Название части
Изабелла
В голове всё путалось, как клубок ниток. Я не могла собрать мысли воедино — новая жизнь, что дальше, как это вообще будет. Демьян смотрел на меня, и я не понимала, что будет дальше.
Он отошёл от стены и подошёл ко мне. Я сидела, растерянная, словно маленькая птица, сжавшись в себе.
— Ты же понимаешь, что это небезопасно для вас двоих, — сказал он тихо, но его голос был отчётливо грубым, будто сдерживаемая сила прорывалась сквозь слова.
— Да, конечно, — выдохнула я. — Но даже если мы будем по-раздельности, нас всё равно могут найти. Разницы нет. Мне плевать на последствия.
Эти последние слова вырвались сами, словно внутренний порыв, на который я давно собиралась.
Демьян не ответил. Он знал, что спорить бесполезно.
— Ладно... — выдохнул он наконец. — Поехали, куда-то поужинаем.
— Ладно, — кивнула я. — Но не думай, что я поменяю своё мнение.
Я встала, и мы пошли снова по длинному коридору. Выйдя на улицу, нас уже ждал водитель.
Машина скользнула по улицам в тишине. Она была напряжённая, как натянутая струна, и казалось, что каждый удар сердца слышен через металл.
Через пятнадцать минут мы подъехали к ресторану. Вышли.
Хостес поприветствовала нас и проводила к столику в дальнем углу, где нас никто не видел и не обращал лишнего внимания.
Интерьер был красивым и уютным: бархатные диваны, приглушённый свет, тихая музыка, официанты с натянутыми улыбками, которые аккуратно подавали блюда, не вмешиваясь в разговор.
Нам принесли меню, и мы сделали заказы. Я взяла лазанью и бокал белого полусладкого, Демьян — стейк и виски.
Мы сидели молча ещё несколько минут, но тишину нарушил Демьян:
— Я, конечно, всё понимаю, — сказал он спокойно, — но на какой хрен тебе рисковать своей жизнью ради этого засранца?
Я замерла. В груди застыло дыхание. Я сама не могла дать себе ответ на этот вопрос, или, скорее, боялась услышать его.
Я опустила взгляд на бокал с вином, потом на блюдо перед собой, пытаясь собрать мысли.
— Я... — начала я, но слова застряли в горле. — Я просто не могу иначе.
Демьян молча смотрел на меня, его взгляд был проницательным, как будто читал каждую мою мысль.
— Не можешь иначе? — повторил он тихо, с лёгкой остротой. — Ты понимаешь, что это не просто риск для себя? Это может стоить нам обоим слишком дорого.
Я опустила глаза и глубоко вдохнула, стараясь собраться. Внутри всё колотилось: страх, злость, тревога, но и странное ощущение решимости.
— Я знаю, — сказала я наконец, — но если я не попробую, я не смогу жить со спокойной совестью.
Демьян кивнул, почти невидимо улыбнулся.
— Ладно... — сказал он тихо. — Тогда будем действовать. Но помни: каждый неверный шаг может быть последним.
Я снова посмотрела на себя в бокале, на отражение света на столе, на мягкие тени вокруг. Сердце сжалось — и одновременно облегчение прошло по телу. Я была готова сделать шаг.
Я взяла вилку, отрезала кусочек лазаньи, но вкус был будто не настоящий. Мои мысли снова унесли меня к Леону, к полугодовой тишине, к всем тем событиям, которые привели сюда.
— Ты понимаешь, что это не просто риск для себя, — сказал Демьян, прерывая мои мысли. Его голос был спокойный, ровный, но в нём звучала скрытая сила. — Ты можешь потерять всё.
Я глубоко вдохнула, стараясь собраться.
— Я знаю... — выдохнула я. — Но если я не попробую, я не смогу жить спокойно. Не смогу притворяться, что мне всё равно.
Он посмотрел на меня, как будто пытался прочесть каждый нерв, каждую мысль. Его взгляд был проницательный, и в нём было что-то почти мягкое, нечасто показываемое.
— Ладно... — сказал он тихо. — Значит, будем действовать. Но помни: каждый неверный шаг может быть последним.
Я кивнула. Сердце стучало громко, но внутри было странное облегчение. Я была готова сделать этот шаг, несмотря на страх.
Мы молчали ещё минуту, слушая тихую музыку и звуки ресторана: звон посуды, приглушённый смех за соседними столами. Мир за пределами нашего уголка казался почти недосягаемым.
— Так... — начал Демьян, откинувшись на спинку дивана. — Сначала нужно понять, как действовать тихо. Безопасно. Чтобы никто не вышел на вас раньше времени.
Я кивнула, стараясь не показывать, насколько внутри всё дрожит. Я знала, что это только начало, и что впереди будет гораздо больше опасностей.
— Завтра заберу тебя к первой части подготовки, — сказал он, после паузы. — Ты будешь знать, где и когда двигаться.
Я кивнула снова. С каждым словом он очерчивал границы нового мира, границы моих решений. Полгода тишины, полгода одиночества — и вот она, новая жизнь.
Мы допили напитки. Я снова взглянула на свои руки, на стол, на мягкий свет. Внутри меня была смесь страха, волнения и странного ощущения, что я действительно снова живу.
— Ладно, — сказал Демьян, когда официант убрал бокалы. — На сегодня достаточно. Завтра начнем подготовку.
Я глубоко вдохнула. Ветер с улицы обнял меня прохладой, когда мы вышли из ресторана. Барселона вечерняя играла своими огнями: шум машин, голоса прохожих, скутеры и фонари. Всё казалось одновременно живым и чужим, как будто весь город наблюдал за нами, но не вмешивался.
Машина скользнула по улицам, и я позволила себе наконец расслабиться. Сердце ещё стучало, но напряжение постепенно уходило.
Внутри меня оставалась тревога, но и понимание: теперь назад дороги нет. Сегодня начался первый день новой игры, и я готова была вступить в неё.