35 глава
[Смотрите какие кольца прикольные 🫠🧐🥰(≧▽≦). ]
Тёмная ночь окутала дом Ишигами, и только слабый свет луны проникал через сёдзи, отбрасывая серебристые узоры на татами. В комнате Широ царил хаос: книги по древним языкам громоздились на столе, их страницы шелестели, словно шептались о забытых тайнах. Проклятый дневник лежал в центре, его кожаная обложка блестела в свете настольной лампы, будто хранила дыхание веков. Аромат цветущей сакуры за окном смешивался с запахом старой бумаги, создавая ощущение, что время в этой комнате застыло. Широ сидела, склонившись над книгами, её глаза горели решимостью, но пальцы дрожали от усталости и предчувствия. В воздухе витало напряжение, словно сам дом знал, что она стоит на пороге открытия, которое изменит всё.
Несколько дней спустя Широ всерьёз занялась изучением тайского языка. Однако во время чтения книги она обнаружила, что через несколько страниц начинается текст на совершенно другом языке. Заинтересовавшись, она решила выяснить, что это за язык — и оказалось, что это корейский.
Её сердце заколотилось, когда она листала страницы, где иероглифы сменялись хангылем. Тусклый свет лампы отражался в её глазах, полных изумления. За окном ветер мягко колыхал ветви сакуры, и их тени танцевали на стене, словно древние духи, наблюдающие за ней. Широ почувствовала, как её мысли кружатся: неужели её род связан с Кореей? Она вспомнила рассказы Кенго о древних путях, соединявших Японию с континентом, и её кожа покрылась мурашками от мысли о том, что её кровь хранит тайны, уходящие вглубь тысячелетий.
Поражённая этим открытием, Широ начала догадываться, что в её роду, вероятно, есть представители и китайской, и корейской культур, а, возможно, и других. Поэтому она решила сосредоточиться на изучении этих двух языков — тайского и корейского.
Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь шорохом страниц и скрипом карандаша, которым Широ делала заметки. Она сидела, скрестив ноги, её волосы падали на лицо, но она не замечала этого, поглощённая текстами. За окном звёзды мерцали, напоминая ей о клятве, данной годы назад, — узнать правду о своей семье. Внутри неё боролись любопытство и страх: что, если эти языки откроют ей нечто, к чему она не готова?
Она усердно занималась: училась в школе, дома, даже во время ужина. Всё своё свободное время Широ посвящала языкам.
Кухня Ишигами, обычно наполненная смехом Бякуи и болтовнёй Сенку, теперь казалась ей слишком тесной. Широ сидела за столом, держа ложку в одной руке и книгу по корейскому в другой, пока Бякуя рассказывал о звёздах, а Сенку спорил о формулах. Её разум был где-то далеко, в лабиринте иероглифов и хангыля, и каждый взгляд отца вызывал укол вины. Она знала, что он заметит её отстранённость, но не могла остановиться — языки стали её ключом к тайнам рода.
В то время как Сэнку и остальные продолжали заниматься созданием ракеты и другими научными проектами, Широ почти перестала им помогать. Когда Сэнку задал ей вопрос, почему она отошла от дел — устала ли она или потеряла интерес — Широ ответила, что сейчас сосредоточена на изучении языков и культур других стран. Это, по её словам, поможет ей в будущем лучше общаться с другими учёными. Впрочем, Сэнку воспринял это скорее как отговорку.
Сенку стоял в дверях её комнаты, скрестив руки, его зелёные глаза блестели в полумраке. За его спиной слышался гул мастерской, где Тайджу и Хром возились с проводами для радио. Широ почувствовала, как её щёки горят под его взглядом. Она хотела рассказать ему всё — о дневнике, о Кенго, о проклятии, — но слова застряли в горле. Вместо этого она улыбнулась, пряча правду за лёгкой ложью. Когда Сенку ушёл, его шаги эхом отдавались в коридоре, а Широ осталась наедине с чувством, что предаёт его доверие. За окном звёзды казались холоднее, чем обычно.
При изучении дневников и материалов, связанных с языками, Широ узнала множество интересных вещей. Её особенно поразило, что Япония когда-то была связана с Китаем и другими азиатскими территориями сушей, а теперь между ними — море. Она стала размышлять о возможных катастрофах, таких как Великий потоп, которые могли изменить ландшафт. Однако позже она решила не углубляться в эту теорию и не поднимать эту тему всерьёз.
В её комнате запахло старыми книгами и чернилами, пока она листала пожелтевшие страницы. За окном дождь тихо стучал по крыше, создавая ритм, под который её мысли уносились в далёкое прошлое. Она представляла древние земли, где её предки, возможно, ходили по суше, соединявшей Японию с Кореей и Китаем. Карта в одной из книг показывала очертания древнего мира, и Широ провела пальцем по выцветшим линиям, чувствуя, как её сердце сжимается от осознания глубины истории её рода. Но она отогнала мысли о потопах и мифах, решив, что реальность важнее фантазий.
Прошло несколько месяцев. Широ наконец-то смогла свободно читать на тайском и корейском. Разговаривать на этих языках ей пока удавалось с трудом, но прогресс был очевиден. Однако с каждым новым открытием она понимала: этого недостаточно.
Лунный свет заливал её комнату, когда она сидела, склонившись над дневником. Её пальцы дрожали, но теперь она могла разобрать целые строки. Каждое слово казалось шагом к разгадке, но и предупреждением. Она чувствовала, что дневник — это не просто книга, а нечто живое, хранящее тайны, которые могут разрушить или возвысить её. За окном сакура качалась под ветром, и её лепестки падали, словно напоминая о хрупкости времени.
Понимая, как важна языковая гибкость в научной среде, Широ решила приступить к изучению английского и русского языков. В её воображении складывалась картина будущего, где она сможет общаться с учёными всего мира, понимая их без переводчиков.
Она представляла себя в будущем: стоящей перед толпой учёных, говорящей на их языках, делящейся знаниями, которые спасут мир. Эта мечта согревала её, но в то же время напоминала о цене, которую она платит сейчас — о расстоянии, которое росло между ней и Сенку, между ней и Бякуей. Она открыла учебник по английскому, но её взгляд снова упал на дневник, манящий её, как звезда в ночи.
Вскоре она начала переводить старые тексты, найденные в дневниках и книгах. Некоторые фразы по-прежнему оставались для неё загадкой — они были либо слишком древними, либо написаны с использованием аллюзий, которые сложно было понять без глубокого знания культуры. Но иногда ей удавалось уловить смысл — и с контекста она сделала поразительное открытие.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь её учащённым дыханием. Дневник лежал открытым, и слова на странице горели в её глазах: «Проклятие первого Ишигами — в крови». Она почувствовала, как холод пробежал по спине. За окном ветер усилился, и ветви сакуры застучали по стеклу, словно предостерегая её. Она перечитала строку, её пальцы сжали карандаш так сильно, что он хрустнул. Это было не просто открытие — это была правда, которая могла изменить всё.
Оказалось, что проклята была не книга. Настоящее проклятие исходило от самого первого Ишигами — человека, который, как гласят древние записи, однажды решил подчинить себе сознание правителей. Именно он стал носителем этого проклятия, которое, по мнению Широ, передаётся по наследству.
Она отшатнулась от стола, её сердце колотилось. Проклятие в её крови? Она вспомнила Кенго, его уверенность, его слова о власти. Неужели это и есть их сила? За окном луна скрылась за облаками, и комната погрузилась в полумрак, словно сам мир боялся этой правды.
Скорее всего, именно это проклятие и позволяло потомкам Ишигами — осознанно или нет — влиять на решения императоров.
Широ закрыла дневник, её руки дрожали. Она представила древних правителей, склоняющихся перед её предками, их слова, проникающие в умы, как яд. Но как проверить это? Она прошептала в темноту, её голос дрожал от смеси страха и азарта:
— блиин хочу проверить свою теорию но у меня нет связи с императорской семьёй.Да сейчас конституционная-монрхия это может мешать.
Она усмехнулась, но смех был горьким. За окном дождь усилился, его ритм напоминал биение её сердца. Она знала, что Кенго может быть ключом, но его мир пугал её. И всё же она не могла остановиться.
Дядя тоже не может оказаться а кстати я наконец-то познакомилась с помощниками якудза
День был серым, и воздух у старого храма пах сыростью и ладаном. Широ стояла в тени деревьев, её рюкзак оттягивал плечи, а сердце билось от предчувствия. Каменные фонари вдоль тропы отбрасывали длинные тени, и каждый шорох казался ей шпионом, следящим за ней. Она знала, что встреча с людьми Кенго — это шаг в пропасть, но отступать было не в её характере.
Правая рука дяди- Пол Мицуба
Цвет волос: Светлые, ближе к пепельному блонду, прямые, средней длины. Волосы немного растрёпаны и ниспадают на лицо.
Причёска: Волосы обрамляют лицо, длина до подбородка, на затылке немного длиннее. Есть чёлка, спадающая набок.
Цвет глаз: Ярко-фиолетовые или лавандовые, с холодным, почти ледяным взглядом.
Кожа: Очень бледная, почти фарфоровая.
Телосложение: Стройный, подтянутый, но не мускулистый. Изящный и гибкий, как у фехтовальщика или танцора.
Рост:— ориентировочно около 175–178 см.
Одежда:
Чаще всего носит чёрное пальто или длинную куртку с высокими воротами.
Под пальто — тёмная водолазка или рубашка.
Узкие тёмные брюки, ботинки.
Иногда видно перчатки — символ его холодной и сдержанной натуры.
Весь его стиль можно назвать строгим, элегантным, даже военным, без лишних деталей.
Выражение лица: Почти всегда холодное, отстранённое, слегка насмешливое. Взгляд оценивающий, будто он смотрит сквозь людей. Улыбается редко, и если улыбается — это зловеще.
Пол появился из тени храма, его шаги были бесшумными, словно у хищника. Его фиолетовые глаза изучали Широ, и она почувствовала, как её кожа покрывается мурашками. Он был похож на призрак, вышедший из старой легенды, и его присутствие наполняло воздух холодом. Ветер шевелил его пепельные волосы, а чёрное пальто колыхалось, как крылья ворона. Она сжала ремешок рюкзака, стараясь не показать страха.
Остальные какие-то второстепенные помощники которые меня не совсем заинтересовали н один подошёл.
Другие фигуры, стоявшие позади Пола, казались тенями в тумане. Их лица сливались с серым фоном храма, и Широ едва замечала их. Её внимание было приковано к Полу и к тому, что он мог знать о её семье. Деревья вокруг шелестели, словно шептались о её судьбе.
Всё произошло неожиданно.
Ветер внезапно стих, и тишина стала почти осязаемой. Широ почувствовала чьё-то присутствие за спиной и обернулась, её дыхание сбилось. Перед ней стоял мужчина, чья фигура казалась выточенной из самой ночи.
Я стояла в тени деревьев, когда ко мне подошёл мужчина — на вид лет тридцать, может, чуть больше. Он выглядел странно, почти нереально: белоснежные волосы, бледная кожа, будто выточенная из мрамора. Его левый глаз был закрыт чёрной повязкой, и казалось, что под ней скрывается шрам — возможно, не только физический.
Его появление было как вспышка молнии в ясном небе. Тёмный хаори колыхался на ветру, а узоры на воротнике блестели, словно звёзды. Его присутствие наполняло пространство вокруг какой-то древней силой, и Широ почувствовала, как её сердце замирает. Каменные фонари отбрасывали на его лицо длинные тени, делая его ещё более загадочным.
Он наклонился ко мне чуть ближе, как будто хотел разглядеть мою реакцию, и с лёгкой, почти лукавой улыбкой произнёс:
— Я — Тэнда Рэйдзи.
Его голос был мягким, как шёлк, но в нём чувствовалась сталь. Имя «Тэнда Рэйдзи» эхом отозвалось в её голове, словно она слышала его раньше, в каком-то забытом сне. Она посмотрела в его единственный глаз, и ей показалось, что он видит её насквозь.
Его голос был мягким, но в нём звучала сила — не властная, а спокойная, уверенная. Словно он точно знал, кто он такой... и кто теперь я.
Ветер снова поднялся, и лепестки сакуры закружились вокруг них, как снег. Широ почувствовала, как её горло сжимается от волнения. Этот человек был не просто помощником Кенго — он был частью её прошлого, частью её семьи.
— Госпожа... — сказал он, чуть поклонившись. — Разрешите обратиться к вам именно так?
Его поклон был лёгким, но исполненным уважения. Широ замерла, её мысли путались. Она хотела ответить, но слова застряли, словно зачарованные его взглядом. За его спиной храм возвышался, как страж, хранящий тайны веков.
Я не успела ответить — он уже смотрел на меня с такой вежливой серьёзностью, что было трудно отказаться. Что-то в этом человеке настораживало, но и притягивало одновременно.
У него длинные, волнисто-падающие белые волосы, слегка небрежно спадающие на плечи и вьющиеся к концам. Лицо бледное, с острыми чертами — высокий лоб, узкие скулы и тонкий подбородок. Один глаз закрыт тёмной повязкой, скрывающей что-то неведомое. Второй глаз — яркий, выразительный, с пронизывающим взглядом, словно насквозь читающим собеседника.
Его образ был словно из старой легенды: воин, философ, призрак. Его хаори колыхалось на ветру, а дзори тихо скрипели по гравию. Широ чувствовала, что он не просто человек — он был частью истории, которую она только начинала понимать.
Одежда на нём — традиционный японский хаори, тёмного, возможно угольно-серого цвета, с лёгким узором у воротника и по краям рукавов. Под ним — кимоно более светлого оттенка, свободное, но элегантно драпирующееся по фигуре. Вместо обычных современных ботинок — традиционные дзори с тёмными носками таби. Общий облик сдержанный, но таинственный, почти потусторонний.
Он заговорил первым, голос его звучал мягко, но в нём сквозила внутренняя сила:
— Госпожа… Я правильно понимаю? Вы — дочь Бякуя Ишигами?
Его слова ударили, как гром. Широ отступила на шаг, её дыхание сбилось. Храм за его спиной казался древним стражем, знающим все тайны её рода. Как он мог знать о её отце? И почему его голос звучал так, будто он ждал этой встречи всю жизнь?
Я удивилась. Откуда этот странный мужчина знает о моих родителях? И почему ему это вообще нужно?
Он продолжил, не дожидаясь ответа:
— Когда мы были ещё юны… шестнадцать, может, семнадцать лет… — он немного вздохнул, словно вспоминая что-то далёкое. — В те годы я вызвал вашего отца на дуэль.
Воздух вокруг стал тяжелее, словно само время замедлилось. Широ представила молодого Бякую, с мечом в руках, стоящего под звёздами. Тэнда смотрел на неё, и его глаз блестел, как лунный свет на воде, полный воспоминаний и боли.
Тут мне стало ясно, почему его слова звучат так лично. Он знал моего отца. Возможно, даже... ненавидел его?
Как будто читая мои мысли, он слегка усмехнулся и взглянул мне прямо в глаза:
— Вы подумали, что я вас ненавижу?
Его слова были как удар, и Широ почувствовала, как её щёки горят. Она хотела возразить, но его взгляд удерживал её, словно магнит. Ветер шевелил его белые волосы, и лепестки сакуры падали вокруг, создавая почти мистическую картину.
Это выбило меня из колеи. Он словно считал мои мысли вслух. Но прежде чем я успела что-то сказать, он, наклонившись чуть ближе, с тёплой, почти трепетной улыбкой сказал:
— К счастью, нет, милая госпожа моя. Я был повержен вашим отцом. Он чуть не лишил меня левого глаза в том бою… — он слегка коснулся повязки, закрывавшей глаз. — Он был тогда главой клана — мудрым, сильным, достойным. Он побеждал не только мечом, но и словом. Даже врагам он отвечал с уважением и честью. Настоящий пример для всех.
Его голос дрожал от эмоций, и Широ почувствовала, как её сердце сжимается. Она представила Бякую, молодого и гордого, стоящего перед поверженным Тэндой. За его спиной храм казался свидетелем этой клятвы, а звёзды над головой — её хранителями. Она выдохнула, чувствуя облегчение, но и тяжесть его слов.
— я в этом моменте внутреннего облегченный вздохнула так как не хочу приключения на свой задницу .
Она усмехнулась про себя, но её улыбка была нервной. Ветер стих, и тишина вокруг храма стала почти осязаемой, словно мир ждал её ответа.
Он замолчал на мгновение, а затем, склонив голову, почти торжественно произнёс:
— И тогда… я поклялся. Поклялся, что буду служить семье Ишигами. Не как раб. А как верный меч, друг, защита. С тех пор и по сей день — моё сердце принадлежит этому долгу.
Его слова эхом отозвались в её груди, и она почувствовала, как её горло сжимается. Тэнда смотрел на неё с такой искренностью, что она не могла сомневаться в его словах. За его спиной каменные фонари отбрасывали мягкий свет, и тени деревьев колыхались, словно соглашаясь с его клятвой.
Он выпрямился, посмотрел на меня с какой-то странной нежностью и продолжил:
— С сегодняшнего дня я буду кем угодно для вас. Телохранителем. Помощником. Игрушкой, если хотите. Я отдаю себя на службу вам, как отдал бы вашему отцу.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как дым ладана. Широ почувствовала, как её щёки горят, а мысли путаются. Храм за его спиной казался стражем её судьбы, а его глаз смотрел на неё, словно видел её будущее.
Если честно… всё это звучало охренительно странно. Это было что-то слишком резкое, слишком внезапное. Я не знала, как реагировать. Но в итоге просто улыбнулась и попыталась перевести всё в более спокойное русло:
— Может быть… просто помощником? Всё же я не член клана. Я здесь гость, не более.
Её голос дрожал, но она старалась звучать уверенно. Лепестки сакуры падали вокруг, и их мягкий шорох успокаивал её. Она не хотела быть частью этого мира, но чувствовала, что он уже затягивает её.
Но он лишь покачал головой и тихо, но твёрдо ответил:
— О, милая госпожа… Это не имеет значения. Если вы — его дочь, значит, моя клятва охватывает и вас. Я сказал: я предан вашему отцу. А значит — и вам тоже.
Его слова были как удар колокола, и Широ почувствовала, как её сердце замирает. Тэнда смотрел на неё, его глаз блестел, как звезда, а храм за его спиной казался вратами в другой мир. Она знала, что этот момент изменит всё. Проклятие Ишигами, клятва Тэнды, тайны дневника — всё это было частью её пути. И, глядя на звёзды над храмом, она поняла, что не может повернуть назад.