Глава 30
Из самой глубины медпункта доносились голоса. Внешняя часть — приёмная медпункта, а дальше, через покрытый кафельными плитами коридор, — стационар. Отодвинув прозрачную штору, можно попасть в тёмный, холодный проход. На конце коридора горел тусклый свет, где и находился вход в стационар. Привычный металлический пол и голубые стены с несколькими пластиковыми дверьми. Мэйн знал за какой дверью находился Сэм. Только подойдя к нужной, он услышал голос Юноны. Его рука осталась навесу, так и не взявшись за ручку. Парень отшагнул назад и прислонился спиной к стене у двери, сунув руки в карманы куртки.
— Нона, никто не станет меня лечить, — голос Сэма был, как обычно, беззаботен и энергичен. Насколько это возможно в его состоянии.
— Политика Рассвета меняется. У нас здесь нет нужного оборудования, Сэм. Твоя травма головы может быть серьёзнее, чем кажется.
— Шов наложили ведь? Так чего переживать? — раздался шелест бумаги, — меня уже нагрузили работой. Надо же, система полетела к чертям.
— Это может быть отёк мозга... — Юнона говорила почти шёпотом. — Ты умрёшь в таком случае.
— Выходит, столько времени мне отведено в этом мире.
Мэйн быстро покинул стационар. Кажется, его шаги были отлично слышны в коридоре. Голова заполнилась чем-то тяжёлым, густым и горячим, но кровь при этом заледенела. Его мышцы дрожали от холода, а в ушах звучал раздражающий писк. Снова привычная для него реальность меняется. Он никогда не желал такой жизни. И тем более не хотел её для своих близких. Мог лишь мимолетно представить, как выходит против монстров без страха и сомнений. Но он был подростком и никогда не думал, что в итоге будет видеться с новами так часто, словно со старыми друзьями. Выйти к ним без страха и сомнений — невозможно. Это всегда жутко, страшно, горько и тревожно. Жизнь непредсказуема, как бы человек не пытался её систематизировать. Мэйн никогда не думал, что все важные для него люди встретятся ему в «Завтра», но судьба всё вывернула именно так.
О этой организации ему было известно немного, но не было ни одного человека, который бы совсем ничего не слышал о ней. Участники «Завтра» считались героями, солдатами, преступниками, самоубийцами и просто отчаявшимися людьми. Мэйн оставался здесь из-за Сэма, Роджера, из-за своей новой привычной жизни и новых людей. Выйдя отсюда, куда он направится? Чем будет заниматься и где жить? Такие мысли вызывали головную боль. Планировал ли Мэйн жить так всегда? Определенно нет. Вряд ли все монстры в один миг бы исчезли, или люди смогли бы их истребить, но Мэйн не хотел бы заниматься этим до самой старости. Мысль о том, что он доживёт до старости уже была забавной. Жизнь не предсказуема и не стоит пытаться её предугадать. Обойти судьбу хотя бы на один шаг вперёд не получится. Нужно лишь принимать все её удары стойко и идти дальше. Словно боль в коленях, мышцах, сердце и лёгких ничего не значит.
— Лив, ты там? — Мэйн приложил лоб к двери, чувствуя тяжесть на спине. Когда ручка щёлкнула, он выпрямился и осмотрел Оливию сверху-вниз. — Давай сходим в город, — слова сами вылетела изо рта. Мэйн даже сам на секунду им удивился, но не показал этого. Ни одна мышца на его лице не дрогнула.
Выходить из Завтра без разрешения — запрещено, но не когда в организации переполох. Несколько грузовиков выехали из-за ворот, немного покачиваясь. Они медленно направлялись к главной дороге. Мэйн выглянул из кузова, а машина остановилась, ожидая своей очереди выехать на трассу. Парень махнул Оливии рукой и перелез за заднюю перегородку. Он спрыгнул и присел. Его напарница сделала тоже самое. Как только грузовик тронулся, Мэйн потянул Оливию за собой. Деревья, окружающие организацию, послужили им укрытием.
— Я думала ты молча выпрыгнешь из грузовика, — Оливия наблюдала, как отдаляются машины.
— Будь со мной Роджер, я бы так и сделал, — аккуратными шагами Мэйн вышел на дорогу. — Начинаю привыкать, — выставив руки на бёдра, он улыбнулся.
— Зачем мы идём в город?
— Хочу показать тебе Защитник, — он снова махнул рукой, следуя в сторону, куда уехали грузовики. — Ты так легко согласилась, но даже не знаешь, куда мы идём.
— Обычно моего мнения не спрашивали... — в ответ на её слова Мэйн резко обернулся.
— Ты не хотела уходить? Говори сразу, если чего-то не хочешь.
— Я не уверена. Ты позвал меня, и я пошла, — плечи Оливии подпрыгнули. — Раз это было моим решением, значит, я хотела пойти.
— У тебя интересная логика, — Мэйн продолжил идти. — Кто тогда раньше решал за тебя, чего ты хочешь? Отец?
— И он в том числе, — Оливия кивнула, хотя шла на шаг позади, и Мэйн этого не видел. — Стелла — глава банды наёмников, в которой я работала. Она решала, что мне делать, говорить, а иногда и думать.
— Почему так? — парень сбавил шаг, и они с Оливией сравнялись. — Она настолько сильна?
— Стелла пугающая. Не то, чтобы она выглядела сильной. Эта женщина вселяет страх, — девушка говорила об этом так обыденно, словно рассказывала, что ела сегодня на завтрак. — От неё исходила аура опасности и непредсказуемости.
Прохладный ветер мурашками покрывал кожу. Оливия успела на выходе накинуть на себя тёмно-зелёный плащ, который принадлежал Дане. Мэйн был в своей оранжевой куртке. Удивительно, что водитель грузовика их не заметил, а может, лишь сделал вид. Безлиственные веточки трещали и бились друг о друга. По мере приближения к трассе шум города становился громче. Сердце Оливии от чего-то забилось чаще. Она знает, как выглядит Галлин, Альт и Рана. Все города не похожи друг на друга. Защитник тоже был по-своему уникален. За мостом, который переправлял через пустой водный канал, находились дома с небольшим количеством этажей. Они серые и строго следуют друг за другом, возрастная по мере продвижения в город. Красный мост был покрыт свежей красной краской. Её запах почувствовался сразу, как только ноги ступили на металлическую поверхность. Новый порыв ветра ударил в лицо, и волосы Оливии колыхнулись.
Показалась широкая дорога, проводящая несколько машин. Загорелся зелёный свет светофора, и Мэйн молча ступил на пешеходный переход. Девушка, вздрогнув, поспешила за ним. Низ плаща поднимался ветром, а от здания на дорогу падала тень, из-за чего холод стал ещё более ощутим. Множество людей стали заметны на тротуарах города. Защитник выглядит таким безжизненным снаружи, но внутри него кипит жизнь, как и в обычном городе. Сигналы машин, голоса жителей и сменяющиеся цвета светофоров — делали Защитник красочным даже с его серыми домами. Мэйн скрылся за поворотом, и Оливия, не думая, сделала тоже самое. Чтобы быть с этим парнем «на одной волне», нужно стараться действовать, как он.
— Видишь этих людей? — Мэйн аккуратно выглянул из-за угла здания. Оливия поняла, о ком речь. Это были несколько человек в серой одежде из плащевой ткани. Коричневый, словно мокрый лесной каштан, ремень затягивался на талии. До колен поднимались такого же цвета сапоги. — Они следят за порядком в городе. Поймают нас — отвезут в Завтра.
— И мы снова получим штраф?
— Бинго, — глаза Мэйна бегали из стороны в сторону. — Мы сойдём за обычных жителей?
— Мэйн, у нас на лбу не написано, что мы из «ЗВ», — Оливия вышла из переулка.
— Не написано говоришь... — интуитивно Мэйн понял, что Оливия сократила «Завтра» до «ЗВ», но в первые секунды растерялся. — Моё удостоверение личности сразу выдаст, что я из ЗВ, — они шли плечом к плечу, переговариваясь шёпотом.
— В моём удостоверении написано, что я из Галина...
— Что?! Почему?
— Я забыла отстоять лишние несколько часов в очереди из новичков и получить новое удостоверение.
— Забыла, как же, — Мэйн едва не ударил по лицу ладонью. — Пройдём магистраль и количество надзирателей поубавится.
— Нужно завести непринужденный диалог.
— Какие цветы тебе нравятся?
— Никакие. Зачем тебе?
— Впереди цветочный магазин, — Мэйн положил руки на плечи девушки, и раздался звон колокольчика. Они остановились у самой двери цветочного магазина. Не отпуская Оливию, он завёл её внутрь. — Здравствуйте, — Мэйн дружелюбно улыбнулся, встретившись взглядом с флористом. Молодая девушка с фартуком на поясе подняла глаза. Она стояла, согнувшись пополам. Кажется, собиралась поднять ведро с цветами с пола.
— Мэйн, помоги девушке, — Оливия пихнула его локтем.
— Как скажешь, — Он пожал плечами и поднял ведро.
— Куда поставить? — Оливия обратилась к незнакомой девушке.
— Сюда, — та указала пальцем на широкий ящик.
— Мэйн, шевелись.
— Чего ты командуешь? — парень послушно поставил ведро в ящик.
— Вы хотите купить букет? Сколько вы уже вместе?
— Чуть больше часа, — Тихо ответил Мэйн.
— Очень смешно, — Оливия сложила руки на груди. — На протяжении двух лет я слышу эти шутки.
— Два года... — флорист начала осматривать свои букеты. — Для нашей жизни это довольно большой срок. Дайте угадаю, вы начали встречаться с ним из-за чувства юмора?
— У меня много других хороших качеств, — Мэйн приобнял Оливию за плечи. — Только эта девушка способна их разглядеть.
— Пусть тогда эта девушка разглядит подходящий ей букет, — после слов флориста Оливия подняла глаза на Мэйна.
— Бери любой, — произнёс он, прислонившись губами к макушке так, что его бормотание было понятно только Оливии. — И пойдём.
— Тогда эти, — Оливия ткнула пальцем в первый попавшийся букет пушистых цветов, собранных из множества лепестков. Цветочные корзинки были преимущественно красных и розовых оттенков.
Прозвенел колокольчик, и флористка осталась одна среди цветочных букетов. Она разглядывала экран на терминале. Вроде бы ничего необычного, но что-то казалось ей странным. Эти люди были странными. Девушка опустила глаза в вазу, где стоял только что купленный парочкой незнакомцев букет и тихо выдохнула. — Скоро расстанутся.
Мэйн шёл слишком быстро, и Оливия ухватилась за его рукав, остановив. Он удивлённо посмотрел на неё, а она лишь кивнула с безэмоциональным выражением лица. В свободной руке у неё был букет, прижатый к груди. Сладкий запах цветов ощущался даже на расстоянии. Этот аромат разносился ветром по округе и слегка горчил. Мимо проехал человек на велосипеде, и раздался звонок, который привёл Мэйна в чувства. Он осмотрел улицу: люди в форме совершенно не обращали на них внимания. Давно Мэйн стал таким трусливым? Два года назад они с Роджером часто сбегали в город, и его не преследовала паранойя. Это из-за Лив?
— Мэйн, смотри, всем всё равно на нас, — она прошла вперёд. — Расслабься. Не нужно всё контролировать, тем более меня. Я устала от того, что меня контролируют.
— Хорошо, — парень нагнал Оливию и шёл рядом в одном с ней темпе. — Оказавшись за стенами организации, я будто включил режим выживания.
— Или материнский инстинкт.
— Брось, Оливия... — отчего-то он тихо усмехнулся. — Можем сходить в одно место?
— Я для этого здесь. Веди меня.
Этим местом оказался старый театр. Не было похоже, будто он функционировал, да и находился на краю города. До Альта от Защитника ехать около шести часов, это Оливия хорошо запомнила. До Галина — четыре часа. После Оратора пострадал Округ. Эти города находились далеко от Рассвета. Не значит ли, что эта же участь можешь настигнуть и Галин? Оливия иногда ловила себя на мысли, что лучше бы её родной город разлетелся пеплом по ветру. С Мэйном об этом говорить не стоит. Он любил Оратор. Там, вероятно, остались его друзья, семья и вся его жизнь. Бродя по разрушенному Оратору, заполненному монстрами, не веришь, что он когда-то был жилой. В нём так же мигали лампочки светофора, по вечерам зажигались фонари, а главное — жили люди. Девушка не интересовалась жизнью людей из других городов. Только своей. Но сейчас ей бы хотелось увидеть «живой» Оратор. Возможно, Мэйн тоже желает этого и поэтому его тянет в Защитник. Город, который живёт.
— Почему это здание не ремонтируют? — Оливия забралась в окно следом за Мэйном. Под обувью хрустнуло стекло. И чем это отличается от разрушенных городов на миссиях? Может Мэйн просто скучает по вылазкам?
— Новый театр построили в центре, — он отодвинул старую, покрытую пылью, штору. — А этот никому не нужен, — за шторой находился просторный зал с большим количеством кресел. Все они были обращены к сцене. С потолка падал свет, проходя через стеклянный купол, в котором отсутствовало несколько стёклышек. — Всё ещё здесь, — Мэйн странно улыбался, смотря на стену рядом со сценой. Девушка оставила букет на одном из кресел. Подойдя ближе, Оливия увидела рисунок. Немного неаккуратные мазки краски ложились друг не друга, но сам рисунок был очень даже приятным. Это был пейзаж без изображения человека, но казалось, что он всё равно присутствовал. Да, он смотрел на этот пейзаж своими глазами. Закатное или рассветное солнце, мелкие фиолетовые цветки на зелёных стебельках. Художник сам когда-то видел этот пейзаж.
— Это рисовал не ты, — Оливия нарушила недолгую тишину.
— С чего взяла?
— Мазки небрежные и размашистые, а ещё чувство, словно кто-то посторонний наблюдает за нами, — Оливия приложила указательный палец к подбородку, согнув его. — Пусть цветы немного размытые, но узнаваемые. Больше похоже на кого-то более хаотичного.
— Ты права, это рисовал Роджер, — ноги понесли Мэйна к сцене. — Столько лет прошло. Я не приходил сюда два года, но всё здесь осталось нетронутым.
— Не хотел приходить?
— Боялся, а вдруг встречу его здесь. Сойти с ума в полном одиночестве — это очень просто.
— Не знала, что Роджер рисует, — Оливия снова глянула на рисунок.
— Нашёл здесь старую краску. Его разве возможно переубедить не делать то, что пришло ему в голову? — за театральным занавесом была гладкая стена, что удивительно, ведь Лив рассчитывала увидеть там пустое пространство. На стене — два отпечатка ладоней, сделанных белой краской.
— Дай руку, — девушка тут же схватила Мэйна за кисть руки, рассматривая ладонь. — Когда были сделаны эти отпечатки?
— Лет пять назад? — он глупо улыбнулся, подняв бровь. — Почти сразу, как только мы вступили в отряд новобранцев.
— Давно, — Она отпустила его. — Тогда моя жизнь была...Другой.
— Лив, что мне делать? — внезапно он перешёл на шёпот. — У меня не так много людей, которые важны для меня, но даже их я не могу защитить. Что если Сэм умрёт?
— Почему он должен умереть?
— Я не хочу проходить через это снова, — Мэйн отрицательно покачал головой. — Знаешь, такое чувство, будто весь мир в один момент замирает...И прошлое до этого момента кажется обычным сном. Эту пустоту внутри... — Он сжал руку, положив её на грудь. — Стоит её заполнить и она тут же образует дыру.
— Мэйн, я не умею успокаивать, но не думаю, что Сэм так просто умрёт. Я знаю его не так долго, но он слишком необычный человек, чтобы умереть.
— Так что, умирают только обычные? — вырвалась усмешка с горечью.
— Для необычных смерть — это слишком просто.
— Я услышал то, чего не должен был. Мне об этом бы ни за что не рассказали, — выдох поднялся вместе с пылью к потолку. — Мне казалось, я наконец-то стал лучше, сильнее, надёжнее, но реальность заставляет меня разбиться о землю, напоминая, что я остался таким же.
— Возможно, это не удары о землю, — глаза Оливии сместили свой взгляд на потолок, где находился источник света. — Как корабль бьется о волны, преодолевая свой путь. Он обязательно выйдет в спокойное, чистое море, где ты наконец-то вдохнёшь полной грудью.
— Это место вдохновило тебя на философские мысли? — взгляд Мэйна встретился с поднявшимся взглядом девушки. В этих глазах не было ни капли сомнений. Она говорила то, что действительно думает. Это успокаивало, ведь Мэйн предпочитает горькую правду сладкой лжи. Лучше знать, к чему готовиться, чем строить воздушные замки и питать ложные надежды.
— Так, зачем ты привёл меня в этот театр?
— Хотел проверить не снесли ли его за два года, — он неосознанно обратил внимание в сторону рисунка. — Но всё на месте. Может оставим и твой отпечаток?
— Не стоит. Думаю, Роджеру это не понравится, — руки скрестились на груди сами по себе. — Это что-то вроде вашего храма дружбы, — от этих слов Мэйн рассмеялся впервые за день, не подавляя смех. — «Как ты мог привести сюда эту девчонку, Мэйн?!», — Оливия писклявым голосом изобразила Роджера и взмахнула рукой.
— Давай, я покажу тебе функционирующий театр, — Мэйн спрыгнул со сцены и протянул Оливии руку. — Нужно успеть до обхода города.
В здании были ещё коридоры, но Мэйн не горел желанием их показывать. Что может быть хорошего в заброшенном, пыльном, грязном здании? Оливия и так замарала плащ, перелезая через окно. Дана, вероятно, будет недовольна этим явлением. Раньше Оливия не тревожилась о сохранности чужих вещей, но с приходом в Завтра в ней и правда что-то изменилось. Всё это время она жила словно в мыльном пузыре, не слыша окружающий мир, а выбравшись из него, услышала сразу много неразборчивых звуков. Они сливались воедино, мешая поймать даже собственную мысль. Интересно, на что была похожа жизнь остальных? Думая об Остине и его днях, проведённых в исследовательском центре, в голову приходил кубик льда. Таявший лёд медленно высвобождал Остина наружу. Из-за непривычного тепла тот ищет прохладные места, боясь обжечься. У Мэйна же это что-то мягкое и приятное на ощупь, но легко пачкающееся и воспламеняющееся. Сгорая, оно не оставляет после себя и ниточки. Однако от этой вечной мягкости начинают болеть кости и голова, но подняться сил нет. Печально, но про Дану Оливии мало что известно. Разговоры о будущем этой девушке были более важны и интересны, чем о прошлом.
— Я оставила там букет! — вспомнила Оливия, слезая с оконной рамы на землю.
— Оставь его, — Мэйн махнул рукой. — Не думаю, что он нам понадобится. Или у тебя внезапно появилась симпатия к таким вещам?
— Нет, никаких чувств я не испытываю к этому букету, — рука неосознанно легла на грудь, и Оливия обернулась к зданию театра. Стены покрылись чёрными пятнами и подтёками, колоны потрескались, и их верхний слой осыпался. Статуя ангела во дворе только добавляла мрачности: девушка со сложенными крыльями держала в руках круглый предмет. На её макушке расположился цветочный венок, а по всему телу так же пошли трещины. Оливии не было грустно от этого зрелища, но появилось желание увидеть этот театр, когда он был заполнен людьми. Ему уже давно никто не приносил цветов, и букет Оливии будет последним.