Игры кукловода

– Значит, ты потомственный суккуб? И твои родители... суккубы?

– Отец был инкубом. Но мать сжила его со свету еще тогда, когда мне было восемь. Но, даже не смотря на-то, что я знала его столь короткий срок, отца я любила гораздо сильнее, чем мать. Да что там говорить, я из родителей только его и любила.

– Дженевра была плохой матерью?

– В отличие от этой женщины, наш отец не приводил свои энергетические сосуды в дом. А Дженевра проделывала всё это в своей спальне. Когда я слышала эти звуки... Моя детская психика была подорвана. И потом, она терпеть не могла, когда её перебивают, когда ей протестуют и высказывают всяческого рода недовольства. Она в любой момент могла ударить меня или Клеменс, и повод для этого был не нужен.

– А что же твой отец?

– Она была старше, сильнее, и могла повлиять на короля, – я горько усмехнулась и вылила себе в рот последние капли вина. – Нет, он, конечно, пытался защитить нас, но успех не всегда был с ним. В конечном итоге он просто уходил из дома на поиск очередной женщины. А мать приводила несколько мужиков. Помню, когда я только стала суккубом, то нашла нескольких любимчиков Дженевры и выкачала из них все жизненные силы. Я хотела, чтобы моя месть была куда масштабнее, но у меня не было достаточно опыта.

– Немного странный способ мести за столь ужасное отношение, – хмыкнул Адам.

– Я не за это мстила.

– За что же тогда?

– Из-за неё король отдал приказ повесить моего возлюбленного.

– Чем он ей не угодил? – Ужаснулся Адам.

– Своим социальным статусом, отсутствием денег и смертностью. И, убивая тех мужчин, я испытала огромное удовольствие. Хотя, сейчас бы так ни за что не поступила.

– И каково это? – Полюбопытствовал Адам, наливая вино в мой бокал. – Ты испытываешь те же ощущения, что и тот, чьей энергией ты питаешься? – Я рассказала ему всё, и теперь словосочетание «питаться энергией» не было для Адама таким неприятным.

– Нет. Для людей это как секс. А для нас...

– Как приём пищи?

– Да, – протянула я, – только не как обычный приём пищи. Это как сидеть целый месяц на диете, а потом съесть маленький кусочек любимого пирога. Чувства и эмоции просто восхитительны.

– А Джулия была такой довольной, будто половину пирога отхватила.

– Знаешь, почему нам нельзя подпитываться от одного человека больше двух раз?

– Почему?

– У суккубов и инкубов после третьего раза появляется зависимость. Это как наркотик, только от такой зависимости избавиться легче, – я вздохнула и углубилась в историю своей долгой жизни. – Я попадалась на эту удочку и не раз. И Клеменс. Но нам удавалось справиться с этой тягой. А Джул... она слишком молода, чтобы справиться с такой жаждой. А я должна была помочь ей в этом.

– Лоис, – он взял меня за руку и посмотрел в глаза, – прошу, не надо винить себя. А уж тем более искать оправдание поступку этой...

– Адам, не надо.

– Я налью тебе ванную и разберу постель. Ты устала за последние сутки.

– Спасибо, дорогой. Ты просто чудо.

– Кажется, мы идеально подходим друг другу, – грустно улыбнулся он.

Когда Адам ушел, в дверь постучали. Я собралась подняться с кресла, но он опередил меня. Щелкнул замок, скрипнула дверь, раздался стук каблуков. И их разговор.

– Неужели простил?

– Я люблю девушку, а не её природу.

– Лоис очень повезло. Меня ещё ни один смертный мужчина не понял.

– Просто тебе пока-только одни идиоты попадаются.

– Это был камень в мой огород?

– Скорее, в огород природы. Она в гостиной.

Клеменс вошла в комнату и, присев на подлокотник кресла, обняла меня за плечи. Она всегда поддерживала меня, даже когда я была не права, выгораживала перед матерью, защищала. Клем всегда будет самым главным человеком в моей жизни. Даже не представляю, что со мной будет, если её или Адама не станет. Кажется, я погибну следом.

– Он замечательный.

– Я знаю.

– Лоис, – она хотела что-то сказать, но медлила. Я посмотрела ей в глаза и увидела в них страх. Хотя, даже не страх, скорее беспокойство.

– Говори, раз сразу не промолчала.

– Мы беспокоимся, что Адам не единственный, кому Джулия отправила-то видео.

– Думаешь, она была настолько одержима местью мне, что решила рассказать о том, кто я есть, другим людям?

– Я даже знаю кому, – рыкнул вошедший в гостиную Адам. – Мне звонила Элен. То видео появилось на сайте журнала.

– Да она рехнулась!

Клеменс была в ярости, а я не могла произнести ни слова. Моя жизнь рушилась прямо у меня на глазах, и я ничего не могла поделать. Адам стоял сзади, облокотившись на спинку кресла, и молча сверлил взглядом стол. Когда я тяжело вздохнула, он успокаивающе погладил меня по плечу.

– Я поеду туда и узнаю, сколько человек этому поверили. Может, удастся убедить их, что это монтаж, – решительно произнес Адам, направляясь к выходу.

– Я с тобой, – мигом отозвалась Клем, поспешно спрыгивая с подлокотника.

– Нет, – отрезал Адам, – нельзя сейчас оставлять Лоис одну.

– Идите и не беспокойтесь за меня, – улыбнулась я, поднимаясь на ноги.

– Но...

– Суккубы гораздо убедительнее людей, дорогой. Клеменс поможет.

– Просто отвези меня в редакцию, а уж там моя сущность поработает.

– Иду на поводу у женщин, – горько вздохнул Адам, но отпираться не стал.

Через десять минут я осталась в своей квартире в гордом одиночестве и всё-таки решила принять приготовленную Адамом ванную. Я пролежала в воде не меньше часа, но от Адама и Клеменс не было ни слуху, ни духу. Я завернулась в большое махровое полотенце, легла в постель и не заметила, как провалилась в сон. Ближе к одиннадцати часам в квартире раздался телефонный звонок. Надеясь, что это Клем, я быстро схватила трубку.

– Алло.

– Дорогая, ну я же говорила тебе не связываться со смертными мужчинами. А ты меня не послушала.

Тон был настолько нежен и снисходителен, что могло бы вырвать. Но меня окутал ужас. Этот голос пугал меня сильнее ядерной атаки. Меня начало трясти, ноги подкосились, и я медленно осела на пол.

– Дженевра?

– Ты никогда меня не слушала, Моройя, – злобно шипели на-том конце провода, – из-за чего мне приходилось тебя наказывать. Но ты вновь ослушалась меня! И теперь ты понесёшь суровое наказание!

Из трубки доносились короткие гудки, а я по-прежнему держала её в руках. Страх сковал меня, не давал пошевелиться, перекрывал воздух. Я задыхалась. Мне было страшно как никогда прежде.

Я сидела на полу в обнимку с телефоном до тех пор, пока не зазвонил мой мобильный. На ватных ногах я добралась до спальни и не глядя ответила на звонок.

– Да...

– Здравствуйте, – кто-то поздоровался со мной официальным тоном, – вас беспокоят из Лондонской клинической больницы. Вы знаете Клеменс Крамер и Адама Мюррея?

Как только врач назвал имена моих близких, я моментально пришла в себя.

– Да, это моя сестра и мой молодой человек. Что случилось?

– Два часа назад они попали в автомобильную катастрофу. В машину мистера Мюррея на полном ходу врезалась грузовая машина. Ваша сестра отделалась сотрясением мозга и переломом руки. Но... мистер Мюррей в очень тяжелом состоянии. Шансов практически нет.

В ту секунду мир рухнул, но я даже не смогла заплакать. Я сбросила вызов и сделала медленный вдох. Повернув голову, я встретилась взглядом со своим отражением. Осунувшееся лицо и синяки под глазами делали из меня лишь тень той Лоис Крамер, которая совсем недавно была самой счастливой девушкой. Жалкая тень прекрасного суккубуса.

Натянув первые попавшиеся джинсы и футболку и завязав кроссовки, я заперла квартиру и ринулась к машине. Погода была не ахти: холодный дождь и не слабый туман. Не удивительно, что они попали в аварию. В отличие от сидевшего тогда за рулем Адама, я была суккубом и могла спокойно управлять автомобилем в такую непогоду. Машин на дорогах практически не было, что облегчало поездку. Мне предстояло проехать мимо небольшого парка. Мне всего на несколько секунд отвлек звонок мобильного.

– Лоис, прости меня, – сестра рыдала взахлеб, дождь мешал слушать, – я пыталась помочь!

– Клем, я...

Я даже не успела заметить, откуда появилась эта тень. Прямо у меня на пути неподвижно стоял человек, слегка склонив голову. Резко затормозив, я уронила телефон. Человек выпрямился и сделал несколько шагов навстречу. Сквозь пелену дождя и тумана я увидела его лицо. Голова закружилась, дыхание перехватило, уши заложило. Было невозможно выдавить из себя ни единого звука. Словно издалека я слышала крики сестры и это вернуло меня. Я резко распахнула дверь и выскочила под дождь. Но его уже не было.

– Кто бы мог подумать, что у суккубов бывают галлюцинации? – Нервно хихикнула я и подошла к тому месту, где видела человека. Только теперь я поняла, что мне вовсе не показалось. На асфальте остались еле заметные грязные следы дорогой мужской обуви.

– Невозможно...

Я запрыгнула в машину и поехала в больницу. Мобильный так и остался лежать под креслом, мне было плевать на него. Узнав, где находится Клем, я метнулась на пятый этаж. Сестра сидела в коридоре. Вся в слезах, рука в гипсе, на голове повязка. Я присела рядом и закрыла лицо руками. Шок ещё не прошел, мысли путались.

– Лоис? – Тихо позвала меня Клем.

Я медлила, не зная, как сказать ей об этом. А она сидела и выжидающе смотрела на меня. Клеменс молчала, не решаясь вновь заговорить, ждала.

– Когда я ехала сюда, – медленно начала я, – увидела на дороге человека. Я разглядела лицо. – Я откинулась назад, вздохнула и закрыла глаза. – Его вообще не должно здесь быть.

– От чего же? – Хмыкнула та, кто подстроила аварию.

– Ты вернулась, чтобы снова отравить мою жизнь, Дженевра?

– Нет, дорогая, – улыбнулась женщина, – я пришла помочь.

– И какова цена? – Отрешенно поинтересовалась Клеменс.

– Его воспоминания о Моройе.

– И зачем тебе это?

– Затем, что есть кандидат, гораздо больше подходящий на роль будущего мужа моей младшей дочери. При нем всё: красота, деньги, могущество. Но самое главное – он безумно влюблен в тебя.

– Хорошо, – вяло отозвалась я.

– Нет, Лоис! Врачи ему помогут!

– Не помогут, – фыркнула наша мать, – у него почти все кости переломаны. Если и выживет – на всю жизнь инвалидом останется.

– Только помоги ему, – попросила я.

– Нет, ему поможет он. – Дженевра посмотрела в сторону и чуть заметно вздрогнула.

Мы с Клеменс повернулись и медленно встали. Он. Человек на дороге. Тот, кого мы считали мертвым.

– Джеймс Бенджамин, к вашим услугам.

***

Я любила смотреть, как солнце утопает в темной глади, уступая место серпу луны. Это был тот миг, когда день передавал поводья прекрасной ночи. Я несколько лет подряд каждый день убегала из дома к реке, чтобы увидеть эти прекрасные секунды, грань между днём и ночью. И всегда одна, ничего не говоря даже сестре, а уж матери и подавно – она бы жестоко наказала за такие прогулки. А потом я заметила, что в эти моменты за мной наблюдают. Первым делом я подумала на слуг матери, но тогда она бы уже давно побила меня. А тут... тишина. Как-то раз я, подходя к воротам, спряталась за бочками с водой и стала вглядываться в деревья, росшие у реки. Я увидела красивого и высокого юношу, внимательно оглядывающегося по сторонам. Несколько раз проделав этот трюк, я была готова встретиться с ним лицом к лицу. Меня подталкивала уверенность в том, что, раз он меня тогда не тронул, то и сейчас не прикоснется. И я решила рискнуть. Когда на небе осталась лишь луна, я глубоко вздохнула и громко сказала:

– Я знаю, что вы давно наблюдаете за мной. Покажитесь.

Он вышел из-за дерева. Юноша опустил глаза и робко произнес:

– Простите, мисс. Я до последнего надеялся, что мое присутствие останется незамеченным.

– Зачем вы это делаете?

– Мне нравится наблюдать за вами.

– И это всё?

– Я люблю смотреть, как наступает ночь.

Около месяца мы вдвоём приходили на берег и встречали ночи. Джеймс был вежлив, обходителен. После встречи с ним я, наконец, вспомнила, что значит – смеяться. Беззаботно, весело, безудержно. Я даже не поняла, как умудрилась влюбиться в него. В его голубые глаза, прелестную улыбку. Я всегда была падка на милые лица, но его меня особенно зацепило. Теперь я убегала из дому не только ради ночи, не только, чтобы скрыться от ненавистной мне матери. Я убегала из-за него.

А через год Дженевра навсегда забрала его у меня. То есть, я так думала. До этого момента.

Джеймс стоит в паре метров от меня и, склонив голову, смотрит мне в глаза. На губах играет до боли знакомая улыбка. Я уже не испытываю тех чувств, мне страшно. Страшно осознавать, что я долгие века любила не человека, а... А он всё это время был жив и даже не пытался связаться со мной. Он делает шаг вперед. Я отступаю и наталкиваюсь на Клеменс. Джеймс останавливается и смотрит на меня с удивлением.

– Моройя? – Зовёт меня по-настоящему имени. Раньше я трепетно вздрагивала от его голоса, но теперь меня пробирает мороз.

– Что ты такое?

– Скажи ей, – хмыкнула Дженевра.

– Заткнись! – Он рыкнул на мою мать, и она послушно притихла, сжавшись под напором его голоса. – Моройя, послушай...

– Меня. Зовут. Лоис.

– Хорошо, Лоис. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

– Понимаешь? – Закипала я. – Неужели? Тебя повесили у меня на глазах! Я сотни лет тебя оплакивала! Я... Господи, я чуть с ума не сошла! А теперь ты заявляешься и говоришь, что понимаешь меня?

Я знала, что Джеймс ничего не ответит. Он смотрел на меня полными нежности глазами и ждал. Я тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Никто ничего не говорил. Молчание начинало напрягать.

– Кто ты? – Вместо меня задала вопрос Клем.

– Демон. Моё настоящее имя – Синегуайер.

– Синегуайер? – Уставилась я на Джеймса. – Один из демонов седьмого круга ада? Лучше бы я этого не слышала...

Действительно, лучше бы он не называл себя, мне было бы не так страшно. Но теперь... Я стану женой демона! Может, для кого-то это и стало бы подарком судьбы, ведь демонам подвластно многое, но только не для меня. Такой союз поставит на моей жизни дьявольское клеймо, от которого никогда не избавиться.

– Я помогу ему.

– Я уж согласилась, – устало повторила я.

– Также, никто не вспомнит о том видео. Ни один смертный не будет знать кто ты.

Он подошел совсем близко и взял меня за руки. Ужасный демон с добрыми глазами. Так не бывает.

– Лоис, – тихо позвал он, – ты считаешь меня злым, потому что я демон. Но, поверь, я не плохой.

– Ты обманул меня и сбежал.

– Тебя бы напугало моё возвращение. А потом у тебя была слишком нормальная жизнь, чтоб я врывался в неё.

Джеймс обнял меня и слегка погладил по спине. Подчинившись мимолетному порыву чувств, я прижалась к нему и уткнулась носом в плечо.

– Есть ещё кое-что, чему ты, надеюсь, будешь рада.

– Что?

– Когда Дженевра вернула вас с Клеменс обратно в замок, я забрал Кайла.