Пуля в лоб

Леон
Ночь пахла железом. Настолько густо, что казалось — воздух можно резать ножом и пить как сырую кровь. Мы втроём стояли в темном переулке, который давно стал кладбищем для тех, кто недооценил Киев ночью. Улица пустая, но я чувствовал — она живёт. Наблюдает. Держит дыхание вместе с нами.

Алексия стояла рядом, плечо к плечу, хотя мы оба делали вид, что между нами пропасть. Её глаза резали темноту острее лезвия. В них стоял тот самый хищный блеск — когда человек уже понял, что на него идёт охота, и решил, что будет хищником, а не добычей.

Демьян сидел за рулём, мотор его старой «Вольвы» рычал, будто зверь, готовый сорваться с цепи. На лице у него был тот самый кривой оскал — смесь радости, адреналина и предвкушения жестокости. Он всегда таким был. И всегда появлялся в момент, когда всё летело в ад.

— Быстро в машину, — бросил он. — У вас на хвосте ещё минимум четверо.

Я хотел ответить, но в этот момент улица вздрогнула. Слева послышался металлический щелчок — предохранитель. Один. Второй. Мой мозг мгновенно узнал этот звук. Мы с Алексией повернулись в разные стороны одновременно — чистый инстинкт бойцов, выживших в хаосе.

— Лево! — рявкнул я.

— Право! — почти одновременно со мной.

Пули рванули воздух. Фонарь над нашими головами взорвался, осколки стекла впились в кожу. Я почувствовал горячую каплю на шее — свою или Алексину, уже не важно.

Мы укрылись за машиной. Демьян выругался так, будто вселенная услышала.

— Они уже здесь, — прошипела Алексия, заряжая магазин. Движения быстрые, злые, как будто пистолет — это продолжение её ярости.

— Я знаю этих двоих, — сказал я, выглядывая из-за колеса. — «Кобра» и «Норд». Лучшие из нашей школы. Лучшие... после меня.

— Да? — она ухмыльнулась, глаза снова сверкнули. — Ну, посмотрим, насколько они лучшие.

Тень мелькнула на крыше соседнего здания. Я успел опознать силуэт. «Норд». Высокий, снайпер, всегда работал сверху. Я знал его привычки, знал даже то, как он дышит перед выстрелом.

И в этот момент я понял: он уже целится в неё.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул я и толкнул Алексию вниз.

Выстрел пронзил воздух. Пуля ударила в асфальт в сантиметре от её запястья.

Она взревела, как зверь, и перекатилась в сторону, сделав выстрел вверх — точно, резко, от сердца. Пуля ударила по краю крыши, вынудив «Норда» отступить назад.

Но справа уже выбегал «Кобра». Он был молнией. Узкая фигура, маска, нож в руке — и желание убить в каждом шаге.

— Мой, — сказала Алексия и сорвалась с места.

Она пошла на него в лоб, будто не видела, что он крупнее и быстрее. Но я знал — это игра. Она позволяла ему думать, что он контролирует ситуацию. Когда они сблизились на расстояние удара, воздух будто треснул.

«Кобра» ударил первым — резкий выпад ножом снизу вверх. Она ушла вбок, вцепилась в его руку локтем и перехватила запястье, развернув клинок обратно к нему. Он не ожидал. Его глаза расширились.

Резкий рывок. Вскрик. Нож вошёл ему в бедро. Кровь брызнула на асфальт, на её ботинки, на мои руки. Теплая. Живая. Я почувствовал её запах даже отсюда.

Но «Кобра» был не из простых. Даже раненый, он развернулся с точностью машины и ударил её в ключицу. Она отлетела назад, ударившись о капот машины. Я увидел, как её грудь дёрнулась от боли.

— АЛЕКСИЯ! — крикнул я и сорвался к ней.

Но вторым движением «Кобра» уже бросался на меня. Я встретил его плечом, ударил в солнечное сплетение, затем кулаком в челюсть. Он осел, но ненадолго — схватил меня за шею, прижав к стене.

— Ты предал нас, Леон, — прохрипел он. — Ты должен умер—

Я не дал ему закончить. Удар коленом в рёбра, затем ладонью по горлу. Он согнулся. Я сделал шаг назад и выстрелил два раза. Точно в грудь.

Он рухнул. Кровь из его ран растеклась по асфальту, окрашивая лужу в тёмно-красный.

Алексия уже поднялась, в глазах — ярость, что только усилилась. Она вытерла кровь с губ и сказала:

— Один есть. Где второй?

И как по сигналу, на крыше снова блеснул прицел. Только теперь он был направлен не на неё, а на Демьяна.

— ЧЁРТ! — выдохнул я.

Я прыгнул на капот машины, оттолкнулся и выстрелил в сторону светящегося стекла. Три пули подряд. «Норд» сместился, но не успел. Один из выстрелов разнёс его оптический прицел.

Алексия подняла голову и метнула нож — быстро, красиво, как будто родилась с этим движением. Нож ушёл в темноту, и секунду было тихо.

Потом — хрип. Стон. Тело упало с крыши и глухо ударилось об асфальт.

Мы втроём молчали. Только наше дыхание и шорох крови, стекающей по бетону.

Демьян выпрыгнул из машины:

— Вы закончили играть в супергероев, или мне ещё кого-то сбивать?

Я посмотрел на него. На Алекссию. На два тела, лежащие у наших ног. И понял: это была только разминка.

Наши компании не отправляют двоих. Они проверяли, живы ли мы.

— Они пришлют ещё, — сказал я, сжимая пистолет. — И гораздо хуже.

— Пусть приходят, — холодно ответила Алексия, поправляя волосы, испачканные кровью. — Я им всем покажу, что мы не лёгкая добыча.

Демьян кивнул:

— Тогда валим. Пока сюда не приехала вторая группа.

Мы быстро расселись по машине. Но перед тем как закрыть дверь, я оглянулся назад. Кровь двух моих учеников растекалась по асфальту, смешиваясь в одну тёмную реку.

И впервые за долгое время я почувствовал... пустоту. Как будто часть меня умерла вместе с ними.

Алексия посмотрела на меня — тихо, молча. В её взгляде не было жалости. Только понимание. И это почему-то било сильнее всего.

Машина рванула с места, оставляя за собой запах горелой резины и крови.

И я знал: теперь назад пути нет.

Мы стали мишенью номер один.

И в этой войне крови будет ещё много.

Очень много.