Ген 20

Спустя неделю Рассвет неожиданно вмешался в дела «Завтра», прислав новое руководство. Организация по защите жителей не может противостоять указам верхушки и была вынуждена подчиниться. Три крыла «Завтра» готовились ко встрече новых управляющих. Конференц-зал был полон, и это стало частым событием. Мэйн не сводил глаз со сцены, боясь упустить что-то. Это ведь дело рук Марии? Она лично выбрала этих людей? ОЗЖ всё ещё находились в здании «Завтра», но уже не чувствовали себя здесь главными. На сцену вышли двое мужчин и женщина с приветливой улыбкой. Эта незнакомка выделялась на фоне мужчин в костюмах своим невысоким ростом и белым пиджаком. Каждый из них толкал речь о единстве, общем деле и целях. Слушать это поистине скучно. Интересно, они сами хоть раз выходили к новам?

— Оу, моя очередь? — микрофон взяла та женщина в пиджаке. — Я понимаю, что перемены всегда выводят из равновесия. Особенно, такие внезапные, — кажется, прозвучал смешок. — Мне бы хотелось восстановить это равновесие. Я не буду говорить, что вам делать, ведь вы и сами это знаете. Мы выступаем против монстров, но многие начали думать, будто такие как мы — расходный материал. Буду рада, работая с вами, разрушить эту неприятную и неправильную мысль, — она убрала прядь тёмных волос с лица. — Меня зовут Элизабет Уоллес и с этого дня я являюсь управляющей третьего крыла. Спасибо за внимание.

Особого восторга никто не выказал. Присутствующие лишь приняли данную ситуацию и разошлись. После этого собрания работа «Завтра» должна восстановиться, поэтому нужно подготовиться. Мэйн высматривал приезжих людей из Рассвета, очевидно, что Марии среди них не было. На выходе он обернулся: Элизабет активно общалась с кураторами. Она была слишком далеко, чтобы можно было хорошо её рассмотреть. Теперь Мэйн должен быть на стороне Марии, что бы это не значило. Он косвенно относится к Рассвету, оставаясь частью «Завтра». От осознания этого становилось противно, но на своих принципах, как оказалось, далеко не уедешь. Как же уверенно он заявлял Марии, что не хочет её видеть, а затем сидит перед ней и дуется, словно забытый родителями ребёнок в школе.

— Мэйн, куда собрался? — Роджер остановил его. — Так и знал, что ты не слушал.

— Ещё что-то намечается?

— Сказали отрядам третьего крыла подойти к корпусу новичков, — он вдруг улыбнулся, что вызвало только вздох с раздражением. — Ты ждал её?

— Внимателен, как и всегда, — Мэйн криво улыбнулся в ответ.

Что Элизабет хочет показать в корпусе новичков? Вряд ли там осталось что-то, чего Мэйн не видел. Перед корпусом расстилалось тренировочное поле, огороженное плетённым забором. Снег уже растаял, но вскоре обещали понижение температуры, а значит, новая порция снега не заставит себя ждать. По тренировочному полю гулял холодный ветер. Присутствовали только отряды третьего крыла и их кураторы. Мирай привлекла внимание Роджера, и он вскинул бровями. Осмотревшись, Роджер стал передвигаться в её сторону. Она заметила его и осталась ждать на месте, скрестив руки.

— Мирай, твоё отстранение закончилось?

— Как видишь. Я бросила свой отряд и отряд Эс, за что получила наказание не только от руководства... — она стиснула зубы и недовольно выдохнула через нос.

— Тебя избили? Ты ведь ни за что не поддашься.

— Пришлось, — вдруг Мирай подняла уголок губ. — Сам ведь помнишь, каково это.

Роджер сглотнул и только шире улыбнулся. Если бы он не был племянником Лея, она бы с ним даже не разговаривала. Кстати, о нём: он тоже собирался прийти, но, видимо, не смог. Состояние Лея улучшилось, но он всё ещё находился в стационаре. Их отряд снова остался без куратора, что немного печально. Иногда Роджера посещала мысль: «Что если Лей умрёт?». Он останется один? Никого из его семьи не осталось, а если и осталось, то они о нём ни сном ни духом. Иметь много родственников в данной реальности — роскошь. Много людей погибли в первые годы появления нов. Когда началась война, ещё большее количество людей стёрлось. Роджер плохо знал историю, так как прошлое его не сильно интересовало. И он знал, что Мэйн часто прогуливал этот урок в школе, а значит, они на одном уровне. Всё, что знает Роджер, ему рассказал Лей. Он — воспитатель, учитель, родитель и наставник.

Роджер вернулся к своему месту в отряде. Элизабет остановилась у одного из контейнеров, а в руках у неё было какое-то оружие. Дуло шире, чем у РИН, да и выглядело оно тяжелее. Женщина с улыбкой рассматривала пушку, словно это лично её изобретение. Однако если его прислали из исследовательского центра или Одиума, то, возможно, она приложила руку к созданию. Ведь неизвестно, откуда взялась эта женщина.

— Отряды, отделитесь друг от друга. Сгруппируйтесь, — она небрежно махнула рукой. Роджер сделал шаг назад и заметил новеньких: Камиллу и Габриеля. — К нам поступило новое оружие, разработанное исследовательским центром. На пробу, — Элизабет, не без усилий, зарядила оружие, и прозвучал щелчок. — Пуля одна, но зато какая, — после этих слов она обернулась в сторону контейнера. Он находился где-то в тридцати метрах от неё. Мэйн нахмурился, и ветер прошёлся по прядям его волос. Он ни с чем не перепутает это чувство. Сейчас что-то случится и явно не хорошее. Крышка контейнера упала на сырую землю. Было тихо несколько секунд, а затем из темноты выскочила гончая. Она была огромна. Довольно крупная особь для своего вида. Элизабет выстрелила и попала в голову. Она самоуверенно опустила оружие, а голова новы лопнула, словно арбуз. Это не было похоже на взрыв обычного рубидиевого патрона. Скорее напоминало взрывчатку, но грохот был слишком тихий. — Эта вещь эффективнее ручного истребителя, так как взрыв от патрона охватывает больший радиус и, соответственно, убивает несколько монстров одновременно. К тому же взрыв происходит в девяносто восьми случаях, а РИН стал хуже справляться со своей задачей.

— Вы собрали нас похвастаться? — спросил кто-то из кураторов.

— Эта вещь — не для одиночников, так как требует скорой перезарядки. В итоговом экземпляре умещается пять таких патронов, — Элизабет передала оружие кому-то из стоящих рядом. — Поговорим о некоторых изменениях, — она прищурилась и наклонила голову в бок на несколько секунд. — Будет проведена расформировка. Все, кто не справляются со своей задачей и только зря занимают пространство, — отправятся в положенное им место...Тюрьму. А добровольцы назад, откуда пришли. Тренировки никуда не годятся... — Элизабет выставила руки на бёдра и осмотрела поле. — Я считаю, что нужно использовать нов на тренировках. Так новички хотя бы будут знать, чего ожидать.

— И ты думаешь, это нормально? — недовольство Мэйна вырвалось наружу.

— Что конкретно Вас не устраивает?

— То, что сюда теперь будут перевозить гончих для тренировок.

— Выйдите вперёд, — она осмотрела Мэйна с ног до головы. — Назовитесь, и прошу впредь соблюдать субординацию.

— Мэйн Брик.

— Вам повезло, — она подошла ближе. — Благодаря Вашим большим связям, — Элизабет похлопала Мэйна по плечу. — Отряд «Эс», верно? — женщина выглянула из-за Мэйна. — Останьтесь, а остальные — свободны.

Болтовня мигом разошлась по воздуху, а люди начали расходиться, словно толпа зевак. Элизабет взглядом провожала их, а затем обратила внимание на оставшихся. Её улыбка стала менее заметна. Волосы цветом, как и сырая земля на поле, были собраны в пучок от которого ко лбу опускалась чёлка. От висков свисали пара прядей. Её невысокий рост Мэйн заметил сразу. Совсем не выглядит, как солдат, но так легко управляется с оружием. Откуда она вообще пришла? Есть вариант, что она — военный из исследовательского центра, но это уже додумки Мэйна.

— Ваш отряд, пожалуй, самый проблемный, — она водила глазами по каждому из участников. — И самый необычный. Надо же подопечный спикера парламента, кровная сестра Дарьи Санлайт из ОЗЖ и... — она остановилась на Остине. — Сыночек Дейтлина, — затем взгляд упал на Роджера, Оливию и Элиота. — А вы меня не особо интересуете.

— Какое счастье, — Элиот произнёс это с учтивой, сдержанной ухмылкой.

— В этой организации нет порядка. Правильно сделали, что сняли с должностей прошлое руководство.

— Жизель мертва, — вмешалась Дана. — И мы не знаем, кто убийца.

— Будьте уверены, если в Завтра есть убийца, я его вычислю, — совсем неприветливая улыбка застыла на её лице. Что скрывается за этой улыбкой — тоже неясно. Остальные руководители такие же, как Элизабет? Мэйн должен привыкнуть к новой жизни как можно скорее. Чем дольше он будет медлить, тем меньше от него толку. Он посмотрел на Оливию. Она выглядела так, словно уже приняла происходящее. Уже решила, что будет делать? Хотел бы и Мэйн с такой скоростью приспосабливаться ко всему.

За корпусом в а тренировке можно было встретить курящих новичков. Слово «новички» относилось не только к молодым добровольцам, но и ко взрослым людям. Обычно людей старше двадцати пяти лет тренировали отдельно. Их отряды считались слабее, так как им тяжелее ориентироваться в опасной обстановке. Откуда-то пошло мнение, что молодняк быстрее учится и приспосабливается. Элиот затянул сигаретный дым и молча убрал пачку сигарет в карман. Никто из присутствующих больше не курил.

— Что думаете? — он выдохнул и заговорил первым. — Обстановка в Завтра станет лучше?

— Скорее, напряжённее, — Остин стоял у стены, используя её как опору. — Эта Элизабет... — он прокрутил кисть руки, подбирая слова.

— Чокнутая, — добавил Роджер.

— Тут я с тобой согласен, — щёлкнув пальцами, Остин продолжил. — А она сможет расформировать наш отряд?

— Кого она там расформирует? — Элиот подавил смешок и смахнул пепел легким движением. — Мы хорошо выполняем работу. Можно даже сказать, лучше всех.

— Нельзя так сказать, — Мэйн задумчиво смотрел в землю, слегка хмурясь. — Мы — проблемные. В этом Элизабет права, — в пасмурные дни цвет его глаз напоминал застывшую, потемневшую ртуть. Ртуть задорно сливается в шарики и катается по полу, однако такая забава весьма губительна. Она не имеет вкуса, запаха. Не поймёшь, в какой момент ртуть начнёт травить тебя.

— Как будто это было не очевидно, — Роджер пожал плечами. — Тоже мне открытие. Какие ещё интересные факты она нам расскажет?

— Да заткнись ты уже, — Остин закатил глаза.

— Тебе повезло, что я не добиваю раненых.

— Мне намного лучше.

— Всем всё равно.

— Будем ждать, — Элиот затушил сигарету об стену здания. — Пока Элизабет не проведёт расформирование. Сейчас бессмысленно что-то говорить.

— Полностью согласен! — Мэйн отряхнул ладони. — Мне нужно идти, а вы стойте здесь дальше, как неудачники.

— У тебя свидание среди баночек спирта и настоек? — Роджер натянул улыбку и тихо усмехнулся с издёвкой.

— Не ревнуй только, — Мэйн оглянулся через плечо с ответной улыбкой.

— Постараюсь не рыдать слишком громко по ночам.

Мэйн быстро скрылся за углом. Спокойные дни подходят к концу. Вот-вот «Завтра» приступит к работе. Стоит ли благодарить за это Марию? Если бы она не подобрала новое руководство, то эти позиции заняли бы люди из ОЗЖ. Раз у этой организации настолько свободный доступ ко всему в «Завтра», то не нужно много думать, чтобы догадаться, что они работают на председателя. Интересно, а председатель в курсе о Мэйне? Вероятно, он думает, что Мэйн мёртв. С другой стороны, зачем ему вообще об этом думать? Председатель никогда не проявлял интереса к их семье, собственно, поэтому Мэйн и не знал о их родстве. Что-то заставило Марию уйти из дома, выйти замуж и уехать в Оратор. С усмешкой Мэйн подумал, что у него с ней есть кое-что общее. Сколько раз он уходил из дома? Однако, в отличие от матери, возвращался. Наставления и замечания отца порой становились невыносимыми. Но если Мэйн вспылит, то получит в ответ холодный упрёк. Мария ему ближе, если смотреть под таким углом. Альфред работал часто допоздна, и Мэйн с Марией оставались одни. Ужинали, разговаривая о повседневных вещах. Мария умела слушать, поэтому Мэйн часто вёлся на её улыбку и раскрывал душу. А вот его мать никогда не жаловалась, не говорила о прошлой своей жизни или знакомстве с отцом. Мэйн вдруг остановился, опустив голову. Он ничего не знал о своих же родителях. Хотя никто из его друзей не был близок с предками. Все работали и молились, чтобы не умереть от лап монстров. Видимо, плохо молились, или грешили всё-таки больше.

— Мэйн? — чья-то ладонь меркнула перед его лицом. Пожалуй, если не ладонь, то голос он точно узнает. — Я звала тебя, — Вея стояла перед ним в двух шагах. А может, сделать как Мария? Жениться и уехать? Он знает Вею недолго, но такие смешные мысли всё равно посещают его голову.

— Я шёл к тебе.

— Ты был на собрании? Медикам не обязательно посещать такие мероприятия.

— Да, ничего такого... — Мэйн осмотрелся: они стояли посреди коридора.

— Я шла в свою комнату, — Вея махнула ему рукой, зазывая за собой. Медики жили на том же этаже, где располагался медпункт. Нужно было лишь пройти по коридору, повернуть налево и пройти ещё немного. За пластиковыми дверьми был ещё один коридор с комнатами. Мэйн даже не знал, какая комната принадлежит Вее. Их свидания проходили среди баночек спирта и настоек. Вея провернула ключ два раза, и дверь открылась. — Моя соседка сегодня на дежурстве, — она бросила ключ ящик столика у двери. Мэйн скромно зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. Свет в комнате был ярким, одна из кроватей была накрыта розовым пушистым пледом. У окна стоял стол, заваленный всяким разным: канцелярией, бумагами, обёртками от конфет. Такой «творческий» беспорядок царил только на столе, в основном же было чисто. — Я вымою руки, а ты присаживайся, — девушка скрылась за дверью в ванную комнату.

— Куда?.. — Мэйн притих. Куда он должен сесть? Недолго думая, он развернул стул от стола и сел. Его пальцы стучали по поверхности стола.

— Расслабься, — Вея ударила по выключателю, и свет в ванной потух. — Я не буду тебя есть.

— Смотрю, настроение у тебя хорошее, — он следил за её шагами. Вея отодвинула в сторону ширму, и та сложилась, как гармошка. За ней показалась вторая кровать, куда и приземлилась девушка, вытянув ноги.

— Я так устала... — она направила лицо к потолку. — Так, расскажешь, что было на собрании?

— У нашего крыла новое руководство. Знаешь, у меня такое чувство, будто она точит зуб на мой отряд, — Мэйн снова прервался. — Вея, я могу рассказать тебе кое-что?

— Ты можешь рассказывать мне что угодно.

— Мария Верис, ну, спикер парламента, — Мэйн потёр ладонью затылок. — Всем об этом рассказываю, словно хвастаюсь... — он тихо усмехнулся. — В общем, она — моя мать. Кровная. Родила меня, веришь?

— Конечно... — на лице Веи появилась неловкая улыбка. — Ну, это так...Странно? Никогда бы не подумала. — она отвела взгляд.

— Не веришь мне, да?

— Нет же, просто...Почему ты тогда здесь? У тебя есть все шансы уехать в Рассвет.

— Не хочу я уезжать в Рассвет.

— А я вот не знаю. У меня появилась такая возможность, — Вея поднялась на ноги. Неожиданно она положила руку на спинку стула, наклонившись к Мэйну. Сегодня её волосы не были заплетены в косу. Пряди ложились на одну сторону, свисая с правого плеча. Сейчас Мэйн ярко ощутил сладкий запах, словно оказался в цветочном магазине. От нежных цветочных лепестков исходит такой же ненавязчивый, сладкий запах. Мэйн рассматривал её лицо, словно боялся что-то упустить. Родинку на виске, тень от ресниц или бледно-розовый цвет губ. Стоит немного податься вперёд и он прикоснётся к ним. Однако что-то не даёт Мэйну сделать это. Почему же он колеблется? Дыхание Веи расходится по лицу, и от этого его собственное замирает. Сердце сжимается от волнения, которое спускается книзу живота и, пробежав по ногам, рассыпается по полу. — Мэйн, поехали вместе, — прошептала она в нескольких миллиметрах от его губ. — Ты и я. В Рассвете всяко лучше, чем в какой-то организации.

— Вея... — Мэйн поджал губы и отвернул голову. — Я спрошу: откуда у тебя такая возможность? — он ничего не знает о родителях и, чёрт возьми, Вею знает плохо.

— Мой отец был хирургом. Не только известным в Альте, но и в Рассвете, — Вея опустилась на колени Мэйна, обхватив его лицо ладонями. — Конечно, у него остались там знакомые.

— Мы всё бросим и сбежим? — Мэйн улыбнулся от абсурдности этого варианта. — Тебе предлагают работу знакомые отца?

— Хватит о моём отце, — Вея легонько коснулась его губ.

— С чего вдруг такое поведение? — Мэйн не мог сдержать смешок, а его губы расползались в улыбке.

— Мы не виделись несколько дней. Я уж думала, что ты съездил в Рассвет и нашёл кого-то получше... — следующий поцелуй пришёлся по уголку губ.

— Я вернулся ещё неделю назад, а не виделись мы лишь пару дней.

— Заткнись и поцелуй меня нормально, — Вея прошлась кончиком языка по его губам. — Мэйн? — она собиралась отстраниться, но ощутила, как Мэйн грубо прижался к её губам. Поцелуй смягчился буквально через пару секунд. Ладони Веи упирались в его грудь, а тело прижималось к нему всё сильнее. Если бы руки Мэйна не держались за её спину, она бы точно упала назад. Тот факт, что он сначала не решался, а теперь стал таким напористым, не мог оставить Вею без желания. Кажется, её шутки снова зашли слишком далеко, потому что Мэйн явно не собирался останавливаться. — Мэйн, постой... — Вея громко выдохнула.

— Извини, я снова... — Мэйн не успел договорить: Вея обхватила руками его лицо, целуя губы, подбородок, щёки. Ладони Мэйна скользнули от спины к пояснице.

— Ты поедешь со мной? — она не позволила ему ответить, перекрыв рот поцелуем.

— Вея, хватит, — Мэйн сжал пальцы вокруг её запястий, закинув голову назад. — Не нужно дальше.

— Моя соседка вернётся только завтра.

— Это прекрасно, — он рассмеялся, поджав губы. — Но я пока не готов брать за это ответственность, — нависла тишина, которая длилась лишь несколько секунд.

— Ясно, — Вею словно окатили холодной водой. Её брови приподнялись, а улыбка сошла на нет. — Ну, раз боишься ответственности... — она мигом слезла и опустила штанину  задравшихся брюк.

— Вея, я не о том, — наклонившись вперёд, он взял её за руку. — Ты и сама понимаешь, что рано, да? Ну, сколько мы с тобой знакомы?

— Поэтому не хочешь ехать со мной?

— Да что ты заладила? — Мэйн встал на ноги, из-за чего Вее пришлось приподнять голову. — Если так сильно хочешь в Рассвет, то езжай. Будем реже видеться, но в моей верности можешь быть уверенна.

— Не поедешь.

— Да, — он кивнул.

— Упрямец ты, Мэйн, — уголок её рта пополз вверх. — Может быть, поэтому ты мне так нравишься.

Элизабет перевернула весь архив с ног на голову. Её интересовали прошлые миссии: удачные и неудачные, члены организации, бюджет, который выделялся исследовательским центром. В маленьких круглых очках отражался экран, висящий на стене. Проверив историю входа, можно узнать, что в архив уже кто-то заглядывал. Вероятно, это ОЗЖ. Элизабет скрипнула зубами от раздражения. Организация по защите явно не собиралась уезжать в скором времени.

— Останови здесь, — произнесла она уставшим голосом. Изображение не экране замерло. — Как много здесь подводных камней? Я слышала о большой славе «Завтра» будучи в другой организации, но не представляла, что здесь такой бардак.

— Это своеобразный способ систематизации, — двери с шипением открылись. Элизабет обернулась на стук по полу. Вошедший человек держался за пару костылей.

— Я никого не приглашала.

— Я сам пригласился, — Сэм сел на ближайший стул. — Присяду здесь, хорошо? Лично мы не знакомы, так как у меня не было возможности присутствовать на собрании. Однако о тебе много говорят.

— В этом месте отсутствует понятие об уважении и субординации?

— Уважение не выражается в том, как я к тебе обращаюсь.

— Хотя бы назовись.

— Я куратор отряда «Эс». Ну, официальный, который на бумажках написан.

— Проверь, — Элизабет обратилась к человеку за компьютером.

— Ох, я не заметил твоего подручного, — Сэм помахал рукой, но ничего не получил в ответ.

— Сэм Келлер, — Элизабет пробежалась глазами по экрану. — На протяжении четырёх лет был куратором отряда «Эс», а до этого простым солдатом, — она замолчала. — Ну, биография у тебя обширная, если вчитываться в отчёты миссий десятилетней давности.

— Да-да, я весьма популярен.

— Травма мениска...

— Я выгляжу, как человек, у которого только травма мениска?

— Последствия твоей последней миссии, — Элизабет всё ещё смотрела на экран. — Тридцать два года. Дети есть?

— Не знаю, пока никто не заявлялся.

— Ты не можешь быть куратором и дальше, — она обернулась к нему. — Сколько времени ты уже на больничной койке?

— Рано меня со счетов списывать. Хотя ты права: сейчас я не могу быть куратором, — Сэм отставил ногу с больным коленом в сторону. — Дай моему отряду нормального куратора. Не временного, а на постоянку. Там, может быть, и я поправлюсь.

— Твой отряд нельзя оставлять без присмотра. Проще расформировать их по другим отрядам.

— Не делай этого, — лицо Сэма не проецировало каких-то эмоций, но выглядело пугающе. Он не просит, а требует. — Так ты только все испортишь. У нас столько успешных миссий. Всё благодаря тому, что я собрал их вместе.

— За ними глаз да глаз нужен.

— Вот и найди такого.

Элизабет могла бы послать его к чертям, но она не обиженная маленькая девочка, а руководитель. Прислушиваться к своим подчинённым — одна из её обязанностей. И раз этот мужчина ведёт себя так самоуверенно, значит, он знает свою значимость. Уважение нужно заслужить, а Элизабет ещё ничего для этого не сделала. Главное, знать, где заканчивается грань дозволенного и не позволять садиться себе на шею.

Сэм так долго находится в Завтра, что запомнил каждую трещинку в стенах здания. Условия жизни в детском доме Рассвета были вполне пригодными. Никто не страдал от недоедания и не подвергался физическому насилию. По крайней мере, со стороны надсмотрщиков. Выяснение отношений между детьми — обычное дело, пусть даже и с применением грубой силы. Сэм рос в этом месте с таких малых лет, что даже вспомнить себя такого не в состоянии. Он точно знал, что скоро его отсюда вышвырнут. Всё-таки дети без рода и племени никому не нужны, и никто не будет интересоваться, где они. Каким бы цивилизованным, просветлённым и безопасным Рассвет не казался, но ему тоже плевать. Сэм мог оставаться, пока ему не выделят жильё. Работая охранником в одном из баров, он мог самостоятельно заработать деньги. Однако закон разрешал ему покинуть «родное гнездо» только когда правительство само определит его куда-нибудь.

— С таким досье, куда ты подашься? — женщина напрягла морщинки на лбу ещё сильнее. Её очки съехали почти на кончик носа, показав немного сморщенные веки, покрытые слабым голубым блеском.

— Я не начинаю первым, — Сэм коснулся ноющей щеки, куда прилепили болеутоляющий пластырь.

— Двадцать лет не за горами, — она положила досье Сэма на стол. — Все твои перепалки хранятся здесь.

— И достижения тоже, — Сэм улыбнулся, но, почувствовав боль в лице, тут же убрал улыбку.

— Какие же у тебя достижения?

— Я вынослив и физически силён.

— Тебя избили.

— Их было больше.

— К нам приходили люди из одной важной организации... — женщина отвела взгляд, поправив очки на носу. — Им нужны люди. Это хороший шанс стать значимым в обществе. И ты не поедешь туда один, конечно же.

— Нужно будет выполнять тяжёлую физическую работу или типа этого?

— Можно сказать и так.

— Делать нечего, — Сэм сунул руки в карманы штанов. — Я согласен.

Оставалось всего пару месяцев до двадцатилетия Сэма, когда его забрали. Несколько знакомых лиц действительно поехали с ним. Он молча ждал своей участи. Возможно, они едут в Одиум, где полно заводов, но разве там не хватает людей? Никто ни с кем не разговаривал. Сэм не знал имён этих людей, а лишь помнил лица. Самое странное, что среди них были и девушки. Им тоже найдут какую-то работу? В детском доме было два крыла, чтобы два пола жили отдельно. Сэм не знал, как там в девичьем крыле, но в нём всегда что-то происходило. В основном, кто-то пытался установить свой авторитет. С такими людьми у Сэма всегда были проблемы, ведь он не признаёт таких самопровозглашенных авторитетов. Да и в принципе не привык услуживать кому-то. Зачем, если можно дать отпор и от тебя на время отстанут, чем вечно унижаться? Чаще всего такие разборки начинаются лет с тринадцати. Но главным всегда был кто-то из самых старших ребят.

Место, куда попал Сэм, — не завод и в принципе не Одиум. Это был Защитник. Их передали в организацию по борьбе с монстрами. Вот это да. Словно они пушечное мясо. Здание возвышалось над лесом. Чтобы увидеть последний этаж, приходилось задирать голову. Множество окон, в которых горел свет. Сколько окон, столько и людей, так? Ворота открылись, и Сэм впервые ощутил странное чувство. Его лёгкие наполнялись чем-то тяжёлым. Это чувство опускалось к животу, вызывая тошноту и тянущую боль. Внутрь заводить не стали, а отвели приезжих в здание за главным. Сэм успел осмотреть прохожих и они выглядели так, словно просто отдыхают в санатории. Около тренировочного поля пахло сигаретами, был слышен смех и резвые голоса. В этом месте что, все чокнутые? Или им нечего терять, поэтому они наслаждаются даже такой жизнью?

Ступеньки около двери вели в округлый зал. Скамьи у стен напоминали трибуны, а на потолке тусклым светом горела лампа. Вероятно, здесь можно включить больше света, ведь с таким освещением темнота скапливалась у краёв зала, чего явно быть не должно. Сев на холодную скамейку, Сэм задумался. Его на днях выпнут на улицу убивать монстров? Вспоминая свою жизнь, он понимал, что она оказалась весьма короткой. В зал вошли несколько человек, но по поведению Сэм сразу определил, кто из них главный. Высокий, худой мужчина от которого за версту пахло табачным дымом. Под глазами кожа потемнела, а сухие губы растянулись в слабой улыбке.

— С этого дня вы станете солдатами «Завтра».

— Так с этого дня или завтра? — Сэм закинул ногу на ногу.

— Завтра — это наша организация, — мужчина лишь приглушённо посмеялся. — Понимаю, вы — не добровольцы, но и не пленники. Отработаете контракт и будете свободны. Вам это также выгодно из-за выплат, ведь такие люди, как мы, получают весьма много. Вы сможете начать достойную жизнь.

Деньги? Если здесь действительно платят много, то Сэм сможет начать новую жизнь. Он уже представлял, как будет работать за гроши после того, как уйдёт из детского дома. Однако теперь планы изменились. К удивлению Сэма их не бросили к новам в первый же день, а начали тренировать. Новички жили в отдельном здании, где коридоры настолько узкие, что с трудом вмещали и двух человек. В этих же коридорах — двери. Очень много дверей. За ними — комнаты, в которых жили по пять человек. И чем это отличается от места, где Сэм жил до этого? Он не нашёл в этом здании никого, кто бы уже был на миссиях. Здесь все зелёные, а ему нужна информация. Но даже в таком месте находились люди, желающие стать вожаком стаи. Стаи волков или хромых собак каждый определял для себя сам. Сэм же относил их ко второму варианту.

— Видел их? — Сэм остановился около наставника, который проводил тренировку. — Монстров.

— Конечно.

— И тебя не съели?

— Как видишь.

— Наверное, ты круто стреляешь.

— Чего ты здесь встал? — мужчина толкнул его вперёд, обхватив пальцами затылок. — Иди круги наматывай!

На тренировках Сэм показывал отличные результаты, поэтому ему многое сходило с рук. Он общался с наставниками, как со старыми приятелями, и никто ничего не мог поделать. Кому понравится, когда ты работаешь, не покладая рук, а кто-то отлынивает, потому что думает, что уже всё умеет? Из-за его поведения часто наказывали и всех остальных, поэтому Сэма нередко колотили. Сэм считал, что это заслуженно, но меняться он не будет. Медпункт находился в главном здании, и Сэм нашёл там много знакомых, которые уже давно закончили тренировки. Некоторые в подробностях рассказывали о миссиях, новах, описывали воздух за городами. Они говорили, что он ощущается совсем по-другому. Остальные же, наоборот, были скупы на подробности.

— Эй, что за дела? — Сэм отшагнул на выходе из медпункта: кто-то задел его плечом. Этот парень не обратил никакого внимания и продолжил идти своей дорогой. — Что за тип?

— Это Каликс, — один из знакомых парней махнул рукой в сторону ушедшего, будто отогнал муху. — Он фрик. Однако у него нет соседа по комнате, представляешь? И руководство ничего с этим не делает.

— Он какой-то особенный? — Сэм опустил руку с ушибленного плеча.

— Может, чей-то родственничек? На тренировки не ходил и сразу поселился в главном здании, пока мы ютились в тех коробках, — парень рассмеялся, пихнув локтем своего соседа. — Помнишь, как...

Сэм совсем потерял нить разговора. Неужели есть способ не ходить на эти тренировки? Зайдя в лифт он нажал совсем не на ту кнопку. Сэм приехал на спальный этаж. Странно, но на нём было слишком тихо. В какой комнате живёт Каликс? Ему что, просто стучаться ко всем подряд? Пройдясь по коридорам, и осмотрев каждую дверь глазами, Сэм снова вышел к лифту. Почесав затылок, он пожал плечами и собирался покинуть этаж, но кто-то вышел из комнаты впереди. Вот это удача, ведь это был один из его знакомых. О Каликсе почти никто ничего не знал, но показали, где находится его комната. Сэм дёрнул ручку, не церемонясь, но дверь оказалась закрыта. Его надули? Это шутка такая? Но дверь вскоре щёлкнула, и Сэм сделал шаг назад. За дверью показался мальчик, который сам удивился не меньше.

— Что за?.. — Сэм криво улыбнулся. — Малой, ты чей?

— Я здесь живу.

— Ты не можешь здесь жить.

— Но я живу, — его большие карие глаза оставались спокойными. Он не боялся, но спешил закрыть дверь.

— Что ты здесь делаешь? — прозвучал голос Каликса. — Я же говорил, чтобы ты не открывал никому дверь, — он со вздохом посмотрел на мальчишку, и тот убежал вглубь комнаты. Каликс вошёл внутрь, и Сэм успел проскочить следом.

— Это твой? — Сэм посмотрел на мальчика, который рисовал, сидя на кровати.

— Мой, — Каликс поставил на стол бумажный пакет.

— Сколько ему лет? Разве ты можешь быть отцом такого взрослого пацана?

— Я не его отец, — он раскладывал на столе вещи из пакета. — Этот мальчик — мой племянник. Ему семь.

— Малой, что рисуешь? — Сэм подошёл ближе к ребёнку.

— Пока не знаю.

— А чего так уверенно малюешь? – Сэм ждал, но мальчик не ответил на его вопрос. — С ним точно всё нормально? — парень обернулся через плечо. — Какой-то он неразговорчивый.

— Нормально, иногда его не заткнёшь.

— Может усыновишь меня? Будем жить втроём.

— Бесполезный рот мне не нужен.

— А этот чем полезен? — Сэм указал ладонью на ребёнка.

— Он меня веселит.

— Ладно, мне всего полгода осталось.

— Ты чем-то смертельно болен? — Каликс с улыбкой сел на стул, развернув его в сторону Сэма.

— Полгода до конца тренировок... — Сэм заметно потускнел. — Ты был на миссиях, да?

— Да.

— И в каком ты отряде?

— Тебе то что? Не имеет значения, в каком отряде подыхать.

— То есть ты жив, а я подохну?

— Ребячишься здесь, но когда выйдешь к монстрам, то сразу осознаешь, в какой ситуации оказался, — Каликс взял со стола яблоко, а затем достал из ящика стола нож.

— Нормально хранить такие вещи, когда живёшь с ребёнком?

— Он не дурак, — Лезвие мягко скользило по округлому фрукту.

— Слушай, как там тебя?

— Лей.

— Лей Каликс, ты в курсе, что тебя считают странным типом? Так у тебя ещё и ребёнок...

— Мне всё равно, что они думают, — Лей протянул кусочек яблока мальчику. — А Роджера я одного оставить не мог.

— Ладно, странный тип, я вступлю именно в твой отряд. Тогда ты увидишь, что я не умру.

— Не нужно. Не хочу нести ответственность за твою жизнь.

— Отказываешься от своих слов? — Сэм ухмыльнулся.

— Смотри, ты обращаешься с РИН, как с игрушкой, — Лей громко ударил ножом по столу, отложив его в сторону. — Не попал по мишеням и ладно, но в реальности это будет стоить тебе жизни.

— Мне сказали, что я неплохо стреляю.

— Возможно, но ты зазнаёшься. Неплохо — это не отлично. Вас сейчас учат не стрелять, а уверенно держать оружие в руках. Никто не сможет научить вас стрелять по монстрам, — он поднялся на ноги и встал напротив. — Этому можно научиться, только встретившись с монстром лицом к лицу.

— Тогда в чём смысл этих тренировок?

— Чтобы вы научились быстро бегать и не боялись нажимать на курок.

— Говоришь об этом при ребёнке? — Сэм выглянул из-за плеча Лея, но Роджер невозмутимо водил карандашом по альбому.

— Ему всё равно. Уже в таком юном возрасте он понимает, где оказался, а ты — нет.

— Вот и торчи здесь дальше, как изгой! — Сэм резко открыл дверь. — Я понимаю, где нахожусь, ясно тебе? — он ушёл.

— Роджер, люди способны на многое, если задеть их эго.

— Что такое эго?

— Это то, кем ты себя считаешь. Совокупность всех твоих качеств и внутренних достижений.

— Совокупность?

— Общее количество.

Сэм действительно почувствовал себя задетым. И кем? Каким-то фриком, однако он был прав. К этой беготне на поле и стрельбе никто не относится серьёзно. Наставники каждого оценивали глазами, словно знали, кому удастся выжить. Раньше Сэм не замечал этого взгляда, но теперь всё иначе. Он словно стал замечать мелкие частички в воздухе, которые игнорировал раньше. Сэм видел видео, где монстров разделывали в исследовательском центре. Где сами монстры разделывали людей в городе. Только сейчас Сэм осознал, что теперь это его реальность. Чувство собственной важности для многих людей, словно дополнительный груз. Отбросив его, сможешь убежать дальше. Сэм заметил, как кто-то на тренировке бегал с РИН, тыча дулом в остальных. Никто не собирался прекращать этот балаган. Это не учение стрельбе по монстрам. Оружие выдают, чтобы новички привыкли к нему. Резкими шагами Сэм подошёл и вырвал РИН из рук парня, который пугал окружающих.

— Какого хрена ты делаешь? — Сэм встал напротив него.

— Келлер, какая муха тебя укусила? — он усмехался, будто это очередная игра. — Смотри, все мишени отстрелены мной.

— И ты решил потыкать оружием в остальных?

— Брось, я же...

— А духу хватит?

— Чего?

— Выстрелить? — Сэм наставил оружие на человека напротив. — Я вот в себе не уверен.

— Завязывай. Ты даже в мишень толком попасть не можешь, вот и бесишься, — парень подошёл ближе и схватился за дуло, направив его вниз. — Отдай, Келлер! — он потянул РИН на себя. Что-то не позволяло Сэму отпустить оружие. Почувствовав толчок в спину, он нажал на курок. На учебном оружии стоял предохранитель, но сейчас его не было. Этот придурок не соизволил сделать это, прежде чем направлять дуло на людей. И Сэм такой же кретин, раз не сделал этого сразу, как отобрал РИН.

— Келлер! — прозвучал голос инструктора, вернувшегося с перекура, но Сэм смотрел только на раненное бедро человека напротив. Он ничего не слышал: ни голосов, ни криков, ни ругательств. Лишь пустота медленно охватывала его голову, растворяя разум.

Выйдя из медпункта, Сэм едва мог шевелить ногами. Его отпинали так, что он на всю жизнь запомнил, что не нужно наставлять оружие на людей. Даже инструктор не стал их останавливать. Сэм пока не сможет тренироваться. Пусть скажет спасибо, что все зубы на месте. Однако теперь у него меньше времени подготовиться ко встрече с новами. Откуда взялся этот страх? Всё из-за чёртового Лея Каликса! Не знал его и начинать не стоило. Вот только ноги сами принесли его к двери Лея. Вернее, Сэм едва дополз до неё. Постояв с опущенной головой около пяти минут, Сэм выдохнул и постучал, выпрямившись. Дверь ему открыл Лей, хотя Сэм уже был готов опустить глаза и увидеть Роджера. Старший Каликс ничего не сказал, а молча вернулся в комнату, оставив дверь открытой. Сэм принял это за приглашение. Осмотревшись, он не заметил Роджера.

— А где мелкий?

— В ванной, — Лей поднял с кровати книгу и, захлопнув её, положил не стол. — Еле заставил. Водные процедуры кажутся ему скучными. Он капризничает только в такие моменты.

— И ты оставил его одного?

— Думаешь, всё-таки утонет? — он показательно покачал головой, цокнув языком, словно насмехался над Сэмом. — Всё с ним будет в порядке. В семь лет дети уже взрослые.

— Что он нарисовал в этот раз? — Сэм заметил на соседней кровати альбом.

— Это Юпитер. Когда я сказал Роджеру, что колец должно быть четыре, а не три, он надулся.

— В приюте дети его возраста поголовно рисовали лошадей и пони. Прям болезнь какая-то, — Сэм аккуратно отложил альбом в сторону и сел напротив Лея.

— Он их не любит.

— Возможно, действительно особенный.

— Когда мы жили в исследовательском центре, там лошадь затоптала одного из учёных. Жуткое зрелище, даже меня холодный пот прошиб.

— Это...жёстко, — Сэм поджал губы и отвёл взгляд. — У тебя тоже травма?

— В таком возрасте поздновато для детской травмы, — Лей усмехнулся. — Я понимаю, что животные непредсказуемы, особенно выращенные вследствие эксперимента.

— Где родители мальчишки?

— Мать мертва, а кто отец я не знаю.

— Твоя сестра? Ты один остался?

— Нет, у меня есть Роджер.

— Лей, вода снова в уши попала! — за стенкой раздался голос.

— Я же говорил: постучи, — спокойно ответил Лей, но Роджер его точно услышал. — И не ныряй под воду.

— Я сейчас уже головой постучусь об стену!

— Ну, попробуй, — после его слов стало тихо. — Эй, Роджер? — Лей едва не вскочил на ноги.

— Я дурак по-твоему?! — Крикнул он.

— Видишь? — Лей обратился к Сэму. — Он обычный ребёнок.

Сэм продолжал приходить все чаще. Лей и сам не понимал, как этому парню удаётся его разговорить. Рассказывать о себе, о Рейчел, жизни в исследовательском центре оказалось так просто. Роджер тоже быстро к нему привык и стал воспринимать его присутствие, как что-то естественное. Впервые Лей смог кому-то высказаться. Не пожаловаться, нет, просто рассказать о том, как было сложно с ребёнком. Самый тяжёлый период наступил, когда Роджеру было три-четыре года. Он всё ещё был спокойным, но часто болел, плохо ел и не говорил даже работникам исследовательского центра, если что-то болело. Обычно он молча терпел и упрямился. Лей никак не мог заполучить его доверие. Или дело вовсе было не в доверии? Допрос ребёнка — заведомо плохая идея. Потому что провальная.

— Лей, чего ты, как девчонка? — Сэм упёрся плечом в дверь машины. — Сколько тебя ждать?

— Мы выезжаем в восемь утра. Ещё есть двадцать минут, — Лей посмотрел на свои наручные часы. — Больно ты резвый сегодня.

— Это город, который даже эвакуировать не стали. Интересно почему?

— Мы едем оценить обстановку в Ораторе, хотя я догадываюсь, как там обстоят дела.

— А люди?

— Вероятно, все мертвы.

— У меня хорошее предчувствие, — Сэм посмотрел на небо. — Немного пасмурно.

— Ничего хорошего в том, что мы едем в толпу монстров, нет, — Лей вдруг улыбнулся. Их улыбка с Роджером похожа, подбородок тоже. При первой встрече Сэм на несколько секунд опешил, подумав, что это сын Лея. — Что за дурацкая косичка у тебя на затылке?

— Как я выгляжу? Это девчонки из другого отряда сделали.

— Выглядишь, как неудачник.

— Сам ты неудачник, — фыркнул Сэм. — Просто завидуешь мне.

Белые стены больничной палаты уже стали для Сэма обыденностью. Он наблюдал за тем, как Лей чистит мандарин, отрывая одну оранжевую полосочку за другой. Сэм по привычке собирался запустить руку в волосы, но, увы, он побрит. Услышав усмешку Лея, Сэм тут же поднял глаза на его лицо.

— Смешно тебе?

— С чего вдруг ты вспомнил о прошлом? Пришёл сюда и всё болтал о прошлых миссиях, тренировках...

— С нашего знакомства тринадцать лет прошло. Жизель умерла, а мы с тобой два раненых старпёра, — Сэм поднял уголок губ. — И на тренировках тебя не было.

— Я военный и могу пропустить несколько недель, — Лей протянул половинку мандарина, и брови Сэма поползли вверх. — Привычка. Просто бери и не смущай меня.

— Неудивительно, что у такого человека вырос такой пацан, — одну дольку Сэм закинул в рот. — Роджер бросается в огонь ради остальных.

— Ты свёл его с Мэйном, и миссии стали вполовину опаснее.

— Никто их не сводил...Но они вместе были моим козырем. Благодаря им всё заканчивалось отлично, а последствия разгребал уже я, — Сэм проглотил очередной пережёванный кусочек. — Я всегда успевал.

— В этом ваша проблема. Вы слишком самоуверенны.

— Это ты слишком аккуратный. Нужно уметь рисковать.

— У меня ребёнок, как я могу рисковать?

— Твой ребёнок — взрослый двадцатилетний лоб, — прозвучал смешок. — К тому же, я ведь тоже воспитатель, не забывай. Хотя с Мэйном было сложнее, чем с Роджером. Он просто меня не слушался.

— Слушать и слушаться — разные вещи. И он тебя именно слушал, но делал по-своему.

— Бесишь иногда со своей философией, — Сэм подбросил дольку вверх и поймал ртом.

— Это психология.

— Не всё ли равно? — он закатил глаза.

— Я военный, а не философ.

— Да? А военные умеют вот так дольки подбрасывать?

— Тогда бы я был не в армии, а в цирке.