34 глава
Гостинная особняка Кенго погрузилась в тяжёлое молчание после его рассказа. Татами под ногами казались холоднее, а мягкий свет, пробивающийся через сёдзи, теперь казался зловещим. Широ сидела за низким столом, всё ещё сжимая в руках старую книгу, её пальцы дрожали. Слова Кенго о родословной, о манипуляциях с императорами, о тайнах Японии эхом отдавались в её голове. Её мир рушился и заново собирался, как мозаика из осколков, которые она только начинала понимать. Ринтаро и Аня были где-то в глубине дома, а она осталась наедине с дядей, чьи глаза блестели от давно скрываемых амбиций.
Внезапно в голове Широ что-то щёлкнуло. Она подняла взгляд на Кенго, и перед ней предстал не просто дядя, а человек, несущий на себе тяжесть вековой власти и тени прошлого. Её сердце заколотилось, кровь прилила к щекам, и она резко вскочила, книга упала на татами с глухим стуком. Голос её сорвался в крик, полный гнева и решимости:
- ТО ЕСТЬ ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ВСЯ ЯПОНИЯ БЫЛА НАШЕЙ?! А НАЗВАНИЕ ЯКУДЗА ДЛЯ НАС - ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПЕРЕКРЫТИЕ?! И ПОЭТОМУ ПРАВИТЕЛЬСТВО ВАС НЕ ТРОГАЛО, КОГДА ВЫ ДЕЛАЛИ ЧТО-ТО КРИМИНАЛЬНОЕ?! ЗНАЕШЬ, ДЯДЯ, Я... ХОЧУ... ВЕРНУТЬ... ВЛАСТЬ! Но отцу не скажу, что хочу присоединиться к вам!
Её слова гремели в комнате, отражаясь от стен, полных истории. Широ стояла, тяжело дыша, её глаза горели огнём, которого она сама в себе не подозревала. Она чувствовала, как древняя кровь её предков просыпается, зовёт её к чему-то большему, чем тихая жизнь с отцом и братом.
Кенго замер, его лицо сначала отразило шок, но затем расплылось в широкой, почти детской улыбке. Он поднялся с места, его глаза сияли от радости, которую он сдерживал годами.
- Ах, милая, хорошо! Я всегда хотел вернуть власть, но мой брат - твой отец - говорил, что это неприемлемо. Я никогда не чувствовал себя настоящим главой, знал, что этим человеком должен был быть он. Но теперь есть ты! В таком случае, милая, давай договоримся и всё обсудим! - Его голос дрожал от восторга, и он хлопнул в ладоши, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок.
Широ посмотрела на него, её гнев начал угасать, сменяясь смесью решимости и страха. Она не знала, как далеко это заведёт её, но что-то внутри подсказывало, что путь назад уже закрыт. Она медленно кивнула, её голос стал тише, но твёрже:
- Хорошо, дядя. Но это останется между нами. Отец не должен знать. Пока.
Кенго подошёл ближе, его рука легла ей на плечо, и в его взгляде мелькнуло что-то paternalistic, но в то же время уважительное.
- Ты поступаешь мудро, Широ. Мы начнём с малого, но цель - вернуть то, что принадлежит нашему роду. Я научу тебя всему, что знаю. Ты станешь достойной наследницей.
Атмосфера в комнате стала гуще, пропитанная тайнами и новыми планами. За окном сад тихо шелестел под вечерним ветром, а внутри особняка зрели семена новой власти, которые Широ только начинала осознавать. Она знала, что этот выбор изменит её жизнь, но в глубине души чувствовала, что это её судьба.
Гостинная особняка Кенго наполнилась напряжённой, но вдохновляющей атмосферой. Широ и Кенго сидели за низким столом, окружённые мягким светом свечей и ароматом чая, пока обсуждали детали их тайного плана. Тени от сёдзи дрожали на татами, создавая ощущение, что само время застыло, подчиняясь их заговору. Книга с древними иероглифами лежала между ними, словно молчаливый свидетель их амбиций.
Кенго, с лёгкой улыбкой на лице, наконец подытожил:
- Милая, когда придёшь в следующий раз, я познакомлю тебя с моими помощниками. Они станут и твоими. Это люди, которым можно доверять, и они помогут нам вернуть то, что принадлежит нашему роду.
Широ кивнула, её глаза горели решимостью. Она подняла книгу, осторожно проведя пальцами по потёртой обложке.
- Хорошо, дядя. Можно я возьму с собой дневник? Я сначала выучу древнекитайский, а потом буду переводить, чтобы узнать новую информацию. Да, он проклят, но этому проклятию, наверное, 13 тысяч лет, так что как-нибудь справлюсь. И да, не волнуйся, отцу не покажу.
Кенго рассмеялся, его голос был тёплым и одобрительным.
- О'кей, милая! До встречи!
Они обменялись прощальными кивками. Широ взяла книгу, прижала её к груди и вышла из комнаты вместе с Ринтаро, который ждал её в коридоре, всё ещё немного ошеломлённый услышанным. Дверь за ними тихо закрылась, оставив Кенго одного с его мыслями.
Едва они ушли, телефон Кенго зазвонил. Он взглянул на экран и похолодел - это был Бякуя. «Что же делать, блин?!» - пронеслось в голове. Кенго глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и нажал на кнопку приёма.
- О, брат, привет! Добрый вечер, что такое? - произнёс он, стараясь звучать непринуждённо.
Голос Бякуи на том конце был серьёзным:
- Послушай, Кенго, давай встретимся сейчас! В нашем баре. У меня к тебе срочный разговор.
Кенго слегка расслабился, но внутри всё ещё был настороже.
- Хорошо.
Через 20 минут братья сидели в отдельной комнате старого бара, где они в юности часто проводили время. Стены были украшены потёртыми деревянными панелями, а в воздухе витал запах виски и сигаретного дыма - смесь ностальгии и тени прошлого. На столе перед ними стояли два стакана с саке, и слабый свет лампы отбрасывал мягкие тени на их лица. Кенго лениво крутил стакан в руках, ему было абсолютно всё равно, о чём пойдёт разговор - он просто наслаждался тем, что старший брат сам позвал его выпить.
- Ну так что ты хотел обсудить, брат? - спросил Кенго, улыбаясь.
Бякуя поставил свой стакан и посмотрел на него с лёгким упрёком.
- Послушай, ты же говорил, что отправил Аню за город. Так почему она здесь?
Кенго откинулся на спинку стула, его улыбка стала чуть шире.
- Брат, ты отец, я отец. Ты бы хотел отправить свою дочь куда-то далеко?
Бякуя задумался, его взгляд смягчился.
- Нет... С этой стороны ты прав. Но почему именно в школу, где учится Широ? Хорошо, что Сэнку в другой школе, иначе было бы слишком много вопросов - и у него тоже.
Услышав имя племянника, Кенго вдруг помрачнел. Мысли унесли его в прошлое, к их покойной сестре. Он опустил глаза, голос стал тише:
- Да, ты прав, брат... Знаешь, когда мы решали, кому взять Сэнку под опеку после смерти его матери и мужа, потерявшего жену... Хорошо, что ты взял его. Если бы я, он бы точно не вырос таким умным. Здесь ему мешали бы наши враги.
Бякуя кивнул, его лицо омрачилось воспоминаниями.
- Ага, я и не думал, что могу потерять жену и сестру в одно время...
Кенго вздохнул, его взгляд затуманился.
- Как и я... Моя любимая умерла во время родов Анечки. Это было тяжело.
Они замолчали, глядя в свои стаканы. Тишина была не неловкой, а скорее целительной. Братья начали вспоминать свои жизни - как бегали по этим улицам в детстве, как делили радости и горести. Разговор перетёк в тёплое обсуждение прошлого, и между ними постепенно восстанавливалась связь, которую разорвали годы разлуки. Саке текло рекой, а смех и тихие признания заполнили комнату, возвращая их к тем временам, когда они были неразделимы.
