Игры кукловода

Все эти мысли не давали покоя, и этой ночью я отправилась к дому Виктора и Джулии. Если мне удастся поймать её, будет суд и справедливый приговор. Не знаю, какое она понесёт наказания, у совета фантазия прекрасная, но от меня мало что зависит, последнее слово будет за Клеменс. Помнится, некоторых нарушителей сажали на цепи и морили голодом годами. Иногда суккубов накачивали женской энергией, а инкубов – мужской, а это, поверьте, для нас так же пагубно, как солнце для вампиров. Но это не самое страшное. Нет. Гораздо хуже, когда тебя отдают на растерзание демонам Ада, когда они рвут твою кожу и вытаскивают внутренности. Но ты не умираешь, потому что они не трогают сердце. Совет приговаривает к мучениям, не к смерти. И сегодня мне придётся отдать на растерзание свою подругу.

Спальня Виктора была на втором этаже. Джулия была рядом, я чувствовала её присутствие. Девушка была суккубом слишком короткий срок, она так и не научилась ощущать рядом себе подобных. Это её незнание было мне сейчас на руку. Я закрыла глаза и мысленно переместилась к ним. И я увидела это. Как она лежит на его обнаженной груди и впитывает в себя энергию. Смею заметить, что физическая энергия практически не отличается от сексуальной, хотя духовный партнер может питаться и от слабого человека. И теперь, когда я застукала её, я появилась в спальне полностью.

– Идиотка! – прошипела я, подбежав к кровати и оттащив Джулию от мужчины. – Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит? Чем нам это грозит? Значит так, слушай меня очень внимательно, – я встряхнула её за плечи. – Сейчас ты берёшь листок и ручку и пишешь, как тебе было с ним хорошо, но вы не можете быть вместе. Надеюсь, твой мозг соизволит выдумать правдоподобную причину.

– Не указывай мне! – Джулия сделала попытку высвободиться из моих цепких пальцев. – Я хочу быть с ним, и буду!

– Нет, не будешь. Ты не станешь заводить длительных отношений со смертными, пока не перестанешь быть такой ущербной.

– Что?! Какая к чёрту ущербность? – негодовала та. – И чем ты лучше меня, что тебе можно жить с мужиком?

– Я не восполняю свои силы за счёт сил того, кого люблю! А ты нарушила наши законы. Ты даже не представляешь, что Клеменс с тобой сделает, если узнает!

– Я голодна, – стала оправдываться Джул, – а рядом ни одного подходящего кандидата. Что прикажешь мне делать?

– Ты живёшь в районе, где полно молодых и сильных парней! Могла бы кого-нибудь присмотреть.

– Я не могу. Для меня это как измена.

– Да какая, к чертям собачьим, измена? – Джулия начала выводить меня из себя. – Ты ищешь себе еду, а не мужчину на всю оставшуюся жизнь!

– Лоис, пожалуйста, не говори Клеменс. Я клянусь, что больше подобного не случится.

Я прекрасно понимала, чем мне грозит эта тайна. Укрывательство нарушителя закона делает меня не соучастником, но предателем. Страшно представить, какие пойдут разговоры среди других духовных партнёров: «Заместитель главы клана Валенс скрыл нарушение». Но Джулия моя подруга. И я ей поверила. Поверила, что это её первое и последнее преступление.

– Если я узнаю, что ты солгала мне... Его может у тебя не стать. Подумай об этом.

Я посадила Джулию в машину и привезла к себе. На вопросительный взгляд Адама я ответила, что девочка просто поссорилась с Виком и эту ночь проведёт у нас. Была полночь, но спать нам не хотелось. Я усадила Джул в кресло у камина, а сама села на диван. Адам принёс нам по бокалу красного вина и блюдо с фруктами, поцеловал меня в лоб и, пожелав спокойной ночи, поднялся наверх. Я вновь поймала себя на мысли, что такие мужчины встречаются крайне редко, что мне безумно повезло. Боже, как же я люблю тебя, Адам!

– Прости, – тихо сказала Джулия, когда за Адамом закрылась дверь, – из-за меня у тебя будут неприятности.

– У тебя тоже будет не всё гладко. В следующий раз будь более разборчива в выборе пищи. И не трогай его.

Я видела, что она не чувствует себя виноватой. Может, это пока, а может я стала слишком доверчивой. Ничего, время покажет.

***

Эта пятница прошла на удивление быстро. Адам пораньше ушел с работы, чтобы немного погулять с Реем. Я была рада-тому, что они сразу подружились. Адам души не чаял в добермане, а он, в свою очередь, любил мужчину чуть меньше, чем меня.

Вик был гораздо бодрее, чем неделю назад, и это не могло меня не радовать. Но я всё-таки уговорила его отоспаться за ближайшие три дня. Что ж, ради возвращения прежнего Виктора можно уговорить шефа дать ему ещё один выходной. Мужчине не повредит здоровый сон. Джулия всё это время жила у нас и я строго следила за каждым её шагом.

Как только я освободилась, сразу рванула домой, чтобы переодеться для выступления в «Panther». Надев чёрно-белое платье и туфли на платформе, я прибыла в ночной клуб за час до своего выхода. Этим вечером мне предстояло исполнить несколько песен из репертуара Кристины Агилеры, что мне не совсем нравилось, так как я не отношусь к числу фанатов этой певицы. Но, делаем то, что понравится зрителю. Вперед, Лоис Крамер!

Мне безумно нравилась эта работа. Когда я только пришла сюда, я уже находилась в штате «News of the Stars», но мне очень хотелось петь в этом клубе. Нет, эту работу я получила честно, без применения чар суккуба. Хотя, если признаться, благодаря этим чарам я урегулировала свой график, выступая лишь раз в неделю. Помнится, первое время я здесь и питалась незадолго до выступления, но сейчас я следую правилу: «Не есть на рабочем месте». Комично, но верно.

Когда моё выступление, наконец, закончилось, я поклонилась и поспешила на балкон, где меня ждал Адам. Здесь стоял небольшой кожаный диванчик, сидя на котором, можно было увидеть не только сцену, но и больше половины зала.

– Ты была великолепна!

Как только я села рядом с Адамом, он положил мои ноги себе на колени и снял с меня туфли. И вновь этот нежный и долгий поцелуй, что каждый раз кружит мне голову.

– Спасибо, дорогой, – вот он, тот единственный, чья похвала мне всего дороже.

– Устала?

– Есть немного. Последние две недели были слишком бурными. И эта ссора Вика и Джул.

– Зато Вик теперь не выглядит как зомби.

– Кажется, это единственный плюс разногласий этой парочки.

– Надеюсь, они скоро помирятся.

– Я тоже надеюсь, – а ещё я надеюсь, что она сдержит слово и не станет больше подпитываться за его счёт.

– Кстати, а из-за чего весь сыр-бор?

– Он изменил ей, она изменила ему, – отмахнулась я, ляпнув первое, что пришло в голову, – узнали – поругались. Не знаю, как Джулия, но Вик точно скоро отойдёт.

– А ты не думаешь, что это всё-таки... серьёзно?

– У Виктора никогда не было столь длительных отношений. Если он её любит, то закроет глаза на это. А Джул просто дура, которая его не особо и ценит, хотя и очень любит.

– Уверена, что любит?

Я только хмыкнула. Нет, Адам, я не уверена.

Сзади послышались шаги и тихий всхлип. Мы одновременно повернули головы. Красными от слёз глазами на нас смотрела Джулия.

– Там... Вик... VIP-комната...

Из-за грохота музыки её было совсем не слышно, но слух суккуба уловил каждый звук. Я сорвалась с дивана и, так и не надев туфли, побежала вниз. Таких комнат в «Panther» было всего три, но я нашла его в первой. Он не спал. Он был без сознания, сердце еле билось. Вик был ужасно бледен. Следом за мной в VIP-комнату ворвался Адам.

– Вызывай скорую! – крикнула я ему, на что он среагировал молниеносно.

А я, наплевав на-то, что сама не в самой лучшей форме, сжала руку Вика и передала ему немного энергии, чтобы ему слегка полегчало к приезду врачей. Я остановилась, почувствовав металлический привкус во рту. Когда приходится отдавать свою энергию другому, у меня всегда идёт кровь из носа. Джулия стояла за моей спиной и тихонько всхлипывала. И я поняла, что моя доверчивость довела меня до обрыва, с которого мне придется столкнуть Джул. Я и сама полечу вслед за ней после толчка, сделанного рукой главы совета клана. Моей сестры. И поделом мне. Я стала слишком мягкой.

Передав Виктора в надёжные руки врачей, я отвела Джулию в сторону и от души ей врезала. Она пискнула и сползла по стеночке. Когда она посмотрела на меня, в её глазах было столько гнева, будто это я довела Вика до полусмерти. Но мне было всё равно, что она думает. Главным сейчас было то, что мой друг мог погибнуть. И всё из-за-того, что я вовремя не приняла меры.

– Мне нужна его энергия! – это было похоже на рычание.

– Ты не только меня обманула. Ты чуть парня не угробила, дрянь!

– Мне. Нужна. Его. Энергия!

– В ближайшее время ты не только его энергию не получишь, но и ничью другую. – Я схватила её за руку и рывком подняла с пола. – Мы едем к Клеменс.

– Что? Нет! – Она пытается вырваться, кричит, но всё бесполезно. – Нас обеих накажут! Не смей так со мной поступать! Ты пожалеешь об этом!

– Я и так совершила слишком большую ошибку и понесу заслуженное наказание.

Я посадила её в машину и заперла двери. Она ещё что-то кричала, кажется, даже умоляла меня, но я не слушала. Не слышала. Адам поехал вместе с Виком в больницу, обещал сообщить, когда мужчине станет легче. А я продолжала себя винить. Винить в том, что не уничтожила проблему раньше. В том, что поверила Джул.

Мы прибыли в особняк около полуночи, но Клеменс не спала, словно чувствовала. Я буквально втолкнула Джулию в дом. Не удержав равновесия, она распласталась на полу.

– Что происходит, Лоис? – спросила Клем, выйдя в коридор.

– Созывай совет, сестра. У нас нарушение законов.

Джулию временно поместили с гостевую комнату, приставив к ней охрану. Клеменс обзвонила всех членов совета и попросила приехать к восьми часам вечера этого дня. А потом я всё ей рассказала.

– Что ж, – глубоко вздохнув, сказала она, – ты совершила непростительную ошибку. И я обязана поставить перед советом вопрос о твоём наказании. Но... если бы не ты, Виктор мог умереть. Не только поэтому, но ещё и потому, что ты моя сестра, члены совета ничего не узнают. Джулии я рот заткну, ты не беспокойся. Но именно ты должна рассказать Вику о ней.

– Благодарю тебя, Клеменс.

Я пробыла в особняке до полудня, а после сразу же поехала в больницу. Адам позвонил мне рано утром и сообщил, что Вик уже пришел в себя. Я отправила Адама домой, а сама зашла в палату. Виктор лежал на кровати, уставившись невидящим взглядом в телевизор. Когда я закрыла дверь, он повернул голову и посмотрел на меня. Вик был бледнее обычного, такой отрешенный, измученный.

– Эй, – тихо сказала я, присев на стул у его постели.

– О, привет, дорогуша, – пролепетал он пересохшими губами.

– Как ты себя чувствуешь?

– Так же, как бы ты себя чувствовала, если бы Адам пытался задушить тебя подушкой.

– Паршиво, дружочек, – я замешкалась. Тема для разговора была слишком неприятной, чтобы так сразу всё сваливать на слабого Виктора. Но я должна была это сделать. Здесь и сейчас, без промедления. Я взяла его за руку и подключила к процессу все свои способности. – Виктор, помнишь, ты предположил, что Джулия является суккубусом?

– Помню, – мужчина сейчас был подобен роботу.

– Ты был прав, Вик, твоя девушка отбирала твои силы. Но она любит тебя. И сейчас ты должен решить, можешь ли ты смириться с этим?

– Эта женщина чуть не убила меня, Лоис. Я жалею о том, что встретил её. И я больше не хочу, чтобы она была частью моей жизни.

– Хорошо, Вик, она больше не будет тебя мучить. А теперь забудь об этом разговоре. Суккубов не существует. Но помни, что она изменяла тебе направо и налево, она предала тебя. Ты не должен прощать её.

– Я никогда не прощу её, никогда.

Я разжала руку и внимательно посмотрела на мужчину. Он был подавлен и опустошен. Но так будет лучше. В первую очередь для него самого.

– Так что теперь будешь делать с Джул?

– С этой изменщицей? – Презрительно фыркнул он. – Пускай проваливает на все четыре стороны. Мне такая женщина не нужна.

Моя задача была выполнена и я, почти со спокойной душой, вернулась в особняк.

Заседания совета проходили в подвале, который Клеменс смогла сделать почти уютным. Но, как бы не выглядело сейчас это место, спускаясь сюда, я начинала задыхаться от наваливающихся на меня воспоминаний. Тот далёкий, ужасный год снова и снова всплывал в памяти. Я словно вновь слышала все те проклятья, что кричала мать в мой адрес. Прошли века, а я до сих пор помню каждую минуту своего заточения, и это медленно убивает меня. Убивает то во мне, что люди называют человечностью. То, что не позволяет мне нажать на курок пистолета, приставленного к виску врага. То, что заставляет меня прощать, понимать, сочувствовать.

И сейчас в этом подвале сидят 12 духовных партнёров, 12 судий, готовых в любой момент вынести вердикт. Выслушав мою речь, глава клана Валенс поднимается со своего кресла, чтобы предложить свой способ наказания, но её перебивает дерзкий голосок Джулии:

– Прежде чем вынести приговор, позвольте подсудимой озвучить своё последнее желание.

– Говори, – согласилась Клем, видя, что большинство членов совета не против.

– Я хочу написать Виктору последнее сообщение. Сказать, как сильно я люблю его, и что мне очень жаль, что всё так получилось.

– Это уже слишком, Клеменс, – попытался возразить Джошуа, один из самых старших инкубов клана, – она не имеет права ставить условия совету клана.

– Лоис, дай ей её мобильный.

Я стояла рядом с Джулией, пока она набирала текст, но не видела содержания. Когда сообщение было отправлена, она стёрла его. Отчасти, это было правильно. Это их дело, их жизнь. Когда я вернулась на своё место, Клеменс вновь встала перед советом.

– Я предлагаю заточение в камере на долгие голодные 20 лет. Кто «за»?

***

Заседание, наконец, закончилось, и я смогла-таки добраться до мобильного, надрывающегося от звонков. 23 пропущенных вызова от Адама. Чёрт, я ведь совсем забыла предупредить его, что задержусь до полуночи. А я даже не придумала себе оправдание. Что ж, скажу, что была у Клеменс, которой срочно понадобилась моя помощь. Я собралась было перезвонить ему, но на экране вновь высветился его номер. Я только приняла вызов и открыла рот, чтобы заговорить, как вдруг из динамика раздалось шипение. Да, именно, он не говорил, он шипел на меня:

– Суккуб, значит? Чудовище? – я чувствовала, как он сдерживает себя, чтобы не закричать. Его шипение переходило в тихое рычание. – А я то думал, с чего это ты в воскресенье по ночам из клуба такая довольная и бодрая возвращаешься? Почему на секс не пытаешься развести? А тебе, оказывается, всего хватает!

– Адам, – я попыталась остановить его, но он не дал мне этого сделать.

– Думал, что это за разговоры у тебя с Джулией: «Будь более разборчива в выборе пищи. Не трогай его»?

– Адам, пожалуйста...

– Пища? Вот кто я для тебя?!

– Кто тебе рассказал? – сказала я почти спокойно.

– Подруга твоя. Выслала мне видео твоего «ужина».

– Адам, дай мне всё объяснить!

– Не утруждайся. Завтра я найду себе новую квартиру и уеду из Лондона. Надеюсь, что больше не столкнусь с такими... монстрами.

Его голос оборвался, а я продолжала держать мобильный у уха, вслушиваясь в короткие гудки. Пелена застелила глаза, я сползла по стене на пол и захлебнулась слезами. Она сказала, что я пожалею. И я пожалела. Но не о том, что рассказала о ней Клеменс, а-только о том, что выбрала себе в подруги суккуба, не осознающего всей важности соблюдения законов. В таком состояние меня увидела сестра. Она вывела меня из здания и посадила в свою машину. Когда Клеменс захлопнула за собой дверцу, она обняла меня за плечи и обеспокоенно прошептала:

– Лоис, что произошло?

– Эта сучка рассказала ему, кто я. Клем, она сдала меня Адаму! Он мне позвонил, но даже слушать не стал.

– И всё из-за-того, что ты следовала правилам? – ахнула она.

– Она так до конца и не поняла, что, кем бы я для неё ни была, я не могу защищать её, не могу скрывать это.

– Не могу поверить в то, что моя гордая, неподкупная и объективно рассуждающая сестра пошла наперекор своим принципам и помогла кому-то с работой. Что она сидит рядом со мной и льёт горькие слезы из-за мужчины. Раз твои чувства столь сильны, то иди к нему. Если он позвонил сам, значит, ему нужна правда. Поверь, он не оттолкнёт тебя. И именно сейчас у тебя есть последняя возможность поговорить с ним, объяснить. Так не потеряй её.

Стерев со щёк солёную влагу, я вылетела из её автомобиля и села за руль собственного. Я гнала во всю к его дому, так как прекрасно понимала, что в мою квартиру он точно не вернётся. Пару раз я чуть не проехала на красный, но вовремя успевала затормозить. Его чёрный Седан был припаркован у подъезда. С легкой болью взглянув на автомобиль Адама, я вошла в дом. Поднявшись на лифте на седьмой этаж, я сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. В квартире раздались шаги.

– Надеюсь, ты привезла мои вещи? – спросил Адам глухим голосом.

– Я пришла поговорить. Прошу, дай мне всё объяснить, – я прижалась к двери и закрыла глаза.

– Я целый год был с чел... с девушкой, которая изо дня в день кормила меня ложью. Я не то, что с тобой разговаривать, я тебя видеть не могу.

– Адам...

– Нет.

– Пожалуйста, – еле слышно прошептала я.

За дверью повисла напряженная тишина, а потом я услышала его тяжелый вздох. Когда щелкнул замок, я отпрянула. Он открыл, но, так и не взглянув на меня, ушел в спальню. Я ещё долго не решалась войти, боясь приблизиться и почувствовать отвращение и ненависть. Впервые за долгие годы мне было страшно. Страшно не от боли, смерти, плена или войны. Страшно от мысли, что я его потеряла. Потеряла единственного мужчину, который не требовал близости. Ему было нужно лишь то, чтобы я просто была рядом. В голове пронеслись воспоминания о том дне, когда я пришла за его энергией, о нашей второй встрече, знакомстве, первом поцелуе. Воспоминания о днях, когда мы сидели в обнимку перед телевизором и смотрели комедии, о недавнем времени, когда мы засыпали и просыпались в одной постели, прижимаясь друг к другу. Но я отбросила всё в сторону, понимая, что этого больше никогда не будет. И я его понимаю. Узнать, что любимая девушка – суккуб, доставляющий спящим мужчинам удовольствие, отнимающий их силы. Монстр. Но, после того что узнал, он впускает меня в свой дом, даёт шанс всё объяснить. Я осознаю, что это конец. Но пусть он узнает всё остальное от меня, чем от посторонних.

Вдохнув побольше воздуха, я переступила порог. Я бегло осмотрела коридор и гостиную, но никаких следов сборов не обнаружила. За эти несколько месяцев нашего знакомства я неплохо изучила Адама, и, если бы он действительно собрался уезжать, у дверей бы уже стоял готовый к отъезду чемодан. И даже ночь не повлияла бы на его решение. Но ничего этого не было, и на душе стало чуточку легче. Аккуратно прикрыв дверь, я прошла в спальню. Он сидел на кровати спиной ко мне, поставив локти на колени, и закрыв лицо руками. Я боялась подойти к нему, но мне было тяжело стоять, поэтому я села на другой угол постели.

– Сколько раз ты со мной это проделывала? – слова резанули слух. Я зажмурилась как от крика, хотя он даже не повысил на меня голос.

– Один. Мы ещё не были знакомы.

– А потом?

– Потом я не могла.

– Почему?

– Законы. Совесть.

– Совесть, – он усмехнулся, дав понять, что сомневается в наличии у меня этого качества. – Почему я узнаю это от других? Почему ты не сказала мне сразу? – Теперь он кричит. Адам развернулся и посмотрел на меня. Я чувствовала спиной его взгляд, но не могла взглянуть ему в глаза.

– Законы запрещают мне раскрывать своё настоящее существо. Даже любимому человеку. А я обязана соблюдать эти законы больше, чем многие другие суккубы, – мой голос был спокоен, но я готова была разрыдаться прямо здесь и сейчас. Только во мне осталась капля былой гордости, удерживающая меня от этого.

– Вы же были подругами. Почему она сдала тебя?

– Когда суккубу начинает нравиться человек, она, создавая сон, открывает ему лицо, чтобы тот её запомнил. Джулия влюбилась в Виктора, открылась. Но, нарушая законы, продолжала питаться его энергией. Я об этом узнала и была обязана сообщить главе своего клана. Да, ты прав, я считала её подругой, поэтому скрыла это нарушение. Но, когда я узнала, что она продолжает делать это с ним, я уже не могла врать собственной сестре. Она приняла соответствующие меры и сказала, что именно я должна сообщить Вику о том, что его девушка – суккуб. Если бы он разорвал с Джулией отношения, в его воспоминаниях осталось бы лишь то, что она предала его. О суккубах он бы и не вспомнил. А если простил – всё осталось бы по-прежнему, кроме того, что он бы узнал о существовании чего-то нового. Я сказала. Он её бросил. Она мне отомстила.

– Ты не виновата.

– Виновата. Я ей поверила.

Он молчал, продолжая смотреть мне в спину, а мне сказать больше было нечего. Я встала с кровати и вышла из комнаты. Сзади раздались шаги и тихое «подожди, Лоис», но я сорвалась и просто вылетела из квартиры. Не став дожидаться лифта, я быстро спустилась по лестнице и вдохнула ночной воздух. Я слышала, как он бежит вслед за мной и просит остановиться. И я хотела остановиться, уткнуться носом ему в плечо, выплакаться, рассказать всё то, о чем он ещё не знает. Но, ведомая незнакомыми мне силами, я села в машину и поехала туда, где меня скоро уже не будет.

Я вошла в свою квартиру и вытащила из шкафа своё чемодан. К чёрту, поеду к Клеменс, она давно просила меня вернуться домой. Вот я и вернусь. А работа? Уволюсь. Не хочу больше попадаться Адаму на глаза. Да, он простил меня, это точно, но я всё равно не смогу больше лгать ему. А мне придётся. Я всю жизнь лгу. Я вспоминаю тот далёкий 1467 год, когда мне исполнилось 20, когда во мне проснулся суккуб. Спустя два года мой возраст закрепили, заставив умирать от голода несколько месяцев, а потом предоставили мне столько энергии, что я погибла от переизбытка. И вернулась. Вернулась, чтобы быть вечно молодой, отбирать силы. Долгие, мучительные века. Как же я устала жить...

Клеменс постоянно звонила, но я бросала трубку, не в силах ответить сестре. Я собрала вещи, но не могла ехать прямо сейчас. Я зажгла огонь в камине и забралась в кресло с ногами, смотря на яркое пламя. Положив голову на подлокотник и закрыв глаза, я заснула. Сквозь сон я почувствовала, как в кармане моей куртки вибрирует мобильный. Я открыла глаза и увидела спящего Адама, положившего голову на мои колени. Боже, как же мне в этот момент захотелось разрыдаться! Он здесь, со мной, простил, понял... Я не удержалась и осторожно погладила его по волосам. Его веки распахнулись, и он посмотрел на меня глазами, полными любви и счастья. Он встал передо мной на колени и притянул к себе.

– Прости, Адам, прости меня. Я правда не могла.

– Это ты меня прости. Нагрубил, накричал, не выслушал и совершенно наплевал на-то, как сильно люблю тебя.

– Я прекрасно понимаю, что ты чувствовал. Скорее всего, я бы поступила так же, – и именно в этот момент я поймала себя на мысли, что рада-тому, что не наложила макияж. А-то своими слезами вперемешку с тушью испачкала бы ему рубашку. Мысль, ты очень вовремя!

– Всё равно, я не имел права так себя с тобой вести, – от прикосновения его губ к шее мне стало тепло и легко, слёзы перестали заливать щеки. – Я ведь по собственной глупости чуть не потерял тебя. Теперь-то ты мне всё расскажешь?

– Расскажу. Лучше я.