Пятница
Утро пришло слишком ярко.
Солнечные полосы резали комнату на тёплые куски света, ползли по стене, по полу, по краю зеркала. Они были мягкими — почти ласковыми — но мне всё равно казалось, что кто-то светит мне прямо в голову.
Я проснулась не от будильника. Я просто резко открыла глаза, будто меня кто-то толкнул изнутри.
Несколько секунд я лежала, уставившись в потолок. Белый. Спокойный. Чужой — как и вся эта жизнь.
Одеяло обнимало меня теплом, и на секунду захотелось остаться вот так навсегда. Никуда не идти. Ничего не решать. Просто спрятаться.
Но в груди уже ныло осознание:
сегодня пятница.
Я повернула голову к тумбочке.
09:48.
Я выдохнула и села. Пол под босыми ногами был холодным — и это немного отрезвило.
Квартира встретила тишиной. Слишком аккуратной, слишком чистой. Иногда мне казалось, что это не мой дом, а картинка из журнала: красивая, но без души.
В ванной я включила душ на полную. Вода била по плечам, шумела, заполняла всё пространство. Я запрокинула голову и просто стояла, пока дыхание не выровнялось.
Когда я подняла глаза к зеркалу, оно запотело, но всё равно отражало мой силуэт.
И снова — та же ловушка.
Сквозь пар на меня смотрела не Изабелла.
На меня смотрела Алексия.
Тот же взгляд — острый, внимательный, немного хищный. Тот самый, который нельзя было стереть никаким новым именем.
Я провела ладонью по стеклу, стирая влагу.
— Изабелла... — сказала я тихо.
Имя звучало красиво. Мягко. Женственно.
И всё равно — как маска.
Я вышла из ванной, завернувшись в полотенце, и пошла на кухню. Окно было приоткрыто, и в квартиру залетал утренний воздух Барселоны — тёплый, солёный, с запахом хлеба и кофе.
Чайник щёлкнул. Я налила чёрный чай и поставила на плиту сковороду.
Два яйца, соль, перец — простая яичница. Ничего особенного.
Я ела медленно, глядя в окно.
Город уже жил своей жизнью: курьеры на скутерах, туристы с картами, кто-то смеялся на балконе этажом ниже, где-то звенела посуда. Барселона была солнечной, шумной и совершенно равнодушной к моему состоянию.
Я убрала посуду и вернулась в спальню.
Открыла шкаф и зависла.
Никаких деловых образов я сегодня точно не хотела. В итоге вытащила свои любимые чёрные широкие джинсы, мягкую молочную футболку и свободную худи сверху. На ноги — удобные кеды, те самые, в которых можно было хоть бежать, хоть идти полгорода пешком.
Я посмотрела на себя в зеркало — простая, живая, не идеальная. И именно это почему-то успокаивало.
На часах — 11:02.
Впереди почти семь часов ожидания.
И это было хуже любой опасности.
Я включила телевизор просто ради звука, но не слышала ни слова. Мысли летали где-то далеко. Я выключила его и подошла к окну.
Я ловила себя на том, что всматриваюсь в каждую чёрную машину на улице — будто водитель мог приехать раньше времени.
Глупо. Но тело жило своей тревогой.
В 13:10 я пошла на кухню — занять руки.
Включила тихую музыку на колонке, надела свою любимую мягкую пижаму поверх белья и достала продукты: салат, помидоры, курицу, фету, горчицу, соевый соус, оливковое масло.
Поставила курицу размораживаться и медленно начала резать листья салата. Аккуратно. Ровно. Без спешки.
Потом нарезала помидоры, порезала курицу и бросила её на горячую сковороду. Кухню сразу наполнил тёплый запах.
Я смешала соус — чуть острый, чуть кисловатый, мой фирменный.
Когда всё было почти готово, я вдруг хлопнула себя по лбу:
— Блин... яйца!
Пришлось ставить воду, варить, чистить, резать и добавлять. Я тихо усмехнулась — даже в новой жизни я оставалась всё той же рассеянной.
Когда салат был готов, я убрала кухню до блеска.
15:47.
День всё ещё тянулся.
Я села на диван — и мысли пришли сами.
Леон.
Его лицо вспыхнуло перед глазами так чётко, будто он стоял прямо напротив меня. Тёмные волосы. Спокойный взгляд. Тихая опасность в каждом движении.
Жив ли он?
Полгода тишины. Ни слухов, ни следов, ни намёка. Как будто его просто стёрли.
Я подошла к окну и прижала ладонь к стеклу.
— Ты ведь жив... — прошептала я.
И тут же разозлилась на себя. Мне нельзя было надеяться. Нельзя было цепляться за прошлое.
В 16:30 я вернулась в спальню и переоделась обратно в нормальную одежду. Пижаму аккуратно сложила и убрала в шкаф.
Я закинула в маленькую сумку телефон, паспорт, ключи, деньги и наушники. Никакой показной собранности — просто самое нужное.
17:20.
Я прошлась по квартире, проверила плиту, свет, дверь. Всё было в порядке, но тревога не отпускала.
Я на секунду задержалась на кухне, сделала глоток холодной воды прямо из бутылки и посмотрела на салат в контейнере. Странно было думать о еде в такой день — но именно такие мелочи делали меня обычной.
17:40.
Я надела худи и вышла из квартиры.
В подъезде пахло чистотой и старым камнем. Я спустилась пешком — просто чтобы занять тело движением.
На улице было тепло, пахло хлебом и морем. В соседнем баре уже звенели бокалы, по тротуару пронёсся курьер на скутере, кто-то смеялся на террасе кафе. Всё выглядело так буднично — будто это обычная пятница.
Я остановилась у подъезда и посмотрела на часы.
17:55.
Я глубоко вдохнула.
И ровно в 18:00 к тротуару подъехала чёрная машина.
Тонированные стёкла. Никаких знаков, никаких лишних деталей.
Водитель вышел, открыл заднюю дверь.
Я молча кивнула и забралась внутрь. Машина пахла кожей и чем-то терпким. Дверь закрылась — и шум города сразу стал глухим, будто я нырнула под воду.
Мы ехали минут двадцать.
Барселона проплывала за окном: узкие улочки, балконы с цветами, люди с бокалами вина, дети с мячом, туристы, велосипеды. Всё казалось живым — и бесконечно далёким.
Мы свернули в более тихий район. Дома стали выше, улицы уже, воздух холоднее.
Машина остановилась у старого каменного здания. Никаких вывесок. Только массивные двери и тяжёлый фасад.
Я вышла.
Внутри меня уже ждал Демьян. Он стоял у стены, сложив руки на груди.
— Точно в шесть, — сказал он коротко.
Я кивнула.
Мы прошли по длинному коридору с тёмными панелями. Пол тихо скрипел, воздух пах кофе и металлом.
Он указал на стул.
— Подожди здесь.
Я села, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы. Сердце стучало слишком громко, и я пыталась дышать ровнее.
Дверь в конце коридора открылась.
В комнату вошёл высокий мужчина в строгом костюме. Спокойный, холодный, внимательный — человек, привыкший решать судьбы.
Он посмотрел на меня.
— Изабелла, — сказал ровно.
Я подняла голову.
Мы сели друг напротив друга. Я рассказала всё: про квартиру, пекарню, Милану, последние месяцы. Без лишних эмоций, но честно.
Он слушал молча.
— Ты не можешь вернуться к прежней жизни, — сказал он наконец. — Но ты можешь получить новую. Полностью чистую.
В груди кольнуло.
— А... он? — вырвалось у меня.
Мужчина посмотрел прямо на меня.
— О нём ты ничего не узнаешь. Так безопаснее. Для тебя — и для него.
Я опустила взгляд.
Демьян стоял у стены — как тень.
— Что дальше? — спросила я тихо.
— Дальше — быстро, — ответил мужчина. — Сегодня ты начнёшь движение в новую жизнь.
Я глубоко вдохнула.
И вдруг чётко поняла:
назад дороги нет.
Часы на стене пробили 18:37.
И моя старая жизнь окончательно осталась за дверью.