|'Во власти тигра'|

Ги Хун не мог вспомнить последний раз, когда просыпался в чьих-то объятиях. Он испытывал это забытое чувство слишком давно, чтобы даже отдалённо помнить, каково это, когда после долгого неожиданно крепкого сна тебя прижимают к себе чьи-то руки, а туловище надёжно согрето общим теплом тел.

      Поэтому просыпался он в этот раз с размытым чувством непонимания происходящего. В жизни у всех бывало, что при выходе из сна забываешь, где находишься, или думаешь, что ты в каком-то другом месте. Ги Хун испытал что-то сродни этому состоянию, когда неосознанно немного подался вперёд и зарылся носом в чужое плечо. Он полулежал на ком то, всё еще не до конца проснувшийся, вдыхая знакомый запах. Этот кто-то, видимо, тоже проснулся, потому что по спине Ги Хуна мягко провели ладонью снизу вверх, а потом вновь вниз, почти до самых ягодиц, останавливаясь чуть выше. Это незнакомое чувство тяжести на пояснице заставило мужчину открыть глаза. Перед лицом было плечо — мужское сильное плечо. На пояснице — мужская тяжёлая рука.

      — Доброе утро, — раздалось рядом, и Ги Хун вздрогнул, рывком поднимаясь на локте с чужого тела. Глаза Ин Хо были внимательными, наблюдающими, но в то же время в них присутствовала сонная мягкость. На мгновение создалась иллюзия, будто рядом с ним лежал Ён Иль. Морщинки у глаз лишь подчеркивали контраст с его обычным выражением. Ги Хун поспешно поднялся на руках, отшатываясь на постели назад. Он так резко это сделал, что чуть не упал с кровати, неловко обретая равновесие в последний момент. С сильно бьющимся сердцем и выражением шока он смотрел на Ин Хо, который продолжал умиротворённо лежать и слабо улыбаться. Ги Хун отвернулся, стиснув зубы.

      — Вчера ночью ты пришёл ко мне сам, — констатировал факт Ин Хо. — Почему вдруг?

      Ги Хун сидел спиной к нему, опираясь руками на край кровати. Босые ноги слегка замёрзли, а ведь прошла лишь минута без тепла постели.

      — Какая тебе разница? — устало, безэмоционально спросил Ги Хун. На тот момент решение прийти к Ин Хо казалось ему вынужденным, он был так подавлен — морально и физически, что не мог думать о неминуемых последствиях. Теперь Ги Хун по-настоящему жалел о содеянном. Может, он смог бы вытерпеть еще пару бессонных ночей? Всяко лучше, чем теперь столкнуться с Ин Хо и его вопросами. И со своей совестью, которая в последнее время билась в конвульсиях от каждого поступка Ги Хуна, пока события и не собирались его щадить.

      — Ты спишь в моей постели, и мне хотелось бы знать, отчего ты поменял решение. Ты ведь был жутко против того, чтобы спать со мной, — сказал Хван спокойно и сел, опираясь спиной на мягкое изголовье. На душе Ги Хуну стало ещё гаже, словно он предал самого себя. Он что, специально всё это говорил, чтоб сыпать соль на рану? Сон повернулся к Ин Хо, чтобы оценить выражение его лица, но оно было непроницаемым, выжидающим.

      Говорить о реальной причине, почему Ги Хун вернулся к ночёвке в постели своего врага, он не хотел. Сама мысль, что Ин Хо узнает, насколько Ги Хуну легче засыпать именно в его кровати, пугала. Он не должен был узнать, не должен был догадаться об этом… Но что в конечном итоге ответить? Другого логичного объяснения просто нет. Разве что сказать, мол, Ги Хуну было холодно? Нет, это полнейший бред. Ин Хо ни за что не поверит в это оправдание, и это прозвучит слишком жалко. Лучше проигнорировать все вопросы. Это будет не первый раз, когда Ги Хун оставляет его без ответа.

      — И остаюсь, — Ги Хун с трудом заставил себя взглянуть в глаза мужчине. — Ничего не изменилось, — колко бросил он. Голос прозвучал жалко, он сам себя презирал за это.

      В то утро Ин Хо улетел по делам. В последние несколько дней он пропадал чаще, чем обычно, и это настораживало. Мирэ же оставался в своём доме, отлёживался после ранения. У них был шанс поговорить, но тогда Ги Хун был слишком не в себе, чтобы вести диалоги по душам. Теперь, когда Ин Хо не было рядом, Ги Хун решился на новый шаг. На то, чего еще не делал в этом доме.

      С момента, когда Ин Хо запретил отходить дальше, чем на десять метров, Ги Хун ни разу не нарушил его правило. Не было особой нужды, ведь побег не имел смысла. Сейчас же Ги Хун должен был поговорить с Мирэ, а средства для связи с ним у него не было. Одной из причин было, конечно, желание проведать его. Другая причина — ему следовало попробовать узнать об Ин Хо больше, и в этом ему бы отлично помог Кан. Тот вёл себя дружелюбно по отношению к нему, и, хоть Ги Хун и не мог до конца ему доверять, расспросить мальчишку о чём-либо, касающегося Ин Хо, было необходимо. Например, выяснить природу отношений между двумя мужчинами, так у Сона в голове лучше сложится картинка Мирэ. Главное, суметь определить, насколько честен с ним будет Вербовщик. Это был небольшой, но начальный план по узнаванию мотивов Ин Хо. Свой же предыдущий план по получению телефона он вновь отложил и лишь иногда смотрел телевизор, пока Ин Хо не было дома, но в целом — старался терпеть бесконечную скуку.

      Создавалось гнетущее впечатление, словно выйдя за порог, Ги Хуна накажут. Стоило сделать шаг — и из ниоткуда возник бы Ин Хо, а дальше — неизвестность. И именно она, эта тёмная пелена неведения, пугала больше всего, но он пересилил себя. В воспоминаниях иногда всплывали давнишние слова мужчины о неком наказании, которое тот ему придумает. «Больной идиот!» — подумал он про Ин Хо, собираясь с силами. Ему надоело чувствовать себя запертым. Ги Хун, подкрепив свою решительность этой мыслью и гневом на Ин Хо, вышел из дома и, озираясь по сторонам, быстрым шагом направился в сторону, куда обычно уходил Мирэ. Недавно он случайно услышал диалог между мужчиной и Каном, в котором они обсуждали увеличение количества охраны. Это слегка озадачило Ги Хуна, но он не успел подслушать больше, потому что его присутствие в гостиной вскоре обнаружили.

      Спустя несколько минут поисков по территории Ги Хун наткнулся на маленький домик, выполненный в том же стиле, что и дом Ин Хо. Конечно, маленьким его назвать было трудно — маленький по сравнению с главным домом, так будет вернее. Он был явно в несколько раз больше той квартирки, где когда-то жил Сон.

      Увидев домик, Ги Хун встряхнулся и отогнал все ненужные мысли. Сейчас он впервые за долгое время поговорит с Мирэ не через пелену головной боли и слабости, а ясно осознавая, что он делает и зачем. В голове больше не шумело от бессонницы, и хотя слабость ощущалась в конечностях, Ги Хун хотя бы мог здраво мыслить.

      Он звякнул в звонок. Чёрная лакированная дверь открылась в рекордные сроки — его встретило улыбающееся лицо Кана. Сразу вспомнился момент их встречи, когда, наоборот, к Ги Хуну пришел Мирэ.
yota.ru

      — Господин Сон! — удивление и радость смешались на лице мальчишки. Ги Хун невольно слабо улыбнулся в ответ, но тут же напомнил себе: доверять нельзя.

      — Привет, Мирэ, — выдавил из себя Ги Хун, стараясь смотреть ему в глаза.

      Мальчишка тут же открыл дверь шире, чтобы дать Ги Хуну войти, но резко остановился.

      — Что вы тут делаете? — спросил он с внезапной настороженностью в голосе.

      — Я пришёл поговорить, — просто, но честно ответил Ги Хун.

      — Разве вам можно уходить так далеко от дома?

      Ги Хун нахмурился. Неужели Мирэ тоже знал про эти дурацкие запреты? Чёрт, а мог ли он в таком случае донести на него?

      — Нельзя. Но меня это не волнует, я хочу поговорить с тобой и имею на это право, — выдал Ги Хун, резко, громче, чем хотел, срываясь на Мирэ, который, по сути, ни в чём не виноват. Но злость на Ин Хо, страх и отчаяние… все они смешались и выплеснулись наружу.

      — Э, хорошо, — Мирэ, явно испуганный такой реакцией, попятился, отходя с прохода. — Просто не хочу, чтобы у вас из-за этого возникли проблемы. Или у меня.

      Сон вошёл, снимая с себя куртку и вешая её в раздвижной шкаф рядом. Стало как-то неуютно от собственной несдержанности, и появилось смутное желание как-то сгладить грубость.

      — Извини, — тихо бросил он, сжимая и разжимая кулаки от неловкости.

      Мирэ только махнул рукой и слабо приподнял краешек губ: не бери в голову. Сон в который раз убедился, что парень был очень лёгок в общении. Несмотря на то, как порой к нему относился Ги Хун, он никогда не срывался в ответ, хотя мужчина видел, что иногда ему было обидно.

      — Он уже говорил о каком-то наказании, но прошло много времени, и он ничего не сделал, — сказал Ги Хун, чтобы разрушить неудобную тишину. — Кажется, он уже не знает, чем меня пугать, — фыркнул он и полностью повернулся к Мирэ, который после его слов как-то странно на него смотрел.

      — Наказание? — переспросил он, и улыбка его тут же погасла, сменившись чем-то другим, будто бы опасением.

      — Да…? А что? Ты знаешь о том, какое оно будет? — может, раз уж Ин Хо рассказывал Мирэ про запреты, он и про наказание мог ему что-то сообщить? Стоило узнать, хотя бы попытаться.

      — О, нет-нет-нет, — Мирэ поспешно замотал головой, отводя взгляд. — Я… я не хочу знать. Правда. Лучше не знать…

      — А что тогда? — спросил Ги Хун в недоумении, пока шёл по коридору за Каном, чувствуя нарастающую тревогу.

      — Просто… — Мирэ запнулся, помедлил, словно подбирая слова. — Просто это… слишком в духе господина Хвана. И тот факт, что он пока его не озвучил, тоже, — в его голосе слышалось напряжение.— Он любит усыплять внимание, а потом вываливать что-то тебе на голову, чтобы застать врасплох.

      — Ты довольно хорошо его знаешь, — сказал Ги Хун, уловив отличный момент, чтобы подвести к рассказу об их знакомстве. До этого момента ему казалось, что расспрашивать будет неуместно, да и теснее общаться не хотелось. Однако сейчас, после того, как Ги Хун так сильно испугался за Мирэ, до него стал доходить очевидный факт: избежать тёплых чувств к мальчишке не удастся, хотя бы таких мизерных. Они и до этого часто разговаривали, но в основном их разговоры были не глубже повседневных или рабочих обсуждений. Ги Хун просто не ощущал потребности в том, чтобы узнать Мирэ лучше. Или, быть может, боялся. Однако после визита в мастерскую Ана и слов о нём старого мастера Ги Хун обнаружил себя заинтригованным в прошлом Мирэ. А ещё оказаться в других стенах, хоть и очень похожих, было освежающе.

      — Мы давно знакомы, — уклончиво ответил Мирэ, и Ги Хун ощутил толику раздражения от того, что ни Ин Хо, ни Мирэ не хотели рассказывать ему о подробностях их знакомства. Ги Хун чувствовал, как Мирэ сторонится этой темы, избегает её.

      Ги Хун примостился на кухонном островке, наблюдая, как Мирэ заваривает чай. Тяжёлое молчание затягивалось

      — Давно знакомы, говоришь, — начал Ги Хун, не зная, как лучше подступиться к теме.

      Он замялся и сделал паузу, давая Мирэ возможность самому начать рассказ.

      — Я работал с ним в одном полицейском участке, — кивнул тот, и Ги Хун чуть ли не подскочил на стуле — Ин Хо был бывшим полицейским?!

      — Ин Хо работал в участке?

      Мирэ с громким стуком поставил перед Ги Хуном две чашки, твёрдо смотря ему в глаза.

      — Да.

      — И… что дальше? Он был твоим боссом или как? — Ги Хун не собирался останавливаться с вопросами после такого ответа.

      — Да, я работал под его командованием, ещё когда проходил стажировку, не окончил колледж… — Мирэ говорил спокойно, с нотками ностальгии в голосе.

      — И как? — не удержавшись, спросил Ги Хун, не в силах более выносить эту недосказанность, так и витавшую в воздухе между ними. Ги Хун всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что такой человек, как Ин Хо, раньше служил закону.

      — Он был… другим, — сказал Мирэ, вдруг спрятав лицо за осветлёнными прядями. Ги Хун нахмурился. — Но, в целом, хорошие у нас отношения были.

      — Почему у меня такое чувство, будто это не так?

      — Нет, правда, — сказал Мирэ, вновь глядя в глаза. — Он и тогда был хорошим руководителем, помогал мне во всём, хотя и был слишком строг. Если бы не он, я бы в полицейском участке не выжил…

      Ги Хун представил себе эту картину: ещё очень юный Мирэ, новичок в большом полицейском участке Сеула, наивный и такой же жизнерадостный, как сейчас, сталкивается с первыми трудностями на работе, а Ин Хо, его наставник, направляет его.

      — Тебе было сложно там работать?

      — О, мягко сказано. Понимаете, многие люди, как и вы, наверное, не воспринимали меня всерьёз из-за моего характера. Даже смеялись надо мной и говорили, что из меня полицейский как из сумоиста балерина, — Мирэ, несмотря на горькое воспоминание, хихикнул над сравнением. — Да и тот факт, что я был новичком, зелёным ещё… А вот господин Хван меня заприметил сразу! И заткнул все злые рты, взяв меня под крыло, — в его голосе вдруг мелькнула самая настоящая злоба, хотя он и звучал гордо. На долю секунды его улыбка слегка померкла, а глаза остекленели. — Думал, что не выдержу там…
yota.ru

      — Настолько всё плохо было…? — Ги Хун жадно впитывал каждое слово, сказанное Мирэ, стараясь не пропустить любой детали. Кто знает, что ему может пригодиться в будущем?

      — Да, помню один случай… — Мирэ замолчал, ушёл в себя, погрузившись в воспоминания.

      — Там был один… ублюдок, — продолжил он спустя минуту. — Старший по званию. Он… он меня ненавидел. Не знаю, почему. Может, завидовал тому, как я был близок с господином Хваном. Может, просто такой человек. Он постоянно ко мне придирался, унижал, пытался задеть. И… однажды… он подставил меня, очень серьёзно. Это произошло, представьте себе, в конце моей работы в участке. Меня тогда чуть не уволили — он мне подбросил улики. Ещё немного, и посадили бы.

      Он сжал кулаки до побелеления костяшек. Глаза его потемнели и загорелись.

      — И он, господин Хван… он меня спас. Докопался до истины и доказал мою невиновность, заставил того ублюдка извиниться. Он… он тогда… — Мирэ снова замолчал, теребя край рубашки. — Он рисковал ради меня. Ведь и сам мог потерять всё, уже терял, но не побоялся.

      Эти слова мальчишки вызвали в Ги Хуне серьёзный диссонанс. Образ человека, который готов рисковать высоким положением ради стажёра, никак не вязался с тем Ин Хо, которого Сон знал.

      — Встреча с ним сильно изменила мою жизнь, — закончил Мирэ свой небольшой рассказ.

      Ги Хун, до этого воодушевленно слушавший, почувствовал что-то странное в его голосе.

      — И поэтому я ему благодарен, — добавил Мирэ с вновь расцвётшей яркой улыбкой на лице. Ги Хуну стало не по себе от его слов. Он уже не знал, что и думать про отношения между двумя мужчинами. А спросить напрямую пока было выше его сил.

      — То есть, вы работали в одном участке, он был твоим наставником, а после ты ушёл из полиции в спецназ? Почему ты принял такое решение?

      — О, это было предложение господина Хвана. У него, как у уважаемого офицера, было множество знакомых в соседних инстанциях, и он предложил пристроить меня в спецназ. Подал рекомендации, ну и устроил на новом месте. Там я набрался бесценного опыта, которым бы не обладал, работая лишь офицером полиции, — он говорил с толикой ностальгии в голосе.

      — И вы продолжали поддерживать связь?

      — Конечно, его номер был у меня первым в списке контактов, хе-хе. Мне кажется, я его достал своими звонками и сообщениями, потому что иногда он меня блокировал, и я не мог ему ничего отправлять.

      Несмотря на то, что Мирэ посмеивался и шутил в своей манере, у Ги Хуна было чувство, словно он чего-то недоговаривал. Чай уже заканчивался, когда мужчина задал главный интересующий его вопрос.

      — А как же ты попал на работу в Игре?

      И Мирэ так и замер со своей улыбочкой, не мигая, смотря на Ги Хуна так, что тому стало жутко от его неподвижности и молчания, которое продолжалось несколько долгих секунд.

      — По приглашению господина Хвана.

      Стоило ли Ги Хуну дальше развивать эту тему? Определённо, нет. Но он хотел выведать ещё хотя бы крупицу информации.

      — Я это понял, но… ты ведь был полицейским. Служителем закона. Как и Ин Хо когда-то.

      Мирэ поджал губы, на секунду став выглядеть устало. Он словно подбирал слова.

      — Нет разочарования страшнее, чем разочарование в людях, которых когда-то уважал и любил, — сказал Мирэ с несвойственной ему горечью и холодом в голосе, чем-то на мгновение напоминая Ин Хо.

      Ги Хун, непонимающе моргнув несколько раз, медленно поставил пустую чашку. Что ж, видимо, лимит вопросов был исчерпан. Хотя его и порывало спросить подробности. Может, он попытается ещё разок? Они не были близки с Мирэ, но ладно, попытка — не пытка.

      — Ты разочаровался в ком-то… конкретном? — осторожно задал вопрос Ги Хун, наблюдая за реакцией мальчишки. Тот встал из-за стола, громко скрипнув стулом по полу, и забрал их чашки в мойку.

      — В людях в принципе. Но да, в ком-то конкретном… тоже, — Мирэ уже поставил посуду в раковину, но всё ещё стоял спиной к Ги Хуну. Его светло-синяя рубашка, как только что заметил Ги Хун, была усеяна мелким узором из бабочек. Он задумчиво разглядывал их, прикидывая, стоит ли копать глубже, но принял решение, что и так уже зашёл дальше положенного.

      — Ну, теперь вы наконец знаете, как мы с господином Хваном познакомились! — сказал Мирэ вновь звонким и весёлым голосом, оборачиваясь к неуверенно притихшему мужчине. — Знаете, я всё же до сих пор слегка удивлён, что вы пришли ко мне, — сказал Мирэ и застенчиво опустил взгляд. — Мне казалось, что вы меня недолюбливаете.

      Ги Хуну вновь стало немного стыдно от того, как он поначалу относился к Кану. Особенно сейчас, когда тот впервые поднял эту тему сам, да еще и выглядел как побитый котёнок. И кто в тридцать два года мог смотреться так?

      — Я не… — Ги Хун постарался объясниться как можно мягче. — Я был не уверен, можно ли тебе доверять, — он прикусил язык. Он всё ещё не доверял ему, поэтому говорить такое было неуместно, но Мирэ уже подпрыгнул от счастья и загорелся глазами.

      — То есть, теперь вы мне доверяете?!

      — Э-э-э… Ну… В какой-то мере. Я хотя бы знаю, что ты напрямую не желаешь мне зла, в отличие от тех розовых, — после слов об охранниках лицо Мирэ резко исказилось, и взгляд его стал ледяным. У Ги Хуна по спине даже пробежались мурашки от того, как обозлённо тот выглядел. Что же произошло такого, что он так отреагировал? Сегодня он был особенно… нестабильным.

      — Мирэ? — Ги Хун неловко помахал перед мальчишкой рукой.

      — Простите. У меня с ними личные счёты, — он снова улыбнулся. — Пойдёмте на остеклённую веранду? Там очень красиво и тепло, на ней и поговорим дальше. Я возьму ещё чая и достану сладкого! Давно вы не ели моего шоколада.

      Да уж, перемены в настроении этого гиперактивного ребёнка поражали. И что за «личные счёты» были у солдатов и Мирэ? Эту тему они в оставшееся время не поднимали.

      На веранде и впрямь было тепло, она была герметична и просторна, напоминая небольшой сад из-за бурной зелёной растительности в горшках. Интересно, Мирэ сам ухаживал за всеми этими растениями, или и сюда приходили садовники, которых Ги Хун изредка замечал на улице? В такие дни Ин Хо запрещал ему выходить наружу и контактировать с ними. То же касалось и горничных, которые по определённому распорядку приходили убираться. Ги Хун всегда под надзором Ин Хо запирался у себя в комнате и не выходил до тех пор, пока те не заканчивали со всем домом.
samokat.go.link

      Однако, заметил Ги Хун, некоторые растения слегка завяли, хотя сейчас почва в горшках была влажной. Точно. Мирэ не мог за ними следить, пока оправлялся от пулевого ранения. Сейчас был идеальный момент, чтобы спросить о его самочувствии. При встрече их диалог сразу свернул в русло знакомства с Ин Хо, поэтому вставить такой вопрос не было возможности.

      — Как твоя рана?

      — Уже почти не беспокоит, спасибо, — ответил Мирэ, до этого молча отрывавший высохшие листочки с растений. Ги Хун и ранее задавал ему этот вопрос, но тогда Мирэ явно было хуже, хотя он и старался держаться, как обычно, весело.

      — И часто ты получаешь ранения на работе?

      — На самом деле, ещё никогда. Были моменты во время службы в спецназе, но с того времени, как я присоединился к Игре, таких случаев пока не бывало. Знаете, мы всё обо мне да обо мне. Может, вы расскажете что-нибудь о себе? Пожалуйста? — он выглядел так воодушевлённо, что Ги Хун не нашел в себе сил отказать. Хотя, учитывая то, что Мирэ однажды передал Ин Хо предпочтения Ги Хуна в сладком, он немного засомневался. Но всё же рассказал некоторые обрывки своего прошлого, опуская личные моменты. Мирэ слушал очень внимательно, сидя напротив за стеклянным столиком. Впитывал каждое произнесённое Ги Хуном слово, обрабатывал их и бережно складывал у себя в воспоминаниях — такое впечатление создалось у мужчины, пока он рассказывал и отвечал на встречные вопросы. В течение диалога Ги Хун не раз слегка выпадал из него, то и дело воскрешая в своей голове мысли о том, что ему ранее рассказал Мирэ про Ин Хо и то, что он мог быть когда-то… другим.

      — Так вот, как вы попали в Игру! Благородное дело, господин Сон. Я спрашивал у господина Хвана ранее, но он наотрез отказывался рассказывать мне.

      Погодите, Ин Хо что, знал про его прошлое? Откуда?! Хотя учитывая, что тот следил за ним три года… от этой мысли становилось жутко, и Ги Хун решил её не развивать. Особенно — когда ноги под стеклянным столом коснулось что-то пушистое. Мужчина чуть не свалился со стула, потянув за собой свою чашку. Чай он, кстати, всё же расплескал на себя. Под столом он увидел белого кота, который продолжал, несмотря на бурную реакцию, ластиться к ногам.

      — Ой, ха-ха! Пабу!!! — Мирэ тут же кинулся под стол обнимать свою… «дебилку»? Кто вообще называл так кошку? Хотя учитывая, как та его напугала, он был отчасти согласен с именем.

      Мирэ обнял её и поднял на руки, показывая Ги Хуну получше. Белая, пушистая и с гетерохромными глазами — один зеленый, другой голубой. Её мордашка была приятно заострённой, и в целом она выглядела необычно, не так, как другие кошки. А Мирэ, кажется, был от неё без ума.

      — Знаете, удивительно, как она к вам ластиться пошла. Господина Хвана Пабу ненавидит, вечно шипит и убегает. Чувство, кстати, взаимное, он тоже её просто не выносит, — сказал Мирэ, почёсывая Пабу за ушком.

      После этих слов Ги Хуну захотелось, чтобы она жила в доме Ин Хо, просто чтобы посмотреть, как того терроризирует кошка. Мужчина вообще любил кошек — даже несмотря на то, что с деньгами было туго, он часто кормил бездомных кошек раньше. В другой жизни. В голове тут же возникла мысль завести кота. А может, он мог и вправду взять эту себе? Хотя бы на чуть-чуть.

      — Я бы посмотрел на то, как она его по дому гоняет, — хмыкнул Ги Хун, тоже гладя кошку. Мирэ хихикнул. — Знаешь, мне довольно одиноко одному в том доме, — начал мужчина, пытаясь подобрать слова.

      — Хотите, я её вам отдам на некоторое время? — тут же спросил Мирэ, словно прочитав намерения Ги Хуна. Мужчина в который раз приятно удивился его догадливости и готовности помочь. — Заодно и она развеется в большом и незнакомом доме. Она у меня любопытная.

      — Я был бы… рад, — он немного смутился, что просит о таком.

      — Тогда пойдёмте с ней вместе прямо сейчас. Скоро вернётся господин Хван, и мне бы не хотелось попасть под раздачу. Но знаете, я глубоко сомневаюсь, что он разрешит ей остаться. Скорее, я уверен на все сто, что господин её выдворит на улицу.

      Они допили оставшийся чай, и Ги Хун, завернув кошку в свою кофту, понес её в дом. Оказывается, прошло уже несколько часов, и день мягко перешёл в вечер. Мужчина невольно ускорил шаг, чувствуя, как по телу проходится иррациональный страх. Ну что с ним может сделать Ин Хо? Он ведь совсем его не трогал. Но что-то внутри Ги Хуна, где-то на подсознательном уровне, опасалось чего-то. Как будто оно знало и обращало внимание на детали лучше самого Ги Хуна и пыталось предупредить.

      Пабу была, мягко говоря, рада переменам. А точнее — носилась по всему первому этажу, и чем-то своей жизнерадостностью и неспособностью усидеть на месте жутко напоминала Мирэ. Тот вначале даже сам с весёлыми возгласами бегал за ней, и Ги Хун ощутил, как в нём шевельнулось что-то давно забытое. Он слабо улыбнулся. Мирэ споткнулся, и Ги Хун даже издал смешок.

      Именно в этот момент в гостиную кто-то зашёл — Ги Хун ощутил присутствие и резко обернулся, не успев спрятать счастливую улыбку. Он встретился глаза в глаза с Ин Хо, который выглядел недовольным развернувшейся картиной. Он стоял так близко, что у Ги Хуна от вида его глаз в голове вновь всплыла та унизительная ночь. Они до сих пор ни разу не обмолвились ни единым словом про это. Ин Хо, казалось, даже забыл о том, что делал. Может быть, он и правда не помнил события той ночи из-за алкоголя? Ги Хун очень надеялся, что это правда. Ведь в ином случае Ин Хо что-то бы сказал, верно?

      Отношения их как-то незримо сдвинулись с того момента, да и Ги Хун стал больше опасаться, когда видел Ин Хо с алкоголем.

      — Судя по твоей улыбке, тебе понравилось знакомство с этой тварью, — заметил Ин Хо ледяным голосом, и вот оно, чувство, что что-то не так. Оно часто возникало в присутствии мужчины, он и раньше творил сомнительные вещи по отношению к Ги Хуну, но в последнее время ему было особенно некомфортно.

      — Учитывая, что я каждый божий день провожу наедине с самим собой, я рад живому существу рядом, — сказал Ги Хун, чьи улыбка и хорошее настроение тут же испарились. Ин Хо ничего не ответил, лишь не отрывал взгляда от Ги Хуна. В этот момент Мирэ наконец поймал разбушевавшееся животное. Пабу вдруг грозно мяукнула в сторону Ин Хо и тот с тщательно скрываемой неприязнью оглядел её, но по его лицу все же можно было понять, что он не в восторге от факта её нахождения здесь.
yota.ru

      — Здравствуйте, господин Хван! Извините, я упомянул Пабу в разговоре с господином Соном, и он… — начал Мирэ, но был перебит Ги Хуном, который забрал у него кошку и на пару секунд уткнулся лицом в её мягкую шёрстку.

      — Мирэ, не надо, — сказал он тихо, опуская глаза, изображая смирение. — Бесполезно, Ин Хо вряд ли позволит её оставить… — Ги Хун старался выглядеть разочарованным. Он обнял кошку крепче и глянул на Ин Хо из-под отрастающей чёлки, слегка спадающей на левый глаз. Взгляд Ин Хо на мгновение смягчился — ледяная маска треснула.

      — Вы правы, господин… мне не стоило её сюда приносить…

      Ги Хун кивнул, отдавая кошку обратно Мирэ. Тот неуверенно взял её, не зная, куда себя деть. Он неуверенно развернулся к выходу, но его прервало короткое, властное слово.

      — Стой.

      Кан тут же остановился, вопросительно обернувшись. Тишина растянулась на несколько секунд.

      — Оставь кошку, — приказал он ровным безэмоциональным тоном. В груди Ги Хуна что-то вспорхнуло, и он еле сдержал победную улыбку.

      Мирэ быстро, почтительно кивнул, опуская кошку на пол.

      — Как скажете, господин Хван, — сказал он, держа голос ровным. Но Ги Хун заметил, как дрогнули его руки, как сжались губы и изменился взгляд. Он явно был удивлён и напряжён. Неужели Ин Хо действительно настолько недолюбливал животное, что то, что он разрешил ей остаться, было чем-то из ряда вон выходящим? Хван всё так же бесстрастно смотрел на кошку и, бросив последний взгляд на Ги Хуна, пошёл наверх.

      Мирэ тем временем совладал с собой и прокашлялся.

      — Господин Хван даже спустя столько лет всё ещё полон сюрпризов.

***

      С этого дня Пабу стала жить с ними. Ги Хун, несомненно, был рад такому событию, и теперь всё своё время, не занятое чтением и тренажёрным залом, проводил, играя с ней.

      Мирэ стал приходить каждый день, и они вместе играли с кошкой либо разговаривали обо всём подряд. Про своё кредо не доверять дружелюбно выглядящим людям Ги Хун почти благополучно забыл. Нет, он не рассказывал мальчишке все свои секреты и мысли, но стал вести себя с ним заметно легче. Пару раз за это время их вместе заставал Ин Хо — каждый раз глядел косо и всегда забирал Мирэ по какой-то пустяковой и явно выдуманной на ходу просьбе. Кан лишь пожимал плечами и с извиняющейся улыбкой уходил, оставляя Ги Хуна наедине с Ин Хо и Пабу. «Дебилкой».

      С Мирэ и кошкой дни текли намного легче. Пабу была забавной и игривой — прямо как Ги Хун любил. Его настроение заметно улучшалось после контакта с ней, а вот Ин Хо её всё так же недолюбливал. Особенно — когда она царапала мебель и драла обои.

      — Убери её отсюда, иначе я вышвырну её в окно, — сказал Ин Хо однажды после душа, пока снимал халат и переодевался. Ги Хун лежал на диване с Пабу на животе и хмуро смотрел телевизор.

      — Она ведь ничего тебе не сделала! — возмущенно сказал Ги Хун, хотя это была не совсем правда. За последние дни кошка часто шипела и даже пыталась поцарапать Ин Хо, стоило тому появиться слишком рядом. Но в данный момент она лишь мирно посапывала, лёжа на Ги Хуне, ничего более.

      — Я и так сделал большое исключение, разрешив ей остаться. Не испытывай моё терпение, Ги Хун, — сказал Ин Хо, застёгивая пуговицы черной шёлковой ночной рубашки. В этот момент Ги Хуна захлестнула волна негодования.

      Сначала он навешивает какие-то бредовые запреты про его жизнь здесь, потом запрещает ему стричься, заставляет сделать маску, а сейчас хочет выгнать за дверь бедное животное?

      Ги Хун, почти дымясь от злости, выключил телевизор, вскочил с дивана и подошёл к уже расправленной кровати. Ин Хо вопросительно и с ожиданием приподнял брови, наблюдая за ним.

      — Ги Хун…

      Мужчина мягко бросил кошку на кровать и та, тут же устроившись в мягких одеялах, свернулась клубочком аккурат на подушке Ин Хо, сверкнув на него голубым глазиком. Хван замер, не отрывая взгляда от кошки. Атмосфера в комнате внезапно поменялась и Ги Хун тихонько сглотнул, вдруг испугавшись собственной дерзости.

      Следующее движение Ин Хо было неожиданным — Ги Хун с возгласом от его внезапной близости в следующую секунду обнаружил себя прижатым к кровати. Он этого не видел, но услышал, как кошка, шипя и истерично мяукнув от резкого движения, спрыгнула с кровати.

      — Неблагодарный щенок! — Ин Хо, поставив колени по обе стороны от туловища Ги Хуна, держал его одной рукой за шею, а другой опирался рядом с его головой. Его лицо искажала ярость. — Я дал тебе всё: кров над головой, твою любимую еду, терпел твои выходки, а ты… ты не можешь слушаться меня даже в простых вещах! — Ги Хун вначале поражённо завис, оценивая позицию, в которую попал, а потом постарался вырваться, извиваясь всем телом. Рука на шее не сдавливала, но стоило Ги Хуну дёрнуться, как та сжималась на горле и не давала уйти из-под чужого тела, напоминала, кто здесь хозяин. Ин Хо сел ему на живот, чтобы не дать сдвинуться, полностью лишая возможности сопротивляться.

      — Ты совсем псих…?! — крикнул Ги Хун, рукой пытаясь разжать чужую ладонь, а другой спихивая мужчину. — Из-за… — он тяжело выдохнул, — кошки?! — Ноги тоже пошли в дело — он постарался приподняться на пятках, но Ин Хо был тяжёлым и начинал давить ещё больше.

      — Дело не только в кошке, Ги Хун, — прошипел он, приблизив лицо слишком сильно. — Ты нарушил правило. Помнишь?

      И Ги Хун практически обмер после этих слов, слабо пытаясь разжать чужую ладонь. Неужели Ин Хо каким-то образом узнал о его небольшом путешествии до дома Мирэ несколько дней назад? А его выходка с кошкой стала пусковым крючком для гнева мужчины. В сердце вновь закрался предательский страх. С такого расстояния Ги Хун мог отчётливо слышать запах чистого тела сверху, чувствовать влажные волосы, которые мягко касались его лица. Заметив очевидный шок и страх мужчины под собой, Ин Хо улыбнулся с явно проступающей жестокостью.

      — Думаешь, я не знал про это? Я просто тебя пощадил, — снисходительно, чётким тоном проговорил он. — Теперь ты будешь спать без одежды, — добавил он тихо, но с угрозой, и Ги Хун сначала не понял смысла его слов, даже позабыв вырываться.
yota.ru

      — А…? — рука на его шее надавила, и Ги Хун рефлекторно вытянулся, стараясь уйти от тяжёлой ладони. Ин Хо неотрывно смотрел на свою руку. Его взгляд трудно было прочесть, но в нём явно таилось что-то, не предназначенное для чужих глаз.

      — Твоё наказание. Я долго думал и насчёт твоего предыдущего проступка, когда ты ударил меня, — Ги Хун вспомнил свой разговор с Мирэ, когда тот предупредил, что мужчина, скорее всего, просто вынашивал план и ждал подходящего момента, чтобы шокировать. — Будешь так расплачиваться и за него. Неделю, — последнее слово он сказал, вновь наклонившись над лицом Ги Хуна. На губы опустилось чужое дыхание.

      — Ты совсем извращенец?! Я не буду спать без одежды!!! Отпусти меня! — Ги Хун с выражением абсолютной ненависти стал яростно вырываться пуще прежнего, даже постарался ударить коленом, но мужчина быстро сместился на нём и теперь сидел на верхней части бёдер. Ин Хо убрал руку с шеи и Сон, перед глазами которого уже стали плясать мушки, вздохнул с облегчением, хотя мужчина и не пережимал ему трахею. Хван не дал передышки и тут же схватил его за запястья, сжимая их над головой Ги Хуна.

      Ин Хо с тонкой улыбкой и явным удовольствием, поблескивающим в карих глазах, наблюдал за тщетными попытками Ги Хуна вырваться и невозмутимо слушал его оскорбления. Мужчина, изнурённый недавней бессонницей, был намного слабее его, и к тому же не ходил в зал так давно и часто, как Ин Хо. Сон от отчаяния хотел закрыть глаза и исчезнуть, чтобы не чувствовать себя таким слабым под другим мужчиной. Внезапно Ин Хо рассмеялся, слегка опуская голову, так, что его чёлка упала на лоб. Злость захлестнула Ги Хуна с ещё большей силой.

      — Что смешного?!

      — Я пошутил, Ги Хун, — сказал он, посмеиваясь от откровенно оскорблённого лица мужчины. Этот… человек точно был психом. Кто про такое шутит? Ги Хуну тут же на миг вспомнились сомнительные шутки Ён Иля, когда они были в Игре…

      — То есть, мне не надо спать… голым? — уточнил Ги Хун. Ин Хо перестал смеяться и оценивающе посмотрел на мужчину под собой — растрёпанные отросшие чёрные волосы, сбитое дыхание, и, вероятно, слегка покрасневшие от гнева щёки; Ги Хун был уверен, что выглядел отвратно, чего он так пялился?

      — А ты бы согласился в конечном итоге? — спросил Ин Хо странным тоном.

      — Нет! — твёрдо отозвался мужчина, делая еще один рывок запястьями. — Ты сам себя слышишь? Это отвратительно, нам, двоим мужчинам, спать в одной кровати… голыми!

      Ин Хо приподнял брови в выражении изумления и насмешки.

      — Тебе настолько противна сама мысль об этом, Ги Хун? — Сон тут же скривился. Взгляд Хвана был изучающий, он будто пытался проникнуть в чужие мысли.

      — Я не против, если это не касается лично меня, то совершенно не волнует. Слезь с меня, блядь! — Ги Хун попытался поднять ногу, чтобы ударить его коленом, но мужчина продолжал давить своим весом. Внезапно он чуть наклонил туловище вперёд, и Ги Хун с ужасом посмотрел вниз, где их промежности соприкасались. Он почувствовал твёрдость, неужели у Ин Хо…? Нет, быть не может. Ги Хун перевёл взгляд от греха подальше на потолок, сделал вдох и выдох. Ему надо было просто потерпеть некоторое время, пока этот садист не наиграется.

      — Я ещё не решил, что с тобой делать, — Ин Хо устроился удобнее, ещё ближе притираясь пахом, и Ги Хун зажмурился. Мужчина сменил хватку на его запястьях, поменяв руку, их сжимающую. — Значит, тебе не отвратительна идея об однополом сексе в принципе?

      Ги Хун почувствовал, как от такой прямолинейности кровь стала приливать к лицу. Разговоры о сексе всегда вводили его в краску, всю его жизнь, начиная с подросткового возраста и до сих пор. Опыта у него было, мягко говоря, мало — только пара девушек из колледжа, о взаимодействии с которыми он бы предпочёл не вспоминать из-за стыда, и его жена, с которой у них интимная жизнь состояла из редких занятий любовью ночью под одеялом. Ги Хун всегда сомневался в своих любовных способностях, и девушек он в молодости привлекал только внешностью и телом. Хотя раньше он комплексовал и по этому поводу, да и сейчас иногда с укором смотрел на себя в зеркало, но в целом... его устраивало. Но секс — секс это другое.

      — Зачем тебе это? Почему ты задаешь такие… пошлые вопросы? — спросил Ги Хун, усиленно избегая чужого взгляда. Внутри него всё сжималось от отвращения, но он уже спокойно, почти жертвенно лежал под мужчиной, чтобы это всё поскорее кончилось.

      — Мне интересно узнать твоё мнение, — ответил тот непринуждённо. — И ты всегда так… интересно реагируешь на подобное, — добавил он с неясной интонацией, наклонившись ниже. Ги Хун на мгновение поймал его внимательный взгляд и тут же отвернул голову в сторону. Эти слова — ещё одно доказательство того, что мужчина просто игрался с ним, чтобы мучать и смотреть за его страданиями.

      — Я не собираюсь вести диалог в таком положении. Ты садист, — заключил Ги Хун обречённо, чувствуя горячее дыхание на своей щеке. Некстати вспомнился сон с тигром, и краски на щеках прибавилось. Ин Хо усмехнулся и склонился ещё ниже, носом утыкаясь в висок Ги Хуна и еле заметно вдыхая, прикрыв глаза. Мужчина в ответ приоткрыл рот и отрывисто вобрал в себя воздух от такого неуместного действия, чуть дёрнув головой.

      — Может быть, немного, — сказал Ин Хо с ухмылкой и провёл носом по щеке Ги Хуна, от чего тот скривился. Это стало последней каплей — он дёрнулся изо всех сил, вырываясь из хватки и отталкивая от себя мужчину.

      — Я оставлю тебе наказание, — сказал Ин Хо, не поведя бровью от резкого движения. — Не волнуйся, я не обманул, когда сказал, что не имел в виду первое наказание всерьёз. Я хочу, чтобы ты провёл со мной вечер в Сеуле.

      Ги Хун выдохнул от облегчения — и это всё? Да он даже будет рад выбраться отсюда куда-нибудь, это совсем не казалось наказанием. Неожиданно взгляд мужчины невольно упал на выпирающую ткань штанов Ин Хо, и он обомлел. Это то, о чем Ги Хун подумал…? Извращенец получал сексуальное удовольствие от унижения?! Так вот, что упиралось ему в пах. Отвратительно. Немыслимо. Ин Хо заметил шок на лице мужчины, но лишь непринуждённо поправил спальные штаны, совсем не пытаясь скрыть свою эрекцию. Ги Хун от ужаса отполз на другую часть кровати, зажмурившись.

      — Господи, что за… Убери, убери это. Уйди! — Ги Хун подпрыгнул, когда почувствовал, как ему на колени прыгнула любознательная Пабу. Он разлепил веки и посмотрел на белоснежную кошку. Хоть кто-то в этом доме был адекватным.
yota.ru

      — Не строй из себя невинность, Ги Хун, — спокойно, но с едва заметной угрозой в голосе сказал Ин Хо и стал забираться под одеяло, не заботясь о своей ситуации. — Ты же всё понимаешь.

      Ги Хун ничего не понимал. И «невинность» тут была не причём!

      — Я не буду лежать с тобой, пока он… такой. Разберись с этим! — воскликнул Ги Хун, чувствуя, будто находится в каком-то цирковом представлении. Сколько ещё таких смущающих бредовых ситуаций ему придётся вытерпеть в этом проклятом доме?!

      — Я не в настроении, но ты можешь сам мне помочь, если так хочешь, — ровно ответил Ин Хо, устроившись под одеялом спиной к Ги Хуну. Тот аж рот разинул от такой наглости — ещё одна издёвка. Ги Хун не находил слов и молчал, вспомнив, как ударил мужчину и сбежал в ночь, когда тот полез на него целоваться. Тогда он был в таком шоке, что не мог совладать с собственными эмоциями и словами, был очень уставшим и потерянным, но сейчас более-менее мог оценивать ситуацию и — ладно. Ладно. Он же был взрослым мужчиной. А рядом всего лишь лежал другой взрослый мужчина и не пытался на него лезть. Он был возбуждён, но не был пьян, а значит, волноваться не о чем. Ин Хо просто играл с ним, унижал его. Для него не было никакого смысла хотеть близости с Ги Хуном. Ему внешне подходил кто-то вроде Мирэ — беловолосый молодой красавец, или же модель с обложки, но точно не пятидесятилетний травмированный неудачник вроде него. Успокоив себя этими мыслями, Ги Хун неуютно улёгся, обнимая Пабу.

      — Убери это недоразумение из нашей комнаты, иначе, я клянусь…

      Ги Хун раздражённо выдохнул и, поднявшись, оставил кошку за дверью, тихонько извинившись ей на ушко и почесав головку напоследок.

      — Дядя Хван просто старый ворчун, я пообнимаю тебя завтра, — шепнул он и закрыл дверь.

      — Старый — может быть. А ворчун из нас двоих только ты, — послышалось приглушенное со стороны кровати, и Ги Хун подавил желание врезать ему. Вечер выдался, откровенно говоря, хаотичный.
______________________________________

6414, слов