Игры кукловода

Несколько сотен лет прошло с того дня, когда я в последний раз видела своего единственного сына. Мысли о том, что он мог погибнуть в одиночестве в том доме, или быть убитым, всё это время не давали мне покоя. Я воспринимала смерть сына как наказание за ложь, смерть, месть и... свою природу. Чувство вины перед своим ребенком порождало во мне что-то новое... недоброе... Первые несколько лет я была готова порвать на куски каждого, кто посмеет сказать плохо о моём сыне и его отце. В приступе ярости и горя я чуть не убила стрелой гонца, принесшего известие о смерти короля. Я любила его. Не так, как Джеймса, но любила. Этот человек был частью жизни, которую сломала моя ложь.

И сегодня, спустя столько лет, я вновь увижу моего мальчика. В тот момент, когда Джеймс сказал мне, что мой сын жив, я простила ему всё. Я была благодарна ему. За жизнь Адама, за жизнь Кайла. В памяти всплывает яркий образ маленького мальчика, и на глаза наворачиваются слезы радости. Какой он? Как жил всё это время?

Убедившись в том, что Адаму становится лучше, мы с Джеймсом спокойно поехали к нему домой. Я узнала его особняк. Много раз проезжала мимо него, но у меня и в мыслях не могло быть, что здесь живут мой сын и бывший возлюбленный. Мы спустились в подвал, который выглядел не хуже основных этажей, разве что мебели меньше. Здесь было светло и чисто, но холодно. В центре огромного помещения находилось то, ради чего я пришла сюда: стеклянный гроб, хранящий тело моего сына. Джеймс не сказал мне, почему так сделал, но я прекрасно знала причину. Каким бы могущественным ни был демон, ритуал на закрепление возраста он провести не может. Это должны делать близкие по крови. Я. Джеймс держит моего сына в гробу только для того, чтобы тот не состарился и не умер полусмертным человеком. Но Кайл всё равно выглядел немного старше, чем в тот день.

– Я возвращал его на два дня в год, чтобы он не забывал, что значит – жить. – Словно прочитав мои мысли, сказал Джеймс. – Сейчас твоему сыну 9 лет. Он думает, что мамы не было всего 2 года, что она была в плену, но обязательно вернется.

– Почему ты спас Кайла?

– Потому что он – твой сын. Поднимайся наверх, – приказал он, – мы скоро придём.

Я послушно покинула подвал и, увидев в дальнем углу кресло, медленно села в него. Время тянулось безумно медленно, мне хотелось скорее увидеть своего мальчика, обнять, услышать его голос. Но время издевалось надо мной, глумливо хихикая. Не смотря на ожидание и дикое волнение, я провалилась в сон, всего лишь на секунду прикрыв глаза. Сквозь пелену дремоты я почувствовала, как меня осторожно укрывают пледом.

– Посиди с мамой, – шепотом сказал Джеймс.

– Хорошо, пап.

***

Я сплю лишь для того, чтоб видеть сны.

Закрыть глаза и, оторвавшись от реальности,

Увидеть мир с неведомой мне стороны,

Почувствовать иначе собственные слабости.

Я сама когда-то сочинила эти строки, само их написание на несколько мгновений заглушало больные удары жизни. Я любила писать стихи, они так детально описывали мои чувства и переживания, что делали меня более настоящей, нежели реальные поступки и действия. Но, когда мне было 15, Дженевра нашла все мои творения и с легкостью бросила в камин. Я сгорела вместе с теми листами бумаги и больше ни разу не взялась за перо.

Но этот маленький стишок уцелел. Старинный лист бумаги, исписанный ровным, аккуратным почерком, выделялся на фоне современных книг и документов, лежавших на столе в кабинете Джеймса. Мысль о том, что он сохранил эту частичку меня настоящей, заставила меня улыбнуться. Но я, почему-то, сразу вспомнила о его предательстве, и улыбка померкла. Хотя, это было скорее из-за-того, что он так ничего мне и не объяснил.

Джеймс вернулся ближе к полуночи. Бросив пальто в холле, он сел в кресло и прикрыл глаза. Его измученный вид заставил отложить волновавшие меня вопросы. Удивительно... Никогда не думала, что что-то может так сильно вымотать демона. Я хотела уйти, но он окликнул меня:

– Если у тебя есть вопросы, ты можешь задать их.

– Это может подождать, – отозвалась я, – тебе нужен отдых.

Он за долю секунды поднялся из кресла и оказался в нескольких сантиметрах от меня.

– Ты не обязана ждать. Тебе нужны ответы, ты можешь получить их прямо сейчас. Так почему ты медлишь?

Он смотрел мне в глаза и ждал. И я, наконец, решилась.

– Ты и сам прекрасно знаешь, что меня мучает. Так зачем ждать, когда я озвучу уже известный тебе вопрос?

Он отвел от меня взгляд и уставился в пустоту. Он застыл всего на пару секунд, но для меня неизвестность тянулась гораздо дольше. Ещё немного, и я бы закричала. Но я ждала. Ждала момента, когда он будет готов открыть мне тайну, которая всю жизнь шла за мной по пятам. И он, наконец, заговорил:

– Ты же помнишь фразу: «Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому»? – Он усмехнулся собственным словам, но не остановился. – Уверен, что помнишь. Не ожидал, что это меня настигнет. Особенно в лице Дженевры.

Я с трудом удержалась от вопроса.

– Удивлена?

Я не ответила. Молчала, не желая перебивать его даже тогда, когда он сам останавливается.

– Вижу, что удивлена. Ну, ладно, – он усадил меня рядом с собой и сжал руки в кулаки, – незачем медлить, эта недосказанность и так слишком затянулась.

Он перевел дыхание. Я была на грани того, чтобы остановить Джеймса, не позволить ему делать того, что даётся ему с большим трудом. Но я вновь промолчала, ожидая услышать то, что не давало ему покоя.

– Я знал, кем ты была, я сразу почувствовал это. Но, я знал и то, что ни твоя сестра, ни Дженевра не рассказали тебе одну очень важную вещь: суккуб может питаться от суккуба, вступающего в связь с другим сверхъестественным существом. При этом, для него это смертельно. Дженевра пригрозила мне, что, если я не покину тебя, она вытянет из тебя всю энергию.

– Она сказала, что убьёт меня, если ты не будешь принадлежать ей? – Джеймс был прав: я удивлена, крайне, невероятно. На меня нахлынули воспоминания, эмоции, чувства... Перед глазами всплыл тот день, когда я увидела своего возлюбленного в петле. От этой картины меня всегда бросало в дрожь. – Но, зачем нужно было представление с повешением?

– Он настояла, – вздохнул мужчина, – хотела сделать тебе побольнее.

– Что ж, у неё это прекрасно получилось.

– Я присматривал за-тобой все эти годы, – сказал Джеймс, поглаживая меня по руке, – мои демоны всегда были рядом. С одним из них ты даже знакома.

– С кем это?

– С Уолшем.

– Что?

Теперь я была удивлена еще больше. Надо же, Аарон Уолш, брат шефа. Только сейчас поняла, что за 15 лет нашего знакомства он ни капли не изменился (наверное, я просто к такому привыкла). Так Клеменс тоже не знала? Или не говорила? Но, это сейчас уже не важно. Моя ненависть к матери воспылала с новой силой. Какой же надо быть тварью, чтобы так поступать с собственными детьми?

– Твоя мать любила приказывать и получать желаемое, – Джеймс словно прочитал мои мысли. – Она – ужасный человек, этого не изменить. Я был рядом с ней меньше года. Призвав все находящиеся в моём распоряжении силы, я забрал у неё часть способностей и сделал так, чтобы она не могла тебе навредить. Сам же, в обмен на твою безопасность, обещал ей, что не приближусь к тебе без необходимости. Знаешь, – печально улыбнулся он, – я был рад за тебя. Когда ты встретила Адама.

И тут я поняла, как ему было больно видеть меня с другим мужчиной, осознавать, что я полюбила вновь.

– Прости...

– Нет, это я должен вымаливать у тебя прощение. Мой эгоизм заставил тебя отказаться от человека, которого ты полюбила. Я готов всё исправить, отпустить тебя.

– Мне это не нужно, Джеймс.

– Почему?

Я знала, что он вновь прочитает мои мысли, поэтому не стала ничего говорить, лишь мысленно произнесла всего 6 слов:

«Потому что я люблю только тебя...»