Пуля в лоб

Машина неслась по пустой трассе, как будто пыталась убежать от того, что осталось позади. Но запах крови всё равно преследовал нас. Он въелся в одежду, кожу, в воздух внутри салона. Казалось, даже дождь снаружи пахнет железом.

Алексия сидела справа, держась за ребро двери, но глаза у неё были настороже. Ни страха, ни дрожи — только холодная концентрация, от которой мурашки пробегали по позвоночнику. Снаружи по стеклу били тяжёлые капли — хлёстко, будто кто-то пальцами стучал по металлу, проверяя, живы ли мы.

— Леон, — сказала она тихо. — Они ведь не остановятся?

— Нет, — ответил я. — Это только начало.

Её пальцы едва заметно сжались. На коленях у неё лежал пистолет. И даже сидя в машине, она держала его так, будто через секунду придётся стрелять.

Демьян давил на газ так, будто хотел разорвать дорогу пополам.

— У нас проблема, — бросил он. — Если те двое были первыми... значит, вторая волна уже на маршруте.

Я посмотрел в зеркало. И понял, что он прав.

Чёрный внедорожник вынырнул из темноты, как зверь из подлеска. Фары — яркие, как глаза хищника, который почуял кровь.

— Чёрт, — выдохнул я. — Они на хвосте.

— Не «они». — Голос Демьяна охрип. — Это «Грейв-отряд».

У меня внутри всё обледенело. Даже Алексия напряглась.

— Кто это? — спросила она.

— Палачи, — сказал я. — Тех, кого отправляют, когда нужно не просто убить, а стереть.

Внедорожник ускорился. Ударил бампером в заднюю часть машины. Нас мотнуло, как тряпичную куклу. Алексия упёрлась ладонью в переднюю панель, удержав равновесие.

— МРАЗИ! — рявкнул Демьян и вывернул руль.

Мы заложили резкий поворот, машину занесло, колёса взвизгнули по мокрому асфальту. В зеркале я видел, как чёрный внедорожник вильнул, но не отстал.

— Они играют, — сдавленно сказал я. — Они растягивают удовольствие.

Алексия обернулась и выглянула в заднее окно. Её волосы были растрёпаны, на виске — тонкая полоса крови. Она приподняла пистолет:

— Подведи их ближе.

— ДА ТЫ ЧО С УМА—?!

Она нажала кнопку стеклоподъёмника. Стекло опустилось. Холодный мокрый воздух ворвался в салон, забивая лёгкие.

Алексия взяла две секунды на дыхание. Затем высунулась наполовину в окно — под дождь, под ветер, под смерть.

— ДЕРЖИСЬ! — крикнул я и схватил её за ремень, притягивая ближе, чтобы она не вылетела.

Она упёрлась коленом, подняла обе руки и сделала первый выстрел.
Второй.
Третий.

И каждый раз пуля ударяла в переднее стекло внедорожника. Но его только качало — бронированный.

— Им пофиг! — крикнула она. — Это броня класса четыре!

— Понял! — Демьян вдавил газ. — Тогда держитесь.

Он резко сбросил скорость. Внедорожник на мгновение приблизился, почти вплотную.

Я увидел лицо водителя. Маска. Пустые глаза. Мёртвые.

А потом — почувствовал.

Холод. Преследование. Желание убивать.
Это не операторы. Это псы компании. Не люди. Машины.

— Ещё чуть-чуть! — прокричал Демьян.

И прыгнул на тормоз.

Машину рвануло вперёд. Нас подкинуло, как на аттракционе. Внедорожник позади не успел затормозить — врезался в нас со всей мощью.

Но в этот момент Алексия выстрелила снова — и пуля ударила точно в боковой датчик их руля. Машину бросило влево, она потеряла управление, чуть развернулась.

— ДАВЛЮ! — рявкнул Демьян.

Он снова нажал газ и вильнул вправо, заставляя наш автомобиль резко уйти на соседнюю полосу.
Черный внедорожник пролетел мимо, потеряв траекторию, въехал в ограждение и швырнуло его через разделитель.

Удар был оглушительный — железо, стекло, бетон, всё смешалось в одну какофонию.
Взрыв искр.
Тело машины скрутило, как бумагу.

Тишина.

— Они... — девушка тяжело дышала. — Они всё?

Я покачал головой:

— Нет. Это просто машина. Грейв-отряд обычно работает втроём.

Демьян побледнел:

— Значит...

— Один остался, — закончил я.

Примерно через двадцать секунд мы увидели свет.

Не фар.
Фары были бы белыми.

Это был красный свет. Живой, пульсирующий, как сердцебиение зверя.

— Задние фары... — прошептала Алексия. — Он вылез из машины.

Да.
Третья фигура шла по дороге.
Против движения.
Против дождя.
Против здравого смысла.

Высокий. Лысый. По груди шрам крестом. На руках — тактические перчатки. А в руках — два ножа.

И шаги...
Каждый удар каблука по асфальту был слышен даже через шум двигателя.
КАК БУДТО ОН ШЁЛ ПРЯМО ПО МОИМ КОСТЯМ.

— Это «Скальпель», — сказал я и почувствовал, как холод пробирается под кожу. — Его выпускают только когда приказ — расчленить. Он хирург по убийствам. Он режет живых.

Алексия прикусила губу.
Она не испугалась.
Но её глаза потемнели.

— Он идёт сюда, — сказала она.

— Конечно, идёт, — пробормотал Демьян. — Вы — его цель.

Фигура начала ускоряться.
Сначала шаг.
Потом шаг быстрее.
Потом бег.

И в один момент он разогнался так, что выглядел, как человек, летящий над дорогой.

— ДЕРЖИТЕСЬ! — заорал Демьян.

Но было поздно.

«Скальпель» прыгнул.
Ударил по капоту.
Его ножи вошли в металл, словно в мягкое масло.

Машину перекосило.
Стекло покрылось трещинами.
По крыше прошлись лезвия.
Падает дождь.
Падает кровь.

Моя кровь.
Потому что одно лезвие прорезало мне плечо.

Я рявкнул, схватился за рану — теплая, липкая, горячая. Железный вкус поднялся в горло.

Алексия в тот же миг развернулась, схватив нож, который валялся на полу. И, не думая, выскочила через окно наружу — навстречу темноте, дождю и смерти.

— АЛЕКСИЯ! — заорал я.

Она ударила «Скальпеля» в бок.
Лезвие только царапнуло его броню.
Он развернулся и ударил её обратной стороной ножа — в висок. Она упала на мокрый асфальт, но сразу попыталась подняться

Я распахнул дверь, прыгая следом.
Кровь текла по моей руке.
Я почти не чувствовал пальцев.

Но я чувствовал ярость.

— ЭЙ! — рыкнул я. — СЮДА!

«Скальпель» повернул голову ко мне.
Улыбнулся.
Медленно.
Как будто уже видел меня мёртвым.

И пошёл.

Каждый шаг — как удар сердца.

Демьян пытался развернуть машину, но колёса буксовали — капот был разорван. Мотор захлёбывался. Машина умирала.

А мы — трое против одного.
Но тот один был не человеком.

Алексия поднялась, вытирая кровь с виска.
Её дыхание было рваным, но глаза — острыми, как лезвия.

Я сжал нож.
Демьян вытащил лом из багажника.
Мы стояли под дождём, на пустой трассе, под красными отблесками аварийных огней.

Холод.
Кровь.
Смерть.

И «Скальпель» шагнул ближе.

Это был бой до последней капли крови.