Ген 20

Доступ к системе был восстановлен. Некоторые данных стёрлись, но был высокий шанс их восстановить. «Завтра» едва не потеряло всё, что у него было — порядок. Дана встретила Оливию в своём плаще, измазанном пылью. Где она могла взять её в Завтра? Даже выйдя из здания, найти настолько загрязнённое место непросто. Пока девушка следила за ситуацией на своём ноутбуке, Оливия нашла занятие поинтереснее. Дана глянула на часы, которые стояли на полке шкафа. Чёрная пластиковая коробочка с экраном и голубыми светящимися цифрами показывала половину восьмого. Сколько часов она не выходила из своей комнаты? Старая привычка. Иногда Дана пропускала занятия в школе только чтобы отсидеться денёк дома, занимаясь своими делами. Такие передышки придавали ей сил, чтобы снова выходить наружу.

— Выглядишь уставшей, — Оливия сняла с себя плащ.

— Ты не лучше, — Дана зевнула. — На самом деле я чувствую себя очень хорошо. Система пришла к своей привычной динамике, — она обернулась на свою кровать, где оставила ноутбук. — Но где была ты? — Прозвучал пищащий звук, прервавший Дану. На экране ноутбука появилось окошко с уведомлением. Девушка опустилась на пол перед кроватью, повернув компьютер к себе. — Это сестра Элиота...

— Возьмём?

— Взять? — Она смотрела на Оливию, округлив глаза.

— Возьми, — последнее слово Оливии заставило Дану нажать на пробел. Экран вспыхнул, а после чёрная картинка сменилась на другое изображение.

— Роджер?

— Как жизнь в неволе? — Яркий голос привлёк внимание и Оливии.

— Разве система не отслеживает звонки? — Где-то на фоне мелькнул Остин.

— Я в режиме инкогнито, — ответила Эрика.

— Она в режиме инкогнито! — Роджер махнул рукой.

— Почему вы там? — Дана слегка нахмурилась из-за яркого света экрана. — Только Элиот должен был...

— Мы ждём его, — Роджер прервал девушку, и она выпустила ртом струю воздуха, подбросив прядь волос. — Такими темпами вернёмся к утру.

— Вы были в Рассвете? — Оливия села рядом с Даной, заглянув в экран.

— Где мы только не были.

— Лив, как дела в Завтра? — Остин положил руку на плечо Роджера, оперевшись на него.

— Всё стало спокойно, — она с неуверенностью посмотрела на Дану и получила одобрительный кивок.

— Послушайте, с завтрашнего утра всё изменится. В парламенте появились новые люди и, скорее всего, «Завтра» это тоже коснётся, — голос Остина приобрёл странную интонацию. Он не пугал, а скорее предупреждал, волнуясь. — Будьте на своих местах. Так как мы не занимаем какие-то высокие должности, то не будем особо учавствовать в этом, но это может коснуться Мэйна.

— Он важная шишка? — Дана усмехнулась, не восприняв слова Остина всерьёз.

— Об этом он сам расскажет...Когда узнает, конечно же.

— Заткнись уже, Остин! — Роджер сбросил с себя его руку. — Кто просил тебя трепаться об этом раньше времени?! — звонок прервался, и внезапная тишина заполнила комнату, словно её поместили в аквариум.

— Это было странно, — рука Даны лёгким движением захлопнула ноутбук. — Иногда я до сих пор не понимаю, что в голове у наших ребят.

— Если ты не понимаешь, то куда уж мне, — Оливия и Дана одновременно опустили глаза на брошенный на пол плащ. — Я приведу его в порядок. — Лив решила действовать на опережение. Не хочется слушать претензии от своей соседки по комнате и подруги.

Выстрелы стали отчётливо слышны, как только двери лифта открылись. Дана ступила на металлическую поверхность. Сердце стучало в такт с выстрелами. Оружие на нижних этажах мог взять только Мэйн, верно? Девушка прошла мимо окон, но всё таки заглянула. Это был Киллиан. Он крепко сжимал РИН, словно держал оружие в руках с рождения. Иногда Дане хотелось бы отбросить свои страхи, своё прошлое и взять в руки оружие. Она могла бы многих спасти и защитить, но никак не может изменить себя. Это выше её сил. Киллиан делает это с такой уверенностью, что завораживает. Он неожиданно повернул к ней голову, и по спине Даны пробежали мурашки. Губы находились в расслабленном положении, брови приспущены. Верхняя пуговица белой рубашки была расстегнута, а уголок воротника слегка замялся. Дана решила, что нет смысла скрываться и вошла в зал. Выстрел заставил её замереть на месте. Так быстро и неестественно, что колени едва не подогнулись от страха. Почему она боится? Почему не может привыкнуть к звукам выстрелов?

— Я не буду стрелять, — Киллиан сложил РИН на стол. — Потому что ты боишься. Как тебя вообще взяли в отряд?

— Мне не дали права выбора, — Дана стояла в паре метров от парня. — Если бы он был, я бы никогда не выбрала заниматься чем-то подобным.

— Дана, тебя пугает оружие, но при этом ты состоишь в военной организации, — он вздохнул и слабо улыбнулся. — И всё равно пытаешься вписаться, стать частью «Завтра»...

— Хочешь поругаться со мной? — Дана нашла в себе силы подойти ближе. — Киллиан, я вижу в твоих глазах знакомые чувства, — её ладонь прошлась по его груди к шее и выпрямила уголок воротника. — Выбор не был дан и тебе. Возможно, ты потерял что-то или кого-то.

— Это естественно. Посмотри в какое время мы живём, — он взял руку Даны в свою. — Но я всё же считаю, что тебе здесь не место.

— Думаешь, я обуза на миссиях?

— Сама всё понимаешь.

— Киллиан, где был ты до вступления в «Завтра»? — взгляд девушки смотрел в его глаза без каких-то особых чувств. — Ты ведь не преступник и не доброволец.

— Прощупываешь меня?

— Сам всё понимаешь.

— Обучался военному делу в другой организации, — Киллиан сделал шаг назад и взял в руки оружие. — Извини, хочу потренироваться, пока новички не набежали.

— Новый набор? Так скоро?

— Наоборот, тренировки уже заканчиваются, — он принялся разминать плечи. — Это бы не происходило так часто, если бы они не дохли как мухи.

Киллиан казался Дане подозрительным. И она знала, что Элиот думает также. Другие же не замечают этого. Даже Мэйн, который всегда настороже, не проявлял к Киллиану интереса. Кто-то другой привлёк его внимание? Что Дана знала точно — Мэйн, как и она, хочет вычислить шпиона Рассвета. Девушка уже давно не может быть уверена, что правильно. Прав ли Рассвет или исследовательский центр, но она всецело на стороне «Завтра». На стороне тех, кто был с ней плечом к плечу все эти годы. И если кто-то решит выступить против интересов «Завтра», то будет вычислен и уничтожен. Проведя несколько часов за ноутбуком, самые скудные биографии оказались у Роджера и Киллиана. Роджер сам всё расскажет. Ему Дана доверяет также, как и всем в отряде «Эс». Каким бы ни был Роджер Каликс, он точно не предатель.

Вея резко подняла голову со стола, услышав шаги. Рабочее время близилось к концу, но девушке выпала участь дежурить сегодня в стационаре. Слишком уж знакомый силуэт оказался на пороге. Для чего он продолжает сюда ходить? Девушка выпрямила спину, оттолкнувшись от стола руками.

— Может начнёшь уже спать нормально? — Мэйн выставил руку на стол, и Вее пришлось поднять глаза, чтобы видеть его лицо.

— Чего ты ходишь сюда? Если ничего не болит, то не приходи, — она встала на ноги и принялась собирать бумаги, разбросанные на столе.

— Не хочешь видеть меня? — Мэйн наклонился и заглянул в лицо Веи.

— Нет, но... — Вея поджала губы.

— Зачем тогда целовала меня?

— Снова об этом? Думаешь это подходящее место для таких разговоров?!

— Зачем, Вея? — его лицо оказалось ещё ближе. Вея могла чувствовать дыхание Мэйна, а из-за волнения сердце отражало удары в висках. — Если тебя это напрягает, я уйду. Если я давлю на тебя...

— А сам зачем целовался со мной? — кипа бумаг ударила по столу.

— Ты мне нравишься, — шаги Мэйна отошли в сторону. Скрипнула кушетка позади Веи. Мэйн не требовал ответа. Он совсем ничего не говорил.

Сердце уже несколько минут никак не хотело успокаиваться. Девушка пыталась занять себя, проверяя карточки пациентов, но не могла сосредоточиться. Стало тихо, словно Мэйн ушёл, но он абсолютно точно находился в комнате. Не было слышно даже его дыхания. За окном уже стемнело. Сколько ещё продлится эта тишина? Вея должна сказать хоть что-нибудь. Ей нужно быть смелее и взять себя в руки. Она никогда не умела брать быка за рога, но попытаться стоит.

— Ты тоже нравишься мне, — она остановилась напротив. Мэйн расставил руки за спиной, наклонившись немного назад. Голова поднялась к Вее.

— Не нужно врать мне, — глаза сузились, а на лице выступила улыбка. На самом деле Мэйн думал о том, что это последняя их встреча. Теперь он станет обычным членом организации «Завтра», а Вея — медиком, с которым его ничего не связывает. Тёплые, мягкие ладони обхватили его лицо. Эти руки, их прикосновения Мэйн узнал бы с закрытыми глазами. Сколько раз они накладывали на его раны повязки? Её пальцы выглядят хрупкими, но движения точные. От тела пахнет воском, словно где-то догорает свеча.

— Что ты знаешь о любви, Мэйн?

— Ничего.

— Я тоже, — она легонько коснулась губами его лба. — Твои непредсказуемые действия иногда меня злят, — оказавшись на коленях Мэйна, Вея ощутила слабую дрожь, которая прошла по его телу. Он неосознанно наклонился назад сильнее, не сводя взгляд с лица девушки. Руки Веи спустились на шею, за затем упёрлись ему в грудь. Из под одежды по ладони бил стук сердца. Вея наклонилась ближе.

— Вея, мы в медпункте, — полушёпотом произнёс Мэйн.

— В такое время, кроме тебя, никто не приходит, — после её слов Мэйн внезапно поддался вперёд. То самое уже знакомое Вее тепло накрыло губы. Руки Мэйна обвивали её талию, прижимая сильнее к телу. Он пришёл не за этим, так почему не смог сдержать себя? Ему хочется сжать её до хруста костей. Это, вероятно, будет просто, ведь Вея выглядит очень слабой. Странно, что никто не замечает эту хрупкость помимо Мэйна. Он уже слышал от других, что Вея — кобра, живущая в медпункте. Насколько она может быть жестока? Ему очень хочется это узнать. Тепло, исходящее от её тела, превращалось в жар. То, как она пытается ухватить хотя бы частичку воздуха вызывало трепет в груди. Это ощущение опускалось от груди к животу и расходилось по всему телу.

Ладони Веи меньше. Наружная сторона тонкая, и Мэйн мог бы легко её прокусить. После каждого прикосновения в венах закипала кровь. Ладонь аккуратно сжимается. Поверхность пальцев напоминает нежный шёлк. Дыхание вырывалось огненными порывами, сжигая лёгкие изнутри. Мэйн мог бы сгореть прямо сейчас от жара и стыда. Он словно ступает голыми ступнями по раскалённому песку, головой понимая, что не должен был допускать этого. Дождь — редкое явление для пустыни. При сильном ливне капли часто испаряются, так и не достигнув поверхности земли. Одна капля ведёт за собой другую, и после начинается дождь. Вот только думать о дожде в жаркой пустыне — ужасная идея. Голова Мэйна упёрлось в плечо Веи. Каждый раз когда его голос с дрожью выдыхал, она поджимала губы с ещё большей сосредоточенностью. Раз уж он — засуха, то Вея — его ливень.

Мэйн облил лицо холодной водой. Вея вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Всё-таки она довольно низкого роста, но её взгляд словно острый, безжалостный клинок. В полутьме коридора волосы Веи не сияли золотисто-белым светом, однако на лице блеснула лёгкая улыбка. Капли воды бежали по мочкам ушей, шее, капали с ресниц Мэйна. Никто не решался заговорить первым, будто в этой тишине растворились любые слова.

— Я думала, ты ушёл, — она сжала в руке полотенце.

— Разве я мог вот так уйти? — Мэйн обернулся к ней полностью. — У меня нет привычки сбегать.

— Ну, я всё равно проведу здесь всю ночь.

— Обещай, что после ты наконец-то отоспишься.

— Раз уж ты просишь... — почему-то она опустила глаза.

— Вея, что с Сэмом?

— Что с ним? — девушка удивлённо подняла взгляд.

— Не ври мне, прошу тебя... — он закрыл ладонью глаза. — Это мучает меня.

— Мэйн, состояние Сэма стабильно, но каждый человек индивидуален. Я не знаю, что будет с ним в будущем. — её шаги приглушённо приближались. Почувствовав толчок в грудь, Мэйн едва не отшатнулся: Вея прижалась к нему лбом. — Не думай о том, что будет. Сэм — взрослый мужчина и отвечает за себя сам. Мне бы хотелось, чтобы ты не беспокоился.

Завтра осталось стоять на месте. Холодный утренний воздух пропах ноябрьской листвой. Ветер подбрасывал пряди волос, щекоча уши. Остин не смог увидеть ничего, что бы напоминало о недавних событиях. Ни одного намёка на то, что «Завтра» могло рассыпаться, он не нашёл. Но, возможно, всё ещё впереди. Через час Мария выступит с речью и вступит в парламент Рассвета. Чувство недосказанности Остин ненавидел больше всего, но в этот раз он не один. Он снова с Роджером, только теперь в одной лодке. На второго Остин возложил большую часть ответственности, ведь Роджер — лучший друг Мэйна. Кто ещё сможет преподнести ему всё правильно? Боль в шее напоминала о долгой дороге. Эти восемь часов ощущались бесконечными. Он резко дёрнул ручку двери, ведущей в медпункт.

— Мэйн, моя смена ещё не закончилась! — Вея стояла у стола, а Мэйн находился подозрительно близко.

— Ты обещала мне... — он обернулся на вошедшего Остина.

— Что, другого места для совокупления не нашлось? — Эхо бесцеремонно приступил к исследованию шкафчиков у входа.

— Мы ничего не делали. — девушка оттолкнула от себя Мэйна, отчего тот, сделав два шага назад, тихо прошипел.

— Это шутка, — Остин хлопнул дверцей шкафа. — Я возьму то, что мне нужно, и уйду, — он намекал, чтобы Вея не вмешивалась. Она уже привыкла, что этот парень занимается самолечением. — Мэйн, Роджер хотел...Нет, он должен поговорить с тобой.

— Что-то случилось?

— Да, это важно, — чёрные глазки судорожно бегали по полкам шкафчика. Мэйн знал, что Остин не станет трепаться просто так. Если он говорит, что это важно, значит, так и есть. Вот только Остин любит всё утрировать, поэтому, прежде чем паниковать, нужно убедиться во всём самому.

За экраном ноутбука Мэйн и нашёл Роджера, стоило ему войти в комнату. И в чём заключается вся важность? Роджер не сразу обратил внимание на Мэйна, что уже было странно. Он будто боялся упустить что-то на экране. Выходит, первым должен заговорить вошедший.

— Зачем ты хотел поговорить со мной? Кстати, не думал, что вы вернётесь рано утром, — Мэйн закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

— Хочу показать тебе кое-что, — Роджер помахал ему рукой, подзывая ближе.

— Если там будет порно, как в прошлый раз, то я пошёл, — он с неохотой отлип от дверной поверхности, а Роджер рассмеялся.

— Нет, но ты пожалеешь об этих словах позже, — улыбка на его лице в одну секунду померкла. Как только Мэйн сел рядом, Роджер всучил ему ноутбук. — С той шутки прошло несколько лет. Расслабься.

— Я расслаблен, но это ведь прямой эфир выборов спикера парламента. Думаешь, мне интересна политика? — он посмотрел на друга с поднятой бровью. — Причём спикер уже давно выбран председателем.

— Просто досмотри до конца, хорошо? — тон голоса Роджера, как у провинившегося человека, напрягал. — И обещай мне, что ноутбук Даны останется цел.

— Ладно, — Мэйн закинул ноги на кровать и поставил на колени ноутбук. — Что ты, что Эхо — оба какие-то странные, — перед тем, как уйти, Роджер выключил свет. На экране показывали Рассвет. Выступали члены парламента, но самого председателя не было. Выглядело всё слишком грузно, громко и скучно. Все эти толпы людей, некоторое количество чёрных блестящих машин и монотонные голоса — вызывали у Мэйна сонливость. В медпункте он не смог нормально выспаться, пока Вея дежурила. Пару раз парень заходил к Сэму, но тот спал. Странно, ведь днём куратор выглядел бодрячком. Видимо, на восстановление и вправду уходит много сил. Глаза слипались, и Мэйн уже был готов закрыть крышку ноутбука, но его остановил знакомый голос. Он прозвучал с уколом в сердце и отразился в ушах, как если бы на пол упала керамическая тарелка, не разбившись. Взгляд мгновенно стал ясным, и Мэйн уставился на экран. Ему не послышалось. На трибуне выступала женщина, которую он считал умершей. Так почему его мать сейчас среди лиц, представляющих парламент?

— «Понимаю, в данный период выборы могут казаться неуместными. Но мне, как новому спикеру парламента, выпала доля поддерживать порядок в нашем обществе», — Мария положила руку на грудь. Её голос по прежнему мягкий, сладкий, как и её духи, которыми по утрам пропитывалась вся квартира. — «Я хочу быть на вашей стороне и учитывать желания людей, ведь сама, будучи дочерью председателя, прожила много лет в Ораторе. А его, как вы знаете, не стало», — сердце Мэйна пропустило удар. Воздух застрял в глотке. Кажется, он забыл, как нужно дышать. — «Надеюсь, у нас получится построить общество, основанное на доверии...», — хлопок — и повисла тишина. Мэйн надавил на крышку ноутбука, хватая ртом воздух. Вдохи были хаотичными и резкими, отчего грудная клетка вздрагивала, отдавая колющую боль в кожу. Темнота комнаты сгущалась и охватывала всё тело целиком, вызывая дрожь. Дрожала каждая частичка Мэйна вплоть до мелких капилляров под кожей. Ещё немного и его бы начало тошнить. Однако он нашёл в себе силы выйти на свет, открыв дверь. Роджер поднял голову, сидя у стены. Ничего, ни одной эмоции Мэйн не мог прочитать на его лице.

— Как давно ты знаешь? — голос Мэйна снизил тон из-за хрипа. — Потому пожертвовал собой тогда?

— Я не знал! — Роджер вскочил на ноги.

— Откуда мне знать, что ты не врёшь мне снова?!

— Мэйн, я клянусь тебе, что сам узнал об этом только вчера! — почувствовав дрожь в глазах, он зажмурился. На их голоса стали выходить люди из комнат. Мэйн лениво осмотрелся.

— Пошли в общую комнату, — грубыми шагами он направился в сторону лифта. Дрожь всё ещё не отпускала его. Словно Мэйн вернулся во время, когда только выбрался из Оратора. Выйдя из лифта, который по ощущениям поднимался целую вечность, Мэйн внезапно остановился. — Ты правда не знал? — спросил он, не обернувшись.

— Да, — Роджер стиснул зубы. Обида комом поднималась из груди к горлу, как если бы его полоснули ножом по коже, оставив глубокий порез. О чём они будут говорить в общей комнате? В неё зайти могут только члены отряда «Эс». Мэйн не желает ругаться при посторонних? А если Роджер снова сорвётся на него? От этих мыслей начинала кружится голова, и он приложил ладонь ко рту.

За кухонным столом находились Оливия и Дана. Вторая замолчала, стоило дверям открыться. Элиот тоже был здесь. Он выключил экран телевизора и приподнялся с дивана, усевшись. Обычно в общей комнате собирались все участники отряда, только если случалось что-то серьёзное. Или же для просмотра фильма, как это было недавно. Тишина ожидала слов вошедших Мэйна и Роджера, но они почему-то оба молчали. Мэйн сразу заметил, что Эхо отсутствовал и вспомнил его слова в медпункте: «Это важно...Роджер должен поговорить с тобой». Он тоже всё знал. Как так выходит, что Остин узнаёт обо всём первый?

— Элиот, ты смотрел новости? — первым делом Мэйн обратился к нему.

— Нужно знать о ситуации в мире политики хотя бы так. — тот пожал плечами.

— Видел нового спикера парламента?

— Дочь председателя? — из его рта вырвалась усмешка. — Эти выборы просто смешны.

— Поздравьте меня, — он посмотрел в сторону Даны и Оливии. — Это моя мать.

— Ой! — раздался глухой звон: Дана задела рукой стакан, стоявший на столе. Вода растеклась по поверхности лужицей. — Очень смешно, Мэйн...

— Это правда, — Роджер всё ещё стоял у двери. — Мария Верис — мать Мэйна.

— Невероятно, — тихо произнёс Элиот. — Он не просто сын этой женщины. Он — внук председателя Рассвета, — парень глянул через плечо на Оливию, пока Дана собирала воду со стола полотенцем.

— Мэйн, ты должен поехать в Рассвет, — Роджер оторвал глаза с пола.

— Для чего? — его плечи дрогнули из-за усмешки. — Я ничего не должен этой женщине!

— Да, верно...Кажется... — пальцы Роджера принялись массировать переносицу. — Я в этих делах ничего не понимаю. У меня есть только мой дядя.

— Я тоже не знаю, — Мэйн плюхнулся рядом с Элиотом, закрыв руками лицо. Его затылок лёг на спинку дивана. — Что я должен делать? Это слишком сложно.

Роджер встретился взглядом с Оливией. Её лицо оставалось невозмутимым, а вот у него самого внутри всё бурлило. Это была обида, что Мэйн ему не доверяет. О таком Роджер даже подумать никогда не мог, но это всё же случилось. Оливия же снова пыталась прочитать Роджера по глазам, из-за чего кровь закипала ещё сильнее. Она, словно червь, который желает добраться до сердцевины яблока. В самую его суть. Неожиданно для себя он подумал, что такие люди его пугают. Всё это время он испытывал не ненависть, а страх? К Террис? Даже звучит смешно, однако это самое верное предположение.

— Роджер, — Мэйн прервал раздумья друга, и тот словно вынырнул из воды на поверхность. — Я не должен был сомневаться в тебе. Извини, — душа Роджера будто покрылась трещинами. Мышцы грудной клетки расходились по швам, а тело оледенело в одну секунду. Эти извинения не изменят того факта, что Мэйн больше ему не верит. Получив хлопок по плечу, Роджер обернулся.

— Пошли выйдем, — Дана поманила его пальцем, направляясь к выходу. Он сжал губы на несколько секунд, но всё же быстрыми шагами вышел следом.

— Мэйн, — Оливия резко встала со стула. — Что ты сказал Роджеру?

— Не твоё дело.

— Ты сорвался на него?

— А ты что, на его стороне?

— Нет, я ни на чьей стороне, — она медленно покачала головой. — Человеческие отношения для меня слишком сложные.

— Действительно ли Роджер не заслуживает доверия? — Элиот глянул на Мэйна краем глаза. Сам он выглядел расслабленно: откинулся на спинку дивана, закинув на неё руку.

— Дело не в доверии, — Мэйн подался вперёд, расставив ноги. Он сплёл пальцы в замок между коленями, а его глаза слегка прищурились, смотря в пол. — Два года прошло, но для Роджера будто прошло несколько дней. Он не понимает, что как раньше уже не будет.

— Что изменилось? — Оливия остановилась в шаге перед ним, и Мэйн поднял на неё взгляд. — Изменения произошли в тебе или в Роджере? Он вроде такой, каким вы его описывали...В большем числе случаев.

— Элиот, ты не понимаешь, что я имею ввиду? — его голова обратилась к сидящему рядом. — Роджер вернулся, и ты просто принял это?

— Наверное, я просто рад, что он оказался жив, — Элиот направил лицо к потолку. — Ты не рад, Мэйн?

— Конечно же, я рад... — он выдохнул и прошёлся ладонью по лицу. — Но теперь я боюсь, что если всё снова станет, как было, то обязательно что-то случится.

— Мне кажется, Роджер лишь делает вид, что остался прежним, — после слов Оливии все взгляды устремились на неё, ожидая пояснений. — Это его способ защитить не только вас, но и себя от негативных последствий своих же действий. Проще говоря, он хочет, чтобы вы скорее забыли ту боль, которую он причинил вам своей «смертью».

— Как-то слишком самонадеянно думать, что его уход обязательно причинил всем боль, — Мэйн сдержался, чтобы не закатить глаза, однако тихо щёлкнул языком.

— Вы близкие друзья. Естественно, он полагал, что тебе будет больно.

— Тогда почему он!.. — Мэйн резко вскочил с дивана.

— Ты сам всё понимаешь и знаешь Каликса лучше, чем кто-либо, — девушка даже не шелохнулась.

— Мэйн, ты ведь знаешь, как Роджер действует. — ткань дивана зашуршала: Элиот поднялся, а рука легла на плечо Мэйна. — Он делает это, не думая наперёд.

— Вы ошибаетесь, — тот тряхнул плечом. — Роджер очень много думает. Просто его мысли не сговариваются с действиями.

— Как скажешь, — на лице Элиота появилась усмешка. Всё-таки Мэйн знает Роджера лучше, чем кто-либо.

Каждый человек в коридоре направлялся куда-то с определённой целью. И Дана точно знала, куда ведёт Роджера. Она хочет привести его в какое-то конкретное место? Её шаги не быстрые, но и не медленные. Дана идёт по привычному маршруту, вот и всё. Она поднялась по лестнице на несколько ступеней и села на одну из них.

— Здесь никто не ходит, — Дана похлопала ладонью по поверхности рядом с собой. — Все предпочитают ездить на лифте.

— Для чего ты меня позвала? — недолго думая, Роджер сел рядом.

— Захотелось вытащить тебя оттуда, — девушка подпёрла щёки руками, выставив локти на колени. — Это тяжело?

— Что? — Брови Роджера неожиданно подпрыгнули.

— Ты ведь левша. Это не трудно?

— Не знаю, как у других, но я никаких трудностей не испытываю, — взгляд парня смешался с подозрением. — Зачем интересуешься?

— В моём классе была девушка левша. Как-то, открывая дверь, она ударила себя ей по лбу, — Дана коснулась указательным пальцем своей головы, а Роджер рассмеялся сжав губы.

— Поначалу я был немного раздражён, потому что оружие в Завтра предназначено для правшей.

— Ты хорошо стреляешь.

— Лучше, чем ты, — уголки его губ разошлись в стороны.

— Умея стрелять, была бы я полезнее? — она наклонилась ближе.

— Не нужно быть полезной этому месту, — его рука оказалась на плече. Спина Даны неожиданно выпрямилась, и Роджер наклонился к уху. — Мы же не будем торчать в Завтра вечно? Делай то, что можешь.

— Прости, но я не слышу этим ухом, — девушка коснулась пальцами ушной раковины правого уха.

— Что? — он убрал руку и заглянул в лицо собеседницы. — Почему? Раньше ведь всё было нормально!

— На одном из заданий я залезла в кабинку ПОГ... — странная, неловкая ухмылка появилась на лице. — Выстрелив оттуда, я лишилась слуха на одно ухо.

— Я не знал об этом, — взгляд Роджера спустился по ступеням к самой последней. — Чёрт, зачем ты... — Он прервался.

— А зачем ты? — она упёрлась ладонью в щёку, смотря на Роджера. — Ты ведь такой же. Поэтому Мэйн не может простить тебя.

— Он больше не доверяет мне, — в глазах Роджера, смотрящих в пустоту, Дана видела что-то знакомое. Взгляд человека, который не успел, не сделал чего-то важного, но сам до конца не понимает, что именно.

— Два дня Мэйн был не в себе. Сам знаешь, он бывает слишком впечатлительным, но внезапно утром он вышел из комнаты и сказал: «Всё нормально», — Дана продолжала смотреть на Роджера, и вдруг он повернул к ней голову. — Мэйн стал вести себя, как обычно, но его взгляд был другим. Таким растерянным, словно он видел перед собой лишь белую пелену, — слёзы смазали глаза Даны блеском. — Он будто не знал, что делать дальше, — шёпот заполнил лестничную клетку, из-за чего Роджер ощущал себя закрытым в стеклянную банку. — А мы не знали, как ему помочь. Частичка Мэйна умерла в Ораторе, но ты восполнил этот пробел. А затем выдернул именно тот кусочек из этой мозаики, на котором держалось всё, — Дана выдохнула дрожащий воздух.— Не пытайся собрать его заново. Всё равно ничего не выйдет, но хотя бы не разрушай то, что осталось.

— Я разрушаю его?

— Нет, но больше не оставляй его вот так...И нас всех тоже.