Ген 20

Роджер был весьма жизнерадостным с самого детства. Лей удивлялся тому, что этот ребёнок совсем не плачет. Прожив в исследовательском центре до шести лет, Роджер ушёл вместе с Леем. Наконец-то он смог забрать своего племянника. Его никто об этом не просил, не уговаривал и не направлял к этому решению. Оно казалось ему естественным. Разница между ними составляет четырнадцать лет, и Лей ожидал, что будет трудно. Однако этот мальчишка не закатывал истерик, спокойно спал по ночам, но казался немного отстранённым, так как не требовал внимания. Он не искал свою мать, но, возможно, просто не помнил её. Рейчел умерла, когда ему было около двух лет. Наблюдая за Роджером в исследовательском центре, Лей замечал, что и там он вёл себя послушно. Ни одного вопроса, касаемо его матери, не сорвалось с его губ.

Со временем Лей понял, что Роджер очень эмоциональный ребёнок. Он всё рассказывал с быстрыми жестами, не мог усидеть на месте, а голос становился громче. Его было легко впечатлить. В один из таких эмоциональных моментов Роджер сломал руку, упав с лестницы. Кажется, он даже не сразу это понял, но заплакал тогда впервые за всё время. Мальчику пришлось привыкать пользоваться левой рукой, пока правая была травмирована. У него это выходило не сразу, из-за чего он быстро раздражался. Лей решил, что нужно помочь племяннику освоиться и стал проводить с ним больше времени. Рисование пришлось Роджеру по душе. Вместо других занятий для развития мелкой моторики он всегда выбирал рисование.

Исследование Рейчел теряло силу и смысл с каждым днём после её смерти. Вскоре Роджер стал считаться «непробудившимся». Всё это время Лей готовился к переводу в «Завтра». Быть военным в Альте или в Защитнике имеет разницу, но всё зависит от организации и должности. Нужно увезти Роджера из исследовательского центра, правда, полностью его огородить от этого не получится. И Лей и Роджер носят её фамилию. Они — Каликс.

В Завтра Роджер обжился быстро. Пока у Лея не было соседа по комнате, Роджеру разрешалось жить с ним. У Лея была странная способность убеждать людей, когда ему это нужно. Его вид часто невозмутим и спокоен, из-за чего злость других затухала на месте. Лишь некоторые знали, что Лей легко может раздражаться, но не теряет контроль и способность думать трезво. Лей, приходя с миссий, оказывался в тишине. Эмоциональный Роджер редко его беспокоил. Они не так близки, как бы хотелось его дяде. Тишина, длившаяся два года, внезапно нарушилась. Роджер внимательно наблюдал за действиями Лея и вдруг его осенило. Рот приоткрылся, а глаза расширились. Он едва не вскочил со стула, а карандаш покатился по полу. Глаза Лея сместились вбок, в сторону Роджера, но сам он продолжал писать.

— Ты всегда писал правой рукой?! — Роджер упёрся руками в стол, забравшись с коленями на стул.

— Да, — Лей вернул взгляд к бумагам на столе. — Я правша, как и большинство людей.

— Большинство? — ошеломлённый Роджер вернулся на место. — Я был уверен, что у всех так, как у меня! — внутри мальчика что-то треснуло. Его логика была проста: у него есть левая рука, у его дяди тоже есть левая рука, значит, так и должно быть. Но почему Лей может использовать правую руку, а у Роджера это не выходит? С ним что-то так? — Почему я не могу? — Роджеру казалось, будто его правая рука заполнена свинцом. Он не может написать даже двух слов, не говоря уже о рисовании.

— Это нормально, — Лей отложил ручку в сторону и обернулся к племяннику. — Я не могу писать левой рукой, но могу правой. Представь, что я — твоё отражение.

— Я один такой?

— Нет, — сдерживая усмешку, он покачал головой. — Такие люди есть, но их меньше.

Роджер молча вернулся к рисованию. Его мир, вероятно, сейчас перевернулся. Он должен тихо это осмыслить, и эта черта характера досталась ему от Рейчел. Она также замолкала, когда её настигала неудача. Все её дальнейшие действия проходили в тишине, но только для окружающих. В голове же крутились шестерёнки, сцепляясь друг с другом.

— Это невероятно! — Роджер ворвался в комнату Лея, бросив сумку на пол. В подростковом возрасте Роджер и вовсе забыл, что такое тишина.

— Что случилось? — дядя не обернулся, продолжая сидеть за столом.

— В Завтра всё оружие для правшей! Что я должен с этим делать?

— Тебе нужно адоптироваться, — После расформирования отрядов Сэм стал куратором, а вот Лей выбрал другой путь. Он начал тренировать новичков. — Человек быстро ко всему привыкает. Научишься — хорошо, а если нет, то жизнь заставит тебя это сделать.

— Нечестно, — он внезапно успокоился, и прозвучал скрип кровати. Роджер сел. — Мэйн уже умеет стрелять. Он научился в Ораторе!

— Я видел. И делает он это так себе, — Лей закинул локоть на спинку стула, повернувшись к племяннику. — Вам обоим ещё учиться и учиться.

— Если я научусь пользоваться ещё и правой рукой, то стану сверхчеловеком, — Роджер поднял правую руку и сжал её в кулак, упав на спину.

— Сверхчеловеком нужно родиться, а стать им — невозможно, — Но мальчишка уже его не слушал и быстро покинул комнату. В переходном возрасте Роджер стал упрямее, а его идеи всё страннее. Однако не наблюдалось интереса к исследованиям. Всё-таки Роджер не копия Рейчел, а лишь её маленькая частичка. К тому же она, возможно, не создала его самостоятельно. Вполне вероятно, что у Роджера есть отец, но кто он и откуда — никто не знает. Рейчел бывала очень скрытной. Это мог быть кто-то из учёных или солдат, а может, и вовсе тот, кто не имеет отношения к исследовательскому центру. Если бы нашёлся отец и потребовал отдать ему Роджера, то Лей не смог бы. Нет, он ни за что этого не сделает. Из-за Роджера Лей становится слишком мягким, правда, так казалось только ему.

— Это единственный способ отбиться от гончей, — Лей ударил по столу оружием. Его голос эхом разносился по залу. Даже находившись на втором этаже за перилами, Мэйн и Роджер отлично его слышали. — Дальше сами разберётесь. Или нет. Меня это не удивит.

— Научишься — хорошо, а если нет, то жизнь заставит тебя... — пробормотал Роджер, и Мэйн обратил на него внимание. — Так мне сказал Лей год назад в ответ на мои жалобы, что всё оружие предназначено для правшей.

— Это когда ты был болен тем, чтобы научиться управлять и правой рукой наравне с левой?

— Да, быстро я бросил это занятие, — схватившись за перила, Роджер наклонился назад. — Это оказалось скучнее, чем я думал.

Новички уважали Лея, хотя иногда его шутки казались слегка странными. Он лишь показывал им основы, учил обращаться с оружием и взрывчаткой. Настоящие тренировки начинались, когда в игру вступала Мирай. Физическую подготовку она брала на себя и изнуряла новобранцев до полуобморочного состояния. После неё занятия с Леем казались раем. Лей объяснял три раза: первый раз — слушаем, второй — вникаем, а третий — запоминаем. Всё становится ясно в практике. Важно не само оружие, а умение с ним обращаться, подходящая роль в группе и умение бороться со страхом. Обычно пары, которые составляет Мирай, самые эффективные. Их роли, характеры, физические данные — всё это она учитывает. Мирай имела странное чувство собственничества по отношению к Лею, признавая рядом с ним только Сэма и Роджера. Племянник Лея вызвал у неё нейтральный интерес. Скорее, он напоминал ей котёнка, которого вечно нужно доставать из неприятностей. Когда Лей не мог найти Роджера, она притаскивала его к нему за шиворот. Все могли отметить её высокий рост, широкие плечи, равные бёдрам. Обычно лицо спокойное и без лишних эмоций. Волосы ближе к пепельному цвету, прямые, подстать хозяйке, обычно собранные в низкий хвост. Улыбка вызвала лишь дискомфорт, но к этой девушке можно привыкнуть, как это сделал Мэйн. Их отношениям нельзя дать определённое название. Мирай увидела в нём что-то необычное. Они с Сэмом в два голоса утверждали, что лучше оставить его в «Завтра». На тренировках Мирай наблюдала за Мэйном, словно за своим подопечным, но не нарушала субординацию. Все действия Мирай остаются незамеченными обычными людьми.

— Почему мне нельзя выходить? — Роджер заговорил, почувствовав толчок. Он оказался внутри комнаты. — Ты всегда делаешь, что хочешь! Почему я не могу?!

— Я могу так делать, а тебе нельзя. В этом вся разница, — голос звучал тихо, но Роджер будто улавливал нотки насмешки.

— Вечно нарушаешь правила, но ничего за это не получаешь! — он плюхнулся в кресло, сложив руки на груди.

— Я не нарушаю правила. Это они не поспевают за мной, — Лей снял куртку и оттянул воротник чёрной водолазки. — Как же жарко здесь...

— Ты, Сэм и Мирай делаете что вам вздумается...

— Вы делаете глупость, раз думаете, что можете подражать Сэму. Хоть он и ваш куратор, он — другой.

— То есть вести себя как он нам тоже нельзя? — бровь Роджера выгнулась.

— Именно, — Сняв верхнюю одежду, Лей выдохнул. Его спина покрыта уже постаревшими шрамами. — Если ты не понимаешь, для чего нужны правила, то не стоит их нарушать. Когда-нибудь судьба заставит тебя ценить то, что у тебя есть. Близких людей, друзей и свою собственную жизнь.

— Ты ведь не веришь в судьбу.

— Судьба — это не случайное стечение обстоятельств. Как ты решишь, так судьба и повернётся.

Все слова Лея оставались глубоко в памяти Роджера. Лей знал, что всё, что он скажет, будет восприниматься буквально. Поэтому он никогда не врал своему племяннику. Роджер же научился отделять шутки Лея от правды. Это случалось само собой, неосознанно, машинально. Ребёнок не сможет вырасти без взрослого. Раз это не родители Роджера, то сам Лей стал для него этим самым взрослым. Один момент отпечатался в голове Лея. Это была зима, а Роджер был слишком мал. Он плохо помнил был ли это исследовательский центр или «Завтра», но помнил тяжесть на своих коленях. Он опустил глаза и увидел спящего ребёнка. Его голова упиралась в грудь Лея. Это выглядело совсем неудобно, однако Роджер крепко спал, закутавшись в плед. В комнате горел телевизор, на котором показывались только помехи. Множество бегающих, мерцающих пятен смешивались на экране. В тишине было слышно только умеренное дыхание Роджера.

Сэм пытался как можно дольше продержаться на ногах. Пара костылей служила ему опорой, колено не болело, но голова была словно наполнена ватой. От окна исходил холод, поэтому он старался не подходить слишком близко. Больше ноября он не любил только зиму. Даже его день рождения в конце первого зимнего месяца не спасал положения. Сэм не был уверен, знал ли точную дату своего дня рождения. Откуда об этом знать человеку, выросшему в детском доме? Казалось, будто можно было услышать мыслительный процесс в его голове. Глаза Лея ненавязчиво наблюдали за Сэмом, словно он следил за ребёнком, чтобы тот не упал.

— Что думаешь? — нарушившим тишину стал Лей.

— Я останусь здесь надолго. Мой отряд останется без присмотра, даже заполучив нового куратора, — правая рука сильнее сжала костыль.

— Я о своём сне.

— Сон? — удивление Сэма было более, чем очевидным. Он не слушал. — Ты скучаешь за тем чувством...Когда Роджер был ребёнком. Заделай себе своего.

— Так ты слушал? — кресло заскрипело: Лей оказался на ногах. — Я найду куратора для твоего отряда. Об этом можешь... — Лей отвлёкся на входную дверь. В палату вошёл парень с довольно заметными рыжими волосами. Вошедший перевёл взгляд с Сэма на Лея и тихо выдохнул.

— Мне нужно поговорить с Сэмом, — сказал Мэйн. Глаза Лея на несколько секунд задержались на нём из-за чего Мэйну стало некомфортно, и он отвёл взгляд. Лей уже был инструктором, когда Мэйн вступил в отряд новичков. Также он дядя Роджера. На этом их точки соприкосновения заканчиваются.

— Я ещё зайду, — мужчина взял куртку, которая повисла на спинке кресла и тяжёлыми шагами вышел из палаты. Мимо Мэйна прошёлся холодный, но небольшой ветерок.

— Соскучился? — Сэм с дружелюбной улыбкой сел на кушетку, отставив костыли в сторону. — Или случилось что-то серьёзное?

— Ты видел новости? — Мэйн невольно посмотрел на небольшой экран у стены.

— Видел, но с каких пор тебе интересна политика? Эти выборы — просто формальность, — он махнул рукой.

— Сэм, Мария Верис...Мария — моя мать, — ожидая реакции Сэма, Мэйн не сводил с него глаз. Левая бровь куратора дрогнула, но больше никаких эмоций не наблюдалось. Он не был удивлён, скорее озадачен. Сэм уставился в пустой экран телевизора, будто картинка с него проигрывалась у него в голове.

— Сходства есть, — наконец-то Сэм заговорил. Эти несколько секунд казались Мэйну вечностью. — Я даже поверю тебе на слово.

— Что я должен делать? Она хочет видеть меня. За столько лет не пыталась меня найти, а теперь...

— Ты сам хочешь увидеть её? — пусть Сэму побрили голову и одели его в этот странный белый халат, похожий на тунику, он всё ещё выглядел серьёзно.

— Я слишком зол на неё, но при этом хочу увидеть. И боюсь, что когда увижу её, то всё прощу, ведь она единственный выживший человек из моей семьи.

— Во время кризиса родители отдали меня в детский дом. Я был слишком мал, чтобы всё понять, да и не помню их толком. Однако у меня не было желания найти их, — за окном посыпались мелкие хлопья снега. Сэм сразу же обратил на них внимания, будто слышал, как снежинки ударялись о стекло, землю и друг о друга. — Мне хотелось, чтобы у меня было что-то своё. Хотелось сохранить всё, что я получаю. Люди из «Завтра» и мой отряд, который я создал сам, — всё это очень важно для меня, а вот мои родители — нет.

— Могу понять тебя, ведь все эти люди стали для меня семьёй...Но я не могу так просто отказаться от своего прошлого.

— Тогда встреться со своей матерью и реши, кто именно является твоей семьёй.

— Сэм, ты ведь не собираешься умирать? — ноги Мэйна принесли его к Сэму, и он встал напротив. — Я слышал о том, что у тебя серьёзная травма головы.

— Поправочка: может быть серьёзная травма головы, — улыбка Сэма совсем сошла на нет. — Конечно же, именно ты услышал об этом.

— Что мне делать, если ты умрёшь?

— Что делать, да что делать...Я тебе не голосовой помощник. Ты уже взрослый, так что сам решай. И я не умру, — Сэм снова уставился в окно. — Умереть после всего этого будет слишком жалко.

— Мэйн! — В палату ворвалась Дана, но заметив Сэма в добром здравии, выпрямила спину. — К нам едут люди из ОЗЖ...

— Организация по защите жителей? — голова Сэма склонилась набок. — Кто-то донёс на нас.

— Все отряды должны собраться вместе, — Махнув рукой, Дана вышла за дверь.

Несколько чёрных машин въехали во двор. Никто не предупреждал о приезде ОЗЖ, да и зачем им заявляться в Завтра? Людей в тёмно-синих деловых костюмах встретили лично руководители. Роджер продолжал смотреть на приезжих через окно. Он никогда раньше не видел этой организации вживую, хотя был и солдатом «Завтра» и членом исследовательского центра. ОЗЖ — не та организация, что станет приезжать просто так. У неё есть какая-то цель и, главное, наводка. Их подослал исследовательский центр или Рассвет? Сам председатель или же Мария Верис?

— Все здесь? — в общую комнату вошла Мирай.

— Дана и Мэйн остались, — Оливия убрала руку с подоконника, и Роджер только сейчас обратил внимание на то, что она стояла рядом.

— Наши гости ждут нас в конференц-зале. Из этого не выйдет ничего хорошо, сразу скажу, — руки Мирай скрестились на груди. Вся эта ситуация её не радовала. — Я открыто выскажу вам своё мнение: этих людей прислал Рассвет.

— Почему не исследовательский центр? — Киллиан закинул руки за затылок, разминаясь. Ожидание, сидя в кресле, его утомило. В отряде Эс уже всем было известно, что он не любитель находится на одном месте.

— Исследовательский центр и Завтра не являются друзьями, но у нас тесная связь. Им невыгодно устраивать здесь переполох, — стук сапогов переместился к двери, и та зашипела. — Готова поспорить, что после Защитника ОЗЖ направится в Альт.

Блестящий карамельный пол растягивался на весь конференц-зал. Кресла ступенчато шли друг за другом. Многие ряды уже были заполнены. Новички занимали левую часть зала, которая отделялась от правой широкой лестницей, ведущей к сцене. На концах каждой ступеньки горели тусклым, серым цветом лампочки. Половина сцены была закрыта занавесом. Мягкая велюровая ткань, которую можно ощутить, даже не прикасаясь. Среди множества людей Дана смогла найти знакомые силуэты и потянула Мэйна за собой. В этой толпе голоса людей смешивались в невнятный шёпот, который воспринимался лишь левым ухом и давил на него всё сильнее. Дана упала в кресло и выдохнула, будто прошла несколько километров в гору. Странное предчувствие не позволяло ей расслабиться. Она украдкой посмотрела на своего соседа и поняла, что села рядом с Киллианом. Место с противоположной стороны занял Мэйн. В какой-то момент ей показалось, что вот-вот начнётся концерт, спектакль или пьеса. Грудная клетка сжималась, скручивая рёбра. Пальцы невольно сжали ручки кресла с обеих сторон. Свет внезапно с громким щелчком  потух, и девушка зажмурилась, склонив голову. Сердце беспрерывно стучало, но его не было слышно из-за звучавших кругом голосов.

— Ты в порядке? — чей-то голос выделялся из толпы. — Дана! — девушка резко подняла голову и повернулась к Киллиану. Она чувствовала, как сердце разгоняет кровь по телу.

— Я в порядке... — на сцене загорелся свет. Дана прищурилась, рассматривая вышедших на сцену. Это были мужчина и женщина, оба высокого роста, с ровной осанкой и в синих костюмах. Микрофон в руки взяла блондинка, и Дана смяла пальцами красный свитер на груди.

— Добрый день, с вами буду говорить я — Дарья Санлайт из организации по защите жителей. Приятно познакомиться, — она выпрямила шею, и Дане показалось, что женщина смотрит прямо на неё.

— Ох, чёрт... — закрыв руками голову, Дана наклонилась вперёд и скрылась за спинкой переднего сидения.

— Дана, что с тобой, чёрт возьми?! — Мэйн наклонился следом.

— Дарья Санлайт — моя старшая сестра, — пальцы снова сжались до посинения, захватив несколько прядей кудрявых волос. Боли не было. Ничего не ощущалось. Кажется, Дана забыла, как дышать. Мэйну было знакомо это чувство, поэтому он легко мог распознать его и у других.

— Хэй, Дана, вставай! — грубым шёпотом обратился он и взял её под локоть. К удивлению, девушка послушно поднялась на ноги. Выйти из ряда им не составило труда, так как они оба сидели почти с краю. Душный конференц-зал остался за дверью. Охлаждённый воздух в коридоре позволил Дане снова свободно дышать. Она резко вдохнула, и раздался кашель, словно Дана подавилась чем-то холодным и колючим.

— Почему она приехала сюда? Потому что я здесь?!

— Что не так? Вся твоя семья жива, насколько я помню? — выставив руку на холодный подоконник Мэйн вздрогнул. Его реакция была такой же, когда он увидел Марию живой.

— Они все меня ненавидят, — Дана обхватила свои плечи. Можно было заметить как дрожит её тело. — Я позорище...

— Ты тоже их ненавидишь?

— Я стала преступницей и подвела их.

— Потому что выбрала «Завтра» вместо тюрьмы? Да что ты такого сделала?

— Всё так нечестно! — ладони девушки закрыли уши. — Я ни в чём не виновата! Не заставляй меня вспоминать снова!..

— Прости, — Мэйн положил руку на затылок Даны и прижал её лбом к себе. — Это нормально, что ты не хочешь видеть свою семью после всего. Твоя сестра скоро уедет, а ты просто постарайся забыть об этом, как было раньше.

Всю конференцию Дана и Мэйн просидели около стены. В тихом коридоре можно было услышать приглушенный голос из конференц-зала. Мысли Мэйна снова заполнились мыслями о встрече с Марией. Что он ей скажет, если увидит? А как он должен будет её назвать? Она всё ещё мама, или теперь лишь Мария Верис? Это печально, что Мэйн даже не знал, какая была фамилия у Марии до замужества. А отец знал? Он был в курсе, кто его жена? Теперь все моменты с семьёй казались Мэйну сном, будто он наблюдал всё это через экран старого телевизора. Решение, что он должен с ней встретится, напрашивалось само собой. Хочется хотя бы узнать, что она скажет. Мария Верис — дочь председателя Рассвета. Нет, Мэйн — внук председателя Рассвета. Столько раз он видел этого человека в новостях и даже подумать не мог о родстве с ним. Сколько ещё раз жизнь Мэйна встанет с ног на голову? Это похоже на кубик Рубика, который собираешь с одной стороны, а при этом другая разрушается. Только при этом контролировать каждую сторону этого кубика кажется невозможным.

— Прошу предоставить мне информацию о каждом, кто состоит в этой организации, — Дарья пробежалась глазами по зрителям. — Жду отчёт от руководителей «Завтра» сегодня вечером, — на лице Дарьи появилась ехидная улыбка, которую нельзя было увидеть с большого расстояния. Возможно, Оливии просто показалось. Яркий свет осветил зал, и Оливия прищурилась. Она всё никак не могла оторвать глаз от сцены, но вдруг ощутила чьё-то быстрое прикосновение к щеке.

— Пошли, Лив, — Роджер указал кивком наверх, в сторону выхода из зала. Роджер весьма наблюдательный и, возможно, заметил что-нибудь странное. Если Оливия всё-таки не параноик, то он тоже должен был заметить. Стоит поговорить с ним об этом позднее.

После конференции тренировки продолжились. Никаких передышек. Лей говорил: «Чем больше вы отдыхаете, тем меньше ваши шансы на выживание». Однако Оливия считала, что это воля случая. Кому-то повезло выжить, а кому-то — нет. Но все эти запугивания новеньких не лишены смысла, ведь когда оказываешься на реальной миссии, всё ощущается совсем по-другому. Мэйн же признавал только навыки. Удача, воля, судьба — всё это меркнет перед человеческим опытом. Его считали везунчиком, так как он «выживший из Оратора». Но если бы он и вправду был везунчиком, то вовсе не попал бы в такую ситуацию. Голос Лея заставил его остановиться. Давно он не слышал этот приказной тон. Дверь, ведущая на балкон второго этажа, была приоткрыта. Свет желтоватого оттенка просачивался через небольшую щель. Мэйн уверенно открыл дверь. Знакомая спина стояла у перил. Локти свисали вниз, пока запястья лежали на металлических поручнях. Плечи не сильно широкие, но и не узкие. Подходящие Роджеру. За эти два года он стал выглядеть старше. В голове Мэйна всё ещё хранился образ восемнадцатилетнего мальчишки, каким и ушёл Роджер. Как оказалось, ушёл не навсегда. Они и раньше наблюдали за новичками отсюда. Забавно смотреть на них и осознавать, что ты уже прошёл через это.

— Их не слишком много, — внезапно заговорил Роджер. — Но толковые есть.

— Возомнил себя куратором? — Мэйн схватился за перилла рядом и пробежался глазами по залу внизу.

— Кто знает, что будет в будущем...

— Роджер, ты всё ещё мой друг, но за эти два года я изменился.

— Знаю, — он поспешно кивнул. — Я тоже.

— Не пора ли нам задумываться о будущем и брать его в свои руки? Не знаю, сможем ли мы что-то изменить, но мы должны попытаться.

— Меня по-прежнему не интересует будущее всего мира, но мне важно будущее моих близких, — Роджер полностью обернулся к Мэйну, оставив одну руку на перегородке, словно она служила ему опорой. — Так, что ты решил?

— Я встречусь с Марией.

— Могу я поехать с тобой?

— Да... — вздохнув, он опустил голову. — Поехали, пожалуйста, — сейчас Мэйн знал, что Роджер улыбался. Его губы медленно растянулись по лицу, а на щеках появились ямочки. Глаза слегка прищурились, прикрыв карие блестящие шарики. Мэйн мог это понять, даже не поднимая головы. Выстрел привлёк внимание их обоих, и Мэйн взглянул на тренировочную площадку.

— Грейсон! — голос Лея разнёсся по залу. — Сколько мне повторять?! Сначала думаешь, а потом делаешь!

— Я попала! — девушка невысокого роста повысила голос следом.

— Команды не было, — он протянул руку. — Отдай оружие и чтобы больше такого не было.

— Очередная выскочка, — Роджер выдохнул. — Такие люди были и будут обязательно.

— Себя вспомни, — Мэйн продолжал смотреть на девушку, у которой будто из головы шёл дым. Чёрные пряди, выпавшие из хвоста, закручивались в разные стороны. Неожиданно она посмотрела наверх, и ему показалось, что их взгляды встретились. Её хмурые брови расслабились, а между губ показался язык. Однако больше девушка не поднимала голову наверх до конца тренировки. Всё-таки показалось.