэму.

— О чём тебе с ней разговаривать?

— Вот именно, Келлер.

— Не лезь в это, Лей, — Сэм отобрал у него костыль, и Лей едва не закатил глаза. — Я куратор отряда «Эс», — он обратился к Элизабет.

— Странно, несколько часов назад это была я, — сложив руки на груди, она натянула неприятную улыбку. Даже Лею показалось, будто ему в кожу вонзили иглу.

— И ты ни черта не справляешься, — оперевшись на костыль, Сэм прервался. — Срок? Издеваешься? Ты должна быть на стороне моего отряда, а не против него!

— Они тебе уже нажаловались?

— Это и не нужно, — вмешался Лей. — Достаточно увидеть отчёт и заметить, как ты повесила на детей по сроку.

— Дети? Они убийцы, — её ладони сложились друг с другом на уровне груди, и Элизабет вдохнула. — Ладно, — последовал выдох. — Это я ещё благородно поступила. Изначально срок должен был быть назначен только Террис, но твои мелкие...В общем, они отказались давать показания и хоть как-то сотрудничать...

— Мне плевать, кому предназначался срок! — Сэм заметно повысил голос. — Ты вообще не должна была его назначать!

— Вот так сейчас работают кураторы? Как много нарушений ты покрываешь? — в отличие от Сэма Элизабет оставалась спокойной. — Сколько я найду, если начну копать?

— Слушай ты, курица, — Сэм встал перед ней, спиной к выходу. — Ты здесь не так долго, а я знаю, куда обратиться, чтобы тебя вышвырнули отсюда.

— Келлер, ты мне угрожаешь?

— Я не склонен к таким поступкам и обычно всё делаю молча, но сейчас решил тебя предупредить.

— Да какие у тебя могут быть связи?

— Дело не в связях. Ты ещё не знаешь, каково это, когда становишься пустым местом для целой организации, — его рука легла на её плечо. — Эта организация держится на людях.

— Элизабет, верни курирование Сэму, — Лей смотрел куда-то в сторону окна, потирая большой палец указательным. — Только он способен с ними справиться.

— Я их расформирую! — Элизабет ударила ладонью по руке Сэма и обошла его, направляясь к двери. — Каждого по другим отрядам распределю и дело с концом! — двери открылись с тихими шипением. — И не нужно говорить, что мне делать. Я руководитель третьего крыла, и вам придётся это принять, — с её уходом наступила тишина.

— Вот сука, — Лей положил руку на лоб.

— Зачем ты влез? — Сэм крепче сжал пальцами костыль.

— Что, будешь теперь на мне отрываться? — он выставил руки на бёдра, полностью повернувшись к Сэму.

— Нет-нет-нет... — тихо прошипел Сэм, отрицательно покачав головой. — Через неделю...Нет, через две недели я вернусь к работе.

— Не переусердствуй.

— Иди к чёрту! — Сэм усмехнулся, ковыляя к выходу. — Я же не старик.

— И Юнона... — Лей остановил его, назвав лишь одно имя.

— Да, — Сэм моргнул пару раз. — Я, наверное, ещё не до конца осознал.

Боязнь своей природы с самого детства — тяжёлая ноша. Напоминание об этом чуть ли не ежедневно — ещё тяжелее. О чём думал Логан, когда смотрел на Остина? Кого он в нём видел? А может быть, он вообще не видел никого. Постое место, напоминание о его жене или монстра. Если бы Остин пробудился, то у Логана бы была причина наконец-то бросить его. И Остин хотел доказать ему, что этого не будет. Ген-20 сидит настолько глубоко, что давно умер и сгнил, рассыпавшись на чёрную пыль.

— Мальчик? — Юнона поправила на носу очки с тонкой оправой. — И сколько ему?

— Двенадцать лет, — Жизель слишком уж буднично это произнесла. — Из исследовательского центра.

— Альт, — отложив очки в сторону, Юнона поднялась со стула. Она вышла в коридор и, заметив мальчика у стены, на мгновение задумалась. Тряхнув головой, Юнона подошла ближе и опустилась на корточки, подмяв халат пол колени. Карие глазки, опущенные в пол, прятались под чёрными ресницами. — Остин Дейтлин, да?

— И? — мальчик посмотрел на неё, и по спине Юноны прошлась дрожь. — Почему я торчу здесь?

— Фамилия у тебя знаменитая, — она немного наклонила голову в сторону. — Остин, кто отправил тебя в Завтра?

— Сам пришёл.

— Думаешь, можно так разговаривать со старшими?

— В исследовательском центре не знают, что со мной делать, — он проигнорировал замечание.

— Почему с тобой должны что-то делать?

— Потому что... — Остин направил глаза в пол. — Это из-за гена...

— Ген? — Юнона обхватила лицо Остина ладонями, направив его на себя. — Остин, какой ген?

— Ген монстров, — шмыгнув носом, мальчик резко опустил голову. Сердце Юноны замерло. Этот ребёнок напуган. Он боится того, что находится внутри него самого. Девушка осторожно протянула ладонь к чёрным волосам. Поджав губы, она решилась и прикоснулась к макушке. Волосы оказались мягче, чем она думала. Юнона не хотела рожать ребёнка в этом мире. Чтобы он однажды оказался в таком месте? Из-за одной ошибки? Остин — ребёнок, который родился не по ошибке, а по чёткому алгоритму ради определённой цели.

— Остин, если хочешь, можешь остаться со мной, — не подумав, произнесла Юнона и отдёрнула руку. — У меня только шприцы, пробирки и это место не совсем подходит детям... — в ответ на её слова Остин усмехнулся.

— Это не самое страшное, — он прошёлся ладонью по лицу. — Есть места и похуже.

Юнона часто жалела. В каждом своём решении она сомневалась, но всё равно делала. Помогала, даже если терпеть человека не могла. Наверное, это послужило Остину примером. Хорошим или плохим — никто не скажет. Иногда она сидела вечером при свете лампы и смотрела в одну точку. Что было у неё в голове в такие моменты? Остин никогда не спрашивал.

— Я ведь хотела... — шёпотом вдруг начала Юнона. — Правда хотела, чтобы всё получилось, — её глаза быстро заполнились слезами. — Остин, я не заслуживаю жизни.

— Почему ты так говоришь? — он тут же нахмурился. — Что такого ты сделала?

— Разрушила свою семью, потратила зря время другого человека и... — голос дрогнул. — Ребёнок. Ох, Остин, он ведь даже не родился, — Юнона закрыла ладонями лицо. Плач заполнял комнату, давил на окна, делал воздух тяжелее и колючее, отражался в голове нескончаемым эхом.

— Юнона, — Остин вскочил со стула и подошёл к девушке. — Ты не должна винить себя. Нет, ты не можешь винить человека, который помог мне! — его ладонь держалась за край стола. Своим телом Остин загородил свет от лампы.

— Прости, но это... — она покачала головой в разные стороны, не опуская рук с лица. — Я пыталась убежать от этого. Я действительно любила Кастора, но я также использовала его, чтобы уйти из семьи.

— Я тоже ушёл! — он положил руку себе на грудь. — Не нужно заставлять себя делать то, чего ты не хочешь!

— Прости, Остин, — Юнона начала вытирать слезы, раскатывая их по лицу. — Мне так жаль.

— За что ты извиняешься? — Остин не получил ответа. — Юнона! — многие вещи в этом мире остаются без ответа, а человек, который мог их дать, не может жить вечно. Рано или поздно всё подходит к своему логичному завершению. Жизнь живого существа не может длиться вечно. Особенно, если оно наделено сознанием, ведь вечная жизнь при таком раскладе — вечные мучения.

Остин устало смотрел в потолок. Юнона мертва. Именно это крутилось у него в голове. Эта мысль бесконечно раскручивалась, наматывая на себя сознание и сдавливая череп. Часто только такие решения, которые кажутся самыми ужасными, способны к чему-то привести. Тяжело решиться на один отчаянный шаг. Логану теперь плевать на жалкие попытки Остина быть гордым. Юнона умерла, чтобы остановить исследования «Ген-20». Это уже не так очевидно, но читается между строк. Юнона презирала эти исследования, но её ненависть никогда не была направлена на Остина. Хотя бы это он может сказать с уверенностью. Сомнения настигали Остина в разных аспектах его жизни. Даже в собственных чувствах он ошибался. Симпатия, любовь, уважение, привязанность...Какое чувство имеет однозначное ощущение? Чёткое, прозрачное, узнаваемое. И если Остин всю жизнь считал, что не является носителем гена монстров, считал, что он обычный человек, то почему гончая отпустила его? В Округе, покрытым снегом, он был готов оказаться разорванным в клочья. Что-то позволило ему выжить и дожить до этого момента. Возможно, это просто наваждение, безумие или отчаяние, но Остин должен решиться.

Поднявшись с кровати, он осмотрел комнату, будто искал то, что может дать ему ответ. Вот только самого вопроса не существовало. Столько мыслей крутились в голове, что поймать определённую было невозможно. Уже начинало темнеть. Остин отряхнул руки и вышел из комнаты. Люди снаружи, в коридорах и в лифте не представляли никакого интереса. Когда раздался звоночек, парень выпрямился, и перед ним показался пустой этаж. Остин не был уверен, не был готов, но он добрался до лаборатории, где работала Юнона. В её отсутствие входить сюда было нельзя. Проглотив усмешку из-за того, что Остин неосознанно чуть не последовал этому правилу, он вошёл внутрь. Пустота ударила холодом по коже. Здесь остались личные вещи, инструменты, записки, но всё это, скорее всего, теперь полетит в мусор. Остин открыл ящик рабочего стола, и по дну покатились две пустые ампулы. Стопка бумаг была аккуратно сложена. Различные даты, записи и заметки перемешались друг с другом. Пальцы скользнули по поверхности стола, и Остин прошёл вдоль него. Ручка с треском упала на кафельный пол. Наклонившись за ней, он заглянул под стол. Нашёл лишь коробки из под обуви. Зачем они здесь? Сунув ручку в карман, Остин открыл одну из коробок, и его брови подпрыгнули. Ещё бумаги и пара блокнотов. Взяв один, он принялся бегать глазами по написанному. Это были несвязные между собой предложения, больше похожие на напоминания. И вот он остановился на одной строчке: время с Остином. Рядом было указано время: шестнадцать тридцать. Последующие страницы также содержали в себе упоминания Остина. Время с Остином. И что это? Даты старые, получается, она писала это, когда он только пришёл в Завтра. Будто пыталась впихнуть Остина в свою привычную рутину. Отчего-то в сердце появилась бурлящая боль. Лёгкая, не сильная, но до омерзения надоедливая. Зрение медленно затуманивалось, и Остин зажмурил глаза, а затем моргнул несколько раз. Хотелось сказать что-то в слух, но горло будто сдавливало толстой верёвкой. Он ведь больше никогда не увидит Юнону. Столько всего внезапно захотелось ей сказать. Однако теперь она останется лишь в его памяти. Остин может сколько угодно представлять разговоры с ней, подбирать слова, но это всё разбивается о прочную, тяжёлую реальность: Юноны больше нет.

Остин решил вернуться. Находится одному в лаборатории слишком тяжело. Свет проскользнул внутрь, и Элиот остановился посреди комнаты. Он сушил волосы полотенцем, но внезапное возвращение Остина прервало это действие. Эхо закрыл дверь и прижался к ней спиной. Сердце отстукивало слишком быстрый ритм. Во рту набиралась слюна, а по барабанным перепонкам тихо стучал пульс. Звук, словно идёшь по хрустящему снегу.

— Остин, ты как? — Элиот повесил полотенце на шею и сел на стул, сунув руки в карманы.

— Всё нормально, — он сглотнул слюну.

— Мне жаль...Юнона...

— Элиот, последнее время, — Остин замер, приоткрыв рот. — То есть... — удары сердца становились всё тяжелее.

— «И когда ты пробудишься, то станешь монстром...», — голос Логана отразился в голове.

— Остин, ты можешь сказать мне, — Элиот терпеливо ждал. Он заслуживает знать. Он ведь лучший друг Остина. Он поймёт. Роджера ведь приняли.

— Я... — вот только Остин — не Роджер. — Мне нужно на свежий воздух, — он и сам не понял, как покинул комнату.

Пустота наполняла коридор. Голоса людей тонули в ней, становясь приглушённее. Их образы размазывались и стирались, становясь блёклыми пятнами. Остин дошёл до лестницы и поднял голову. Обернувшись, он понял, что остался один. В основном люди предпочитают ездить на лифте, а в противоположной от него стороне почти не ходили. Стоило тоже поехать. Обычно в тихом гудении лифта мысли становятся мельче, но громче. Они распадаются на множество мелких частиц и безостановочно жужжат. Остин сделал шаг на лестничную площадку. Сейчас никакого жужжания, гула, скрипа или гудения нет. Его разум чист.