25
Чонгук стоял возле витрин с различными лекарствами и дожидался своей очереди, нервно кусая губы и сминая листок в руках. За стеклами средства от кашля, от головной боли, успокоительные, витамины, капли, мази, смазки... Парень незаметно кидает взгляд на разноцветные тюбики и баночки, делая вид, будто смотрит на что-то другое, разглядывает их и читает надписи. Он уверен, что им с Чимином такое обязательно понадобится, но его просто в дрожь бросает от одной только мысли, что это придется покупать, а следовательно, разговаривать с продавцом. Задумавшись, Чонгук не замечает, как подошла его очередь. Он тут же выпутывается из мыслей, когда женщина за окошком, уставившаяся на него из-под очков, устало спрашивает:
— Что вам, молодой человек?
Чонгук протягивает ей смятый листок с рецептом, выписанным доктором Кимом. Глянув на листок, а потом снова на парнишку, она удивленно хмыкает и, кажется, хочет что-то сказать, но все же молчит и идет за нужным лекарством. Спустя минуту женщина возвращается и ставит упаковку с пилюлями на столик, называя цену. Напоследок она не сдерживает порыва высказать свое мнение и дает совет:
— Если есть возможность не принимать эти таблетки, лучше не надо.
Чонгук хмурится и кивает головой, якобы соглашаясь подумать, но он уже принял решение и не хочет, чтобы его пытались отговаривать. Он устал от своего «отклонения», он хочет помнить каждую секунду, которую проживает, хочет перестать бояться самого себя. Если для этого достаточно лишь глотать по две пилюли в сутки, он согласен.
***
Чонгук сидит в гостиной на диванчике и держит в одной руке бутылку с водой, а в другой — красно-белую пилюлю, долго рассматривая ее и собираясь с духом, чтобы принять. Он прочитал о побочных эффектах, и перспектива их проявления не особо радовала его, а еще в голове звучат как мантра предостерегающие слова доктора Кима и той женщины-фармацевта. В какой-то момент парню кажется, что и сама пилюля говорит ему выпустить ее из рук и отложить подальше. Такая странность пугает его еще больше, и сознание напрочь отказывается принадлежать сейчас Чонгуку.
Хоби открывает глаза и пугливо осматривается вокруг, тут же заметно успокаиваясь, потому что обстановка ему знакома. Затем он обращает внимание на свою сжатую ладонь, раскрывает ее и видит странную вещь, которую никогда не видел прежде. Хоби кажется, что она похожа на пулю, и он радуется, воображая себя супергероем, словившим ее на лету. Он вскакивает с дивана, кидает бутылку, сжимает пилюлю двумя пальцами и начинает носиться из стороны в сторону, помогая «пуле» лететь.
Чимин слышит странный шум и топот в соседней комнате, бросает книгу на стол и, не теряя ни секунды, торопится к тонсэну, и все для того, чтобы обнаружить, как тот радостно играется и хохочет.
— О, Чимин-хён! — Хоби наконец-то замечает его. — Поиграйте со мной!
— А с чем ты играешь? — интересуется тот и подходит к дивану, замечая на нем упаковку лекарства.
— Это пуля, смотрите, — он демонстрирует хёну пилюлю на своей ладони и снова зажимает ее, совершая в воздухе сложные маневры, в конечном итоге попадая в цель.
Чимин наигранно охает от боли, хватаясь за плечо, в которое его «подстрелили», чем вызывает у Хоби довольную наивную улыбку. Он не отказывается принять участие в инициированной альтер-личностью игре, но его внимание неизбежно остается прикованным к странной упаковке. Чимин знает, что Чонгук принимал лекарства, но он также прекрасно помнит, что это были совсем другие таблетки. Не сдержав любопытства, он открывает упаковку и достает инструкцию, читая беглым взглядом ее всю, с каждой новой строкой пугаясь больше. Оказывается, Хоби держит сейчас в руках сильнодействующий транквилизатор*, и Чимин в откровенном шоке, потому что не думал даже, что Чонгуку могут понадобиться такие опасные препараты.
— Может быть, посмотрим мультики? — предлагает Пак, останавливая вновь летящую в его сторону «пулю» и аккуратно вынимая ее из чужой ладони.
— Хорошо, — Хоби заулыбался, оглядывая хёна с ног до головы изучающим взглядом, — Чимин-хён, вы такой маленький, даже я больше вас.
Тот нахмурился и обиженно поджал губы.
— Ничего я не маленький, просто ты большой.
— А я вырасту и стану еще больше!
— Ну, буду ждать этого дня, — Чимин не сдержал улыбки, умиляясь наивности альтера.
Он включил телевизор и нашел канал с мультиками, после чего уселся на диван, приглашая туда же неугомонного пацана. На канале транслировали марафон Спанч Боба. Чимин любит смотреть его, когда совсем нечего делать, а вот Хоби этот мультсериал просто обожает. Альтер уставился на экран, приоткрыв рот, и погрузился в феерию несусветного бреда, который так полюбился многим поколениям. Временами он искренне хихикал, когда Патрик говорил какую-то глупость или когда Спанч Боб в очередной раз доставал Сквидварда, а когда началась следующая серия, альтер пропел главную песенку наизусть. Чимин тоже уже давно выучил эту песенку, поэтому, когда Хоби загорланил ее во второй раз, он к нему присоединился. Два взрослых парня завывают песню из Спанч Боба и улыбаются как идиоты — картина, должно быть, забавная и странная, но им двоим все равно. Весело же.
Они успели посмотреть всего две с половиной серии, когда Хоби отключился, упав на Чимина. Он нередко вот так отключается, не контролируя свое падение, потому что, будучи ребенком, не научился держать себя в руках. Чимин легонько похлопал его по щеке, и через несколько секунд очнулся Чонгук. Он пришел в себя довольно быстро и тут же недовольно и с шумом выдохнул, явно разозленный случившимся.
— Это был Хоби, мы смотрели мультики, ничего страшного, — Чимин хотел его успокоить, но это не помогло.
— Да хоть кто! Я уже устал от этого всего! — крикнул Чон и устало потер лицо ладонями.
Чимин не хочет видеть тонсэна таким отчаявшимся и хочет помочь ему, поэтому спрашивает:
— Чонгук, зачем тебе эти таблетки?
Тот убирает руки с лица, смотрит на хёна нечитаемым взглядом и заявляет:
— Хочу избавиться от своих личностей.
— Серьезно? — Пак недоумевает от удивления и, показывая упаковку Чонгуку, продолжает. — С помощью вот этого? Ты вообще читал, как действует этот препарат? Он же просто-напросто сделает из тебя зомби. Ты правда так хочешь избавиться от них, любой ценой?
— Я знаю, как он действует, и это мне решать, что делать с моими личностями, а не тебе! — Чонгук вновь сорвался на повышенный тон и тут же виновато отвернулся, не желая видеть, как Чимин в нем разочаровался.
— Ладно, решай! — тот бросил упаковку пилюль на диван и спешно вышел из гостиной, направляясь в свою комнату.
Чимин не хочет, чтобы Чонгук избавлялся от своих альтер-личностей, особенно таким способом. Он привык к ним, привязался, в одну из них даже влюбился. Он не считает их чем-то плохим, жаль только сам Чонгук этого не понимает.
Чимин ушел минут десять назад, а Чонгук все еще сидит на диване в раздумьях, сжимая в руках чертову упаковку. Он не хотел вот так срываться, не хотел кричать на Чимина, но иногда сил терпеть все это давление просто не хватает. Он берет пилюлю снова и подносит ко рту, уже собираясь выпить ее и ступить на скользкую дорожку вечно зависимого от лекарств овоща, но в последний момент рука вдруг опускается, потому что Чонгук не может. Не хочет.
Он поднимается с дивана, идет на кухню и выбрасывает пилюли в мусорку, не желая иметь к этой гадости никакого отношения. На душе вдруг становится как-то легче, и Чонгук свободно выдыхает, после чего решает немедленно пойти к Чимину.
Тот лежал на кровати, свернувшись клубочком, и смотрел грустно в экран своего телефона, замечая при этом, как в комнату вошел Чонгук, и делая вид, что ему все равно. Чон подходит к нему, присаживаясь рядом, гладит по ногам, как бы извиняясь, и говорит:
— Ты был прав, Чимин. Не хочу жить вот так искусственно. Я выбросил их. Наверное, придется найти другой способ...
— Чонгук, — Пак перебивает его, двигается чуть дальше и хлопает по подушке, приглашая. Тот укладывается напротив него и смотрит пристально в глаза, ожидая дальнейших слов, — не нужно искать другой способ. Просто живи таким, какой ты есть, в этом нет ничего плохого. Ты нужен мне, нужен со всеми твоими личностями.
Волна теплоты и нежности, которая исходит от слов хёна, накрывает Чонгука, не щадя. Он улыбается, двигается к нему ближе и целует, забывая обо всем на свете: о своих альтер-личностях, о долгах в универе и о том, что в субботу к ним приезжают его родители.
***
Звонок в дверь, и у парней сердце чуть не останавливается. Звонок, оповещающий их о начале представления, шоу, которое они тщательно репетировали и доводили до идеала. Чонгук объяснил Чимину, что следует говорить, если родители зададут какой-то неудобный вопрос, и теперь, кажется, они оба готовы к этой пугающей встрече.
Чонгук делает глубокий вдох и открывает дверь, а за ней два родных лица с широкой уютной улыбкой, на которую невозможно не ответить точно такой же. Мама сгребает сыночка в охапку и душит объятиями, которых ей все это время не хватало, а отец хлопает парня по плечу, заглядывая в глаза и объясняя взглядом все без слов и телячьих нежностей. Чимин жмется в сторонке и наблюдает за всей этой картиной, отмечая, что Чонгук очень похож на своих родителей, может, даже не только внешне. Наконец-то они обращают свое внимание и на улыбчивого светловолосого парнишку.
— А это Пак Чимин, мой друг, однокурсник и сосед, — неловко произносит Чонгук.
Родители называют свои имена, и Пак вежливо кланяется, получая поклоны и рукопожатия в ответ. Он в любом случае будет звать их миссис и мистер Чон.
Они осматривают квартиру и подмечают, что их сыночек очень неплохо устроился за такие деньги, после чего идут на кухню, и мама тут же залезает в холодильник, проверяя его запасы. Она ожидала увидеть в нем повесившуюся мышь, но еда там все же имелась, может быть и не такая полезная, но хоть какая-то. Недолго думая, женщина достала оттуда несколько продуктов с серьезным намерением приготовить что-нибудь съестное, в том время как отец уселся на кухонный диванчик вместе с парнями.
На Чонгука посыпалось множество вопросов и от отца, и от матери, а все потому, что он не особо любит разговаривать по телефону и на все телефонные вопросы отвечает односложно. Судя по всему, теперь родители пытались за это отыграться, однако эта атака была вполне сносная, в отличие от той, что свалилась чуть позже на Чимина.
— Как вы с Чонгуком подружились? — задала вопрос миссис Чон, пока жарила овощи у плиты.
— На нашем факультете очень мало парней, поэтому мы решили держаться вместе, — Чимин неловко усмехнулся, — ну, точнее, я предложил.
— У Чонгука ведь друзей и не было толком, поэтому я удивлена, что вы подружились. Приятно удивлена.
— Мне нравится Чонгук... — не подумав, сказал Пак, после чего тут же начал пояснять, — в смысле его характер, он очень хороший, добрый, смешной, милый...
Чимин чувствует, как его пинают по ноге, и замечает укоризненный взгляд в свою сторону, поэтому тут же заканчивает свои дифирамбы.
— Зато Юнги совсем не добрый и не милый, — смеется мистер Чон, кидая взгляд в сторону сына, который явно чувствует себя в не своей тарелке.
— Мне кажется, Юнги не такой уж плохой. Просто к нему нужно знать подход.
— Ты нашел к нему подход? — мужчина искренне удивляется. — С нами он вечно переговаривается.
— Ну, я на пути к тому, чтобы найти этот подход, — Чимин смеется смущенно и смущается еще больше, когда видит, как неловко сейчас Чонгуку, а это еще только начало беседы.
— Чимин-щи, а как ты отнесся к Хане? — слегка улыбаясь, спрашивает миссис Чон и начинает выкладывать свою стряпню на тарелки. — Обычно она является причиной, по которой у Чонгука не задерживаются друзья.
Чимин учил, он знает ответ на этот вопрос, но все слова вылетают из головы, прямо как на экзамене, и он попросту говорит то, что думает.
— Я удивился сначала, конечно. Но знаете, всякое бывает, а я не такой человек, чтобы отворачиваться от кого-то только потому, что он... — парень останавливается, пытаясь подобрать нужное слово, — необычный.
— У тебя не было с ней никаких проблем? Она не...? — миссис Чон не стала продолжать фразу, потому что то, что она подразумевала, было вполне очевидно.
Пак собирался ответить, но его вдруг перебил Чонгук, который от неловкости уже не мог больше молчать.
— Хана не лезет к Чимину, мам. Ты думаешь, она ко всем подряд лезет?
— Конечно, не ко всем, Гуки. Просто Чимин — очень приятный молодой человек, — женщина улыбнулась, глядя на друга своего сына, и поставила тарелки на стол, — вот я и подумала, что...
— Ты неправильно подумала, — Чонгук раздраженно выдохнул и принялся пробовать мамину стряпню.
— Это хорошо, в таком случае ничто не мешает вам с Чимином дружить, — миссис Чон мягко улыбнулась. — Вот бы тебе и девушку такую найти, которая отнеслась бы к твоим личностям так же спокойно.
Чонгук готов сейчас сгореть то ли от стыда, то ли от злости, ведь маме совершенно необязательно было заводить такую тему в гостях. К тому же кое-чего она о своем сыне еще не знает: он уже никогда не найдет себе девушку. Однако она продолжает разговор и далеко от этой темы не отходит.
— Чимин-щи, а ты с кем-нибудь встречаешься?
— Да, — бросил тот и спустя полсекунды понял, что облажался.
Чонгук испепелял его взглядом, поэтому парню пришлось отвернуться. Он прекрасно понимает, что должен был ответить «нет», ведь так они и договаривались, но так уж получилось.
— Должно быть, она такая же красивая, как и ты!
— Я бы сказал, она такая же красивая, как и вы, — Пак смущенно улыбнулся, стараясь не смотреть в сторону Гука, который, пожалуй, хочет его сейчас убить.
— Ох, — на лице миссис Чон засияла довольная улыбка, и она обратилась к сыну. — Учись, Гуки, делать комплименты! Может, и у тебя тогда появится девушка.
— Ну что ты парней смущаешь, в самом-то деле! — встрял в разговор отец Чонгука. — Не дави ты на него, всему свое время, а сейчас время хорошенько поесть.
Миссис Чон кивнула и послушно замолчала, принимаясь, наконец, за еду, и Гук неимоверно благодарен своему отцу за вмешательство, потому что выдерживать этот неловкий разговор с каждой секундой становилось все труднее. Дальнейшая трапеза прерывались отныне реже и вопросами, никак не касающимися личной жизни парней. Чонгук постепенно расслабляется и решает, что самое худшее уже позади.
После ужина они вчетвером решили сходить в супермаркет, потому что мама собиралась приготовить завтра утром свои фирменные тосты, которые Чонгук так любит, да и ей попросту хотелось заполнить холодильник как можно большим количеством полезной еды, пускай ее сынок и не умеет готовить.
Прогулка до супермаркета и обратно заняла около двух часов и по возвращению в квартиру все порядком устали. Решено было, что родители Чонгука будут спать на разложенном диване в гостиной, а сам Чонгук «в этот раз» поспит у Чимина. О том, что он и так спит там каждую ночь, они, само собой, не знают.
Пак выключил свет и забрался под одеяло, тесно прижимаясь к любимому теплому телу, которого ему сегодня так не хватало.
— Я же говорил, что актер из меня хреновый, — шепчет он и тихо смеется.
— Да, но я не думал, что настолько.
— Ладно тебе, все же нормально, — успокоил он Чонгука и уткнулся носом ему в плечо.
— Ты бы знал, как мне было неловко.
— Поверь мне, я это видел и чувствовал.
Чимин поднял голову и прильнул к желанным губам. Как же им обоим не хватало сегодня друг друга. Да, они сидели рядом, шли рядом, но этого было мало. Катастрофически мало. Они зависимы друг от друга, как безнадежные наркоманы, они нужны друг другу как воздух. Наверное, поэтому Чонгуку не хватает простого нежного поцелуя, и он заваливает Чимина на спину, жадно впиваясь в приоткрытый рот и проникая в него языком, так, как хён учил. И как же хочется продолжить это упоительное безумие, утонуть в нем и раствориться, но остатки здравого смысла твердят, что сегодняшняя ночь не самая благоприятная для утопления и растворения. Чонгук отстраняется, понимая, что продолжения быть не может, шепчет на ухо «спокойной ночи», отворачивается и пытается думать о чем-то неприятном, о чем-то таком, что помогло бы ему унять возбуждение. Он даже понятия не имеет, что сейчас точно такими же неприятными мыслями пытается занять себя и Чимин, который возбудился ничуть не меньше.
***
Миссис Чон по привычке встала раньше всех. Стараясь не шуметь, она тихо умылась и направилась на кухню, чтобы приготовить своему семейству и милому Чимину вкусные тосты. Прикрыв кухонную дверь, она принялась стряпать. За все годы готовки женщина научилась готовить их так профессионально и быстро, что через двадцать минут тарелка с огромной горой тостов красовалась на столе. Она приготовила кружки с чаем, поставила чайник кипятиться, а сама пошла будить молодежь.
Тихонько приоткрыв дверь, миссис Чон заходит в комнату и охает от шока. Чонгук, крепко обнимавший хёна со спины, тут же отстраняется в другую сторону кровати и смотрит на мать, округлив глаза и тяжело дыша от охватившего ужаса, в то время как Чимин стыдливо отворачивается. Традицию обниматься по утрам нужно было отложить хотя бы на сегодня, но они не удержались, а теперь об этом сильно сожалеют.
Женщина быстро выскакивает за дверь и бежит в гостиную, чтобы разбудить мужа, а Чонгук в диком отчаянии, потому что, ко всему прочему, у него еще и неплохой такой утренний стояк, и, судя по всему, у Чимина тоже. Возгласы матери, слышащиеся за стеной, и чувство надвигающейся катастрофы, впрочем, быстро решают «утреннюю проблему», но совсем не помогают успокоиться и унять бешеное сердцебиение.
Чимин остается в комнате, а Чонгук собирается с духом и заходит в гостиную, стыдливо смотря на мать и отца.
— Ты соврал мне, Чон Чонгук! Ты наврал собственной матери!
— Прости...
— Это все из-за Ханы?
— Отчасти, но не совсем так, — Чонгук отводит взгляд в сторону, стараясь не видеть этих грустных родных глаз, которые наполняются слезами.
— А как? — голос миссис Чон стихает и почти сходит на нет.
Отец сидел на диване и лишь молча наблюдал, а Чонгук глубоко вздохнул, чтобы сказать то, что пришлось бы в любом случае.
— Я гей и всегда им был, просто не осознавал этого.
— Нет, Гуки, ты у меня не такой, — сквозь всхлипы говорила она.
— А какой, мама? Хочешь сказать «нормальный»? Я ведь никогда им не был.
Всхлипы женщины перешли в рыдания, а отец поднялся с дивана, крепко обнимая ее за плечи и шепча, чтобы та перестала плакать.
— Не нужно, дорогая. Ничего страшного не произошло, — он вытирает ей слезы и ждет пока, она успокоится, после чего смотрит на Чонгука и говорит, — единственное, что имеет значение, это счастье нашего сына, и если он счастлив с парнем, это хорошо, потому что я уже давно не видел нашего сына счастливым.
Чонгук в глубине души всегда знал, что отец поддержит его, и теперь он может облегченно выдохнуть, потому что его опасения были напрасны.
— Ты счастлив с ним, Гуки? — спрашивает мать, вытирая все еще выступающие слезы.
— Да.
На ответ не понадобилось ни секунды раздумий, отчего у обоих родителей не осталось сомнений, что тот не лукавит. Мама хочет для него хорошее и нормальное будущее, поэтому так остро переживает, но в душе она понимает, что ее сыну «нормальное» будущее никогда и не светило, поэтому приходится смириться. Она бы попыталась сейчас убедить сына одуматься, но, честно говоря, уже не видит в этом смысла. Женщина открывает руки и зовет Чонгука к себе, обнимает его крепко, а тот обнимает еще крепче. Потом и отец хватает сына в объятия, хлопая его ободряюще по спине.
— Я, наверное, напугала Чимина, — стыдливо смеется миссис Чон, — позови его на кухню, я вам тосты приготовила.
Через пару минут парни появляются на кухне, где уже сидели родители, и Чимин, неловко улыбаясь, присаживается за стол вместе с Чонгуком.
— Чимин-щи, у тебя ведь нет никакой девушки? — спрашивает мама Гука, ехидно улыбаясь.
— Нет, — смущенно смеется Пак, — но тот, с кем я встречаюсь, действительно так же красив, как и вы.
— Льстец, далеко пойдешь, — ухмыляется мистер Чон.
Они вчетвером говорили много и долго, и Чимин признался, что влюбился в Хану, думая, что это Чонгук. Всех подробностей он, конечно, не рассказывал, но то, что звучало прилично, не имело теперь смысла скрывать. По правде говоря, он рад, что правда раскрылась, потому что врать он не любит и скрываться тоже, а еще Чимин счастлив, что все вышло очень даже неплохо и что родители Чонгука их приняли, пускай и сквозь слезы, ведь главное, что не через ссоры.
Ближе к полудню, родители стали собираться к отъезду. Перед тем, как уехать, мистер Чон отвел Чимина в сторону и сказал одну лишь фразу:
— Пожалуйста, позаботься о нем, — после этого он крепко пожал парню руку и, кивнув на прощание, вышел за дверь.
Миссис Чон в очередной раз обняла своего сыночка, выказывая свое отношение и прося прощение после случившейся истерики, а после обняла и Чимина, признаваясь напоследок:
— Ты — лучшее, что случилось с Чонгуком за последнее время.
Не собираясь делать прощание слишком долгим, грустным и неловким, она быстро вышла из квартиры и оставила этих двоих наедине: Чонгука смущенным, Чимина — счастливым.
Примечание к части
*Транквилизатор - противотревожный препарат. Сильные транквилизаторы, можно сказать, делают из человека безвольного овоща. А вообще, для примера, вспомните, как в Мадагаскаре в Алекса пульнули дротиком с транквилизатором и как быстро он отрубился. А теперь представьте, что будет с человеком, который регулярно употребляет что-то подобное. Надеюсь, понятно объяснила XD