|'Во власти тигра'|

Просыпаться с тяжёлой головой было не то чтобы непривычно для Ги Хуна. Когда он страдал от бессонницы и засыпал лишь под утро на пару часов, предварительно выплакав все слёзы, голова его была почти так же тяжела и туманна, как сейчас. Но теперь, помимо этого, он проснулся с размытым и пугающим чувством, что стряслось что-то ужасное.

Он тяжко разлепил глаза и уставился на высокий потолок, пытаясь собрать воедино мысли, потирая голову в месте, где она особенно болела. Ги Хун отчётливо помнил, что вчера состоялась его поездка в Сеул, где он поехал… в парикмахерскую? Мужчина пропустил меж пальцев свои волосы, вытянув их и сверив длину. Да, точно. Потом он поехал в ресторан. Ги Хун вспомнил, как ужинал дорогой едой и пил крепкое вино — никогда ещё он не ел подобной еды, но в тот момент наслаждаться ей у него не получалось.

Чем дальше поток его беспокойных мыслей уносился вперёд, тем более расплывчатыми они становились. Словно теряли очертания и размывались — вероятно, на него так подействовал алкоголь... В своей жизни он пил не раз, и порой даже слишком много, но назвать себя устойчивым к алкоголю он не мог.

Ги Хун перевернулся на другой бок, потягиваясь и зевая. Несмотря на то, как расслабились его мышцы после этого, он всё ещё ощущал неясную тревогу в груди. Ин Хо в комнате не было… Ин Хо. Взгляд Ги Хуна тут же сам нашёл зеркало, которое было повёрнуто в сторону от кровати, и он вспомнил, как мерил костюм, который ему навязал Ин Хо. Далее поехал в этом костюме с мужчиной якобы «на свидание», как тот сказал. Красная вспышка фейерверка за окном — соприкасающиеся ноги под столом, тепло чужого тела, настойчивость мужчины… и нога Ги Хуна, подавшаяся навстречу… или нет? Нет-нет-нет. Он не мог сделать чего-то такого. Ин Хо вновь к нему приставал, как когда-то поздно ночью в этой самой кровати… а ещё, когда Сон примерял костюм, тот назвал его хорошим мальчиком. Больной ублюдок.

Ги Хун тяжело сглотнул и дыхание его на миг сбилось. Он резко сел, но тут же пожалел об этом — немолодой травмированный организм отозвался резкой болью в голове и слабостью во всём теле. Его повело вбок, и он вновь упал на кровать, оперевшись на один локоть. Перед глазами потемнело. «Хороший мальчик». Господи. Руки Ин Хо на его теле — ощупывающие, требовательные. Он касался его так неприемлемо. Сжимал его грудь, касался сосков и… попытался поцеловать? Ги Хун почувствовал, как его мутит, и постарался выкарабкаться из кровати, чтобы добраться до ванной как можно скорее. И как его так сильно развезло от простого вина?

Следующие несколько минут он провёл, склонившись лицом над унитазом, дрожа и проклиная себя за то, что столько выпил. Он даже толком не помнил, сколько именно, но было понятно, что очень много. Пока его рвало, он совсем позабыл о предыдущих своих мыслях. Умывшись и еле приняв душ, при этом чуть не упав от головокружения, он вышел из ванной, укутавшись в одно лишь полотенце. Ги Хун не захватил одежды, как делал обычно, когда шёл в ванную, и именно в этот раз Ин Хо решил нарушить свою рутину и не ждать Ги Хуна в столовой, а подняться в комнату.

Ин Хо сидел на диване, читая что-то на своем планшете, на столике перед ним стоял стакан воды и какие-то таблетки. Он поднял голову и отложил планшет, когда услышал Ги Хуна.

— Доброе утро, Ги Хун. Я принёс тебе аспирина, — Ин Хо слегка улыбнулся, но мужчине вновь захотелось запереться в ванной и блевануть от оценивающего взгляда, которым он его окинул. Сону стало отвратительно липко, словно он не искупался только что. Голова заболела пуще прежнего, Ги Хун сильнее завернулся в полотенце, проклиная себя за то, что не взял одежду. После произошедшего ему было страшно и некомфортно ещё больше, чем раньше. Он уже и не знал, что думать. Он отчаянно захотел перестать думать вообще. Зачем, ну зачем он вообще поехал с Ин Хо? Да плевать он хотел на какое-то наказание! Вначале Ги Хун задавался вопросом о том, что плохого было в поездке в Сеул. Теперь же он понял — плохо было то, как Ин Хо себя повёл. Чёртов ублюдок, он его лапал! Он домогался до него, пока Ги Хун был пьян! Злость завладела его разумом. Ему в который раз за его жизнь здесь захотелось по-настоящему уничтожить Ин Хо, убить этого самоуверенного урода.

— Ты… чёртов ублюдок, ты меня домогался! — Ги Хун был готов напасть прямо сейчас, но его останавливало то, что он был без одежды. Он с силой сжал челюсть, кипя от негодования и омерзительных воспоминаний.

— Что? Что ты такое говоришь? — спросил Ин Хо с выражением такого оскорблённого достоинства, что Ги Хуну стало ещё хуже. Хван поднялся с места, поднимая руки в попытке успокоить Ги Хуна. — Как именно я это делал, если…

— Ты трогал меня. В машине, — прошипел он, одновременно вспомнив, что это всё происходило в присутствии Мирэ… захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— Да, я это отчётливо помню, Ги Хун, но…

— Тогда чего строишь из себя невинного?! — закричал он, перебив мужчину во второй раз.

— Потому что ты сам этого хотел, — Ин Хо, напротив, звучал уравновешенно и почти что спокойно. То, как он держал себя в руках, всякий раз выбивало из колеи. Ги Хун от возмущения на такое заявление сделал несколько яростных шагов к мужчине, но тот совсем не выглядел напуганным и остался твёрдо стоять. Кажется, в его взгляде даже скользнула тень умиления. Ги Хун неловко поправил полотенце на груди. — Разве ты не помнишь? Ты быстро возбудился от моих касаний, для твоего возраста — удивительно быстро, — он сказал эти вещи так прямолинейно, что у Ги Хуна невольно перехватило дыхание от стыда. Он помнил тесноту в штанах и критическую близость руки другого мужчины рядом с промежностью. Это было унизительно.

— Я не… я не…

— Брось, Ги Хун. Не надо отрицать очевидного.

— Мне не было приятно! Ты извращенец без тормозов, который не может держать руки при себе! — бросил Ги Хун первую фразу из тех, что беспорядочно крутились в его голове сейчас. Нет, зря он затеял этот разговор. Ин Хо в ответ холодно рассмеялся своим низким, бархатистым смехом, чем заставил Ги Хуна злиться ещё больше и сжать кулаки на полотенце. — Ты настолько озабочен, что не мог сдерживать себя?

— Почему-то я помню совсем иную ситуацию. У меня прекрасная память, и я могу поведать тебе пару неоспоримых фактов, — Ин Хо теперь выглядел собранным, но слегка разозлённым. Он сделал несколько шагов к Ги Хуну, и тот, к своему стыду, стал отступать назад. — Первый факт: ты был возбуждён, словно подросток — это отрицать бессмысленно. Второй факт: ты стонал, как шлюха, пока я гладил твою грудь, и это совсем не было похоже на категорический отказ.

Ги Хун подавился воздухом от этих слов — как он посмел так искажать реальность? Сравнивать его со шлюхой. Сон откинул все причины, по которым ему не стоило нападать на Ин Хо, и кинулся вперёд с кулаками. Ему даже удалось заехать ублюдку по лицу, прежде чем его руку перехватили и ударили в ответ. В следующий раз чужой кулак прилетел точно в бок, заставляя Ги Хуна схватиться за него и зашипеть от боли. Он отшатнулся в сторону, но быстро собрался и попробовал ударить ещё — мужчина в этот раз не ожидал и не перехватил его руку, поэтому Сону вновь повезло попасть по нему. В ответ разъярённый, но холодный внешне Ин Хо перехватил следующий замах Ги Хуна, с силой выкручивая ему руку за спину. Сон попытался вырваться и отступить ближе к дивану, чтобы создать какое-то препятствие между ними, но Хван толкнул его вперёд, к стене, тут же прижимая.
yota.ru

Он впечатал Ги Хуна в стену, одной рукой хватая его запястья, другой — схватив за волосы у затылка и дёрнув голову назад, так что затылок стукнулся о стену — один раз, глухо, но достаточно сильно, чтобы Ги Хун на время перестал сопротивляться, обмякая от пронзившей голову боли.

— Зря ты это делаешь, Ги Хун, — сказал Ин Хо почти безэмоционально, утерев себе кровь с разбитого лица тыльной стороной ладони. Сону в этот момент стало по-настоящему жутко. Он, на самом деле, был с ним согласен. Голова теперь раскалывалась, тело саднило в нескольких местах, а полотенце стремилось соскользнуть.

— Закончил? Или я могу продолжать говорить? — низко и злостно прорычал мужчина на ухо застонавшему от боли Ги Хуну, который безвольно повис между чужим телом и стенкой. — Какой же ты слабый и непослушный. Напрашиваешься на ещё одно наказание, верно? — Ин Хо вновь схватил его за волосы, запрокидывая ему голову назад, а другой рукой медленно провёл по его боку, рёбрам, где только что ударил, словно оценивая ущерб.

Ги Хун издал тихий звук боли и почувствовал, как к глазам подступили предательские слёзы — он слабо дёрнулся в бесполезной попытке освободиться и помотал головой. Сразу вспомнилось, как его у стенки в туалете зажимали коллекторы, и ещё множество подобных ситуаций в его жизни. Он никогда не мог толком постоять за себя.

— Что, уже слёзы? Бедняжка. Ты ведь сам виноват во всём, что случилось, — сейчас тон Ин Хо был почти безразличным, а грубая хватка в волосах была в резком контрасте со словами. В животе Ги Хуна что-то шевельнулось от такого обращения, но одновременно взбунтовалось негодование. Как же он был виноват, если Ин Хо был тем, кто его трогал?

— Я не… виноват, — тихо, но яростно сказал Ги Хун, морщась от звука собственного голоса.

— Малыш... — это обращение резануло слух Ги Хуна. Ему пятьдесят лет, он отец, он прошёл через ад, а этот ублюдок назвал его «малышом», словно он беспомощный ребёнок или... женщина. Отвратительно.

— Ты ведь сам подавал мне знаки, помнишь, в вертолёте, как ты смотрел на меня? Или когда ты впервые согласился остаться спать... Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня реагируешь? — сказал Ин Хо и медленно отпустил чёрные волосы, но не возобновившуюся хватку на запястье. Голова Ги Хуна бессильно упала вперёд. Напряженная шея болела, он сжал кулаки, собираясь с силами, чтобы оттолкнуть мужчину. После вина тело почти не слушалось. Ин Хо всё ещё прижимал его к стене — полотенце до этого успело немного спасть, поэтому не прикрывало мужчине грудь. — Это началось ещё в ресторане.

— Неправда… — прорычал он сквозь зубы.

— А то, как ты реагировал в машине? — Ин Хо, хоть и был немного ниже, сейчас был с ним на одном уровне — Ги Хун немного сполз по стенке вниз и теперь держался только благодаря груди Ин Хо, прижимающей его к твёрдой поверхности. Хван шептал всё это враньё ему на ухо таким убедительным тоном, что Сон в своей затуманенной голове сам стал сомневаться в собственных воспоминаниях. Но ведь он не мог… реагировать на прикосновения другого мужчины. Он не был гомосексуалистом!

— Если бы ты не хотел того, что я делал, ты бы не вёл себя так отзывчиво.

Сон помотал головой, отрицая любое слово мужчины. Жуткий стыд пожирал его тело.

— Я не… — он всхлипнул и попытался оттолкнуться от стены, — я не пытался тебя соблазнить. Мне не нравится такое, я не хотел этого, я не хотел ничего из того, что ты делал! Перестань…

— Не ври сам себе, Ги Хун, — Ин Хо прижался сухими губами к месту под ухом, но не предпринял попытки поцеловать или укусить. Ги Хун скривился от отвращения. — Я отчётливо помню твою реакцию. Представляю, как ты мечтал о том, чтобы я коснулся тебя там.

Ги Хун на словах о его эрекции и от ощущения чужих губ на коже стал извиваться сильнее, пытаясь вырвать руку. Ин Хо сжал запястье крепче, до боли.

— Я не мог… не мог возбудиться… ты что-то подсыпал в еду. Или вино. Меня не привлекают мужчины…! — его голос звучал увереннее, чем раньше.

— Ги Хун, не говори ерунды. Если бы я правда что-то такое сделал с едой, ты бы не слезал с моего члена всю ночь, — от этих слов сердце Ги Хуна неприятно сжалось. Стоило представить эту картину лишь на секунду, как его замутило. Но ведь мужчина был прав… если бы он намеренно решил его изнасиловать… он бы это сделал. Но он не трогал его, когда Ги Хун его оттолкнул. Ин Хо лишь помог его безвольному телу раздеться, но не приставал… Неужели… мог ли Ги Хун правда…?

— Не говори такие вещи, ублюдок! — Ги Хуну хотелось его убить, он с силой дёрнулся, заставляя Ин Хо на секунду почти потерять равновесие.

— Какие? Слово «член»? Малыш, иногда я забываю, что тебе пятьдесят, — Ги Хун кожей почувствовал чужой холодный смешок, когда мужчина вновь коснулся губами его шеи, но теперь ещё ниже. — Хотя для своего возраста стонешь ты слишком уж хорошо.

— Блядь, не смей говорить обо мне так, словно я женщина! И отпусти меня наконец, мне дурно, — Ги Хуну правда поплохело ещё больше, чем после пробуждения. Запястье и бок болели, в голове стучало, а ноги слабели с каждой минутой. Сон собрал последние силы и толкнулся всем телом от стены, успев заехать головой по голове Ин Хо

Мужчина отступил на полшага, отпуская его руку. Лишённый опоры и поддержки, Ги Хун пошатнулся и почти упал, но инстинктивно ухватился за плечо Ин Хо, чтобы не рухнуть на пол. Полотенце окончательно слетело, оставив его полностью обнажённым. Ги Хун держал голову опущенной, собираясь с силами — удар об стену всё ещё отзывался тупой болью в затылке. Но сама необходимость опираться на мужчину была ему противна, он убрал ладонь, пытаясь взять себя в руки.

— Ты не женщина, Ги Хун. Нет ничего зазорного для мужчины в том, чтобы получать наслаждение от ласки другого мужчины, — произнёс Ин Хо снисходительным тоном, с нечитаемым выражением наблюдая за голым Ги Хуном, пока тот пытался совладать со своим телом.

Ги Хун, слыша этот бред, лишь сжал зубы и выбрал единственно правильную тактику — игнорирование. Он торопливо нагнулся за полотенцем. Ин Хо в этот момент молчал, и Ги Хун уже было подумал, что он успокоился. Когда Сон выпрямлялся, пытаясь прикрыться, его грубо толкнули в спину. Мужчина потерял равновесие и свалился на пол, больно ударяясь коленями и локтями. Он вслух проклял Ин Хо.

— Пока ты будешь продолжать отрицать свою настоящую сущность, ты не сможешь спокойно жить. И ты ведь не думал, что я спущу тебе с рук твоё нападение? — говорил Ин Хо, медленно обходя вокруг Ги Хуна. От резкого падения его затошнило сильнее — кажется, ещё секунда, и его вырвет. — Я не сделал абсолютно ничего плохого, принёс тебе аспирина… А ты накинулся на меня, словно собака.

Ги Хун стал отползать вглубь комнаты к двери, пытаясь одновременно встать. Ин Хо наступил на край брошенного полотенца, не давая Сону подняться, и, наклонившись, схватил его за волосы, заставляя поднять голову. Ги Хун зашипел и инстинктивно упёрся руками в пол, чтобы облегчить боль в шее.

— И за что же ты так мне отплатил? За то, что сам и провоцировал меня в машине. За то, как часто побуждал меня тебя наказать… Мне стоило преподать тебе урок ещё раньше, — Ин Хо несильно встряхнул ему голову. — А теперь ревёшь, будто жертва здесь ты.
samokat.go.link

— Я ниче… я ничего не сделал, — слабым голосом вымолвил Ги Хун, открыв наконец глаза и глядя на Ин Хо с неприкрытой ненавистью. Мужчина покачал головой и цыкнул. В следующую секунду Ин Хо отпустил его волосы и тут же дал звонкую, унизительную пощёчину. Сон вскрикнул и завалился на бок, резко опираясь руками о пол. В ушах вновь звенело, а щека загорелась огнём.

— Мне нужно повторять дважды? Кто начал драку?

— Уёбок… — прошептал Ги Хун, зажмуриваясь в ожидании следующего удара, но его не последовало. Ин Хо просто стоял и смотрел на него сверху вниз.

— Подумай сам, Ги Хун, — спокойно сказал мужчина.

И Ги Хун подумал. Еле как, с разбегающимися мыслями и расслаивающейся перед глазами реальностью. Правду ли говорил Ин Хо о том, что Ги Хун сам его провоцировал? Его воспоминания были так размыты, что он не мог вспомнить точных подробностей той ночи. Но что мужчина точно помнил, так это то, как он явно стонал. Да что с ним такое?! Нет, Ин Хо не имел права его избивать, но, по крайней мере, он не врал… верно? Слёзы полились с новой силой, и он обречённо закрыл глаза.

— Я думаю, что ты псих, и тебе доставляет удовольствие делать мне больно, — Ги Хун вновь собрался, приготовившись к удару, но его не последовало. Он медленно открыл глаза.

Они находились посередине комнаты. Ги Хун — голый, подрагивающий, сидящий на полу, поджав под себя одну ногу, перед Ин Хо, который был в одежде — собранный и лишь слегка взъерошенный, с ссадиной на правой щеке. Он просто смотрел, изучая каждую эмоцию, скользившую на лице Ги Хуна. Тот представил себя сейчас, заплаканного, со слегка распухшей от пощёчины и слёз щекой, с жалким, но яростным выражением лица. По телу прокатился холодок, колени и локти ныли от жёстких приземлений, тело в нескольких местах отзывалось тупой болью. Лицо Ин Хо над ним иногда двоилось. Хотелось одновременно и расплакаться сильнее, как он делал всю свою жизнь, и дать отпор, — но что он мог против Ведущего, да ещё и в состоянии жуткого похмелья? Даже с оружием и союзниками у него не вышло его одолеть. А сейчас, ослабленный месяцами душевных страданий, униженный и с пожирающим изнутри чувством вины, он не мог ровным счётом ничего. Только продолжать стоять на коленях и выслушивать то, как мужчина пытается внушить ему свою правду. Ги Хун снова закрыл глаза.

— Ты думаешь, что я планировал такое начало дня? — сказал Ин Хо внезапно почти мягким тоном. — Вчера мы так хорошо поужинали, всё было спокойно, Ги Хун, а сейчас я пришёл, чтобы помочь тебе. Позаботиться о тебе, — он опустился на корточки перед ним и осторожно провёл правой рукой по красной щеке Ги Хуна. Сон брезгливо отстранил лицо. — Малыш, ты сам меня спровоцировал.

Ги Хун, всё ещё зажмуренный, замотал головой. От резких движений головой шум в ушах усилился, и он с трудом проглотил подступившую рвоту. Однако, на ментальном уровне мужчина всё же почувствовал странное… облегчение от того, как Ин Хо его касался. Несколько слёз, тем не менее, одиноко скатились по лицу. Хван сразу утёр их большим пальцем.

— Открой глаза, — приказал Ин Хо теперь твёрдым, но не яростным тоном.

Сону отчаянно не хотелось слушаться, и он продолжил держать веки опущенными. Он больше не хотел смотреть на своего мучителя. Мужчина, в ответ на непослушание, с силой сжал чужой подбородок, заставляя поднять лицо.

— Когда я приказываю тебе, ты обязан меня слушаться, — он слегка повысил голос, но держал ту же каменную маску, что и обычно, теперь с требовательным холодом, мелькающим в глазах. Ги Хун нехотя приоткрыл покрасневшие глаза, полные бессильной ненависти, видя лишь лицо Ин Хо на фоне картины с тигром. Острая боль в щеке ощущалась, как огонь, медленно распространяющийся по лицу. В голову пришла совершенно иррациональная мысль, что ему больше нравилось, когда его гладили… Неизбежная паника стала подкрадываться к нему, словно хищник в высокой траве. Дыхание само по себе стало учащаться.

— Мы ходим кругами, Ги Хун, — почти скучающим тоном сказал Ин Хо, наблюдая за вздрагивающим мужчиной. — Это ведь происходит уже далеко не в первый раз. Вспомни своё восстание и то, к чему оно привело. Ты совсем не учишься на ошибках. Ты понял смысл тех слов, что я хотел до тебя донести?

Ги Хун попытался отстраниться, хотя бы немного отодвинуться, ему не хотелось сидеть так близко к мужчине. Он медленно кивнул, не поднимая лица, когда смог сесть ровнее. Взлохмаченные волосы попадали в глаза, а грудь нещадно вздымалась, приближая его к панической атаке. Он обхватил себя руками.

— Посмотри на меня.

Ги Хун вновь медленно поднял голову, в самый последний момент встречаясь глазами со своим врагом. Как же он его сейчас ненавидел, как же ему было гадко и стыдно, он был в таком унизительном, тошнотворном положении, уставший и с мокрым лицом, что хотелось умереть на месте. Ин Хо одобрительно кивнул.

— И что же ты понял? Не только сейчас, а за всё то время, что ты был здесь и, несомненно, размышлял о своём поведении. Я помню твою панику несколько недель назад.

Они впервые затронули эту тему, да ещё в такой момент, и Ги Хун не знал, что сказать. Вернее, он знал, но в таком состоянии просто не мог адекватно сформулировать и предложения — что Ин Хо от него хотел услышать? Ги Хун совсем не мог сосредоточиться!

— Я… не знаю, — прохрипел он, смотря на мужчину снизу вверх красными глазами, содрогаясь от подкатывающей истерики. — Хватит, — его нижняя губа задрожала против его воли. Мужчина напротив некоторое время смотрел на него, словно разрываясь между чем-то.

— Ги Хун, ну же, — Ин Хо наконец смягчился внешне, осторожно проводя по черноволосой голове ладонью. — Ты должен понимать, что я не желаю тебе зла.

Перед глазами пронеслись лица его друзей и знакомых — мёртвых. То, как он почти три месяца жил в неволе. Но ведь, в конечном итоге, он и правда был неосторожен, он уже знал об этом. Ему стоило придумать план получше, либо не втягивать в него невинных людей… Но в большей мере вина за их смерть лежала на Ин Хо, на системе, а не на нём! Ги Хун всё равно сорвался, в полную меру расплакавшись перед своим злейшим врагом.

— Ну-ну, малыш, — Ин Хо тут же придвинулся ближе, притягивая дрожащего мужчину к себе. Ги Хун слабо протестовал, но, почувствовав безысходность, усталость и знакомый запах, обмяк на чужой груди. События имели свойство иногда повторяться, и сейчас Ин Хо вновь успокаивал его. Несмотря на то, как громко в ушах стучало сердце и как мало кислорода сейчас получал его мозг, теперь он точно был уверен, что никакого Ён Иля рядом не было.

Ён Иль бы не стал так относиться к нему, в отличие от Ин Хо.

В очередной раз Сон оказался в объятиях своего врага, и это должно было его расстроить ещё сильнее, но в реальности его истощённый организм на некоторое время отключился от перегрузки. После перенесённого унижения, ударов и морального давления, ему хотелось исчезнуть. Забыться.

Ги Хун обмяк у Ин Хо на груди — одной рукой бессильно вцепившись в чужое плечо, пока другая просто висела. Он чувствовал уже знакомое покалывание в лице и конечностях от недостатка крови, плакал и всхлипывал, быстро поверхностно дыша, пока Хван покачивал его в своих объятиях. Он что-то шептал на ухо Ги Хуну и проводил губами по щеке. Только что Ин Хо до боли оттягивал ему волосы, а сейчас этой же рукой мягко массировал кожу головы.
samokat.go.link

Будет ли Ги Хун ещё сильнее ненавидеть себя после этой сцены? Определённо, да. Очередная причина, по которой он может считать себя слабовольным человеком.

Спустя неясное количество времени паника стала медленно отступать, оставляя после себя опустошение, а значит, пришло время возвращаться в кошмарную реальность, где он жалко лежал в руках человека, убившего его друзей, а чуть ранее — унижавшего его. Ин Хо прижал его ближе и оставил лёгкий поцелуй точно под глазом, после чего облизнул губы. Он что, попробовал его слёзы на вкус? Отвратительно.

— Ты со мной, Ги Хун? — тихо спросил Ин Хо, с нечитаемым, но пристальным, каким-то нездоровым взглядом глядя на Ги Хуна из-под полуприкрытых век.

Мужчина в ответ только мелко кивнул, боясь пошевелиться.

— Теперь у тебя есть пища для размышлений на несколько дней вперёд, — Ин Хо слабо улыбнулся и осторожно погладил Ги Хуна по голове. Он проснулся совсем недавно, но уже ощущал жуткую усталость. Опьянение, домогательства, драка, унижение, паника — он хотел перестать существовать. — Попробуешь встать? Я уложу тебя в постель.

Ин Хо медленно отстранился и встал на ноги, придерживая Ги Хуна. Сон тут же резко оттолкнул предложенную руку этого ублюдка и, с трудом поднявшись на четвереньки, встал на трясущиеся ноги. Его мгновенно повело, он неуклюже врезался в диван и свалился на него, хватаясь за голову. С губ сорвался стон боли. Ин Хо больше не предпринял попытки его ловить, лишь с холодным интересом наблюдая за тем, как Ги Хун пытается прикрыться подушками. Ин Хо вздохнул от этой, несомненно, жалкой картины и подошёл, чтобы взять Ги Хуна на руки.

— Что ты…

— Я переложу тебя на кровать, не вырывайся, — Ги Хуну осточертело полагаться на Ин Хо, но от чрезмерного движения его вело. Когда спина почувствовала горизонтальную поверхность, он выдохнул, отворачивая голову на бок. Ин Хо достал вещи для Ги Хуна — свои — и вытащил из-под тела мужчины одеяло.

— Я принесу тебе поесть, — тихо сказал Ин Хо, и, прежде чем выйти, задёрнул шторы, создавая в комнате глубокий полумрак. Ги Хуну сразу стало легче. Он еле как умудрился одеться, наплевав на то, что одежда была не его.

Он уснул на неопределённое время, укутавшись в одеяло, и проснулся от слабого поглаживания по ноге. Ги Хун разлепил веки, и тут же пожелал снова уснуть, провалиться в небытие. Во сне было так спокойно, а теперь его ногу гладил Ведущий. Мужчина с отвращением выдернул конечность из-под чужой ладони.

— Не трожь меня…

Ги Хун заметил небольшой белый квадратный пластырь на щеке Ин Хо — на месте удара. Даже этот монстр был всего лишь человеком из плоти и крови. Эта мысль не приносила утешения, но напоминала, что Ин Хо не всесилен. Рядом на тумбе стоял маленький поднос с лапшой и мелко нарезанными овощами.

— Это всё, что я успел быстро приготовить, — после того, как Ги Хун даже не пошевельнулся и вновь закрыл глаза, Ин Хо попробовал ещё раз. — Ты не завтракал, садись и поешь.

Сон не собирался есть его еду. Точно не сейчас, когда его тошнило от одного присутствия этого мужчины и от того, что снова приходилось на него полагаться. Ги Хун отвернулся на другой бок от Хвана.

— Не дуйся, Ги Хун, у тебя даже кровь не пошла, я проверял. Всего лишь синяки.

Всего лишь?! Да у него тело в некоторых местах болело, словно по нему пробежался бычий табун!

— Просто оставь меня в покое, — процедил Ги Хун, твёрдо глядя на задёрнутые шторы. Ин Хо не издавал ни звука несколько долгих минут, и мужчине стало не по себе.

Теперь он абсолютно не понимал, что творилось в голове этого мужчины. Если раньше он думал, что Ин Хо просто всячески издевается над ним, то теперь, когда тот показывал… сексуальный интерес, зная, кто перед ним был, дела обстояли по-другому. Ги Хуну, несмотря на его физическую реакцию вчера, было всё ещё мерзко от любой мысли про контакт с ним. Теперь же предугадать действия мужчины нельзя было совсем. А вдруг тот прямо сейчас кинется на него с низменными намерениями? Да зачем вообще Ин Хо понадобилось это от кого-то вроде него? Зашёл бы мужчина настолько далеко просто чтобы поиздеваться над своим врагом? «Да», — твердило ему его сердце. «Нет», — упрямо стоял на своем мозг. Нет, здесь явно было что-то нечисто. От размышлений у него разболелась голова, а Ин Хо всё ещё не уходил.

— Если правда хочешь мне помочь, — последнее слово Ги Хун выделил с сарказмом. — То принеси мне Пабу.

Ги Хун не видел выражения лица Ин Хо, когда спустя несколько секунд тот поднялся и вышел из комнаты. Ещё до того, как мужчина вернулся, Ги Хун услышал отчаянное мяуканье кошки — видимо, Пабу была категорически против того, чтобы её брал на руки Ин Хо. Сон слабо улыбнулся, чувствуя, как от движения ноет щека от недавнего удара. Он тут же перевернулся и с облегчением принял кошку из чужих рук, сразу заключив её в объятия. Существовало мнение, что кошки чувствуют и лечат болезни, когда лежат на страдающих людях. Пабу, радуясь, что наконец покинула руки ненавистного ей человека, удобно устроилась на груди Ги Хуна.

— Восстанавливайся. Я приду проверить тебя позже. И, пожалуйста, держи голову повёрнутой на бок, — с этими словами Ин Хо в третий раз покинул комнату, но теперь надолго, оставляя Ги Хуна в компании единственного живого существа, которому он мог доверять.

Ги Хун несколько минут думал, гладя Пабу, но быстро устал, перевернулся на бок и тихо заплакал, крепче обнимая кошку. Так он и уснул до вечера.

***

Ги Хун не знал, заходил ли Ин Хо его проверить, как обещал, так как спал он крепко и без сновидений. Проснулся вечером, с трудом заставил себя съесть остывшую слегка присохшую лапшу и овощи, попил жасминового чая. Через силу добрался до туалета, выпустил голодную Пабу из комнаты и проделал путь обратно к кровати, где и заснул. Пабу, которая обычно была непоседливой и прыткой, сегодня словно чувствовала настроение мужчины и провела с ним всё утро и весь день.

В этот раз Ги Хун проснулся, когда кровать прогнулась под чужим весом. За окном было темно, комнату освещала мягким жёлтым светом ночная лампа.

— Я знаю, что ты не спишь. Как твоё самочувствие?

Ги Хун проигнорировал вопрос, и по спине пробежался холодок. Он лежал лицом к сидящему Ин Хо и упрямо молчал, даже не открывая глаз.

— Я всего лишь волнуюсь за тебя. Пожалуйста, ответь, — Хван сказал это таким ровным тоном, словно не он был причиной состояния Ги Хуна. Словно не он ударил его головой об стену и не унизил его. Ги Хуну было охота спать — особенно после того, как он поел, а не слушать вопросы Ин Хо, поэтому он через силу ответил.

— Всё нормально, если не считать головной боли и желания тебя придушить, — Ги Хун произнёс эти слова так устало и безэмоционально, что не узнал собственный выцветший голос.

— Хорошо, — нечитаемым тоном сказал Хван — Не встанешь умыться? Я тебе помогу.

— И без тебя справлюсь, — Ги Хун медленно сел, не смотря на другого мужчину. Голова ощущалась жутко тяжёлой, словно в неё насыпали песка и залили водой. Но по сравнению с тем, что было сразу после, ему было лучше. Он смог умыться, с наслаждением плеская холодную воду на лицо.
yota.ru

Когда он вернулся в комнату, Ин Хо, уже сходивший в душ до него, ждал его в кровати. Без рубашки. Привычка, от которой Ги Хуна каждый раз коробило. Сон пытался не обращать на этот факт внимания, пока медленным шагом шёл к постели. Хван потянулся и выключил свет. Спать с ним в одной кровати в сознании впервые с ночи Нового Года ощущалось почти неприлично. Теперь, когда Сон знал, что Ин Хо может с ним сделать, что он хотел с ним сделать, он этого опасался. Боясь издать лишний звук, он притянул к себе подушку и обнял её, пытаясь угомонить своё сердце. Спать, несмотря на многие часы сна, ему всё ещё хотелось, и он в скором времени уснул.

***

В следующие пару дней Ги Хун в основном отдыхал и через силу ел еду, которую готовил Ин Хо. Раньше для него это было сложно, но теперь стало настоящей проблемой. Он чувствовал себя зверьком, которого злой хозяин кормит только для того, чтобы тот не сбежал и чтобы можно было продолжать с ним играться.

Мирэ к нему отчего-то не приходил. Ги Хун с тоской смотрел в окно в том направлении, где стоял дом Кана, и задавался вопросом, куда тот пропал. Возможно, поехал на очередное задание. Может, его к нему не пускал сам Ин Хо, — он не знал. Хван так же почти не выпускал Ги Хуна из комнаты, не позволяя «нагружать себя больше, чем нужно». Будто он обычно делал что-то, а не бесцельно слонялся по дому и читал книжки. Ах да, читать он ему тоже запретил, но Ги Хун и так бы не смог этого делать — голова после Соллаль и удара побаливала, а нагружать её не хотелось.

То, что Ин Хо ему до сих пор позволял находиться в своей, Ги Хуна, комнате, было неожиданно, но он не собирался жаловаться. Чем меньше была вероятность быть в компании мужчины, тем лучше. Тот эти два дня старался от него почти не отходить, ухаживал и даже, прости Господи, развлекал разговорами. Говорил обычно только Ин Хо, рассказывая различные вещи, что он знал, и про свои путешествия. Ну конечно же, такой тип, как он, много где побывал и мог рассказать множество интересных историй. Ги Хун, несмотря на нежелание слушать мужчину, часто находил себя невольно поглощающим каждое его слово. Рассказы отвлекали и часто помогали заснуть. К счастью, перед сном он не начал рассказывать ему сказки про принца и… принца, на том спасибо.

Все эти дни Ги Хун ужасно смущался мужчину. Смущался не в смысле «миленько краснел, как барышня», а в смысле — «с ужасом прятал глаза, пытался сделаться как можно меньше, избегал даже мимолётных прикосновений и слишком много думал о его словах и намёках».

А ведь их было огромное множество, если так подумать.

Путь размышлений Ги Хуна начался с момента их полёта в вертолёте, когда тяжёлая ладонь Ин Хо впервые опустилась на его бедро. Правда ли это была просто попытка запугать, или уже с того момента в голове мужчины были иные желания? Узнать наверняка было невозможно, оставалось лишь догадываться.

А все эти взгляды за те три месяца, что они жили вместе? Прикосновения и намёки, то, как Ин Хо обещал ему «сделать его счастливым». Правда ли он имел это в виду или говорил только для того, чтобы унизить ещё больше? Затащить к себе в постель?

О боже.

Он просто не мог поверить, что прямо сейчас всерьёз обдумывал сексуальные наклонности Ин Хо по отношению к нему. Сексуальные! К нему, Сон Ги Хуну, пятидесятилетнему гетеросексуалу, который в жизни о мужчинах в таком ключе не думал и начинать сейчас не собирался. Да и про кого — про человека, которого поклялся остановить, убить, отомстить за все те страдания, через которые прошёл!

Имя Ин Хо и слово «секс» в одном предложении совершенно не вязались, а уровень абсурда произошедшего на днях в машине зашкаливал, он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что это произошло в реальности, а не в бредовом сне. В первый раз, когда Ин Хо полез к нему, когда Ги Хуну снился сон с тигром, он подумал, что тот поступил так из-за алкоголя, — и это было самым комфортным объяснением, которое он смог найти. Но что Ин Хо мог хотеть от мужчины, если у него, с его деньгами, мог быть любой партнёр?

Ин Хо подарил Ги Хуну подарок, а после хотел заняться с ним сексом на одну ночь? Омерзительно. Ги Хун не был шлюхой.

«Ты стонал, словно шлюха, пока я гладил твою грудь, и это совсем не было похоже на отказ».

Ги Хун, уже час пребывающий в душе, зло ударил кулаком по стене от воспоминаний и таких отвратительных слов про него. Словно он женщина… Пусть ищет себе другого мужчину, чтобы совать в него свой гадкий член, Сон ни за что не позволит ему подобраться ближе. Его Ин Хо совершенно не привлекал. Даже несмотря на то, что он… он возбудился… Ги Хун схватился рукой за волосы — каждый раз вспоминая этот факт, он терялся в оправданиях, но никогда не находил достойного. Он не был подростком, чтобы возбуждаться от любого прикосновения к интимным зонам. Ему, взрослому мужчине, требовался эмоциональный стимул от понравившегося ему человека, а не простые касания, а значит, Ин Хо, в теории, мог быть тем самым стимулом. Эта мысль, которую он старательно пытался отрицать, его ужасно пугала.

Ну что с ним было не так? Почему Ги Хун продолжал разочаровывать самого себя? Как у него мог встать на человека, который превратил его жизнь в кошмар целых три года назад?

Тёплая, почти горячая вода лилась на него сверху, согревая ноющее в паре мест тело. Ненавидя себя самого за то, что собирался сделать, Ги Хун неловко взял вялый член в руку. Он хотел проверить свои догадки, поэтому стоило переступить эту черту. Ги Хун не занимался этим уже продолжительное время — последний раз был тут же, в душе. Кончил он тогда скорее вымученно, чем с удовольствием. Сейчас он на пробу двинул ладонью несколько раз, сначала не представляя ничего. Потом, с ужасом от того, что делает, попробовал представить Ин Хо. Его холодное лицо, крепкие мышцы и ладони, которые всегда тянулись к Ги Хуну. Представил, как он прямо как тогда в машине начинает гладить ему грудь. Настойчиво, уверенно, словно он владел телом Ги Хуна, словно знал, как и где нужно касаться…

Член в руке Ги Хуна и не думал наливаться кровью — ему было абсолютно безразлично. А точнее, чувствовал он только бесконечное омерзение. С лёгкой душой, почти счастливый от облегчения, он выпустил орган из руки и подставил лицо воде. С ним всё было хорошо. Его совершенно не привлекали мужчины. Не привлекал один конкретный мужчина.

Но… но что, если это была лишь реакция на перенесённый стресс? Он где-то слышал, как у людей, кто длительно испытывал отрицательные эмоции, пропадала потенция. У него-то как раз за последние дни этих эмоций было предостаточно.

Блядь, да чем он вообще занимался? Он должен был находить причину, по которой он до сих пор оставался натуралом и в своём уме, а не пытаться унизить себя ещё больше.

Ещё будучи в душе, он услышал громкое, почти истеричное мяуканье и грохот. Спешно покинув ванную, наспех обмотавшись полотенцем, Ги Хун обнаружил картину того, как Пабу крутилась вокруг упавшей коробочки с маской и игралась с его небольшим замочком. Ещё на пол полетели пара книжек с полочки рядом.
yota.ru

— Пабу! Ну что ты творишь опять?! — Ги Хун подбежал, мягко отгоняя кошку. Он поднял коробку и открыл её, проверяя внутреннее содержимое.

Маска, бархат внутри. Кажется, всё было в порядке, разве что… Ги Хун заметил что-то белое, слегка выглядывающее между бархатной подложкой и стенкой. Мужчина достал бумажку, слегка хмурясь. И что это такое? Неужели чек? Ги Хун посмотрел ближе, но оказалось, что это была… записка? На ней витым, красивым почерком был выведен какой-то адрес в Сеуле и время. Рядом — рисунок маленькой розовой бабочки. Он помнил, что в мастерской Ана были скульптуры бабочек. Может, это какой-то их символ?

Ги Хун пялился на кусочек бумаги так, словно ещё немного, и та сама расскажет, откуда она здесь взялась и что значат эти адрес и время. Это не был адрес лавки мастера Ана, да и бумажка отдалённо пахла какими-то сладкими женскими духами...

Но зачем кому-то передавать ему записку тайно? Мастер Ан казался человеком, который говорит всё в лицо. Ин Хо? Это точно не его стиль — подкладывать записки с бабочками. Оставалась только она, та девушка-помощница... Чжи Вон, кажется?

Внезапно ему в голову пришло воспоминание о её поведении: то, как она одновременно с опаской и с любопытством смотрела на них с Ин Хо, как она словно боялась с ними говорить. Кто ещё в том доме мог бы решиться на такой тайный знак? Только тот, кто сам не свободен, кто боится. Да, это должна была быть она. И что же эта девушка от него могла хотеть? Они даже словом не перекинулись, какая же тут личная встреча? Неясно отчего, но у Ги Хуна в животе поселилось странное чувство. Теперь, когда он почти был уверен, что записка от неё, его желание встретиться усилилось. Её загадочность и явная несвобода вызывали любопытство и жалость.

Но даже если он и хотел с ней увидеться, он не мог, потому что Ин Хо ни за что бы его не отпустил. Руки сами сжались в кулаки от злости на мужчину.

Мысли вновь вернулись к помощнице мастера Ана, с которой он не сможет увидеться. Разве что… возможно, Ги Хуну стоило как-нибудь обмануть Ин Хо? Как тогда с Пабу. Он, конечно, не хитрил в тот день, но попробовал сделать нечто странное, и оно на удивление сработало — он до сих пор задавался вопросом, как ему в голову в принципе пришло что-то такое. Думать насчёт этого одному ему не пришлось, потому что в тот же вечер к ним наконец-то пожаловал Мирэ.

Сон в это время сидел на балконе. Том самом, где когда-то давно к нему подсел Ин Хо. Казалось, что уже прошли годы, столько событий произошло за это время.

Мужчина услышал, как отъезжает дверь балкона, мысленно закатывая глаза. Что Ин Хо от него хотел на этот раз? Может, пришёл рассказать очередную историю про то, как он работал в участке? Или про свою собаку, которую завёл в молодости? За эти дни Ги Хун узнал о мужчине много нового, но не сказать, что рад этому.

— Господин Сон, это я, — позвал Мирэ, подходя ближе к завёрнутому в плед мужчине. Он мягко опустил руку на его плечо и сжал. На Ги Хуна моментально навалился стыд от той самой ночи, свидетелем которой невольно стал Кан. — Как ваше самочувствие?

Ги Хун насторожился. Он что, знал, что произошло? Мирэ пока ещё не видел его лица, да и видимые следы уже почти зажили, кроме синяков на боках и коленках. Или же он спрашивал про… домогательства…? В обоих случаях ответ был — ужасно. Он чувствовал себя отвратительно и хотел перестать чувствовать вообще. Порой он подходил к самому краю широкого балкона и подолгу смотрел на землю внизу — этот проклятый дом стоял на краю горы, поэтому лететь было куда. Интересно, он бы погиб сразу или долго лежал и умирал от травм?

— Всё в порядке, — коротко и без эмоций сказал Ги Хун, попивая чай, который ему стал заваривать Ин Хо. Это был не имбирный чай, а чёрный с жасмином, который Ги Хун часто пил раньше. Хван пользовался своими знаниями о его предпочтениях — ещё один способ показать свою осведомлённость и контроль. Однако, в этот раз Сон был тем, кто рассказал ему об этом, мельком упомянув в одном из их разговоров в последнее время. Он стал будто бы немного более горьким, но Ги Хуну так даже нравилось больше. Ин Хо тогда спросил его, что он думает о чае. Когда Сон нехотя ответил, что ничего особо вкусного не замечает, мужчина посмотрел на него на пару секунд дольше обычного.

Мирэ сел рядом, с тоской глянув на плед. Мальчишка был в одних рубашке и брюках, поэтому Ги Хун, наигранно тяжко вздохнув, оттянул уголок ткани, приглашая его к себе. Господи, это было чертовски странно, сидеть с этим тридцатилетним парнем под пледом, но в какой-то мере это успокаивало. Он даже предложил Мирэ чаю, но тот, косо взглянув на напиток, поблагодарил и отказался. Судя по лицу, его что-то очень беспокоило.

Некоторое время они сидели молча: Ги Хун — забравшись с ногами на диванчик, Мирэ — рядом, укутанный своей стороной пледа и смотрящий куда-то вдаль. Ги Хун медленно попивал горьковатый чай, наслаждаясь терпким вкусом и хрупкой идиллией, повисшей в прохладном свежем воздухе. Чай уже стал остывать, но он всё ещё согревал его глубоко внутри. Мирэ внезапно потянулся во внутренний карман пиджака, выуживая оттуда нераспакованную пачку сигарет. Он молча предложил её Ги Хуну.

— Э? — он в недоумении посмотрел на Мирэ. Он не курил уже очень давно и сейчас видеть свою бывшую вредную привычку вблизи было почти соблазнительно.

В ответ Мирэ в несколько движений открыл пачку и вытащил сигарету, вновь протягивая её мужчине. Ги Хун отставил чашку чая, забирая предложенную сигарету. Он с глуповатым видом взял её в рот, немного наклонил голову с выражением ожидания. Мирэ тут же достал зажигалку и поднёс её к сигарете. За всё время этих странных манипуляций Кан не сказал ни слова, но лицо его продолжало выражать странную смесь печали и чего-то ещё. Ги Хун поблагодарил его и с жадностью затянулся, наполняя отвыкшие лёгкие дымом, и выпустил его, прикрывая глаза от забытого чувства. Никотин стал действовать практически сразу, и Ги Хун откинулся на спинку дивана.

— Простите меня.

Сон поморгал, выходя из странного транса, и непонимающе воззрился на мальчишку, который теперь совсем не смотрел в его сторону. Впервые Ги Хун видел его настолько опечаленным чем-то.

— За что? — спросил мужчина, чувствуя, как без чашки чая от холода покалывает пальцы. Лицо его уже давно порозовело, но это было лучше ощущения после пощёчины Ин Хо. Мирэ молчал, и Ги Хун попытался угадать. — Ты что, извиняешься за ту ночь? Да ладно тебе, ты ничем не мог мне помочь… — Ги Хун почувствовал, как щёки становятся краснее совсем не из-за прохлады.

Мирэ же продолжал глядеть куда-то далеко, не пытаясь объяснить, что он имел в виду. Ги Хун вновь затянулся, не отводя взгляда с красивого профиля парня. Белые волосы слабо покачивались на редком ветру, но даже окрашенные пряди сейчас не убирали ему возраста. Наконец он выглядел на все свои тридцать два года.

Они просидели так долгое время, пока позади не послышалось вопросительное мяуканье. Ги Хун обернулся, замечая, что дверь была приоткрытой, а на их с Мирэ спины смотрела разноцветными глазами Пабу. Она подошла к ним, запрыгнула на их соприкасающиеся колени и легла, нежась в тепле двух тел. Сон, уже докуривший сигарету, тут же зарылся в белую кошачью шерстку, встречаясь пальцами с пальцами Мирэ, который тоже потянулся гладить мягкую Пабу. Ги Хун в этот момент поднял взгляд и встретился с блестящими глазами напротив. Внутри разлилось что-то приятно тёплое, такое, что он не чувствовал уже давно. Но это длилось лишь секунду, пока Мирэ спешно не отвёл взгляд вниз. Ги Хун неловко прокашлялся.
yota.ru

— Я, э-э-э, я недавно думал о том, что мне надо кое-куда съездить в Сеуле, — сказал он, думая об адресе с записки. Мирэ, наконец вновь становясь привычным собой, приподнял брови.

— Кое-куда — это куда?

— Да я пока и не придумал. Просто, эм, развеяться? — он легкомысленно пожал плечами. — Я устал жить в этих четырёх стенах. Вернее, в множестве стен, дом же… большой такой. Вот, — сказал он, усиленно пытаясь соврать.

Мирэ посмотрел на него как на дурачка, хотя это Ги Хун должен был быть тем, кто смотрит на Кана таким взглядом.

— Вы сейчас какой-то другой, — задумчиво сказал Мирэ со смешком, поглаживая кошку.

— В смысле?

— Я ещё не видел, чтобы вы так… мямлили.

Ги Хун тут же надулся, начиная протестовать, что он совсем не мямлил, и вообще Мирэ сам часто много болтает. Хотя он и правда сейчас чувствовал себя почти что хорошо в компании мальчишки.

— О, да ладно вам! Я же не со зла, это даже мило. Просто вы уже столько лет ходите такой хмурый. А сейчас стали почти как раньше, — Ги Хун вновь хотел по-детски запротестовать, когда вдруг его что-то смутило в словах парнишки. «Столько лет»? «Как раньше?» Откуда он знал это всё?

— Что ты имеешь в виду под «столько лет» и «как раньше»?

— О, эм, я… — Мирэ словно очнулся. — Я имею в виду, в молодости вы наверняка не были таким хмурым ворчуном, верно? А сейчас вы. Ну, старый.

Теперь пришла очередь Ги Хуна смотреть на Мирэ как на идиота, и это чувствовалось для него более естественно. Объяснение Мирэ звучало скомканно и неубедительно, но Ги Хун не успел насторожиться, как Кан неловко улыбнулся и предложил ещё одну сигарету, ловко переводя тему.

— Только, пожалуйста, не курите перед Ин Хо. И помойтесь, чтобы от вас не несло. Хотя, наверное, это бесполезно… Ох, и влетит же мне, — сказал Мирэ и содрогнулся от холода. Спустя одну выкуренную сигарету, он сказал, — господин Сон, а может, уже зайдём? Мне что-то очень холодно.

В доме они решили договорить в лаундже. Том самом, где Мирэ когда-то застукал их с Ин Хо в компрометирующей позе. Господи. Бедный мальчик.

До ужина был ещё час, Ин Хо на горизонте видно не было, а Мирэ и Пабу, вкупе с теплотой дома и недавно выкуренной сигареткой, наконец расслабили тело и душу Ги Хуна. Кан вместе с Пабу наблюдал за рыбками в огромном аквариуме, пока Ги Хун наблюдал за ними. У них даже волосы (в случае кошки — шёрстка) были похожи.

— Так что вы имели в виду под поездкой в Сеул, господин? — прервал уютную тишину Мирэ, слегка оборачиваясь к сидящему на кресле Ги Хуну.

Внезапно мужчине показалось, что он мог довериться Мирэ и рассказать ему реальную причину, по которой хотел поехать в город. Но стоило ли ему это делать? Сон оглядел его: идеально выглаженные брюки и рубашка отдалённо сиреневого цвета с принтом стрекоз, прямая ровная спина, лицо с живым, открытым выражением. Честный и доброжелательный, он создавал впечатление человека, которому можно было довериться. Совершал ли Ги Хун сейчас очередную ошибку или с чистой душой мог подпустить ближе возможного будущего союзника?

— На самом деле я… — начал Ги Хун неуверенно, но Мирэ внезапно в несколько шагов оказался перед ним, прикрывая ему рот пальцем.

Он потянулся к лежащему рядом пиджаку, чтобы достать маленький блокнотик и ручку. Он протянул их Ги Хуну. Точно. Ин Хо мог в любой момент появиться в дверях или, что ещё вероятнее, стоять где-то рядом и подслушивать. Сон написал на листке, что нашёл записку от той самой помощницы господина Ана и что ему было необходимо с ней встретиться по указанному адресу, а помощь Мирэ в этом деле была бы очень кстати.

Кан с глубочайшим сомнением перечитал написанное два раза и, вздохнув, сел напротив в кресло и спешно стал писать ответ.

«Вы хотите, чтобы я отмазал вас перед господином Хваном? У меня не получится вывезти вас так, чтобы он не заметил», — почерк у него был мелкий и с мягкими линиями.

«Да, пожалуйста».

«И что вам вообще понадобилось от Чжи Вон?»

Значит её правда так звали, теперь Ги Хун убедился. А ещё он вспомнил странно скованный вид девушки.

«Она сама мне передала эту записку. И… я, честно говоря, сам не знаю, зачем мне это. Я просто так чувствую».

Прочитав эти слова, Мирэ посмотрел на мужчину почти с умилением, отчего Ги Хун задумался: неужели он опять вёл себя по-ребячески?

«Я постараюсь, господин Сон, что-нибудь придумать, но не обещаю, что получится».

— Спасибо, — сказал Ги Хун вслух, искренне улыбнувшись. Мирэ улыбнулся в ответ. Ему очень шла улыбка — если раньше Сону казалось, что она была придурковатой, то сейчас он поменял мнение. Она была довольно милой.

Но тут же в голове всплыло напоминание, что Кан всё ещё был подчинённым Ин Хо и, кажется, уходить не собирался. Улыбка Ги Хуна тут же померкла, а сердце неприятно кольнуло. Спрашивать об этой теме сейчас было неудобно, точно не после того, как Мирэ согласился на довольно опасную авантюру с обманом своего психованного босса. Он решил отложить этот разговор на потом, хотя всё же сомневался в том, его ли это было дело. В любом случае — ему было жаль Мирэ.

В любом случае, он собирался поехать на встречу с Чжи Вон и скрыть этот факт от Ин Хо. По телу Ги Хуна пробежалась липкая волна страха. Обмануть Ин Хо, чтобы в тайне встретиться с какой-то девушкой? Ему следовало приготовиться к тому, что придётся очень хорошо играть свою роль, чтобы, не дай бог, не быть раскрытым, иначе…

Нет. В этот раз никакого наказания не будет, он был уверен, что справится. После того, что случилось, он ощущал необходимость действовать. Хоть как-то. Возможно, встреча с Чжи Вон ему поможет в будущем.
______________________________________

8026, слов