Ген 20

Исследовательский центр — самая важная часть Альта. Без него, пожалуй, этот город не имел бы никакой значимости. Он — словно картонная коробка. Даже трава здесь выглядит искусственной: идеально выстриженные газоны стандартного зелёного цвета. Не тёмный, не светлый, а просто зелёный. Тропинки, идущие по дворам исследовательского центра, идеально ровные, как прямые линии. Каждый камушек на своём месте. Корпуса центра могут находиться друг от друга на довольно больших расстояниях. Так взрыв почти двадцать лет назад в лаборатории не задел главный корпус. В нём проводят все собрания, консилиумы и конференции. И в нём находился тот, кто решает судьбу всего исследовательского центра.

— Таким образом мы возобновим исследования «Ген-20», — закончил худощавый человек в маленьких овальных очках.

— Данные последнего исследования были утеряны, — вмешалась Юнона. — Как вы собираетесь проводить исследования, не имея никакой базы?

— Мы начнём заново, — он поправил пальцем очки на переносице. — Не могла же Рейчел Каликс быть одним таким «гением» во всём исследовательском центре, — слово «гением» он произнёс с каким-то презрением.

— Что скажут люди? Цель эксперимента — создать людей с генами монстров, которые спокойно смогут жить среди них. Со временем всё человечество естественным путём приобретёт этот ген, — Юнона выставила руки на стол, поднявшись на ноги. — Думаете, все просто примут такой исход?

— Вы, одна из комитета ведущих исследователей, отказываетесь работать?

— Я не отказываюсь, — Юнона знала, что если откажется, то не сможет держать ситуацию под контролем и потеряет доступ к исследованию Гена-20. — Но буду работать только если большинство из комитета будут «за», — она прошлась глазами по присутствующим. — Поднимите пожалуйста руки, кто согласен работать.

Исследования «Ген-20» официально возобновлены. Теперь Юнона привязана к исследовательскому центру крепко и надолго. Учёные скрывают этот эксперимент от жителей городов. Не каждый согласится носить в своём организме наполовину монстра. Даже Рейчел не могла найти достаточное количество подопытных и сама приняла участие в своём же эксперименте. Гоняясь за Геном-20, были упущены другие возможности. С появлением нов мир изменился, и изменилась экологическая ситуация. Многие виды животных были уничтожены. Их трупы вместе с трупами людей оставались гнить. В своё время всё это привело к развитию пандемии. Монстры всё время ищут новые способы добыть себе пропитание. Последняя вылазка оказалась полным провалом. Летающие новы — это что-то совершенно новое.

Юнона спустилась в подвалы исследовательского центра. Металические ворота опустились за её спиной. Коридоры освещал зелёный, переходящий в белый, свет. Подойдя к большому стеклянному окну, она нажала на кнопку в стене. За стеклом загорелся свет, и стало слышно слабое жужжание. Кожа этого монстра — бугристая, а отдельные куски будто наложены друг на друга и можно проследить борозды. Его словно собрали из разных частей. Голова вытянутая и напоминает перевёрнутое яйцо, а на лбу расположен один выпуклый глаз. Новая особь активна только при свете. Однако она не различает искусственное освещение и естественное. Вот, что упускает исследовательский центр: новы — меняются. Однако их изучением теперь почти никто не занимается.

— Ты не похож на эволюционировавшую особь, — Юнона села на корточки, подмяв халат под колени. — Я выясню, что ты такое.

Из-за смены руководства «Завтра» застыло без дела. Оливия провела около трёх дней в стационаре, а последние новости узнавала от Даны и Остина. Мэйн с Элиотом приходили реже. Кажется, она видела их всего пару раз. С медсёстрами говорить было не о чём. Они, чаще всего, молча выполняли свою работу. В полной тишине Оливия прокручивала в голове недавние события, но почему-то цепочка воспоминаний обрывалась и сходилась вновь. Ничего внятного Оливия не могла вспомнить. Самыми яркими были диалог с Дарьей и встреча со Стеллой.

— Не болит? — Дана водила пальцами по спине Оливии. — Если мазать, то быстрее заживёт.

— Оно не заживёт, — ответила Оливия с каким-то уж явным безразличием.

— Хватит уже... — неосознанно Дана подула на рану. — Лив, прости меня, — она начала навинчивать крышку на баночку.

— Говорю же, что не больно.

— Нет, — Дана отрицательно покачала головой, хотя сидела за спиной Оливии. — Это всё из-за моей сестры. Я не пытаюсь обелить себя, но мы с ней уже много лет не общались. Даже когда жили вместе нас нельзя было назвать близкими.

— Обелить? Ты ничего такого не сделала, — Оливия накинула на себя рубашку и принялась застёгивать пуговицы. — Пусть вы с ней семья, но я способна разделять людей между собой. Вы — не одно целое.

— Я чувствую себя виноватой.

— Не чувствуй.

— У тебя всё так просто.

— Зачем усложнять? — Оливия обернулась к ней через плечо. — Ты иногда слишком много думаешь.

— Наверное, — Дана встала на ноги и поставила банку на стол у окна. Разговор, которого она боялась, закончился так нелепо. Иногда Оливия вгоняет её в ступор. Хотя какой реакции она ожидала? Оливия бы не стала срываться на неё. Это уж точно.

— Мэйн уехал?

— Да, пару часов назад уехал в Рассвет.

— Роджер с ним?

— Роджер пропал ещё два дня назад.

— Пропал? — глаза Оливии округлились. — Он ведь вернётся?

— Этот парень обычно не отчитывается, — с неким подозрением она посмотрела на Оливию. — Роджер тебе интересен, только когда исчезнет из поля зрения?

— Как это понимать?

— Ладно, неважно, — Дана с усмешкой выдохнула. — За нами сейчас нет никакого контроля, пока новоё руководство не закрепится, — она села рядом. — Роджер может спокойно уйти и вернуться, — прервавшись, Дана обратила внимание на дверь.

— Дана, так ты тоже здесь, — в палату вошёл Остин. — Держи, — он протянул Оливии пластиковую карточку. — Это твоё новое удостоверение личности.

— Как ты смог сделать его без меня? — она внимательно рассматривала каждую буковку. — Вроде всё верно.

— Сомневаешься во мне? Я десять раз всё перепроверил, — его руки скрестились на груди. — Твоего удостоверения вообще не было в базе. Пришлось его восстановить, а затем изменить место жительства.

— Роспись другая... — на лице Оливии появилась странная ухмылка с издёвкой.

— Я пытался сделать похожую... — он отвёл взгляд. — Во мне нет художественного таланта, знаешь ли.

— Всё в порядке. Мне нравится.

— Ещё бы. Если бы не я, то ходила бы без удостоверения. Я столько раз говорил тебе...

— Остин, — произнесла Дана сквозь зубы.

— Что? Это вещь правда!

— Правда. Я сама оставила место, в которое можно было надавить, — Оливия положила карточку рядом. — И Дарья этим воспользовалась.

— Дай-ка мне карту, — парень ловким движением руки забрал карточку обратно. — Я сам отнесу её в отдел кадров.

— А сюда принёс похвастаться? — Дана подняла бровь.

— Не без этого, — он держал удостоверение между двумя пальцами правой руки и махнул ей, направляясь к выходу.

— Ты знала, что Роджер левша? — Дана вдруг заговорила о нём.

— Да.

— Вряд ли он сам сказал тебе. Когда заметила?

— Ещё по фото, которое принёс Элиот, было понятно.

— Фото? — Дана направила взгляд в левый верхний угол. — А, я вспомнила! Фото с Мэйном и Роджером? Лив, прости, но это странно: хранить фотографию малознакомых людей, где тебя самой даже нет, — она криво улыбнулась, подняв уголок губ.

— Я видела Роджера в исследовательском центре и хотела убедиться, что это действительно он.

— И всё? — вопрос Даны прозвучал с едва заметной ноткой разочарования. Будто она ждала чего-то более грандиозного.

— Да, — Лив кивнула. — Честно сказать, сейчас я даже забыла о той фотографии. Она принадлежит Мэйну? Где Элиот взял её?

— Кажется, эту фотографию сделал именно Элиот на фотоаппарат своей девушки... — Дана слегка надавила на висок. — Кристелл! — она щёлкнула пальцами. — Видимо, когда забирал свои фотографии, то забрал и эту.

— И где эти фотографии?

— В моём ноутбуке.

— Ты не показывала, — брови Оливии стремились к тому, чтобы нахмуриться.

— А ты не просила.

— Резонно, — у Оливии была одна интересная привычка, которую Дана давно заметила: стоит предоставить разумный аргумент, как Оливия мигом успокаивалась. Казалось, будто её устроит любой убедительный ответ, пусть даже такой ребячливый.

Иногда минуты тают прямо на глазах, а иногда тянутся, словно струна, пока та не порвётся. В коридоре тикали часы, но Оливия отлично слышала их из палаты. В стационаре слишком тихо и кажется, будто она осталась одна во всём здании. Зачем-то её держат здесь. Она ведь не ранена. Даже если она включит телевизор, то что будет смотреть? «Завтра» сейчас не исполняет свои обязанности, но если что-то случится? Кто будет выполнять их работу? Вероятно, другие организации. Да и Оливию это вообще не должно волновать. Она поджала колени, смотря в сторону окна. Начало темнеть. Однако зимой это не помогало точно определить время.

— И вправду ты, — в палате прозвучал голос, который Оливия не слышала уже давненько. Её голова тут же обернулась к вошедшему. Передвигаясь с помощью костылей, Сэм добрался до соседней койки и плюхнулся на неё. — Не думал, что именно ты окажешься в стационаре.

— Рада, что тебе лучше.

— Да, кажется, будто вечность прошла, — Сэм уставился в потолок. — Даже Лея на больничную койку загнали. Неплохо. — отчего-то он усмехнулся.

— Мы ни при чём.

— Чёрт, если бы я был в порядке, то многих неприятных вещей удалось бы избежать, — он положил руку на колено, массируя его. — Чувствую себя паршиво, если честно. С тобой так вышло, с Леем и...Жизель.

— Если бы с тобой всё было в порядке, то Лей не оказался бы ранен, а Жизель была бы жива? — Оливия искривила брови в сожалении и натянула слабую улыбку. — И меня бы не забрали?

— Думаешь, что я хвастаюсь? Будь я там, то Лея бы не ранили. Я всегда рядом с Жизель...Был, — Сэм вздохнул. — Жизель бы не допустила этого.

— От неё просто избавились, а затем и от меня...

— Она проучилась за тебя. И она же всучила тебе срок, — лицо Сэма вмиг стало серьёзным. — Понимаешь, да? Ты можешь обжаловать её решение и урезать срок, а в идеале — освободиться.

— Уйти из Завтра? Почему ты говоришь мне об этом?

— Потому что я хочу, чтобы вы все освободились от этого. Пусть и по одному, не сразу, но покинули это место.

— Вступила последней, а уйду первой? — Оливия цокнула языком. — Они слишком многое для меня делают. Я не смогу их оставить.

— Я уже как-то говорил это Мэйну: пока вы держитесь друг за друга, освободиться не сможете.

— К этому месту привыкаешь. Здесь ко мне относятся, как к человеку.

— Тебе клеймо поставили? — Сэм с трудом поднялся на ноги, схватив костыль.

— Ты первый, кто прямо об этом спросил, — Оливия горько усмехнулась. Похоже, эти усмешки — заразны.

— Метки на людях ничего не значат. Мы же не вещи какие-нибудь.

— Зачем ты заговорил об этом?

— Затем, что хочу опередить тебя, пока ты не подумала, будто это всё-таки что-то значит.

— Клеймо?

— Да, — костыли упирались в подмышки, а лицо Сэма было направлено к окну. В этой комнате больше и смотреть не на что. — Каждый, кто состоит в Завтра, по сути, имеет клеймо, — странно, но Сэм улыбался. — Хочу лишь сказать, что это никак не повлияло на мою жизнь. Я никому не принадлежу. И даже инструментом «Завтра» я лишь на бумажках числюсь, — Сэм, видимо, по привычке, запустил руку в волосы, но та лишь скользнула по колючим отросткам. Это рассмешило Оливию, но она успела проглотить смешок.

Элиот снова услышал шаги под своей дверью. И давно эта комната стала всеобщей достопримечательностью? Захотелось выйти покурить. И Элиот вышел, но на пороге его встретил парень из другого отряда. Он немного неловко сообщил, что Элиота позвали к телефону. Не было ни единой мысли о том, кто бы мог ему позвонить. Он поднял свисающий на проводе телефон и положил его к уху. Было тихо.

— Я здесь, — сказал Элиот, стараясь подавить раздражение.

— «Можно было еще медленнее?», — это был Роджер, что не могло не удивить.

— Вижу, телефон всё-таки пригодился.

— «Как же...Слушай, выходи к главным воротам».

— Как-то не планировал я сегодня выходить на свидания.

— «Хватит издеваться. Я хочу показать тебе кое-что», — он странно усмехнулся. — «Вернее, кое-кого», — Роджер первым сбросил трубку, не оставив Элиоту возможности отказаться. Однако у него отлично получилось сыграть на его любопытстве, поэтому Элиот пошёл на эту неожиданную встречу.

Снег начал таять ещё вчера, но вечером всё равно было холодно. Все эти лужи, слякоть и грязь — замерзали, стоило солнцу опуститься. Небо чистое, но звёзд пока ещё слишком мало. Элиот сунул руки в карманы и в одном нащупал пачку сигарет. Ту самую, которую он забрал из чужой машины. Они выглядят дорогими, но, по сути, табак на вкус как табак. На улице бродило несколько человек, но Элиот не помнил их имена. Возможно, они из других отрядов, или из соседнего крыла, а, может, и вовсе кураторы. Парень посмотрел на здание, отойдя достаточно далеко. Где-то на девятом этаже был медпункт и стационар. Элиоту было больно видеть Оливию такой, поэтому он предпочёл делать это реже. Он раньше не был таким жалостливым. Так, что изменилось? Элиот повернулся к воротам и заметил там силуэт. Роджера трясло от холода, что показалось Элиоту забавным.

— Чего лыбишься? — Роджер не выглядел особо довольным, хотя по телефону его голос звучал энергично.

— Показывай, — Элиот выпрямил спину, прокручивая в кармане бумажную коробочку.

Роджер вывел его за территорию «Завтра». Элиот знал, что за еловыми деревьями находится старое здание организации. Оно меньше и никому не нужно. Его просто оставили вот так. Можно делать там, что угодно и никто не узнает. Рейды и обходы проводились только в месте, где жили обычные люди. Именно такие части негласно считаются Защитником, а организации, находящиеся за их пределами, — территориями, примыкающими к городу. Ночью в этом лесу ни фонарика не увидишь, но у Роджера он был. Элиот думал лишь о том, как бы не выколоть себе глаз веткой, которые так плотно встречаются на пути. Сам Элиот сюда никогда не приходил, в старое здание, но Мэйн и Роджер — да. Им будто даже после миссий некуда было девать свою энергию. Территория вокруг здания заросла высокой травой. Тропинок уже не было видно, а на здании разрослись пятна мха. Всё в точности, как в заброшенных городах.

— Ты меня здесь прикончить собрался? — Элиот остановился перед зданием, а вот Роджер уверено направился ко входу. — Меня будут искать, а у тебя нет алиби.

— Хватит шутить, — в пустых коридорах голос Роджера был громче из-за эхо, и Элиот смог услышать его с улицы. Тихо рассмеявшись, он вошёл в здание следом. С потолка на пол осыпалось покрытие белыми хлопьями, валялись доски, покрытые пылью. Впереди горел свет, чего уж точно здесь быть не должно. В конце коридора Элиота встретили бетонные ступеньки и вход в подвал. Роджер спустился сюда, и Рэд, пожав плечами, нырнул вниз. Отряхнув рукава от пыли он поднял голову и вздрогнул. От удивления он сделал резкий вдох носом. На стуле сидел мужчина, связанный по рукам и ногам. У него были завязаны глаза и рот, однако он не двигался. Он не мёртв, ведь его уставшее, громкое, но медленное дыхание было отлично слышно.

— Роджер, кто это? — Элиот сложил руки на груди, уперевшись поясницей в деревянный стол около входа.

— Это тот, кто катал нашу Оливию по всему городу, — Роджер положил руку на плечо пленника, и тот начал, извиваясь, громко мычать. Звонкий смех Роджера заполнил комнату. — Он ничего не слышит, поэтому каждый раз так реагирует.

— Ты псих... — улыбка начала медленно растягиваться по лицу Элиота. — С помощью мобильника его нашел?

— Планировал найти Стеллу, но не вышло. Однако этот хмырь, пожалуй, подобрался к ней ближе всех, — Роджер снял повязку с глаз, а вместе с ней выпала и затычка из одного уха. Элиот заметил царапину на лбу мужчины.

— Почему меня позвал?

— Мэйн слишком мягкий... — Роджер взмахнул рукой. — Нет, не так. Он не станет издеваться над людьми, — парень вернул затычку в ухо. — Пока к тебе это не относится, так что не слушай. — он наклонился к пленнику. — Так, кого же мне стоило привести? Остина и Дану? — Роджер фыркнул с усмешкой.

— То есть, я — такой же ненормальный, как и ты.

— Именно! — он указал на него пальцем. — Так, что бы с тобой сделать? — Роджер обошёл мужчину со спины и положил руки на плечи. — А, ты же не слышишь, — его смешок отразился в грудной клетке. — Дружок, мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы перевезти тебя, — беруши оказались на полу. — Я ввёл тебе тоже самое, что ты вколол Лив, но тебе, кажется, мало?

— Роджер, ты ведь не делаешь это... — Элиот прервался. — Ну, какие у тебя причины?

— Проверяешь, не чокнутый ли я? Не беспокойся, я делаю это не для своего удовольствия. Просто... — он подошёл к столу. — Тебя это не бесит? Это ведь могла быть Дана или, скажем, Эрика.

— Не приплетай её, — лицо Элиота стало более хмурым. — Но Оливия действительно этого не заслужила. Я даже с тобой согласен.

— Вырвать ему ногти? Или выколоть глаза? — Роджер рассматривал всё это барахло на столе. — Разобрать на органы и отправить Стелле?

— Хочешь стать её личным врагом?

— Просто избивать его до полусмерти — скучно и отнимает много сил.

— Ты с головой ушёл в процесс, — Элиот оттолкнулся от стола. — К Оливии ты не приходил, но смотреть на неё и мне больно. Она говорит, что всё в порядке и в Галине это обычная ситуация, однако мне не по себе от взгляда на неё. И ты прав, невольно я сравниваю её с Эрикой, — Рэд обратил внимание на пленника с безразличным лицом. — Давай придумаем что-нибудь интересное.

Знакомое клацание клавиатуры стало ощущаться, как запах родного дома. Оливия решила нести за себя ответственность сама и приняла решение ночевать в своей комнате. Несколько минут она лежала, смотря в потолок. Словно и не уезжала. Дана сидит на соседней кровати, копаясь в ноутбуке, в ванной горит свет, который просачивается через неполностью закрытую дверь. По телу соседки прошлась дрожь, и Оливия заметила это. Повернув голову в сторону, она, как бы, задала немой вопрос: «Что случилось?».

— Уведомление неожиданно пришло... — Дана выдохнула, положив руку на грудь. — На почту, — она недоверчиво прищурилась. — Это тебе, — девушка подняла голову к Оливии.

— Письмо, адресованное мне, пришло тебе на почту? — Оливия резко поднялась с подушки, сев. — Что там?

— Держи, — Дана повернула ноутбук экраном к Оливии. Второй пришлось встать и взять его в руки. Оливия села рядом, бегая глазами по экрану.

— О. Террис, — прочитала Оливия и посмотрела на Дану. Та лишь пожала плечами. Щёлкнув на письмо, Оливия замерла. На экране появилось белое свечение, а затем медленно загрузилась фотография. Глаза мигом распахнулись: на ней был изображен мужчина. Вроде как. Его голова была запрокинута назад. Дорогой костюм перепачкан кровью. Густая, красная жидкость плотной струёй опускалась из рта на грудь. Низ живота словно распороли, как у тряпичной куклы. Внутренности выпадали наружу. Из глаз торчали две спицы, из-за чего лицо тоже было залито кровью. Узнать этого человека невозможно, но Оливия сразу поняла, кто он. То, что заметила Оливия в последнюю очередь — ожог на шее. Круглый и аккуратный, явно нанесённый раскалённым железом.

Девушка всучила ноутбук Дане и побежала в ванную. Дана слышала, как кашель прерывался всхлипами и тяжелыми вздохами. Она вскочила с кровати и вбежала вслед за Лив. Сама Оливия сидела на полу, опираясь руками об край унитаза. Глаза покраснели, а кожа стала бледной, что почти сливалась с белым керамическим покрытием. Дана едва не упала на колени перед Оливией. Она села на корточки и обхватила руками её лицо, убирая с него мелкие прядки.

— Лив, тебе плохо? Может, вернёмся в медпункт? — Дана прервалась, когда Оливия рассмеялась.

— Всё нормально, — она отмахнулась, продолжая смеяться.

— К чёрту, поднимайся! — Дана поставила Оливию на ноги. Проводя её до кровати, Дана усадила героиню недавнего события и вернулась к ноутбуку. Странно, но письмо было удалено. Дана ведь тоже его видела. Кто мог послать такое? Кто-то, кто знает, куда отправлять. Девушка громко захлопнула ноутбук. — Жди здесь, ясно? Иначе я тебя прикончу! — Дана быстро поднялась, а Оливия снова рассмеялась.

Последним вошедшем был Роджер. Улыбка сама разошлась по его лицу. Он осмотрелся, но не заметил Мэйна. Оливия была закутана в плед, а рядом сидел Остин. Элиот, как ни в чём не бывало, расслабленно стоял, оперевшись на шкаф. Дана устремила на Роджера свой взор, сложив ногу на ногу.

— У меня дежавю, — Роджер поднял глаза к потолку и закрыл за собой дверь. — Кто в этот раз пропал?

— На мою почту пришла фотография... — Дана краем глаза глянула на Оливию. — Трупа.

— И? Мы это отмечать будем?

— В письме было указано имя Оливии, а на фото — мужчина, который привёз её...Ну, в публичный дом.

— Кто-то мало того, что узнал почту Даны, так ещё и был уверен, что Лив это увидит, — лицо Остина оставалось безмятежным, но слегка омрачённым.

— Роджер, тебя два дня не было, — продолжила Дана. — Чем ты занимался?

— Я был в исследовательском центре, — он сложил руки на груди, усмехнувшись.

— Для чего?

— Тебе то что? Ты не интересовалась, что я там делал последние два года. Вот и не начинай, — парень перевёл глаза на Оливию. — Террис, ты все ещё боишься?

— Если быть честной, — Оливия повернула к нему голову. — Я рада, — она улыбнулась, убрав прядь волос за ухо.

— Видите? Из-за чего тогда эта паника?

— Это могла быть попытка угрозы, — прошипел Остин. — Что если Стелла...

— Вряд ли, — вмешался Элиот. — Тогда стоило прислать фотографию трупа кого-то близкого для Оливии.

— В Галине нет таких, — усмехнулась Оливия. — Я желала им смерти. Стелле, отцу и этому мужику. Видимо, мои молитвы были услышаны.

— Бог действительно сжалился над тобой, — Роджер странно сжал губы. Будто подавлял раздражение.

— Как бы то ни было, — Остин встал, оперевшись на колени. — Этот тайный поклонник — явно какой-то псих. А ещё в здании «Завтра» есть убийца Жизель, — парень замялся. — Не будем разделяться по возможности.

— Чтобы снова кого-нибудь не увезли, — тихо добавил Элиот.

— Или не порешали по-тихому, — Роджер отвёл глаза в сторону.

Сказано — сделано! Однако для Оливии: сказано, но сделано по-своему. Сжав уголки одеяла на груди, она вышла в коридор. Пустовато, как и всегда в такое время. Даже после убийства одного из управляющих, все живут своей жизнью. Что если Оливии прямо здесь перережут горло? Она обернулась: ни людей, ни звуков, ни единой тени. Лив остановилась перед нужной дверью и дёрнула за ручку. Закрыто. Глаза округлились. Там что, пусто? Услышав щелчок, Оливия сделала шаг назад.

— Девушка, вы заблудились? — за дверью показался Роджер. — Комнаты перепутала что ли?

— Нет, могу я войти?

— Не боишься, что я съем тебя прямо тут? — Роджер скрестил руки на груди, уперевшись плечом в дверную раму.

— Слишком много вопросов. Так, могу?

— Ну, заходи.

Кровать Мэйна была заправлена. На столе не было ничего лишнего. Вернее, он был пуст. Только настольная лампа освещала комнату. В ванной свет был выключен, но дверь слегка приоткрыта. Все комнаты, по сути, одинаковые, но различаться может их содержимое: в ящиках, на полках, под кроватями. Ценное, важное и личное люди склонны прятать от чужих глаз.

— В чём дело, Террис? — Роджер снова задал вопрос, закрыв дверь. Однако замок поворачивать не стал. — Если снова будешь бить, то я буду защищаться.

— Я тебя била?

— Вдарила мне в нос, — он указал на своё лицо.

— Ты бы в жизни не подставился... — бровь самопроизвольно поползла вверх.

— А я не ожидал контратаки.

— Было больно?

— Только моему сердцу, — рука Роджера легла на грудь. — А мы ведь с тобой — друзья.

— Снова шутки... — она покачала головой в разные стороны. — Роджер, ты не приходил ко мне эти три дня.

— Обиделась? — странно, но он всё ещё стоял у двери.

— Мне интересно, почему ты так внезапно исчез.

— Может, я просто не хотел тебя видеть? Спал в своей комнате.

— Дана сказала, что ты пропал, — Оливия сильнее закуталась в одеяло. — Неважно, просто остался только ты, — она смотрела на его лицо. Возможно, впервые без страха. — Спасибо.

— Ты уже благодарила. В машине...

— Я была не в себе.

— Неправду тогда сказала?

— Смотря, что я сказала.

— Что я крутой парень и ты тайно в меня влюблена, — Роджер искренне улыбнулся, но с издёвкой.

— Значит, соврала.

— Скажи, Террис, — неожиданно он сделал два шага вперёд. — Хотела бы ты, чтобы я нашёл Стеллу? Думаю, у меня получится не хуже, чем у твоего тайного поклонника.

— У тебя на это есть причины?

— Да, — Роджер наклонился ближе. — Её возносят до уровня Бога. Меня это злит.

— Хочешь разбить её об землю?

— Именно.

— Не впутывайся в это, Каликс. Одно дело её пешки, а другое — она сама, — Оливия направила к нему своё лицо. — Пусть всё останется так, как есть.

— Я это не для тебя делаю.

— Я знаю.

— И не для мести за тебя.

— Понятно, — Лив кивнула. — Крутые парни ведь не мстят, да, Роджер?

— Ладно, — он прошёл мимо Оливии. — оставлю Стеллу. Пока что.

— Роджер... — зачем-то Оливия позвала его, и он тут же отозвался. — Нет, ничего.

— Издеваешься? Пришла сюда и ерундой маешься, — он ловким движением поднял одеяло с кровати и улёгся. — Будешь уходить, дверь закрой.

Остин заметил, что дверь в комнату Оливии приоткрыта. Дана выглядела задумчивой, всматриваясь в экран ноутбука. Тихо вздохнув, парень вошёл в комнату. Голубые глаза тут же обратились к нему. Сколько бы раз Остин не смотрел в них, он не мог понять, что видел. Это что-то тёплое, к чему хочется прикоснуться, но стоит сделать шаг, как оно превращается ледяную сталь. Эти глаза не смотрят с заботой или ненавистью, но прожигают кожу. Однако Остин не способен отвести взгляд. Также его взгляд заметил отсутствие Оливии, но он не успел и рта открыть.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, — Дана опередила Остина и заговорила первая. — Лив сказала, что зайдёт к Роджеру.

— Что у них может быть общего? — Остин едва не щёлкнул языком.

— Не стой в проходе, — Дана вернулась к своим делам на ноутбуке.

— Дана, я сказал держаться вместе. Это ради Лив и тебя, — он прикрыл дверь.

— Дарья ничего мне сделает. Ты слишком много думаешь, и меня бесит, что я тоже... — Дана прошлась рукой от лба до макушки, зацепив несколько прядей волос. — Возможно, нам с тобой стоит перестать тревожиться по пустякам.

— Пустякам? Да, пустяк, — было видно, как напряжена челюсть Остина.  — Каждый день же такое происходит! Поверить не могу, что прямо у меня под носом...

— Остин, все закончилось, и Лив говорит...

— Дана, неужели ты не видишь, что она врёт?

— Хочешь сказать, что я обесцениваю её чувства? Я не способна видеть дальше своего носа?

— Переиначиваешь мои слова как вздумается, — Остин упал на кровать Оливии.

— Ты умный парень и...

— Тогда почему меня никто не слушается? — он закрыл руками лицо, выдохнув скопившееся в груди недовольство. — Как думаешь, кто отправил это фото?

— В мире много ненормальных людей, действия которых не имеют смысла, — Дана приспустила крышку ноутбука и посмотрела на Остина. — Поверь, уж я то знаю.

— Раз письмо было отправлено на твою почту, возможно, кто-то из Галина нас вычислил.

— Или тот, кто это сделал, находится в Завтра. Прости, Остин, но это мог быть и ты.

— Думаешь, я способен на такое?!

— А кто тогда способен?

— Я не хочу никого подозревать...

— Я тоже, — она опустила глаза на экран, выпрямив крышку. — Поэтому оставим всё так.

— И всё-таки... — Остин водил глазами по потолку. — О чём ей говорить с Каликсом? Находиться наедине с ним — это пытка!

— Ты что, ревнуешь? А кого... — Дана прервалась, когда Остин внезапно поднялся, сев.

— Только попробуй спросить: «Кого именно?».

— Оливия уже взрослая. И если ей интересен Роджер, ты ничего не сможешь сделать.

— Интересен? Брось, Дана, ей не может быть нужен этот недоумок, — он тихо усмехнулся с какой-то злобой. — И всё же не уходите так бездумно одни, — Остин подошёл к двери.

— Остин...

— Я всё сказал, — парень ушёл, не позволив Дане возразить.

В коридоре появилась знакомая тень. Из комнаты Роджера Каликса вышла Оливия, но замерла, заметив Остина. Она не спешила отпускать ручку двери. Он быстрыми шагами подобрался ближе и захлопнул дверь в комнату Роджера. Грохот получился довольно громкий.

— Он собирался спать, — даже хлопок под ухом не смог вывести Оливию из равновесия.

— О, правда? — Остин упёрся ладонью в дверь, наклонившись ближе. — Надеюсь, я тебя разбудил!

— Остин, ты сейчас всех на этаже разбудишь, — Оливия ущипнула его за кожу кисти руки.

— О чём вы говорили? — неожиданно Остин перешёл на шёпот.

— Обо всём...То есть, он ведь не приходил ко мне в стационар, и появились темы для разговора.

— Не приходил, потому что ему плевать.

— Мы с ним друзья, — она глянула на дверь. — И обсуждать его вот так — не самое хорошее решение.

— Да, ты права, — Остин приложил руку ко лбу и выдохнул. — Давай поговорим в другом месте.

— Я не имела в виду, что теперь мы будем обсуждать его в другом месте.

— Ты просто...Иногда просто непробиваема, — он усмехнулся с усталостью. — Но знай, я не считаю его плохим человеком, однако всё, что происходит с ним, может быть опасным, — Остин взял Оливию под локоть и увёл в сторону. Когда он наклонился к уху, его хватка ослабла. — А Роджер бросается с места в карьер.

— Он и сам говорил мне, что бывает непредсказуемым, — она коснулась его плеча. — Всё в порядке.

— Меня уже тошнит от этой фразы.

— Придумай другую.

— Да, как раз ночью нечем будет заняться.

Вокруг Рассвета всегда много суеты, слов и глаз. Мэйн не разделял всеобщего восторга. Он никогда не думал о том, чтобы когда-нибудь переехать в Рассвет, найти в этом городе своё место и стать кем-то...Кем? Кем он представлял себя до «Завтра»? Сейчас его прошлая жизнь кажется ему такой пустой. Самая раздражающая черта характера Мэйна — то, что он всё понимает. Он понимает, почему Мария так любит Рассвет. Оратору не сравниться с Рассветом, а прожив полжизни в нём, к маленькому Оратору привыкнуть было невозможно. Мария всегда выглядела скучающей, даже когда улыбалась, её тоска была заметна. Жалела ли она, что вышла замуж за отца Мэйна? Ей ненавистно его рождение? Если ответ на эти вопросы — да, то тогда решение оставить их далось ей очень даже просто. Если думать об этом так часто, Мэйн превратиться в свою мать, которая вечно тосковала по чему-то. Огни ночного города отвлекли Мэйна от раздумий. Широкие окна поезда пропускали весьма много света. Машины, дороги, люди — всё это осталось внизу. Однако это сияние только усиливало тревогу перед встречей, на которую Мэйн согласился добровольно. Но чувство, будто его тянут туда тяжёлыми, прочными канатами, не хотело уходить.

Мэйн следовал за незнакомыми людьми на встречу с Марией. С женщиной, которую он двадцать два года считал матерью. Не то, чтобы она перестала ей являться, но называть её так стало очень затруднительно. Кого вообще сопровождают военные на встречу с матерью? Так ещё и Мария согласна была на встречу только вечером. С Роджером она встречалась и утром, но, видимо, Мэйн не такой полезный и важный, чтобы встречаться с ним пораньше. Наконец-то взобравшись на чёрт знает какой этаж и подойдя к очередной чёртовой двери, Мэйн добрался до Марии. Когда он собирался открыть дверь, один из солдат остановил его. Мужчина открыл дверь и обратился к Марии.

— Госпожа Верис, к Вам посетитель.

— Кто... — начала Мария, но Мэйн перебил её.

— Это Мэйн Брик, — парень громко вмешался, выглянув из-за плеча мужчины. — Надеюсь, Вы помните меня.

В такой большой комнате чувствуешь себя мелким насекомым. Длинный стол мог бы вместить около двенадцати человек. Мария молчала, что вызывало лёгкое чувство тревоги. Так Мэйн ощущал себя, когда прогуливал уроки, но возвращался домой вовремя. Если Мария узнавала об этом у неё было два варианта реакции. Первый: проигнорировать прогулы, сказать, что это не так важно. Второй: игнорировать Мэйна. Её томное молчание сводило с ума. В такие моменты Мэйн чувствовал себя самым ужасным человеком в мире. Да, весь мир погрузился в хаос только потому что Мэйн погулял географию и историю. И потому, что Мария не справилась со своими родительскими обязанностями, она наказывала ещё и себя.

— Госпожа Верис, мы будем сидеть в тишине?

— Мэйн, — она опустила крышку ноутбука. — Как все прошло? — Мария приложила руку ко лбу, опустив голову. — Ты не ранен?

— Вы о той миссии в Округе? Я цел, благодаря Вам.

— Как я могу сидеть сложа руки, зная, что ты где-то там? — внезапно Мария поднялась со стула. — Мэйн, уходи из «Завтра». Ты можешь остаться здесь. Хоть сегодня...

— Зачем тебе я? — Мэйн сложил руки на груди.

— Мэйн, я оказала услугу «Завтра» и, соответственно, жду отдачи, — Мария не смотрела в глаза Мэйну. — Если ты перейдёшь ко мне, то твоя любимая организация ничего не будет мне должна.

— Если я буду и здесь и в «Завтра», ты будешь довольна?

— Нет, я хочу...

— А я не хочу уходить из Завтра.

— Я и забыла, что такой.

— Какой?

— Упрямый, — наконец-то Мария посмотрела на него.

— Даже не знаю, от кого это у меня. Может, от отца? — Мэйн отвернул голову в сторону.

— Альфред не был таким.

— Он тоже жив?

— Он на сто процентов мёртв...

— А на сколько процентов был мёртв я до нашей встречи?

— Да уж... — Мария с горечью усмехнулась. — Ты выбрался из города, где погибли множество людей, стал солдатом «Завтра» и встречаешься с этими тварями лицом к лицу постоянно... — раздался глубокий вдох, словно Мария истратила весь воздух из своих лёгких. — Разве могла я думать, что всё сложилось именно так? Это звучит, как невероятная удача и странный кошмар одновременно.

— Я могу быть, как Роджер. Он ведь не ушёл из Завтра, но он твой человек.

— Мэйн, ты не мой человек. Ты мой сын и твоё место — рядом со мной.

— Из Завтра я не уйду, — как обиженный ребёнок, он опустил глаза на стол.

— Хорошо, раз хотя бы так ты будешь рядом, но, Мэйн, ты должен быть на моей стороне. Что бы не случилось.

— Могу я попросить тебя кое о чём?

— В чём дело?

— ОЗЖ хочет управлять «Завтра», — он поднял глаза на Марию. — Мам, ты можешь этого не допустить?

— Только потому, что ты — мой сын, я ослаблю влияние ОЗЖ.

— Спасибо, — Мэйн вышел из-за стола.

— Останься хотя бы на ночь. Нечего возвращаться так поздно, — Мария вернулась на своё место. — Я выделю тебе комнату. Не упрямься, пожалуйста.

Комната была больше похожа на квартиру. Прихожая сливалась с гостиной, в которой располагалась кухня. Кровать пряталась за шторой, а ванная — в отдельной комнате. Неплотно закрытые шторы пропускали свет тонкими полосами. Это место не имеет своего запаха, словно здесь никто никогда не жил. Либо находился совсем недолгое время, прямо как Мэйн. Воздух густой без какого-либо определённого оттенка. Вся мебель новая. Диван раздутый новизной без вмятин или царапин. Стены идеально белые и не запечатаны обоями. В тишине слышен тихий гул холодильника, и вода, бегущая по трубам. Мэйну кажется, что если он продолжит стоять посреди прихожей, то растворится в пустоте этой «комнаты». Все комнаты в этом здании такие? Или Мария пытается реабилитироваться перед Мэйном таким способом? Он зол, но полностью эту злость выразить не способен. Она сидит где-то в глубине, охватывает собой его сердце, прячась за ним, но не выходит на свет.

Марии нравится жизнь в Рассвете. Она соврёт, если скажет, что не скучала по такой жизни. Её поступок был импульсивным, когда она покинула Рассвет. Смешно, что Альфред поддержал эту глупую идею. С восьми утра Мария на ногах, выполняет свою работу и решает то, что не могут решать обычные люди. С утра до вечера, прерываясь на чашку кофе, проводить время за работой — это то, что приносит ей чувство удовлетворения. Но это не отменяет ответственности за её прошлые решения и за её прошлую жизнь. Пусть все разрушено, но остался один мост, который соединяет две жизни Марии.

— Где сейчас Мэйн Брик? — Мария отвлеклась от окна и его вида, обернувшись.

— Мэйн Брик сдал ключи от комнаты ещё на Рассвете, — ответил спокойный мужской голос. — Вероятно, он на пути в Защитник.

— Покинул Рассвет на рассвете... — Мария усмехнулась, но её глаза остались тусклыми и холодными. — Раз он так решил, то пусть, — она снова обратилась к окну и произнесла полушёпотом. — У меня есть ещё способы подобраться к нему.