|'Во власти тигра'|

Спустя столько лет знакомства с Мирэ, Ин Хо еще никогда не позволял себе всерьёз волноваться за него. И сейчас, после того как Мирэ позвонил ему с задания и сообщил, что его везут в больницу с пулевым ранением, Ин Хо ощутил смутное беспокойство. Мысль о том, чтобы потерять мальчишку, его не прельщала, он бы сделал все, чтобы этого не допустить. Но больше всего в этой ситуации его волновало не благополучие Мирэ как таковое, а тот факт, что всё потихоньку выходило из-под контроля. А Ин Хо всегда всё контролировал, и любое отступление от задуманного его жутко раздражало. Как они посмели навредить Кану Мирэ? Его правой руке, его Вербовщику? Это было неприемлемо. Они должны были ответить за это, и Ин Хо обещал себе, что найдёт каждого из них и заставит заплатить.

      В гостиной, где сидел Ин Хо, попивая виски, было тихо, как и всегда в этом огромном доме. С тех пор как больше двух месяцев назад с ним стал жить Ги Хун, в жизни Ин Хо прибавилось красок, а существовать стало заметно интереснее. Решение забрать мужчину к себе было лучшим из тех, что он когда-либо принимал. Но даже мысли о Соне не смогли сместить гнев за Мирэ. А Ги Хун в это время, наверное, уже лёг спать.

      Спустя двадцать минут Ин Хо услышал тихие шаги. Ги Хун спустился проверить, что случилось, как мужчина и предполагал. Тот волновался за Мирэ, это было очевидно. Внутри Ин Хо из-за этого боролись два противоречивых чувства — ревность и ликование. Ин Хо сделал ещё один глоток алкоголя, чувствуя, как его уже слегка ведёт. На него обычно не сильно действовал алкоголь, но в этот раз, поддавшись отрицательным эмоциям, он пил больше, чем обычно. Он отправил мужчину наверх спать, а сам остался и продолжил пить, размышляя о дальнейших действиях. Спустя пару часов он всё же поднялся наверх, слегка пошатываясь. Ему больше не стоило так напиваться: он терял контроль, а это было плохо… особенно когда Ги Хун так сладко лежал перед ним, на его кровати, укутанный в его одеяло, уже видя третий сон… Ин Хо оказался сверху него быстрее, чем осознал, что творит, откинув ненужное одеяло.

      Он не просто целовал его, не ласкал — он метил, попутно вдыхая его аромат — неповторимый запах, смешанный с запахом самого Ин Хо, заставил мужчину почти прорычать от глубокого собственнического чувства. О, как же был идеален его милый Ги Хун, такой открытый и мирно сопящий. Ин Хо слегка провёл кромкой зубов по сонной артерии мужчины, заставляя того еле заметно двинуться. Он целовал, облизывал, забираясь рукой под ночную рубашку, наслаждался теплотой его кожи. Находиться между его ног сводило с ума, Ин Хо буквально вело от алкоголя и близости. И в таком состоянии его совсем не волновало, что Ги Хун мог проснуться. Он был именно там, где больше всего хотел оказаться все это время. Физически — между разведенных ног его Ги Хуна. Ментально — в его разуме, уже пустивший свои корни в его эмоции и желания.

      Когда Ин Хо сжал грудь Сона, тот так сладко всхлипнул, побуждая Хвана сильнее сжимать мягкие мышцы.

      — Мой мальчик… — Ин Хо так потерялся, что сказал это вслух, и Ги Хун, который проснулся до этого, тотчас окаменел. Хван держал ладонь на его груди, чувствуя мягкий сосок, потом спустил её ниже, вновь на талию, когда почувствовал, как с боков его сжимают колени. Это заставило Ин Хо потерять голову ещё больше и прижаться губами к шее мужчины, целуя каждый сантиметр, невидимым образом помечая своего мальчика. Внезапно возникло сильнейшее желание оставить засос, и Ин Хо, проведя языком по шее вверх и простонав от удовольствия, уже хотел это сделать, но был жестко прерван. Ги Хун оттолкнул его.

      Ин Хо, всё ещё возбужденный донельзя, пытался отдышаться после демонстрации безумного желания, которое пожирало всё его естество, и Ги Хун в это время ударил его, а потом сбежал. Мысли путались, а перед глазами плыло, когда он попробовал их открыть. В штанах было болезненно тесно.

      В следующие несколько дней Ги Хун усиленно его избегал, а сам Ин Хо делал вид, что ничего не произошло. Несмотря на опьянение, он запомнил всё до детали, а синяк на скуле был прямым доказательством той ночи.

      Будучи во сне, Ги Хун не понимал, что с ним творится, но ему явно было приятно. Ин Хо мог это видеть в его слегка заломленных бровях, приоткрытом рте и в том, как он открывал ему свою шею для поцелуев. Вспоминая события той ночи, Ин Хо жалел, что не вцепился ему в кожу зубами, чтобы почувствовать на языке сладкую кровь. Ему хотелось поцеловать его шею вновь, даря телесное наслаждение. Причинить боль, а потом сделать так, чтобы он забыл о ней, потерявшись в удовольствии.

      Ин Хо не любил мастурбировать, так как предпочитал этому секс, но сейчас ему надо было сбросить напряжение, а произошедшее недавно стало пищей для его воображения. С тех пор он доводил себя до оргазма два раза, каждый раз ругая себя за слабость, но это было лучше, чем показать возбуждение в неудобный момент. Ин Хо поморщился — ему было, в конце концов, пятьдесят лет, а порой он вёл себя так, словно был подростком. Если бы только мастер Ан видел его сейчас, он бы не отделался простым выговором. Конечно, Ин Хо не скатывался в отчаянные поступки все эти годы наблюдения за Соном. Хван лишь со сдержанным любопытством и приглушённым уважением следил за поступками мужчины. Только сейчас, когда объект его долгоиграющего плана оказался так близко, он обнаружил, что тело само реагировало сильнее, чем он мог предположить. Но он работал над этим. Если всё пойдёт наперекосяк, Ин Хо обязательно обратится за помощью к старику…

      Самая мощная фантазия родилась после того, как пришла готовая маска Ги Хуна. Он смотрелся в ней так хорошо, что его хотелось повалить тут же на ближайшую поверхность, слушать приглушенные из-за маски стоны… Тогда мужчина сфотографировал Ги Хуна и в тот же день вечером загрузил изображение в свой ноутбук в папку с другими фотографиями Сона, коих за несколько лет накопилось большое количество.

      Вот Ги Хун на своей первой Игре — с прелестными длинными вьющимися волосами, счастливой улыбкой и забавной манерой себя вести. Такой внешне беззаботный, он сразу привлёк внимание Ин Хо, но не в той мере, в какой он был заинтересован им сейчас. В тот момент он приметил внешность и телосложение. В конце концов, Хван мог видеть человеческую красоту.

      Это произошло совершенно случайно — брошенный на пол комнаты управления взгляд наткнулся на фото номера 456. С течением времени ему хотелось заставить его понять, что такое Игра на самом деле.

      В итоге, мужчина выиграл в Игре, да ещё так эффектно. Сон оказался не просто забавным человеком для развлечения. Ин Хо наблюдал за страдающим, сломленным Ги Хуном на последней игре, и в нём поднималось странное, противоречивое чувство. С одной стороны — почти детское, спокойное злорадство. С другой что-то, похожее на узнавание. Это был первый раз, когда Хван с тревогой и отдалённой, мутной надеждой заметил, что они с Ги Хуном были похожи.
yota.ru

      У него было ещё много фотографий Ги Хуна с его первой Игры в разных ракурсах, освещениях и состояниях. Особенно Ин Хо нравились те фото, на которых тот не подозревал, что его снимают. Скрытые камеры делали свое дело — тогда Сон становился собой в полной мере.

      Далее шли фотографии Ги Хуна, сделанные за те три года, что он жил после своей победы. Сделаны они были, конечно же, Мирэ. Его правая рука был невероятно проворен во многих вещах и, как оказалось, в незаконной съёмке фотографий тоже. Мальчишка долго плевался от необходимости «сталкерить господина Сона», к которому, видимо, проникся уважением, но в итоге исправно снабжал Ин Хо информацией и изображениями Ги Хуна. Тот так мило работал над планом найти Ин Хо, что мужчине порой хотелось самому заявиться на пороге его купленного мотеля. Но «милый план» Ги Хуна вмиг перестал быть милым, когда тот по невероятному стечению обстоятельств столкнулся с Джун Хо. Джун Хо, который выжил лишь благодаря поручению самого Ин Хо. Капитан Пак «спас» его и втёрся в доверие, как ему и было приказано. Тот следил за действиями Джун Хо, докладывая все важные моменты напрямую Ведущему. Но ничего особенного в жизни братца тогда не происходило: он ушёл из отдела расследований и стал патрульным, по всей видимости не замышляя ничего серьёзного, пока судьба не решила свести Ги Хуна и Джун Хо вместе. Ин Хо тогда хотелось что-нибудь сломать — и он так и сделал, оставив в своём кабинете головную боль для уборщиков в виде битого стекла и сломанной мебели. Всё полетело на пол, кроме фотографии его жены. (Он не знал, зачем до сих пор хранил её, как и зачем спустя несколько лет поставил ей скульптуру в саду. Это было в честь её памяти, но совсем не добавляло в жизнь Ин Хо красок. Ему всё же стоило послушать мастера Ана и избавиться от них. Когда-нибудь он обязательно решится.)

      Возвращаясь к теме Джун Хо, Хван решил поступить следующим образом: просто не вмешиваться. Риска, что Джун Хо внезапно раскроет его тайну личности, не было. Даже если тот и рассказал Ги Хуну про брата, мало ли, сколько в Корее было Хванов, верно? А вот если он скажет ему его имя… Ин Хо надеялся на глупость Ги Хуна. Иногда тот и правда мог выдать что-то умное, он обладал природной смекалкой, но всё же часто глупил. Например, выбрал зонтик в печеньках дальгона. Ин Хо усмехнулся, его всегда смешило это воспоминание. Но всё это волнение не имело бы смысла, если бы он в конечном итоге не раскрыл Ги Хуну своё настоящее имя. Тот факт, что Ги Хун вернулся в Игру во второй раз, вводил Ин Хо в глухой восторг и вместе с этим бесконечно раздражал. Ги Хун должен был, как и другие победители до этого, забрать приз и жить новой жизнью, но мужчина отличался от них всех. Словно один-единственный безрогий олень во всём табуне.

      Наблюдать за тем, как Ги Хун отчаянно искал Вербовщика, было забавно. Хван знал об этом, но намеренно ничего не говорил Вербовщику. Он с интересом ждал того, что может выкинуть Сон, и не был разочарован. Тот-таки нашёл и… убил его. Вероятно. А может, Вербовщик просто проиграл в одну из своих же любимых игр, это было не так важно, хотя Ин Хо и было любопытно узнать, что же там произошло. Мирэ наконец мог занять место Вербовщика, и Ин Хо был удовлетворён таким вариантом развития событий. Спустя столько лет службы тот наконец был готов к этой позиции и ступил на неё со своим природным рвением выполнять приказы.

      По итогу, Ин Хо вновь получил Ги Хуна в своей Игре и в этот раз решил вмешаться в её ход напрямую. Випы — в восторге и вливают ещё больше денег, а Хван получает в конечном итоге то, что хочет, по ходу плана сближается с Ги Хуном и наблюдает за ним непосредственно вблизи. Это было гениальным ходом, хотя изначально, три года назад, Ин Хо противился мысли о слежке за Ги Хуном. Мужчина начинал понимать, что его охватывает опасное, хваткое чувство, которое делает его слабее и уязвимее. Для своих випов Ин Хо объяснил, что хочет просто поиграть с Ги Хуном — так оно и было, но это была лишь полуправда. Помимо этого, Хван желал самого Сона, мечтал оказаться как можно ближе к нему, чтобы он наконец узнал про его существование, хотя Ин Хо и пришлось на время взять личину выдуманного Ён Иля. Это было лишь вынужденной мерой, как бы Ин Хо ни раздражало то, что мужчина слегка привязался к его ненастоящей личности. В какой-то мере манипуляция с Ён Илем сработала и помогла Ин Хо стать ближе к Ги Хуну.

      И весь этот план мог бы пойти насмарку, знай Сон его в лицо, если бы Джун Хо рассказал ему, кто на самом деле был Ведущим. Но Хван-младший этого не сделал. Неужели его желание встретиться и поговорить с братом превышало его дух справедливости, которым он так блистал всю свою жизнь? Когда Джун Хо, увидев, кто был под маской Ведущего, не согласился пойти с ним, Ин Хо этого ожидал, но всё же был глубоко опечален. Пулевое ранение в плечо всегда напоминало ему об этом дне. Если бы только Джун Хо пошёл с ним тогда, если бы выслушал, может, присоединился к нему или просто оставил в покое… но нет. Его братец был упрям. Спустя три года он всё же добился прогресса в поисках благодаря встрече с Ги Хуном. Но Ин Хо, как бы сильно ему ни хотелось образумить брата, не хотел, чтобы ему кто-то помешал в заполучении Сона. После того как капитан Пак расправился с несколькими наёмниками из команды Ги Хуна, он пропал. Вероятно, был убит кем-то из выживших.

      Следующие фотографии были относительно недавними. С предыдущей Игры и те, что автоматически делала камера слежения — единственные камеры, которые у него были, — это одна в его кабинете и одна в подвале.

      Теперь фотогалерею пополнило изображение Ги Хуна в маске, и это было изысканным зрелищем. Ему лишь оставалось подобрать подходящую одежду, и мужчина будет смотреться прекрасно. В голову вместе с такими мыслями настойчиво лезли фантазии о том, как он может вести игру вместе Ги Хуном. Разговаривать с ним, обсуждая рабочие моменты, пока на экране будут умирать люди, которых он так надеялся спасти когда-то. Но в тот момент его Ги Хуну будет совсем не до этих червяков, более важной задачей будет обсуждать работу. Ин Хо по традиции после таких мыслей почувствовал лёгкое предвкушение. Вместе с тем навалила усталость, захотелось расслабиться. Он слегка откинулся на своём рабочем кресле, опуская руку на пах, обтянутый деловыми брюками. Экран ноутбука слабо освещал его лицо в вечерней полутьме кабинета, привычная тишина расслабляла, а Ги Хун в маске, глядящий на него с экрана, был таким… соблазнительным. Ин Хо некоторое время просто поглаживал себя через слой ткани, раздумывая, что он делает со своей жизнью. Стоило ли ему ещё раз поддаться плотскому желанию и признать себя чуть более слабым, чем он пытался казаться? Мужчина расслаблялся на мягком кресле всё больше, проводил ладонью по всей длине, иногда сжимал и вновь расслаблял хватку. Фотография перед глазами стала рассеиваться, а вместо неё обрела форму фантазия, где Ги Хун стоит перед ним на коленях с заведёнными за спину руками. Они были связаны — а может, скованы наручниками, Ин Хо не вдавался в подробности, видя перед собой чёрную копну волос и эту изысканную маску. Он мысленно сдвинул её вверх, открывая себе доступ ко рту Ги Хуна, а тот тут же его открыл, словно только и ждал этого момента. Мужчина сразу был готов принять член в рот и даже простонал, когда получил, что хотел. Ин Хо в реальности, наплевав на всё, спешно расстегнул ремень и ширинку, доставая полностью эрегированный орган. Кто же знал, что в таком возрасте ещё возможно встретить человека, который может так быстро доводить до возбуждённого состояния? Ин Хо кусал губу изнутри и ругал себя, когда стал с силой водить сомкнутым вокруг члена кулаком — он чувствовал, как пальцы пачкает смазка, и растирал её по всей длине, от приятного скользящего чувства откидывая голову назад.
yota.ru

      Слабак.

      Он слегка приоткрыл глаза, наблюдая, как крупная головка то появлялась, то исчезала в его кулаке, и стал представлять, как он остервенело и грубо толкается в рот Ги Хуну так, чтобы тот надсадно давился и беспрерывно истекал слюной. За то, что тот заставлял Хвана вести себя так.

      Ин Хо бы смог видеть только нижнюю часть его лица, поэтому заплаканные покрасневшие глаза были бы скрыты для его взора. Но он бы видел прозрачные мокрые дорожки слёз, стекающие к подбородку. Он бы слышал все те жалобные всхлипы и приглушенные вскрики, которые издавал Сон, когда Ин Хо толкался особо глубоко или грубо оттягивал его за мягкие волосы. Ги Хуну было бы стыдно и унизительно, он бы чувствовал себя использованным, сломленным. Но в глазах Ин Хо, в его извращённом, искаженном мире, мужчина должен был хотеть этого. Даже если он не признавался в этом вслух, даже если сопротивлялся, где-то в глубине души, в самой своей сути, Ги Хун был создан для того, чтобы слушаться и подчиняться. Ин Хо знал, что ему нужно.

      Он представлял, что, возможно, Ги Хун даже не будет возбуждаться, пока Ин Хо использует его, но это не имело значения. Важно было другое — контроль. Полный, абсолютный контроль над его телом и волей, чтобы в будущем, когда Ги Хун будет полностью принадлежать ему, Ин Хо мог в полной мере направлять его. Показывать ему, что истина, а что — нет.

      Такие мысли довели его до пика быстро. Он был очень вынослив, мог контролировать себя, сдерживать, но сейчас, опьянённый образом Ги Хуна — покорного, беззащитного, принадлежащего ему, давящегося его членом, — Ин Хо не хотел сдерживаться: сделал ещё несколько широких, чётких движений, даже слегка несдержанно толкнулся навстречу кулаку и наконец кончил с протяжным выдохом. В его фантазии он вышел из влажного рта и в несколько долгих раз излился на маску и на всё ещё раскрытый рот Ги Хуна — горло его явно саднило, он всхлипывал и давил кашель, старался держать рот открытым, чтобы не вызвать гнев Ин Хо. Фантазия была мучительно размытой, мужчине отчаянно хотелось увидеть каждую деталь, каждую маленькую часть картины перед собой, но он не мог.

      Хван тяжело дышал ртом, ощущая, как остатки семени стекают по члену. Он медленно провёл рукой по волосам, откидывая со лба влажные пряди, и невидящим взглядом уставился в потолок. Ещё один срыв. Щёки его слегка покраснели, и выглядел он, в общем и целом, словно только что занялся безумным и хорошим сексом, а не одиноко мастурбировал в рабочем кабинете на совершенно безобидную фотографию Ги Хуна. Какая безвкусица. Его раздражал и сам факт мастурбации, и то как он это делал, с какой яростью, с каким отчаянием, словно от этого зависела его жизнь. Ин Хо на секунду тяжело прикрыл глаза и потянулся чистой рукой за салфетками, чтобы утереть сперму, запачкавшую даже краешек стола.

      Каждая маленькая победа на пути к становлению Ги Хуна «бабочкой» лишь добавляла дров в огонь нетерпения Ин Хо. Когда Сон после нескольких дней отчаянной борьбы с бессонницей и собственным организмом все же проиграл, внимательный к деталям Ин Хо заметил перемену в его поведении: тот наконец был готов. В тот вечер Хван добавил ему в чай ещё большую дозу седатика, чтобы организм Ги Хуна, страдающий от синдрома отмены, всласть восполнил свои потребности и позволил Сону наконец отоспаться.

      Ги Хун не подвёл и пришёл поздно вечером на порог их комнаты. Они не обмолвились ни словом, а на утро Ин Хо всё же спросил у него причину его резкой перемены в выборе. Конечно, Хван про всё знал. Ему лишь хотелось посмотреть, как мужчина мечется от незнания, что ответить. Но самым запоминающимся воспоминанием той ночи и утра стало то, как он обнимал Сона. В последующие дни он стал притягивать его к себе каждую ночь, когда тот засыпал. На утро он просыпался раньше, поэтому Ги Хун ещё не заставал себя в чужих объятиях, как в первое утро после возобновления их совместного сна. Это было, откровенно говоря, непривычно, спать с кем-то в обнимку. Он, бывало, в самые тяжёлые свои дни, пару раз использовал услуги секса по вызову, но это было лишь с целью получения разрядки. Механической и безвкусной — он сразу же выгонял их из номера отеля. Не хотел сталкиваться и с крупицей послеоргазменной нежности, даже наигранной и искусственной — тем более, если бы она была искренней. Но сейчас он, Хван Ин Хо, обнимал Сон Ги Хуна, словно это что-то значило. Будто он нуждался в этом. Но это было не так — он жил до этого, не имея никого под боком, чтобы вместе спать, разделять завтраки, разговаривать… И зачем же он сейчас делал то, что делал? Это было лишнее. Чертовски лишнее.

      В то же утро Сон опрометчиво решил нарушить одно из правил. Ин Хо увидел по камерам, как Ги Хун покинул дом — он всегда проверял, куда тот шёл, пока его не было дома. Обычно весь маршрут мужчины заканчивался в саду, но в этот раз он решил нарушить одно из главных правил и пойти дальше. Гнев захлестнул мужчину с головой — это было неприемлемо. Он даже подумывал о том, чтобы бросить все дела, свалив их на старшего офицера, и тут же полететь обратно, но в последний момент передумал. Он выждет. Появится идеальный момент, и тогда…

      Ярость и намерение заставить мужчину пожалеть о сделанном — морально или физически — держались в нём долго, но ко времени, когда он освободился, поутихли. Уже наступил вечер, когда Ин Хо переступил порог дома, сходу слыша беготню и шум. В гостиной он обнаружил Мирэ, носящегося за… этим существом и на удивление радостного Ги Хуна.

      Радостного Ги Хуна.

      Он улыбался какой-то драной кошке, которая за прошлое знакомство с Ин Хо успела доставить ему головной боли. Прямо как Мирэ, но Мирэ, в отличие от этого существа, был чрезвычайно полезен и умён.

      Улыбка Ги Хуна погасла, стоило ему увидеть Ин Хо. Мужчина ощутил странную горечь от этого факта и позволил толике раздражения проскользнуть на своём лице. Хван уже знал, что от него попросят, когда они заметили его присутствие. Оставить кошку на время — глупость, конечно, но показательная, смелая с их стороны, граничащая с наглостью. Хотя, с течением лет Мирэ по-настоящему привязался к нему и теперь не жался к стенке, стоило ему его завидеть. Мирэ был из того типа людей, кто больше подчиняется из уважения, чем из страха. В этот момент Ин Хо неожиданно вспомнился потерянный взгляд Мирэ много дней назад — его реакция на близость Ги Хуна и Ин Хо. Мужчина спрашивал у него насчёт этого момента, и тот лишь пожал плечами, ответив, что просто не ожидал увидеть такую картину. Ещё он сказал, что сильно уважает «господина Сона», и ему было несколько сложно видеть его в такой ситуации. Действительно ли дело было лишь в уважении? Ин Хо размышлял об этом, и пришёл к выводу, что мальчишка сам не знал причины своей реакции.
samokat.go.link

      Когда Сон забрал кошку из рук Мирэ и разыграл свою жалкую маленькую сценку, Хван подавил желание усмехнуться. Как же наивно. Неужели Ги Хун надеялся, что Ин Хо не видит его насквозь? Эта показная печаль, мягкие волосы, опущенный в пол взгляд... Вначале ему хотелось отказать просто ради того, чтобы увидеть, как вытянется лицо Ги Хуна, как погаснет эта искорка надежды — это доставило бы определенное удовлетворение. Но, немного подумав, Ин Хо решил — а почему бы и нет? Пусть мужчина тешится своей мнимой победой, пусть думает, что может манипулировать им. Это было забавно и любопытно наблюдать. Сам факт, что Ги Хун попытался, означал, что он начал искать слабые места, начал допускать мысль об особом к нему отношении. Это был полезный шаг в нужном Ин Хо направлении — к зависимости и принятию новой реальности. Да, определённо стоило позволить ему эту поблажку ради общего плана. (И, возможно, мимолетный импульс — посмотреть, что будет дальше — тоже сыграл свою роль.)

      А тот инцидент с кошкой через несколько дней… Это был подходящий повод напомнить Ги Хуну, кто здесь устанавливает правила. К тому же, он давно планировал вывести Сона в одно заведение в Сеуле — нужно было подходящее время. Завтра было начало Соллаль, к которому Ин Хо был равнодушен, но теперь, когда Ги Хун был здесь, под его контролем, первый день Нового Года казался удачным моментом для следующего шага — «романтического» ужина. Естественно, чтобы выполнить план.

      А ещё пришло время наконец вручить Ги Хуну вещь, которую он заказал для него давно. Новенький костюм, ещё не распакованный, ждал своего часа. Ин Хо специально выбрал момент, когда Ги Хун вышел из ванной — чистый, чуть более расслабленный, чем обычно, домашний. Контраст между этой мнимой безопасностью и предстоящим вторжением должен был сработать эффективнее. Сон тут же наткнулся взглядом на Ин Хо с чёрной упаковкой в руках.

      — Это… что? — в его голосе не было ни любопытства, ни радости — лишь настороженность. Он остановился, вытирая волосы полотенцем. Ин Хо находил определённое удовлетворение в том, как Ги Хун постепенно вписывался в созданную для него рутину. Тот факт, что он уже не шарахался от одной мысли о нём, что пользовался их общей ванной — всё это были признаки адаптации. Это было прекрасно, план мужчины продолжал работать.

      — Одежда, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. — Для тебя.

      — В честь чего? — Ги Хун скрестил руки на груди, явно не собираясь принимать подарок. — Я, вроде бы, наказан.

      — Это необходимо, — сказал он, делая акцент на последнем слове. — Ты должен выглядеть соответствующе.

      Он специально не стал говорить «красиво» или «элегантно». Он не хотел, чтобы Ги Хун думал, что это комплимент.

      Сон вернулся в ванную, чтобы повесить полотенце и, выйдя, прошёл прямиком к кровати, не удостоив Ин Хо и взглядом. Хван постарался затушить огонёк раздражения.

      — Открой и примерь, — приказал Ин Хо, не терпящим возражений тоном. — Сейчас же.

      Ги Хун всё же обернулся, хватаясь взглядом за загадочную для него коробку. Неглубокая складка между бровей разгладилась, и Ин Хо удовлетворённо улыбнулся. Сон явно был заинтересован, что ему мог приготовить его, как ему кажется, злейший враг.

      — Что за одежда?

      Ин Хо не стал повторять дважды, лишь молча протягивая Ги Хуну коробку. Тот нехотя принял её.

      — Ты помнишь, как я говорил, что мне не нужна твоя напускная доброта?

      — Но всё же ты ешь мою еду и смотришь телевизор, — спокойно, слегка насмешливым тоном сказал Ин Хо. Ги Хун поджал губы, скорее всего, задаваясь вопросом, откуда Ин Хо знал про то, что тот смотрел телевизор. Видимо, мужчина никогда не имел дела с современными телевизорами, которые позволяли отслеживать пользование ими.

      Хван наблюдал, как Ги Хун с бесконечно скептичным видом раскрывал коробку, в которой был аккуратно сложен костюм вместе с рубашкой. Также у кровати рядом стояли новенькие туфли в коробке. Сон их пока что не заметил, он взял белый пиджак, вытянул руки перед собой, осматривая его.

      — И зачем мне сдался этот костюм? — спросил он, кидая взгляд на ещё не распакованные брюки.

      — Ты ведь не думаешь, что выйдешь со мной в Сеул в обычной рубашке и брюках, которые у тебя есть?

      — В чертовски дорогих рубашке и брюках, которые я не просил. И этот костюм я не просил тоже, — холодно сказал Ги Хун, вытаскивая брюки. Пиджак при этом благополучно полетел на кровать.

      — На то это и… подарок, что я дарю его тебе без твоей просьбы. Примерь их, Ги Хун. Я хочу видеть, — он специально использовал это слово — «видеть». Он хотел, чтобы Ги Хун стал явственнее осознавать: он в его глазах — объект, который Ин Хо может одевать, раздевать и использовать по своему усмотрению.

      Пока Сон со страдальческим выражением отложил брюки и уставился на рубашку, Ин Хо сел на кровать, выжидающе смотря на него. Рубашка была из натурального белого шёлка — слегка прозрачная, она лёгкой вуалью лежала на его ладонях и, несомненно, отталкивала мужчину своим дорогим видом и неподходящим стилем. Ги Хун со вздохом стянул с себя футболку и стал надевать рубашку. Ин Хо было жутко интересно, какие мысли сейчас крутились в его голове, пока он застёгивал каждую пуговичку. Хван расслабленно опёрся руками о постель позади себя и наблюдал. Ги Хун взялся за резинку штанов, но тут же замер, замечая, как пристально за ним наблюдают.

      — Если ты будешь так пялиться, я пойду одеваться в ванную.

      — Там неудобно, — сказал Ин Хо, беззастенчиво не отрывая взгляда. Ги Хун почти что задымился от его слов и схватил оставшиеся элементы костюма, чтобы уйти в смежную комнату, но Ин Хо тут же перехватил его руку. — Одевайся здесь.

      — Отпусти, — Ги Хун злостно дернул рукой.

      — Одевайся здесь. Я хочу видеть.

      — Ты чертовски жуткий, знаешь?! Отпусти меня, — Ин Хо его строптивое поведение стало и раздражать и заводить одновременно. В какой-то момент он с силой оттолкнул мужчину, заставляя того споткнуться назад. Ин Хо схватил костюм и сразу же пошёл к Ги Хуну, подталкивая того к дивану.

      — Что ты… — он попытался толкнуть в ответ и убраться с дороги, но Ин Хо, конечно же, не поддался и с силой усадил мужчину на диван. Тот по инерции откинулся на спинку, взъерошенный и с яростно вздымающейся грудной клеткой. Всё это произошло за мгновение: Ин Хо смотрел на него сверху вниз, пока кидал костюм на столик рядом. В следующий момент — опустился на колени, стягивая с опешившего Ги Хуна штаны. Тот издал удивлённый, почти панический возглас, инстинктивно стал выворачиваться и пытался пнуть, но Ин Хо навалился на его ноги, не давая ими пошевелить. Боль от руки Ги Хуна, схватившей его за волосы и с силой оттянувшей, горячей волной отдалась по всему телу.
yota.ru

      — Что ты творишь?!

      — Либо переодеваешься здесь при мне, либо я сам тебя переодеваю, — сказал Ин Хо, наконец еле стянув с него штаны. Они остались лежать у щиколоток Ги Хуна, который продолжал в напряженной позе одной рукой оттягивать чужие волосы в крепком захвате, а другую держать на плече Ин Хо, надавливая. Глаза Сона горели огнём так, что пламя в них коснулось его лица — от ярости розовым вспыхнули и щёки. Ин Хо еле заметным движением облизал нижнюю губу, опуская взгляд на голые ноги мужчины перед ним. Он уже давно заметил, что они были совсем безволосыми. Его мальчик был таким идеальным для него, что хотелось поглотить его всего, не оставив никому и кусочка. По ногам безумно хотелось провести ладонью. И вновь, словно по мановению руки, голову Ин Хо медленно стали заполнять нехорошие мысли. Ладони мужчины сейчас с силой сжимали обивку дивана по бокам от чужих бёдер, но ощутимо дрогнули, когда в голову пришла мысль коснуться Ги Хуна. Тот, в свою очередь, молчал, прикидывая, какой вариант выбрать в качестве ответа. Медли он ещё некоторое время, Ин Хо бы точно скользнул рукой на его гладкое тонкое бедро, чтобы сжать соблазнительные мышцы, но Ги Хун вовремя ответил.

      — Ладно! Ладно, просто отойди от меня подальше, — он с отторжением отпустил волосы Ин Хо, подбирая ноги под себя, когда мужчина слегка отдалился. Сейчас Ги Хун выглядел так уязвимо — он сидел чуть полубоком в одной лишь полупрозрачной рубашке с расстёгнутыми верхними  пуговицами, с голыми ногами, согнутыми слегка под себя, взъерошенный и с гневно поблескивающими глазами. Ин Хо ощутил острый укол собственнического инстинкта. Он не удержался от того, чтобы отметить его вынужденное послушание.

      — Хороший мальчик, — ровным тоном, с намёком на мягкость сказал он, когда поднялся и привёл свои волосы в порядок. Ги Хун почти дёрнулся, широко распахнув глаза. В его волосы на секунду зарылась чужая рука. Он вывернулся из-под неё и вскочил с дивана подальше от Ин Хо. Мужчина, в свою очередь, непринуждённо уселся на его место в привычную расслабленную позу, но теперь закинул ногу на ногу и одну руку на спинку дивана.

      — Ты просто невыносим, — сказал Ги Хун хмуро, дёрнул рубашку пониже и сделал пару шагов к столику, чтобы взять брюки. Ин Хо с холодным удовлетворением наблюдал, как Ги Хуну было явно некомфортно от происходящего. А то, как он попытался опустить края рубашки пониже, чтобы прикрыться? Ин Хо ощутил глухое раздражение, смешанное с предвкушением. Этот мужчина всем своим видом провоцировал и вызывал желание сломать его окончательно, заставить принять свою роль, но он, похоже, даже не осознавал этого. Не осознавал, каким искушением был для Хвана.

      Сон стал поспешно надевать белые брюки, застёгивая их на чёрную пуговицу. Когда он натягивал их на район бедер, те стали туже поддаваться. Мужчина тогда бросил быстрый взгляд на Ин Хо, но тут же опустил ресницы. Брюки плотно обхватывали его длинные ноги, завышенная талия подчёркивала его фигуру, пока он стоял слегка полубоком. Рубашка не была слишком длинной, оставляя простор для обзора. Однако её следовало заправить. Ги Хун явно не привык носить костюмы. Ин Хо поднялся и в пару шагов сократил расстояния между ними. Сон начал возмущаться, когда мужчина без предупреждения расстегнул брюки и стал заправлять рубашку сам.

      — Я и сам мог, если бы ты сказал, — недовольно буркнул он и сжал челюсти, отводя лицо в сторону от плеча мужчины. В конечном итоге, он замер, позволяя Ин Хо это делать. Тот начал спереди, заправляя уголки, далее перешёл к бокам, пальцами забираясь ниже. Добравшись до поясницы, он двигался намеренно медленно, скользя обеими ладонями вниз, кончиками пальцев касаясь ягодиц. Ги Хун дёрнулся, пытаясь уйти от прикосновения, инстинктивно хватая Ин Хо чуть ниже плеч.

      — Что ты делаешь?! — он с силой оттолкнул его ровно тогда, когда сам Ин Хо хотел убрать руки.  Сон застегнул брюки обратно и отстранился, с отвращением сверкая глазами.

      — Убедился, что она заправлена ровно. И ещё — рубашка должна быть наполовину расстегнута, когда наденешь пиджак, — он вновь уселся, наблюдая, как Ги Хун заканчивает с одеждой. Пиджак сидел точно по фигуре — приталенный и из ослепительно белой гладкой ткани.

      Ин Хо отметил про себя, что сегодня позволил себе лишнее — не стоило форсировать события. Тот и так стоял, почти сжавшись, явно не чувствуя себя комфортно в такой дорогой и красивой одежде под его взглядом.

      — Он мне как раз. Хорошо сел… — он оглядывал себя в зеркало с нескрываемым омерзением, но и толикой удивления, видя себя в таком наряде впервые. Но, конечно, брезгливость перевешивала.

      Ин Хо лишь молча кивнул в сторону коробочки с обувью, и Сон, в который раз за вечер тяжело вздохнув и стиснув зубы, пошёл за ней. Простые, чёрные, лакированные и на невысоком каблуке — Ин Хо долго выбирал Ги Хуну туфли, по итогу останавливаясь на нейтральной модели. Когда-нибудь он будет одевать его в то, что сочтёт нужным, но пока Ги Хуну и так было непривычно. Другие он бы мог отказаться надевать, устроил бы скандал, и хоть Ин Хо находил удовлетворение в его подчинении, действовать стоило постепенно. Он всё делал размеренно, с каждой неделей усиливая давление.

      — Повернись вокруг, — приказал Ин Хо, оценивая фигуру Ги Хуна в костюме. На пиджаке — чёрные пуговицы в два ряда спереди, по четыре пуговички на каждом рукаве снизу, длина — на уровне таза. Самое главное было то, что длинные лацканы слегка открывали вид на грудь. В новых туфлях тот ходил слегка неловко, ему явно было непривычно.

      — Я тебе что, кукла? Сам раздеваешь, одеваешь, говоришь вертеться, — проворчал он хмуро, но всё же быстро повернулся вокруг оси, намеренно не давая времени посмотреть. Ин Хо мельком осмотрел его, заодно отметив отросшие волосы на голове мужчины. Их стоило привести в порядок в салоне, куда они и направятся прежде основного пункта назначения завтра.

      — Не ворчи и повернись спиной, не заставляй меня вставать и разворачивать тебя, — ровным тоном сказал Ин Хо, игнорируя чужое недовольство. В итоге, Ин Хо кивком одобрил его вид, и они легли спать. В этот вечер Ги Хун вёл себя по особому холодно, почти не отвечал и лишь смотрел своим ненавидящем взглядом.

      Костюм и рубашку Ин Хо сам аккуратно повесил на плечики, а туфли убрал в специальный отсек в шкафу. К этому времени Ги Хун уже лежал, обхватив руками притащенную им из своей комнаты подушку. Ин Хо заметил эту его привычку и отметил про себя этот признак уязвимости. Мужчине явно не хватало телесного контакта.
yota.ru

      — Завтра вечером мы поедем в Сеул в одно заведение, — сказал Ин Хо, укладываясь рядом.

      — Что за заведение? — после долгой тишины лениво спросил Ги Хун, на которого явно успешно действовала доза седатика, хоть и уменьшенная.

      — Увидишь, — ровно ответил Ин Хо, посмотрев на спину мужчины. Скоро тот заснёт, и Хван сможет без помех притянуть его к себе. Иногда тот сам переворачивался и бессознательно искал прикосновения. Ги Хун ничего не ответил на это и в скором времени уснул.

***

      На следующий день их водителем был, конечно же, Мирэ. Ин Хо заметил, насколько они с Ги Хуном в последнее время сблизились. Эта фамильярность между его подчинённым и Ги Хуном в какой-то мере удивляла Хвана. И сейчас Сон шёл к машине, активно беседуя с Мирэ, который услужливо открыл тому дверь.

      — Мистер Сон, не смущайтесь, садитесь. Вы сегодня выглядите так шикарно, что я не могу не придержать для вас дверь! — чирикнул Мирэ, который, между прочим, сегодня тоже был одет с иголочки. Ги Хун что-то тихо ответил и неуклюже залез в машину, расстёгивая куртку. Ин Хо следовало позаботиться о соответствующей верхней одежде для мужчины и купить ему пальто. Непрезентабельный вид его спутника был недопустим, тем более, когда зима уже была в самом разгаре, хоть снега было меньше, чем обычно.

      — С наступающим новым годом вас, господин Сон, — сказал севший на водительское место Мирэ, оглядываясь назад, пока Ин Хо садился на заднее сидение рядом с Ги Хуном. Тот после слов Кана заметно растерялся.

      — Соллаль? — спросил он, задумчиво поморгав. Видимо, он совсем потерялся во времени, пока жил взаперти.

      — Ну конечно. Сегодня двадцать седьмое января, — беззаботно сказал Мирэ, выруливая к выезду. Ги Хун помолчал немного, но потом поздравил его в ответ, демонстративно проигнорировав Ин Хо.

      — Мы поэтому едем куда-то? — спросил он тоном, в котором, не было и капли радости. Лишь бесконечная усталость.

      — Да, Ги Хун. Но сначала мы заедем кое-куда, чтобы освежить твои волосы.

      Ги Хун, который видимо всё ещё не мог смириться с фактом, что ему придётся менять прическу не по желанию, угрюмо отвернулся. Всю поездку он как-то тоскливо смотрел за окно на украшенный к празднику город и суетящихся, гуляющих жителей. Всё это время как обычно в основном болтал Кан. За годы знакомства с ним, Ин Хо привык к его склонности к бесконечным разговорам, но иногда обрывал мальчишку. Хотя тот обычно не вёл себя так, если видел, что Хван не в духе. Ин Хо поглядел в зеркало заднего вида и тут же наткнулся на взгляд хитрых, улыбающихся глаз. Мирэ явно понял, в каком настроении был Ин Хо сегодня.

      В какой-то момент диалог вновь зашёл о том, как «красиво выглядел господин Сон». Сон либо игнорировал его, либо холодно отрицал всё, но в какой-то момент тоже отметил внешний вид Мирэ.

      — Ты сегодня тоже выглядишь иначе, — сказал Ги Хун, имея в виду новый светло-серый костюм и укладку. Ин Хо даже заметил немного макияжа.

      — Я сегодня иду на свидание, — гордо выдал Мирэ, светясь от счастья. Ин Хо лишь усмехнулся про себя.

      — О, это… чудесно, — Ги Хун выглядел немного удивлённым, но действительно казался… удовлетворённым за него. — Она твоя девушка?

      — Можно сказать и так, — улыбчиво сказал Мирэ и перевёл тему на оставшийся путь до парикмахерской.

      В одном из дорогих салонов, в котором Ин Хо был частым посетителем, для Ги Хуна была сделана запись. Они сидели в шикарной комнате ожидания всего пару минут, и их пригласила молодая женщина. Сон, в своём белоснежном элегантном костюме и новых туфлях, всё также чувствовал себя неловко. Особенно, как не без глухого раздражения заметил Ин Хо, когда рядом появилась эта дама. Процедура прошла быстро благодаря умелым рукам парикмахера, хотя Ин Хо и нервировало, как он свободно трогал волосы мужчины. Из примечательного — то, как Ги Хун недовольно морщился, пока Ин Хо объяснял мастеру, что нужно делать, словно Ги Хун сам не мог. Ин Хо коротким собственническим жестом провёл по его затылку пару секунд, пока мужчина не успел дёрнуть головой.

      Наконец, вьющиеся волосы Ги Хуна были подстрижены в нужных местах, чтобы в скором времени они правильно легли в прическу как три года назад. Ещё пара месяцев, и он будет выглядеть так же, как раньше. В момент, когда Ин Хо впервые выделил его из толпы. Несомненно, Хван мог принять Ги Хуна любым, но он предпочитал его волосы определённой длины. К тому же, запрет был ещё одной формой контроля, чтобы лишний раз напоминать Сону о положении вещей. Да и в будущем Хвану будет удобнее.

      Ги Хун, когда ему предложили посмотреть на себя в зеркало, сделал это лишь украдкой, как и во время всей стрижки. Так же мельком он оглядел себя и дома в длинное зеркало вчера. Ему словно что-то мешало принять этот новый облик.

      Ин Хо был бы не Ин Хо, если бы не выбрал в качестве места их вечера один из лучших ресторанов города, а дорогой — это мягко сказано. Бронь столика здесь осуществлялась за несколько месяцев, но Ин Хо имел нужные связи и получил столик в нужные ему сроки. Одним из достоинств данного заведения была уединённость. Столики были расположены далеко друг от друга, почти что в раздельных комнатах, каждая из которых была украшена инсталляциями — причудливые зеркальные фигуры на стенах, поблескивающие разными цветами витражи. Близко к окну в небольшой комнате стоял стеклянный стол с тёмно-бордовой скатертью, окружённый двумя мягкими стульями того же цвета. Преобладающий цвет комнаты был именно бордовый. Роскошная люстра, свисавшая с потолка, наполняла комнату тёплым мерцающим светом, отражаясь в зеркальных фигурах на стенах. Аромат свежих цветов и тихая живая музыка, издали доносящаяся от соседних помещений, создавала дорогую и уединённую атмосферу. Вместо стены было лишь окно, которое открывало широкий вид на праздничный вечерний Сеул.

      Ги Хун с подавленным видом оглядывал дорогой интерьер весь их путь от входа до столика. Молодой официант, чья верхняя часть лица была прикрыта серебряной маской в виде листков клёна, учтиво их приветствовал и вёл за собой. Хотя Хван уже и знал место назначения: когда-то он ужинал здесь один.

      Сон сначала нерешительно замер при входе, оглядывая комнату. Ин Хо, который шёл позади него, положил руку на поясницу, направляя его вперёд. Мужчина тут же грубо скинул чужую руку, но наконец шагнул вперёд. Пока Ин Хо встал у стола, тот подошёл к панорамному окну. Солнце уже пряталось за горизонт, в то время пока город готовился к традиционному салюту. Ин Хо сделал отрицательный жест официанту, который уже хотел отодвинуть для него стул.
yota.ru

      — Ты привёл меня в ресторан, — впервые за время их прибытия сюда сказал Ги Хун. — Я ожидал от тебя чего-то изощрённее для наказания, — Ин Хо тихо подобрался сзади, вставая недопустимо близко.

      — Этот вечер может быстро превратиться в наказание, если будешь себя так вести, — с ноткой угрозы проговорил Ин Хо, понизив голос. Взгляд Ги Хуна вначале был сконцентрирован на разноцветных пятнах города за стеклом, но после слов мужчины он сфокусировался на чужом отражении за своим плечом. Ги Хун тяжело сглотнул, но всё же огрызнулся.

      — Нахождение с тобой в одном помещении уже достаточное наказание, — этот упрямец совсем не знал, когда остановиться, и снова провоцировал Ин Хо своими комментариями. Мужчина, несмотря на свою обычную внешнюю стойкость, сжал зубы. Да, когда Ги Хун почти что с лёгкостью принял этот вечер, Ин Хо не питал ложных надежд, что он не будет язвить. Ги Хун пытался его провоцировать, не до конца осознавая риски, а Ин Хо находил это предсказуемым и использовал для поддержания нужного уровня напряжения.

      — Пойдём за стол, — он развернулся и подошёл обратно к столу, ожидая, пока Ги Хун последует за ним. Тот подошёл с таким видом, словно собирался на каторгу. Ин Хо отодвинул стул, зарабатывая очередной убийственный взгляд карих глаз. Однако, Ги Хун всё же молча сел.

      Официант, который всё время их диалога учтиво стоял дальше обычного, с готовностью принял их заказ. Ин Хо заказал несколько блюд из меню — тех, что он сам считал приемлемыми. В это время в помещение зашёл другой работник и принёс им холодной воды в изящно изогнутом графине и длинные стаканы. Ги Хун тут же, словно мучимый жаждой, сделал несколько больших глотков. Он нервничал из-за этой обстановки, и хотя Ин Хо находил определённое удовлетворение в его дискомфорте, излишнее напряжение могло помешать разговору. Когда комната опустела, Ин Хо завёл диалог.

      — Как тебе это заведение?

      — Не вижу смысла в такой помпезности, чтобы поесть, — быстро ответил Ги Хун, смотря в окно.

      — Ты не водил девушек на свидания?

      — Водил, конечно, но это, — он обвёл рукой вокруг, имея в виду весь ресторан. — Уже перебор, — он остановился на мгновение, словно что-то осознав. — Стой, о каком свидании ты говоришь?!

      — А на что, по-твоему, это похоже? — Ин Хо испытывал холодное любопытство, наблюдая за его реакцией. Ему было почти забавно от того, что Ги Хун всё ещё не понимал или отказывался понимать суть происходящего.

      — Я не знаю, очередная твоя уловка. Ты что-то от меня хочешь, — сказал он, твёрдо глядя ему в глаза.

      — Ты прав, — ровно подтвердил Ин Хо. — Но, поверь мне, этот вечер не для того, чтобы причинить тебе зла, — полуправда лилась с его губ, как мёд, как хорошо отрепетированная реплика.

      — С каждым проведённым с тобой днём я всё больше в этом сомневаюсь, — предсказуемая попытка защиты. Ин Хо видел, как со временем сопротивление Ги Хуна приобретало другие формы. — Нет, серьёзно. Скажи честно, у тебя других дел нет, кроме того, чтобы доставать меня? Твоя семья? Жена?

      Ин Хо, который до этого забавлялся, напрягся от упоминания его жены.

      — Ты всё же поверил в мой рассказ тогда на Игре?

      — Нет, конечно нет. Но я увидел фото в твоём кабинете и спросил у Мирэ, кто это. Он ответил, что это твоя супруга, — сказал Сон, выпрямив спину. Он теперь казался более уверенным, словно нашёл, на что может давить. Наивный мальчик.

      — Мирэ, я смотрю, в последнее время совсем распустился, — ледяным тоном сказал Ин Хо, вызвав мелькнувшую в глазах Ги Хуна тень страха. Хорошо. Он должен помнить, кто здесь контролировал всё, включая информацию. — Он не соврал, это моя жена. Ещё ты мог наблюдать её статую в саду.

      — Я так и думал… И что же ты делаешь в том доме? Зачем живёшь со мной, если…

      — Она мертва.

      Ги Хун хотел сказать что-то ещё, но замолчал, бегая взглядом по лицу напротив. Словно что-то ища, он казался растерянным. Ин Хо позволил своему лицу выразить ту скорбь, которая всё ещё оставалась дремать глубоко в нём. 

      Ги Хун продолжал молчать — на языке у него явно крутилось дежурное соболезнование, но он не мог его из себя выдавить — никогда. Ровно в этот момент тот же официант с кленовыми листьями на маске принёс им две бутылки вина и первое блюдо из заказа. Одну бутылку он поставил ближе к Ги Хуну, вторую — к Ин Хо, наливая обоим в бокалы. Сон явно испытал облегчение, что ему не придётся ничего отвечать. Ин Хо было интересно, о чём тот думал. Жалел ли он его? Может, увидел уязвимость там, где её не было, где её не могло быть? Тема семьи явно была дорога Ги Хуну, и Хван теперь намеревался использовать это, узнать о его семье побольше, когда они приступили к еде. За окном солнце тем временем почти пропало, лишь огибая красными лучами высотные здания, оставляя городу свои прощальные блики, которые красиво ложились на правую сторону лица Ги Хуна.

      — Что насчёт твоей семьи? — спросил Ин Хо, неторопливо разрезая говяжью вырезку ножиком, придерживая вилкой.

      — По-моему, ты и так всё знаешь, — небрежно фыркнул Ги Хун, грубовато распилив вилкой мясо и засунув его в рот.

      — Не совсем. У тебя была жена? — спросил Ин Хо. Он помнил разговор Ги Хуна и Чон Бэ, но мужчина не знал, что он подслушивал.

      — Да, была, — мрачно ответил мужчина, сосредоточенно поедая содержимое широкой тарелки.

      — Она жива? — с холодным интересом спросил Ин Хо, надеясь на обратное.

      — Да.

      Мужчине явно было тяжко о ней вспоминать, и это вызвало у Ин Хо глухое раздражение, граничащее со злостью. Он всё ещё вспоминал о какой-то женщине, которая бросила его? Такого Ги Хуна. А сейчас всё ещё где-то дышала и ходила по земле… Непорядок.

      — Где она сейчас? — спросил Ин Хо, подлив себе больше вина. Ги Хун, к сожалению Ин Хо, отчего-то его не пил. Мужчина, утиравший салфеткой рот, в этот момент возмущённо бросил её на стол.

      — Зачем тебе эта информация? Мы давно больше не вместе, и всё на этом, — Ин Хо мог уловить его сожаление, сокрытое под слоями раздражения. Он всё ещё скучал по ней?
yota.ru

      — И часто ты о ней вспоминаешь?

      — Скорее о том, что она у меня забрала, — произнёс он как-то печально, но потом скривился, будто пожалев о словах. Вначале, Ин Хо подумал о том, что она могла забрать какую-либо недвижимость или другую ценную вещь, но, глядя на поникшего Ги Хуна, эта версия казалась маловероятной. Ин Хо некоторое время внимательно изучал его, а потом вспомнил.

      — У тебя есть ребёнок.

      Ги Хун молча кивнул, и впервые за весь вечер потянулся за вином, осушая почти весь бокал за раз. Ин Хо ощутил укол досады — ещё одна привязанность, ещё одна нить к прошлому, которую следовало обрубить. Он лишь подлил вина в бокал мужчины. Этим должен был заниматься их личный официант, но Ин Хо отослал его ещё в начале, чтобы разговаривать в полной приватности.

      Некоторое время они ели в тишине, слушая отдалённую спокойную живую музыку и поглядывая за окно. Ин Хо всё ещё раздумывал насчёт бывшей жены и ребёнка Ги Хуна, но постарался задвинуть мысли о них на второй план, чтобы не отвлекаться от основной цели. Сейчас он ужинал с Ги Хуном, который, кажется, даже наслаждался вкусной едой и вином. Порции были не слишком большими, но в заказе их было несколько разных. Им принесли вторую, моллюсков в винном соусе, которые сразу привлекли внимание Ги Хуна.

      — Как ты познакомился с Мирэ? — неожиданно первым подал голос Ги Хун. Ин Хо отметил его попытку сменить тему, как и какое-никакое, но желание продолжать диалог.

      — Он был курсантом в полицейском участке и вскоре стал моим протеже, — Ин Хо отпил вина, ожидая чужой реакции. Ги Хун удивлённо вскинул брови, поглядев на него несколько секунд, после возвращаясь взглядом к мидиям. — Я готовил его к сдаче экзаменов.

      Ги Хун немного замялся. Он снова глотнул вина — видимо, оно ему понравилось. Вряд ли он когда-нибудь пил настолько дорогой алкоголь. Ин Хо сделал мысленную заметку заказать такое же на дом, специально для него. В его коллекции ещё не было этой марки, но теперь она обязательно пополнится. Глупая, не соответствующая ему мысль… но подходящая для плана.

      — Тебе интересно моё звание, не так ли? — спросил Ин Хо проницательно, и Ги Хун кивнул. — Суперинтендант.

      Мужчина напротив него приоткрыл рот в изумлении, во все глаза глядя на Ин Хо. Хван знал, что у Ги Хуна, вероятно, шли вразрез его два образа. Это несоответствие можно было использовать.

      — Теперь понятно, отчего ты такой… властный, — хмыкнул Ги Хун, придя в себя.

      Ин Хо усмехнулся и закончил со своей порцией. Скоро должны были подать десерт — мороженое с тофу и лепестками имбиря. Ги Хуну, вероятно, он понравится.

      — Ну, кем работал я, ты, вероятно, уже вынюхал, — презрительно отозвался Сон. Ин Хо и правда знал о нём некоторые факты, найденные Вербовщиком, а после этого и Мирэ, но всё же имел несколько вопросов. Диалог про жизнь Ги Хуна потёк дальше почти что легко.

      Сон, у которого от алкоголя и особенного свойства вина на щеках выступил заметный румянец, участвовал в диалоге более свободно, хотя и не рассказывал особо личных фактов. Он, вероятно, настолько давно не пил, что теперь само по себе крепкое вино быстро действовало на его организм. На это Хван и рассчитывал, поэтому был удовлетворён, что ему не пришлось уговаривать Ги Хуна пить вино. Мужчина явно немного расслабился и задавал ещё несколько вопросов в ответ про Ин Хо: немного про работу, про Мирэ, попытался даже разузнать про то, как он попал на Игру, но Хван уклончиво перевёл тему на другую. Ги Хун, как и ожидал Ин Хо, ел десерт, расслабленно откинувшись на мягкую спинку стула. В этот момент их диалог приостановился, как раз вовремя, когда за окном неожиданно раздались хлопки фейерверков — наступила полночь, но Хван, на удивление, даже не заметил течения времени. Сон, видимо, тоже. Сейчас он, слегка повернувшись на стуле в сторону окна и положив локоть на спинку стула, с каким-то детским любопытством смотрел на разноцветные брызги, мерцающие перед ними. На фоне — далёкие горы Пухкансан, темнеющие позади. Ин Хо проигнорировал грандиозный салют, за которым, без приуменьшения, наблюдал весь город. Он смотрел только на Ги Хуна оценивая его состояние — притуплённое внимание, ослабленный контроль. Помимо этого, Ин Хо получал эстетическое удовольствие от вида идеально сидящего белоснежного костюма мужчины, слегка открывающего вид на нежную грудь; от вида полуприкрытых глаз, от уложенных вьющихся волос и его розовых щёк. Ин Хо следовало закрепить прогресс. Он аккуратно пододвинул свою ногу вперёд, касаясь носком обуви чужой туфли. Ги Хун даже не сразу заметил — настолько поглощённый представлением и расслабляющей атмосферой, он на мгновение почти забыл, кто сидел напротив, и уж точно не знал, что планировал Ин Хо. Расстояние между ними было идеальным, чтобы мужчина мог свободно касаться своей ногой чужой голени. Хван избегал контакта обуви с белыми брюками, хотя ему настойчиво хотелось провести ещё выше, к внутренней стороне бедра Сона, который, кажется, наконец осознал действительность и медленно перевёл взгляд с картины за окном на непроницаемое лицо Ин Хо.

      В этот момент небо разразилось ярко красным всплеском, и Ин Хо слегка изогнул губы в подобии улыбки, когда почувствовал чужое движение ноги, слабо подавшуюся ему навстречу. Всего на мгновение — можно было легко пропустить это движение, но Ин Хо отметил его, как и слегка приоткрывшийся рот, немного нахмурившиеся брови и этот растерянный прямой взгляд с толикой непонимания. Ги Хун дрогнувшими пальцами потянулся к бокалу и осушил остатки вина, облизнув губы. И все это время неотрывно смотря на Хвана, словно пытаясь понять, что происходит. Кажется, препарат в вине начинал вступать в полную силу. Ги Хун поёрзал, резко отстраняя ногу от прикосновения.

      — Всё в порядке? — спросил Ин Хо, вкладывая ровно столько напускного беспокойства, сколько требовалось, чтобы сохранить видимость приличия. Тот лишь мотнул головой, вновь облизнул пересохшие губы. Расстегнул пару пуговиц пиджака и слегка подергал за ткань, словно ему стало душно. — Хочешь вернуться домой, Ги Хун? — в ответ он кивнул, и Ин Хо позвал официанта, который принёс им счёт. Мужчина не глядя его оплатил. Сон немного замялся с тем, чтобы подняться, поправил пиджак и только потом встал, кидая украдкой взгляд на Хвана.

      — С вашим спутником всё хорошо? — вежливо поинтересовался официант с лёгкой улыбкой, ожидая, пока они будут готовы покинуть комнату. Ин Хо холодно улыбнулся в ответ. Спутником. Ги Хун при этом что-то недовольно возразил парню, но Хван пропустил это бормотание мимо ушей — ему было безразлично, как их называют посторонние.
yota.ru

      — Он всего лишь перебрал с алкоголем, — пояснил Ин Хо с той же фальшивой улыбкой и властно приобнял начавшего было возражать Ги Хуна за талию. Официант кивнул и они направились к выходу через длинные коридоры ресторана. По дороге Ин Хо подошёл ближе к официанту, незаметно вкладывая в его руку крупную сумму.

      Ги Хун шёл немного покачиваясь, тяжело дышал и иногда пытался отстраниться, но Ин Хо крепко его держал. Он и сам чувствовал лёгкое действие алкоголя, и это обостряло ощущение небольшой потери контроля. Надев на него верхнюю одежду, повёл к машине. Он успел написать Мирэ чуть ранее, поэтому чёрный «Мерседес» уже ждал их у главного входа. Ин Хо усадил Ги Хуна и сам сел рядом. Мужчина тут же откинулся на спинку сидения, слегка сползая по ней. Он стянул с себя куртку, откидывая ее вбок. Ин Хо отмахнулся от расспросов слегка обеспокоенного Мирэ.

      — Ты перебравших людей в жизни не видел? Заводи машину.

Встревоженный Вербовщик послушно повёл авто, более не подавая голоса. Ин Хо же удовлетворённо наблюдал за своим Ги Хуном и подсел ближе, зажимая мужчину между дверью автомобиля и собой. Спустя некоторое время поездки, Ин Хо аккуратно скользнул правой рукой вокруг талии мужчины.

      — Не трогай меня, — слабо выдохнул Ги Хун, но Ин Хо истолковал это как формальное сопротивление, игнорируя очевидное отвращение. Сон, тем не менее, устало опустил свою голову сначала на спинку сидения, а затем лениво скользнул по ней на чужое плечо, прикрывая глаза. Вероятно, от слабости.

      — Мой хороший, ты весь горишь, — сказал Ин Хо низко и тихо, наклоняясь ближе — он чувствовал жар не касаясь лба губами. — На тебя всегда так действует алкоголь, или дело в чём-то другом? — с намёком спросил Ин Хо и опустил левую руку на чужое бедро. Правой он всё ещё прижимал его к себе за талию. Ги Хун слабо запротестовал, поёрзал и поднял голову, пытаясь отдалиться. Ин Хо лишь сильнее сжал ладонь на бедре и сместил её на его внутреннюю сторону, подбираясь ближе к промежности. Гладкая ткань приятно скользила под его пальцами, он ощущал жар чужого тела. Ги Хун слабо выдохнул и свёл ноги вместе, зажимая ладонь Хвана между ними. Лицом он отвернулся от него, глаза были зажмурены, а волосы спадали на лоб. Ин Хо подавил желание потянуться к чужому загривку, сфокусировавшись на текущей задаче. Ги Хун теперь вырывался активнее. Ин Хо заметил явные признаки его возбуждения, но намеренно не трогал его там.

      — Я же вижу, что тебе хорошо от моих прикосновений, Ги Хун. Зачем ты сопротивляешься? — холодным, низким тоном спросил Ин Хо, искоса взглянув в сторону Мирэ. Очертания его фигуры были заметно напряжены, а пальцы, сжимающие руль, побелели от натуги. Ин Хо усмехнулся про себя — реакция подчинённого его забавляла.

      В ответ Сон что-то произнёс, почти неслышно, словно в бреду. Кажется, что-то про «приставания» и «издевательства». Мужчине стало скучно — тот и правда всё ещё не понимал? Хотя, истинной цели его действий он никогда не должен был понять, но то, что происходило сейчас, можно было истолковать однобоко. Ин Хо поднял руку с бедра и скользнул ей между лацканами пиджака, на горячую гладкую грудь. Для удобства он расстегнул еще одну пуговицу и вернулся к исследованию, сжимая чужую грудную мышцу. Тыльной стороной ладони он чувствовал деликатность шелка рубашки, а лицевой — нежность кожи мужчины, который теперь издавал слабые звуки, мало походящие на стоны, но он был близок к этому с каждым поглаживанием и поцелуем Ин Хо — в какой-то момент мужчина всё же коснулся затылка Сона губами. Особенно сильно Ги Хун реагировал на прикосновение к своим соскам.

      Мужчина так увлёкся, что даже не заметил, как они приехали. Хотя с тем, как Мирэ нервно вжимал педаль газа в пол, было неудивительно, что они добрались так скоро. Под конец поездки Ги Хун всё же оттолкнул Ин Хо, который уже успел полностью расстегнуть его пиджак и методично исследовал чужое тело ладонью. Он лишь мельком коснулся губами его щеки, когда Ги Хун резко отвернулся — прикосновение губ вышло смазанным. Ин Хо со странной неохотой оторвался от его тела, анализируя результаты: Ги Хун был болезненно возбуждён, дезориентирован, а на глазах у него выступила влага. Желание усилить его смятение вспыхнуло с новой силой, но времени на это не было, когда Мирэ резко остановил машину и вылетел из неё, не попрощавшись.

      Ин Хо окончательно отстранился от Ги Хуна, оставляя того подрагивать и тяжело дышать.

      — Мы приехали, — сказал Ин Хо, и мужчина медленно потянулся за упавшей на пол курткой. Хван сделал движение, чтобы помочь ему, но тот яростно оттолкнул его с неожиданной силой.

      — Не трогай меня больше! — почти крикнул он и попытался открыть дверь машины, в начале промахиваясь по ручке. Он вывалился на улицу, захлопнув за собой дверь, и Ин Хо с холодным удовлетворением улыбнулся, приподняв брови. Мужчина даже в таком состоянии продолжал бороться, отказывать ему. Но это было предсказуемо, Ин Хо и не хотел заходить сегодня ночью дальше этих прикосновений. Весь план с препаратом в вине был только ради того, чтобы Ги Хун возбудился от его касаний — не слишком сильно, но достаточно, чтобы заставить его сомневаться в себе, поверить в силу наслаждения, которое дарили руки Хвана. Если Ин Хо сейчас пошёл бы до конца, то Ги Хун точно бы догадался, что с вином что-то не так. Но сейчас он, по плану Хвана, должен вновь погрузиться в самобичевание и задаться вопросами о собственной ориентации. Наблюдать за ним в следующие дни будет любопытно.

      С такими мыслями Ин Хо покинул автомобиль и направился вслед за нетвёрдо шагающим Ги Хуном. Хван оглянулся, чтобы взглядом найти Кана, привалившегося к небольшому зданию с садовыми принадлежностями рядом. То, что он не подбежал к Ги Хуну, было правильно. Видимо, понял, что такая выходка не понравится Ин Хо. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо на Хвана каким-то туманным, задумчивым взглядом. Мужчина в ответ коротко кивнул, и Мирэ ответил тем же на прощание.

      Ин Хо шёл неторопясь, но нагнал Ги Хуна, у которого не было ключей, у двери. Он открыл её, пропуская Сона вперёд. Встречала их, конечно же, вездесущая мяукающая Пабу. Ги Хун почти что споткнулся об неё, не заметив, но даже в таком состоянии нагнулся и погладил её. Всё то время, пока они раздевались и поднимались, они не проронили ни слова. Наверху Ги Хун развернулся от двери в их спальню, явно намереваясь пойти в свою старую. Ин Хо, конечно же, этого ему не позволил и направил его к нужной двери.

      — Если ты опять будешь ко мне лезть… — со слабой угрозой в голосе процедил Ги Хун, когда они были внутри. Ин Хо лишь толкнул его спиной к шкафу и стал стаскивать с него пиджак.
yota.ru

      — Я тебя больше так не трону, обещаю, — сказал Ин Хо, всё же стоя в непозволительной близости. Ги Хун устало прикрыл глаза и стиснул зубы. Он уже не был возбуждён, как тогда, в машине, но всё ещё реагировал на любые даже невинные касания. Алкоголь в вине и наркотик делали его податливым и ослабленным. Ин Хо методично снял и рубашку с брюками, которые помог Ги Хуну перешагнуть, придерживая за руку. У самой кровати Сон выдернул свою ладонь и залез сам, почти упав на кровать. Он был в одних трусах, но, видимо, ему было наплевать. Забравшись под одеяло, он сказал что-то неразборчивое и почти сразу отрубился.

      Ин Хо, медленно раздеваясь, с удовлетворением раздумывал о том, что всё задуманное им на сегодня прошло гладко. Закончив с ванными процедурами, он вернулся в комнату, выключил свет и устроился рядом с Ги Хуном, обнимая его правой рукой и утыкаясь лицом в голую спину. Голова от алкоголя слегка жужжала, быстро погружая его в желанный сон.

      На завтра Ги Хун точно будет сбит с толку собственной реакцией на чужие прикосновения, и Ин Хо собирался с удовольствием за этим понаблюдать.
______________________________________

9798, слов