|'Во власти тигра'|

Произошедшее в ванной комнате Ги Хуна на днях стало одним из лучших совпадений в жизни Ин Хо. Если бы он верил в бога, то благодарил бы его за то, что появился у дверей Ги Хуна именно в тот момент, когда того хватила паническая атака.

      Ин Хо позволил себе короткое мгновение замешательства, когда услышал странные звуки из ванной Ги Хуна. Но лишь мгновение. Он должен был использовать эту ситуацию. Это был идеальный шанс.

      Он не стал сразу врываться. Дал Ги Хуну возможность выплеснуть эмоции, ослабнуть, стать более податливым. А затем вошёл, словно приближаясь к раненому зверю.

      Он знал, что Ги Хун в таком состоянии будет искать утешения, будет цепляться за любую помощь. И Ин Хо предоставил ему эту помощь. Он обнял его, прижал к себе, шептал успокаивающие слова. Не потому, что ему было жаль Ги Хуна. А потому, что это был правильный ход. Это был способ втереться в доверие, создать иллюзию близости, заставить Ги Хуна ассоциировать его с безопасностью. Он взял Ги Хуна за руку, когда тот стал осознавать происходящее лучше. Теперь мужчина утыкался носом ему в шею. Не самая удобная позиция, тело Ин Хо затекало, особенно рука, которую он несколько извернул, чтобы гладить чужую голову, но ему было плевать. Он впитывал каждый момент, проведённый здесь, и пытался дать Ги Хуну как можно больше ассоциаций с ним, насколько это было возможно. Запах его одеколона, тепло его тела, звук его голоса — всё это должно было врезаться в память Ги Хуна, связаться с ощущением покоя, защиты, которыми он был обделён все эти годы. Это была… инвестиция в будущее. То же самое он провернул, когда Ги Хуну приснился кошмар несколько дней назад.

      Он чувствовал, как мелко дрожит тело Ги Хуна, как тот инстинктивно цепляется за него, как шепчет имя «Ён Иль». Фантом. Никакого Ён Иля не существовало. Был он, Ин Хо, управляющий его жизнью, оберегающий его для себя, успокаивающий… Эта иллюзия не смогла бы позаботиться о нём так, как планировал Ин Хо. Это вызвало у Ин Хо короткую вспышку раздражения, но он тут же подавил её. Не время для этих глупостей, — время работать.

      «Он привыкнет,» — думал Ин Хо, сильнее сжимая Ги Хуна в объятиях. — «Он поймёт, что я — единственный, кто может его защитить. Единственный, кто может дать то, что ему нужно.»

      Но где-то в глубине души, за всеми этими холодными расчётами, шевельнулось что-то сродни сочувствию. Он подавил в себе слабый, ненужный импульс. Это всё было несущественно. Ему не следовало отвлекаться.

      Ги Хун теперь стал на шаг ближе, чтобы попасть в капкан, и даже этого пока не осознавал. Хорошо. Пусть и дальше остаётся в неведении, пусть отрицает очевидные вещи, прячась за своими яркими и яростными чувствами, пусть огрызается и шипит, в конце концов, он уже принадлежит ему, и когда-то это признает и примет свою роль.

      Ин Хо хотелось узнать что же стало причиной его эмоционального всплеска, но он знал, что смысла спрашивать сейчас не было. Но было ясно, что его план начал работать.

      Возвращаясь в реальность, в которой прошло лишь несколько мучительно долгих секунд, Ин Хо улыбнулся. Они находились в комнате отдыха, тот самый момент, когда Сон застал его курящим. Сейчас Хван стоял напротив сидящего на кресле Ги Хуна, который явно не понял смысла ни единой его фразы. Конечно, он может начать что-то подозревать, и это ударит по отношению Ги Хуна к нему, но Ин Хо просто не мог удержать себя, когда говорил все эти вещи. Соблазн намекнуть ему о том, что он уже почти трахнул его когда-то, был высок. Внутри Ин Хо поднималась волна тёмного удовольствия от его уязвимого незнания, и на мгновение мелькнула мысль снова использовать его бессознательное состояние. Но желание обладать им в сознании превышало в сто крат, поэтому он пока что отложил свои фантазии в долгий ящик. Это было не сколько о физическом влечении, сколько о желании доказать Сону, кому он принадлежит, сломить его, показать, до чего он докатился.

      Ги Хун вновь тяжело сглотнул, только открыл рот, чтобы что-то сказать, как со стороны двери послышался топот и громкое восклицание:

      — Господин Хван, господин Сон! Я уже почти весь дом оббегал, пока вас искал, нам уже надо… — голос его затих так же неожиданно, как и появился. Мирэ замер на пороге, широко раскрыв глаза, и молча уставился на двоих мужчин. Ги Хун, словно ошпаренный, тут же отпрянул от Ин Хо, едва не опрокинув кресло. Ин Хо позволил себе короткую, едва заметную усмешку. В каком-то смысле, он даже был благодарен Мирэ за это несвоевременное появление. Оно давало ему передышку, возможность собраться с мыслями.

      — Мирэ, у нас тут важные государственные дела. Не мешай, — ровным тоном, но с частичкой иронии сказал Ин Хо, хотя внутри всё ещё бушевала буря.

      — Виноват, господин Хван! Не знал, что у вас тут… такие дела, — он перевёл смущённый и быстрый взгляд на Ги Хуна. — Пойду, не буду отвлекать, — и он тут же спешно исчез.

      В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сдавленным, прерывистым дыханием Ги Хуна. Ин Хо с удовольствием отметил, что тот всё ещё не пришёл в себя, всё ещё находился под впечатлением от произошедшего.

      Ги Хун поспешил скрыться вслед за Мирэ и, не оборачиваясь, прошипел что-то неразборчивое.

      Ин Хо направился за ним, по дороге беззастенчиво разглядывая мужчину сзади. Ги Хун был слишком взбудоражен произошедшим и шёл быстрым шагом, не оборачиваясь и не замечая излучающего взгляда Хвана. Его напряжённая спина, сжатые кулаки и попытки скрыться, убежать — всё это лишь разжигало азарт Ин Хо.

      В машине Ги Хун жался от всех подальше — на заднем сидении чёрного мерседеса было предостаточно места для четверых. Ин Хо заметил, как Мирэ поглядывал на них в зеркало заднего вида, пока заводил машину. Заметив взгляд Хвана, он тут же спрятал свои красивые тёмные глаза за осветлёнными волосами и прокашлялся. Удивительно. В Ин Хо колыхнулось привычное желание узнавать о мотивах людей больше. Мальчишка явно что-то чувствовал, что-то неуловимое. Но что именно?

      Это был первый раз, когда Ги Хун выезжал за пределы территории дома, и Ин Хо был этому не слишком рад. Ему нравилось, что тот существовал в пределах его дома и не мог никуда оттуда уйти. Словно привязанный там, он принадлежал только Ин Хо, и только Ин Хо мог им распоряжаться. (Присутствие Мирэ рядом с Ги Хуном его волновало меньше, но он был, пожалуй, одним из немногих исключений.)

      Ещё свою лепту вносило то, что Ин Хо пытался как можно больше ограничивать Ги Хуна в выборе дел. Он должен был настолько устать от своего существования, чтобы в конечном счёте не выдержать и прийти к Ин Хо за развлечением. К сожалению мужчины, Ги Хун точно не попросит у него развлечений сексуального характера. Но Ин Хо прокручивал в голове сценарий, что когда-нибудь Ги Хун будет приходить к нему, ища не только утешения или развлечений, но и физической разрядки. Это станет ещё одной мерой контроля.

      Ин Хо предвкушал покупку для Ги Хуна чего-то, что поможет тому коротать свободные дни. Конечно, его план уже сам выполнился на некоторую часть — Сон согласился смотреть с ним фильм. Ин Хо с удовлетворением отметил проблеск интереса Ги Хуна к телевизору в комнате. Эта реакция подтверждала правильность тактики: дозированные «поощрения» усилят зависимость и сделают его более управляемым.

      Они сидели так близко при просмотре, что Ин Хо мог почти чувствовать тепло чужого тела. Боковым зрением он всегда был сосредоточен на Ги Хуне, хотя делал вид, что увлеченно следил за сюжетом.

      Ин Хо с удовлетворением отметил, что Ги Хун начинал клевать носом. План работал. Седативное средство, которое он незаметно добавлял в его напитки последние несколько дней, давало нужный эффект. Сон расслаблялся, становился более податливым и, в конечном итоге, начал сползать по спинке дивана, чем Ин Хо воспользовался. Он аккуратно притянул его к себе, укладывая голову Ги Хуна к себе на колени. Тот что-то пробубнил во сне, но устроился удобнее и замер. Ин Хо теперь всецело принялся за разглядывание спящего Ги Хуна. Он изучал его лицо, отмечая каждую деталь: расслабленные черты, тень ресниц на щеках, приоткрытые губы… Даже по утрам, когда он просыпался раньше, он лежал некоторое время и смотрел за сопящим мужчиной. Сейчас Ги Хун левой щекой лежал на его бедре, головой почти касаясь промежности Ин Хо. Но близость не вызвала у Ин Хо возбуждения — лишь удовлетворение от того, что Ги Хун так беззащитен и полностью в его власти.

      Ин Хо заставил себя сосредоточиться на фильме, хотя сюжет не имел для него никакого значения. Он ждал, когда Ги Хун проснётся. Ему было интересно, как тот отреагирует, что скажет, как посмотрит.
Нога начала затекать, но Хван не двигался. Он терпел. Он ждал.

      Плюс седативного был в том, что он не вызывал насильственного отключения сознания: Ги Хун засыпал сам, пока лекарство лишь подталкивало его к этому. Ин Хо хотел продолжить давать ему седатик, чтобы сон в его постели для Сона ассоциировался со спокойным и полноценным отдыхом. Он планировал дать Ги Хуну поспать в одиночку, но перестать в эти дни подмешивать ему успокоительное. Тогда Сон вновь обязательно начнет мучаться и страдать по ночам, ворочаясь в собственной пустой кровати, и в какой-то момент будет обязан прийти в постель к Хвану. Это лишь ещё больше привяжет мужчину к нему, позволяя смело двинуться дальше. Ги Хун будет думать, что ему комфортно от присутствия Ин Хо. Холодная усмешка тронула губы Хвана, пока он смотрел на мелькающие за окном автомобиля деревья. Вскоре он будет так думать сам, ему лишь нужно было правильно выстроить нужные ассоциации.

      В конечном итоге Ги Хун должен понять, что ему никогда не будет житься хорошо без Ин Хо.

***

      В мастерской господина Ана всё оставалось по-старому. Когда Ин Хо впервые приехал сюда с господином Иль Намом много лет назад, чтобы сделать собственную маску, на потолке всё так же, как и сейчас, висели множество различных по форме люстр. Хрустальные капельки, почти звеня в тишине, украшали каждую из них, отчего по всему помещению, заставленному шкафами и полочками из резного дерева, отбрасывались причудливые тени, они создавали неестественную атмосферу. Некоторые хрусталики были окрашены сверху различными цветами, и Ин Хо украдкой наблюдал за Ги Хуном, подмечая его реакцию и то, как на чертах лица мужчины пляшут разноцветные блики.

      Ин Хо отметил, что Ги Хун держался скованно, оглядывался по сторонам, его взгляд был цепким. Он изучал, а не любовался. Мужчина намеренно шёл рядом, почти касаясь плечом Сона. Он чувствовал его напряжение, почти физически ощущал его нежелание находиться здесь, рядом с ним, и это забавляло.

      — Впечатляет, не правда ли? — Ин Хо намеренно нарушил тишину, произнеся фразу слишком громко.

      Ги Хун не ответил. Лишь ещё сильнее сжал губы и ускорил шаг, стараясь отдалиться. Ин Хо сдержал усмешку.

      При входе в здание в дорогом районе Сеула по обе стороны от высоких белых дверей их встречали мраморные скульптуры полураздетых мужчины и женщины, облачённых в длинные одеяния, на которых сидели множество бабочек. Ги Хун скривился, когда его взгляд упал на них. И внутри посмотреть было на что — полки были заставлены будоражащими воображение статуэтками и другими произведениями искусства. Мастер Ан любил хрусталь и мрамор, и его золотые руки делали невероятные и разные по размеру скульптуры. Ещё одной страстью его было создание масок.

      Ги Хун всю дорогу ощутимо нервничал, ёрзал, кидал косые взгляды на Мирэ и Ин Хо.

      Хван знал, что Ги Хун его ненавидел, и понимал причину этой неприязни. Понимал, но не принимал. Ин Хо никогда не считал себя злодеем, хоть и не отрицал тот факт, что некоторые его поступки и действия были по-своему жестокими, но за всеми ними стояла цель, продиктованная обстоятельствами.

      Ин Хо, который сидел с ним на заднем сидении, придвинулся ближе. Он хотел успокоить своего Ги Хуна, но знал, что тот ему не позволит. После того, как мужчина два раза выводил его из истерики и того, что произошло в лаундже, тот жался от него к двери, как от чумного. Ин Хо еле сдерживался, чтобы не положить «ободряющую» ладонь на бедро Ги Хуна.

      — Не волнуйся, я буду с вами в комнате и если что, вмешаюсь.

      В конечном итоге, он решил, что короткое прикосновение не помешает, и положил ладонь на ногу Ги Хуна, который отреагировал мгновенно — словно его ударило током Ги Хун дёрнулся и недовольно заворчал:

      — Именно этого я и опасаюсь в том числе, — и скрестил ноги так, чтобы убрать любую возможность вновь прикоснуться к нему.

      Ин Хо порой забавляло, когда Ги Хун так огрызался. Это сопротивление было предсказуемым, и за него следовало наказывать, но позже. В этот момент он напоминал ощетинившегося зверька. То, что в Ги Хуне пока ещё преобладало отвращение, было лишь промежуточным этапом. Ин Хо не питал пустых иллюзий на этот счёт. Он лишь хотел подчинить, сломать, разрушить его и сделать своим. Он сдержал усмешку, глядя на недовольного Ги Хуна.

      К мастеру, который уже ожидал их, мужчин проводила его миловидная помощница — Чжи Вон. Она встретила их на входе, вначале неуверенно приоткрыв дверь. Чёрные глаза смотрели почти с опаской, но и со сдержанным любопытством.

      Ги Хун тут же поздоровался с ней, слегка кланяясь. Он взглянул на неё в поиске ответного приветствия, но та посмотрела на него странно. Неуверенно кинула взгляд в сторону большой картины. Ин Хо повернулся и увидел автопортрет Ана Кэсомуна… Хван даже помнил, как тот её писал когда-то. На картине он производил такое же подавляющее впечатление, что и в жизни. Ги Хуна явно сбило с толку её молчание, он немного свёл брови вместе, но не предпринял попыток заговорить дальше.
yota.ru

      Собранные в высокий хвост чёрные длинные волосы Чжи Вон раскачивались на каждый её шаг, пока она вела их вглубь большого здания. Ги Хун всё продолжал озираться, но теперь нервозность его нарастала. Слишком молодая помощница сдержанно, но кокетливо улыбалась, пока разговаривала с пожилым мастером. Ин Хо увидел, как поморщился Сон от сцены, где мастер касался её талии. Ги Хун был таким предсказуемо морализаторствующим — это заставляло Ин Хо желать сломить его ещё больше.

      — Господин Ан, — Ин Хо поклонился, соблюдая необходимую формальность. Мастер сидел спиной в середине просторной комнаты, словно не замечая вошедших, и разглядывая незаконченную скульптуру перед собой. Скульптуру оленя. Внимание также привлекало большое количество искусственных бабочек из мрамора и хрусталя. Некоторые, из лёгких материалов, были даже подвешены к потолку.

      В мастерской царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим звоном хрустальных подвесок. Ин Хо чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе, как будто стены сжимаются, запирая их в этой странной комнате.

      — Ин Хо, мальчик мой, — голос старика звучал сильно и почти не выдавал его возраста. Глубокий, проницательный и приятный для уха. Он развернулся на своей высокой табуретке, откладывая зубила на рядом стоящий столик.

      Вторым поздоровался Мирэ, поклонившись ещё ниже, чем Ин Хо. В руках Мирэ был тёмный чемодан, который тот поставил рядом.

      — И кто же твой нынешний компаньон? — спросил Кэсомун, цепко проходясь взглядом по всему Ги Хуну, словно сканируя. Ин Хо видел, как Сон поморщился, но всё же склонился в поклоне. Ин Хо сдержал раздражение. Ему не нравилось, что Ги Хун кланяется кому-то ещё.

      — Добрый день, господин Ан. Я Сон Ги Хун, — его голос звучал глухо и граничил со злобной иронией. Он бросил быстрый взгляд в сторону Ин Хо, когда Кэсомун встал и медленно прошёл к Ги Хуну.

      Ин Хо терпеливо ждал, что тот будет делать. Мастер встал почти вплотную. Его длинные бордовые одежды контрастировали с бледной кожей и серыми тонкими бровями. Всё в мастере Ане кричало об утончённости: худощавые руки деятеля искусства, тонкие губы и маленькие глаза. Острый подбородок заканчивался седой бородкой. Он поднял руку и согнутым указательным пальцем приподнял лицо Ги Хуна, которое тот спрятал, стоило старику подойти. Пальцы Кэсомуна были также стройны, но сухи на вид. Белое золото его колец с камнями почти сливалось с бледностью кожи. Сон вздрогнул и отшатнулся.

      — Не трогайте меня, — Ги Хун бросил эти слова резко, с вызовом глядя на мастера Ана.

      Мастер Ан не отреагировал на грубость. Он лишь пристально посмотрел на Ги Хуна, а затем перевел взгляд… на Мирэ.

      — Такой же потерянный, — тихо сказал он, обращаясь, казалось, к Мирэ, но Ин Хо чувствовал, что эти слова относятся и к нему. К прошлому Ин Хо.

      Мирэ вздрогнул, словно от удара. Он медленно поднял голову, и Ин Хо увидел в его глазах проблеск боли. Давний, загнанный вглубь, но всё ещё живой. Тот выглядел неожиданно более взрослым, чем когда-либо. У его рта появились горестные морщинки, а глаза он смиренно опустил в пол. Взгляд Ин Хо на секунду расфокусировался, он прикрыл глаза и вновь открыл их, возвращаясь к реальности. Хван смотрел, как менялось выражение лица Ги Хуна — от такой резкой перемены в виде вечно задорного и улыбающегося Вербовщика тому явно стало не по себе.

      Мастер Ан удовлетворенно хмыкнул, заметив реакцию Мирэ, и снова перевёл взгляд на Ги Хуна. Он медленно обошёл его вокруг, изучая, оценивая.

      Сон стоял, напряжённый, как струна. Он не смотрел ни на мастера Ана, ни на Ин Хо, ни на Мирэ. Он смотрел в пустоту, словно пытаясь отгородиться от происходящего, спрятаться в своём собственном мире.

      — Что ж, — мастер Ан, наконец, нарушил тишину. — Я вижу, вы не понимаете, зачем вы здесь.

      Он остановился напротив Ги Хуна, внимательно вглядываясь в его лицо.

      — Маска… — начал он, но Ги Хун резко его перебил.

      — Мне не нужна маска.

      Ин Хо с интересом наблюдал за этой сценой. Он ждал этого. Он знал, что Ги Хун будет сопротивляться — в этом был весь мужчина.

      — Не нужна? — мастер Ан изогнул бровь. — А вы уверены?

      — Да, — Ги Хун выпрямился, стараясь смотреть мастеру Ану прямо в глаза. — Я не собираюсь становиться одним из вас.

      Мастер Ан улыбнулся тонкой, едва заметной улыбкой.

      — Интересно… — протянул он. — А вы знаете, кто мы?

      Ги Хун замолчал, видимо, сдерживая поток нелестных слов о том, кем он их считает.

      — Мы — те, кто видит правду, — продолжил Мастер Ан. — Те, кто не боится смотреть в лицо реальности.

      Он медленно провел рукой по воздуху, словно обводя контуры невидимой маски на лице Ги Хуна.

      — И вы… вы тоже её увидите, — закончил он тихим, почти гипнотическим голосом. — Рано или поздно.

      Хвану не нравилось то, как мастер Ан смотрит на Ги Хуна, как касается его — пусть даже незримо. Это было неприемлемо. Мужчина незаметно для Ги Хуна сделал шаг вперёд, готовясь вмешаться, если понадобится.

      Господин Ан вновь стал медленно обходить Ги Хуна, будто разглядывал какой-то экспонат. Рука его скользнула с левого плеча Ги Хуна на спину, и тот напрягся, но не отстранился. Хван почувствовал желание вмешаться — подлое и всепоглощающее. Он надеялся, что Кэсомун его поймёт, когда сделал несколько шагов к Ги Хуну и притянул его к себе за талию, подальше от мастера. Он чувствовал теплоту и напряжение чужого тела, пока насильно удерживал сопротивляющегося мужчину у себя под боком.

      — Мастер, — тихо, но твёрдо произнёс Ин Хо.

      — Что ж, я думаю, вы сами не знаете, какая маска вам нужна, — внезапно сказал Ан, смотря в глаза Ин Хо, после переводя взгляд на Ги Хуна, который наконец вырвался и резко отошёл от них обоих, недобро сверкнув глазами.

      — Как вы это поняли? — спросил он, всё ещё хмурясь, теперь вставая ближе к Мирэ, подальше от двоих мужчин, что продолжали следить за каждым его движением.

      Мастер усмехнулся, но не ответил, и Ин Хо сдержал собственную ухмылку — в этом весь Ан. Говорить что-то, а после не объяснять, переводя тему в другое русло.

      — Я не видел тебя много лет, — внезапно сказал мастер, отвернувшись от Ги Хуна по направлению к Ин Хо.

      Это было чистой правдой — в последний раз Ин Хо навещал мастера около года назад. С тех пор утекло много воды.

      Ещё одним поводом посещения мастера ранее был заказ статуи женщины в свой небольшой сад. Мастер Ан тогда не одобрил, назвал это ненужной сентиментальностью, опасной привязанностью. Но Ин Хо… он тогда ещё не до конца понимал. Он ещё цеплялся за прошлое.

      Ин Хо часто замечал, когда наблюдал за Ги Хуном, что тот подолгу сидел у статуи и рассматривал её. Интересно, догадывался ли он, кто была эта женщина? Вероятнее всего, нет. Идея поставить статую на тот момент казалась хорошей, а сейчас он понимал, что сделал это зря. Не стоило давать Ги Хуну лишних поводов для размышлений.

      — Прошу прощения, господин Ан, в последнее время я был занят. Вы знаете, — извинился Ин Хо.

      — Я знаю, что ты занятой человек, но я не могу так просто закрыть глаза на то, что ты не навещал меня. Нас, — он сложил руки за спиной и смотрел на Хвана, приподняв седые брови в оскорблённом ожидании.

      Ин Хо понял намёк, улыбнулся и сделал жест Мирэ, который с готовностью поднял огромный чемодан и понёс мастеру. Ги Хун, который этот чемодан заметил ещё в машине, с любопытством наблюдал за разворачивающимися действиями. Даже перестал нервно переминаться с ноги на ногу, заинтересовавшись.

      Мирэ открыл его и явил им большую вырезку итальянского мрамора. Глаза господина Ана зажглись одобрением, и он пару раз покивал.

      — Неро порторо. Ты знаешь меня, — раздался короткий смех. — Оставь его там, — он махнул Мирэ в сторону дальнего шкафа, куда парень и поставил чемодан. — Но ты также должен знать, что одним дорогим мрамором от меня не откупишься.

      — Я подозревал.

      — Тогда, надо полагать, ты не откажешься от обеда со мной, — господин не спрашивал, он утверждал. — Отказ я восприму как личное оскорбление.

      Ин Хо едва заметно усмехнулся, он не был против, хотя знал, что Мастер Ан что-то задумал. Это интриговало.

      — Конечно, господин Ан, я буду рад.

      — И возьми его, — мастер Ан кивнул в сторону Ги Хуна, который, отвлёкшись от разговора, изучал скульптуру оленя. Не с восхищением, а, скорее, задумчиво.

      Ги Хун вздрогнул, услышав своё имя. Он неохотно оторвался от скульптуры и посмотрел на мастера Ана. Растерянно. Непонимающе. Он точно задавался вопросом, зачем его присутствие могло понадобиться человеку, которого он встречал в первый и последний раз.

      — Ги Хун с удовольствием к нам присоединится, — Ин Хо сам ответил за него, не давая ему возможности отказаться. Сон явно не хотел к ним присоединяться — он бросил на него короткий, гневный взгляд, но промолчал. Ин Хо почувствовал удовлетворение. Он контролировал ситуацию.

      Хван заметил, как Мирэ нервно кашлянул, скрывая улыбку. Мальчишка. В последнее время он слишком много себе позволял.

      — Отлично, — мастер Ан одобрительно кивнул. — Тогда обсудим все детали за столом.

***

      Когда Ин Хо поклонился на недолгое прощание, Мирэ остался последним вместе с мастером, чтобы с ним поговорить. Ин Хо видел, как тот привычным жестом берёт мальчишку за лицо, разглядывая внимательнее. Старик имел свои странности, которые с годами совсем не менялись.

      Ги Хун и Ин Хо же шли вдвоём за сопровождающей их девушкой, Чжи Вон — Ин Хо было непривычно видеть её повзрослевшей.

      Сон, шедший рядом, всё продолжал с некой неприязнью и любопытством оглядывать интерьер здания — картины и статуи полуголых людей его явно впечатлили. Особенное внимание тот уделил картине со связанной женщиной, которая висела почти перед входом в столовую — тот косился на неё, как на что-то ужасное. Ин Хо стало почти что весело.

      — Ты в порядке? — не удержавшись, спросил Ин Хо. Лишний вопрос. Очевидно, что Ги Хун не в порядке.

      — Что он имел в виду, когда посмотрел на Мирэ? Он что, тоже делал маску здесь? — с ходу спросил Ги Хун, проигнорировав вопрос.

      Прямо в точку. Ги Хун порой был слишком наблюдателен.

      — Да, — коротко ответил Ин Хо.

      — Но разве… разве Мирэ не стал Вербовщиком совсем недавно? Он ведь был охранником?

      Иногда Ин Хо радовался, что его Ги Хун невнимателен. А иногда его редкая, но меткая проницательность создавала ему головной боли.

      — Он сделал себе маску задолго до этого, — Ин Хо намеренно не стал вдаваться в подробности.

      — Но… зачем? — Сон не унимался.

      — Я его попросил, — резко ответил Ин Хо, обрывая разговор.

      Ги Хун замолчал, но Хван видел, что тот не удовлетворён. Он знал, что мужчина ещё вернется к этому вопросу. Вероятнее всего, нападёт с расспросами на Мирэ. Ин Хо видел, как тяжело было Ги Хуну разговаривать с ним после того, что случилось на днях. Он почти совсем не смотрел в его сторону, кусал губы и теребил рукав рубашки — все признаки того, что он хотел бы избежать его компании. Даже больше, чем раньше. Неужели его очаровательная паническая атака была связана с ним? Или он так себя вёл, потому что Ин Хо был тем, кто его успокоил? Если правильный ответ был первым — тогда Ин Хо был на верном пути.

***

      Обед был, как это обычно бывало у Кэсомуна, изыскан, но прост, и проходил в напряжённой тишине. Ин Хо намеренно не вмешивался в разговор, пока что позволяя мастеру Ану вести игру, а сам наблюдал за Ги Хуном, который ел без особого аппетита, механически пережевывая пищу. В этот раз он вёл себя увереннее в присутствии мастера. Мирэ с ними не было — он уехал по своим делам, поэтому обедали они только втроём.

      Разговор, как и ожидалось, начался с банальностей. Мастер Ан лениво рассказывал о последних заказах, Ин Хо так же лениво отвечал. Он знал, что это прелюдия, что настоящий разговор ещё впереди.

      Хван рассказал про Игру, чем вызвал шокированный взгляд Ги Хуна. Он ещё не поведал ему про то, что мастер был в курсе, чтобы посмотреть на его реакцию. Тот вздрогнул, побледнел, но… промолчал. Ин Хо едва заметно улыбнулся. Хороший мальчик… учится сдерживаться?

      — Если бы не мой возраст, я бы ещё раз посетил этот праздник жизни, — Кэсомун усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. — Хотя Иль Нам всегда говорил, что возраст — всего лишь оправдание, не все в его возрасте такие энергичные.

      — Он был удивительным человеком, — кивнул Ин Хо, ощущая горечь на языке совсем не от приправ. Он не хотел вспоминать об Иль Наме. Не сейчас. Не здесь. Хван кожей чувствовал неодобрение Ги Хуна, но тот всё же спокойно ел, не вступая в беседу.

      — Ги Хун, верно? — внезапно переключил своё внимание мастер.

      — Да…?

      — Расскажи мне, — мастер Ан сделал паузу, многозначительно посмотрев на Ин Хо, — как вы познакомились.

      Ги Хун замер, не дожевав кусок. Он вопросительно посмотрел на Ана, а потом на Ин Хо. В голове его словно усиленно крутились шестерёнки, но он не знал, что сказать.

      — Мы познакомились на Игре, — спокойно ответил Ин Хо, перехватив инициативу.

      — Ты ведь не инвестор, верно? — продолжил допрос мастер Ан, игнорируя вмешательство Ин Хо.

      — Нет, — ответил Ги Хун сам. — Я был игроком.

      Кэсомун хмыкнул, переводя позабавленный взгляд, глазами спрашивая Ин Хо, как он до такого докатился. Ин Хо усмехнулся и слабо повёл плечом. Он рассказывал мастеру про то, что нашёл… претендента, но без подробностей.

      — Ты выиграл? — продолжал мастер Ан, не сводя глаз с Ги Хуна.

      — Я никогда не выигрывал, — произнёс он медленно, с ядом, тщательно подбирая слова.

      — Он выиграл две игры, — вновь вмешался Ин Хо, подчеркнув последние слова. Он посмотрел на Сона, ожидая возражения, провоцируя его.

      Но Ги Хун не поддался.

      — Я не считаю ни одну из Игр победной, — тихо, но упрямо возразил Ги Хун, глядя не на Ин Хо, а на мастера Ана. Хван непроизвольно сжал палочки крепче.

      — А ты человек своих нравов, не так ли? — констатировал Ан.

      — Я просто человек, — ответил он, твёрдо глядя на мастера. Он больше не тушевался перед ним.

      — Человек, который готовится примерить маску Ведущего, — задумчиво произнёс господин Ан.

      — Это не было моим реше…

      — Представлял ли ты в своей голове, как она должна выглядеть? — перебил его мастер Ан, отставил свою тарелку вбок и наклонился за столом, сосредоточившись на Ги Хуне. Тот явно начинал злиться.

      — Белая. С ровными краями… обычным разрезом глаз, без… излишеств, — сказал Ги Хун небрежно и замолк. Ин Хо внимательно смотрел на него, но тот продолжал молчать. Он что, правда не придумал дизайн?

      — Довольно широкое описание, Ги Хун, — сказал мастер и встал из-за стола. Он вновь встретился взглядами с Ин Хо и жестом подозвал Ги Хуна встать.

      — Давай пройдёмся?

      Сон опять посмотрел на Ин Хо — словно подсознательно спрашивая разрешения отойти так далеко от Хвана.

      — Я пойду с вами, — тут же сказал Ин Хо.

      — Чжи Вон скоро должна подать ещё вина.

      — Я предпочту Ги Хуна алкоголю, спасибо, — жёстко усмехнулся Ин Хо, пока поднимался вслед за ними. Сон после его слов отвернулся в сторону, поджимая губы.

      — Пожалуйста, Ин Хо. Ты должен понимать, как это работает, — сказал мастер, и Хван решил пока что отступить. Когда те ушли, он, конечно же, поднялся и стал ступать за ними по пятам.

      Галерея встретила их сумраком и странными, искажёнными образами. Ин Хо заметил, как Ги Хун непроизвольно поёжился, проходя мимо очередной картины, изображающей поверженных, сломленных людей. Хорошо. Пусть чувствует. Пусть понимает, что такое беспомощность. Ин Хо знал, что делает мастер. Он уже однажды видел эту тактику.

      — Так какую бы маску ты хотел? — вновь спросил Ан, нарушая затянувшееся молчание, пока они медленно шли по светлым коридорам галереи.

      — Я не придумал, — тихо ответил Ги Хун, глядя в пол. Ин Хо еле расслышал его ответ.

      — Ты не придумал потому, что не хотел, или потому, что не смог?

      — Я не знаю, что она должна отразить во мне, — Ин Хо видел, как тому было тяжело говорить такое. Он изо всех сил старался говорить как можно меньше персональной информации, но при этом отвечать на вопросы старого мастера. — И не хочу знать.

      — Никогда не надоедает смотреть на то, как вы все сопротивляетесь самим себе, — внезапно сказал мастер и усмехнулся — Хвану была знакома эта усмешка. Ги Хун вдруг остановился, и Ин Хо спрятался за шкафчиком. Он был уверен, что мастер знал о его присутствии, но Сон был в неведении.

      — Кто «вы»?

      — Гусеницы, — Ин Хо почти представил, как нахмурился в этот момент Ги Хун.

      — Гусеницы?

      — Гусеницы, которым нужен один маленький толчок, чтобы они стали прекрасными бабочками, — Ан медленно подошел к Ги Хуну, сокращая расстояние между ними.

      — Почему вы мне это говорите? — Ги Хун не отступал, но в его голосе звучало напряжение.

      — Потому что я вижу в тебе потенциал, — Кэсомун остановился прямо перед Ги Хуном. — И, видимо, его вижу не я один.

      Он сделал паузу, а затем неожиданно спросил:

      — Каковы твои отношения с Ин Хо?

      Ин Хо выглянул из-за шкафчика: Ги Хун замер и сжал кулаки. Он стоял напротив картины связанной девушки — очень знакомой девушки — и рассматривал её.

      — Мы друг друга ненавидим, — тихо, но уверенно ответил Ги Хун, вызывая у Ин Хо слабую улыбку. Глупый мальчик.

      — Ты веришь в то, что Ин Хо ненавидит тебя? — продолжил мастер.

      — Конечно, а как может быть иначе?

      — И ты ненавидишь его так же сильно? — настаивал он.

      — Да! — Ги Хун повысил голос. — Естественно! И зачем вам вообще всё это? — он резко развернулся, не в силах больше выносить этот разговор. — Какое это имеет отношение к маске?!

      — Прямое, — невозмутимо ответил мастер Ан. — Потому что я уже готов предложить тебе один вариант. Но хотел убедиться…

      — В чём? — Ги Хун нетерпеливо перебил его.

      — Что ты пока что сам себя не понимаешь, — мастер Ан закончил фразу тихим, загадочным голосом.

      Ги Хун потерялся с ответом, и Ин Хо победно улыбнулся. Проницательный старый мастер.

      — Ты когда-нибудь состоял в отношениях с мужчиной? — прозвучало как гром средь ясного неба.

      — Чего?! — Ги Хун отшатнулся, словно его обвинили в чем-то ужасном. — Да к чему вы вообще это говорите?! — он резко развернулся, готовый уйти.

      — Всё, я тут закончил! — бросил он через плечо. — Делайте маску какую хотите!

      По помещению раздался низкий хрипловатый смех мастера масок вперемешку с причитаниями Ги Хуна.

      — Эскиз будет готов к вечеру. Я передам его Ин Хо, — но Ги Хун не обернулся, лишь продолжая в возмущении идти обратно. Он даже не заметил Ин Хо, пройдя мимо него.

      Хвану тем временем хотелось рассмеяться вслед за мастером. Ги Хун был так очарователен в гневе.

      — Ты ведь знаешь, что подслушивать не идёт человеку твоего возраста и статуса? — спросил Ан.

      Ин Хо холодно, едва заметно усмехнулся и вышел на свет, засовывая руки в карманы брюк. Мастер был совсем не зол, а скорее, наоборот, рад, что мужчина услышал этот разговор.

      — Вы, как всегда, видите людей насквозь, господин Ан, — спокойно ответил он. — Но зачем вы это делаете? Зачем вы… провоцируете его?

      — Ты перенял обе эти черты у меня, — мастер Ан повернулся к Ин Хо, и тот невольно отметил, как похожи их взгляды — проницательные, оценивающие, видящие больше, чем положено. Они стояли напротив картины со связанной Чжи Вон, чьё лицо было собственнически закрыто от взора наблюдателя её длинными черными волосами. Но Ин Хо знал, что это она. Он помнил, как мастер писал эту картину. Помнил… всё.

      — Он напомнил вам Чжи Вон, не так ли, — Ин Хо не спрашивал, а утверждал.

      Старик усмехнулся и кивнул.

      — Она была такой же… наивной и испуганной, когда её привели ко мне, — он сделал паузу, многозначительно взглянув на Ин Хо. — И только посмотри на неё сейчас.

      — Она прекрасна, — согласился Ин Хо, но в его голосе не было восхищения. Скорее… зависть. Смутная, неосознанная, но зависть, приправленная чем-то далёким, похожим на сожаление. Он хотел, чтобы Ги Хун принадлежал ему так же, как Чжи Вон принадлежала Ану. Полностью. Безоговорочно. Стал его идеальным творением.

      — Вам потребовалось не так много времени, чтобы приручить её… — тихо сказал Ин Хо. — Чтобы сделать из неё… бабочку.

      — Она уже была предрасположена к этому, — мастер Ан слегка пожал плечами. — Воспитание, семья… А твой Ги Хун… он другой. Он пылает, он ненавидит тебя, — мастер закончил фразу тихо, в упор глядя на Ин Хо. — Как же ты собираешься приручить его? — прямо спросил мастер Ан.

      — У меня свои методы, — Ин Хо намеренно ответил расплывчато, не желая посвящать мастера Ана в свои планы. Что-то подсказывало ему, что не стоит этого делать.

      — Свои, как же? Самовлюблённый мальчишка, — мастер Ан усмехнулся, не веря ни единому его слову. — Хочешь сказать, что совсем ничему не научился у меня?

      Ин Хо промолчал, уклончиво пожав плечами. Он не хотел признавать, что многое перенял у мастера Ана. Главный урок он усвоил слишком хорошо: всех можно сломать. Каждого. Нужен лишь правильный подход. И у Ин Хо… был этот подход, был план. В конечном счёте, был опыт.

      Оставалось только воплотить план в жизнь и надеяться, что он не ошибся. Что Ги Хун поддастся и станет его.

***

      Ин Хо на своё отсутствие в столовой сказал, что был в уборной. Ги Хун всё ещё хмурился и даже не обратил внимания на объяснения. Они попрощались с мастером. Ин Хо извинился и обещал, что обязательно навестит его в скором времени.

      Когда они, наконец, вышли, Ин Хо отметил, что Ги Хун выглядит рассерженным и задумчивым. По дороге домой он был молчалив, отвернулся к окну, избегая взгляда Ин Хо.

      — Что сказал мастер? — Ин Хо нарушил тишину, намеренно задавая этот вопрос сейчас, не давая Ги Хуну слишком много времени на размышления.

      Сон не ответил сразу. Он помедлил, словно борясь с собой.

      — Большей чуши я в жизни не слышал, — наконец произнёс он, и в его голосе теперь звучала не столько злость, сколько растерянность.

      — Господин Ан умный человек, — возразил Ин Хо, внимательно наблюдая за реакцией Ги Хуна. — Как же он мог наговорить что-то такое?

      — Он… он сравнил меня с насекомым, — Ги Хун поморщился от неприятного воспоминания. — И потом спросил были ли у меня… — он резко замолчал, покачал головой, нервно пригладил волосы.

      — Были ли у тебя что? — настойчиво спросил Ин Хо, хотя знал ответ.

      — Отношения… — тихо ответил Ги Хун, прикусив губу изнутри.

      — Отношения? — Ин Хо намеренно переспросил, делая вид, что не понимает, о чём идет речь. Он заметил, как Мирэ коротко взглянул на них в зеркало заднего вида.

      — С мужчиной… — выдавил он из себя и звучал почти что пристыженно, словно его поймали за этим.

      Ин Хо подавил желание рассмеяться, вперемешку с иррациональным желанием успокоить.

      — И что ты ответил? — вместо этого спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

      — Издеваешься?! — Ги Хун вспыхнул. — Я ничего не ответил! Кто вообще задаёт такие вопросы?! Он извращенец!

      Ин Хо подавил усмешку. Этот мужчина был так наивен, так неосведомлён — даже не догадывался, какая роль ему уготовлена. Что он был создан, чтобы принимать в себя член — ему ещё столько предстоит узнать о своей истинной природе.

      — Я тебя предупреждал, что господин Ан может показаться тебе необычным, — спокойно напомнил Ин Хо, и Ги Хун лишь злостно вздохнул и устало откинулся на спинку сидения, закрыв глаза. За окном светило яркое солнце — профиль Сона бы так чудесно освещался, но тонированное стекло мешало лучам проходить в салон. Ин Хо всё равно засмотрелся на него и смотрел до тех пор, пока они не приехали домой.
yota.ru

      Поздно вечером на электронную почту Ин Хо пришло письмо. Фотография эскиза будущей маски Ведущего Ги Хуна — он тут же открыл её.

      Белая поверхность маски была тут и там усеяна еле заметными ниточками-трещинами, которые создавали ощущение девственной хрупкости материала. По краям маска была ровной, но цветом слегка уходила в чёрный, особенно правая часть. Легкий градиент был приятен и не бросался в глаза. Вырезка для глаз слегка изогнута, закрыта прозрачным материалом, чтобы скрывать глаза, но не ограничивать зрение.

      Но самой эффектной чертой была идущая от места чуть выше правой глазницы и вниз по диагонали крупная трещина. Она словно раскрывалась из глубины маски, шла от самого лица, скрытого под ней, она оголяла что-то сокровенное, что-то, что владельцу хотелось бы спрятать. Но понять суть её мог не каждый — Ин Хо почувствовал волнение в животе от мысли, что он понимал. Трещина изливалась бордовым цветом, с вкраплениями смоляно-чёрных полос, гармонично сливающихся с ним. Словно кровь, которая разливалась наружу, пока внутрь раны проникала тёмная субстанция, отравляя её и заставляя всё больше кровоточить и расширяться. Создавалось ощущение, что маска вот-вот расколется, вот-вот явит свету настоящее лицо того, кто под ней скрывался, но Ин Хо знал, что она крепче, чем кажется. Трещина завлекала, манила своим кричащим бордовым цветом, но в то же время отпугивала и отвращала. Но не Ин Хо. Его она привлекала.

      Ин Хо задержал дыхание. Это было точное попадание — маска, достойная Ги Хуна, отражающая его текущее состояние, борьбу… его боль. Он почувствовал удовлетворение от проделанной мастером работы, но вместе с тем укол раздражения — он не ожидал, что мастер Ан увидит так много, так глубоко. Возможно, даже больше, чем сам Хван.

      Ин Хо поднёс к губам слегка подрагивающей рукой бокал и глотнул вина, которого ему на прощание передал Кэсомун. В офисе стало неожиданно жарко — он расстегнул несколько верхних пуговиц и прикрыл глаза. Сейчас он должен был показать фото Ги Хуну, чтобы увидеть его реакцию на маску и понять, что он чувствует.

      Но сначала… сначала ему нужно было справиться с собственными чувствами. Он медленно открыл глаза и снова посмотрел на маску. Она притягивала его, завораживала.

      Спустя некоторое время, Хван нашёл Ги Хуна в его комнате — тот сидел спиной к стенке у панорамного окна и смотрел куда-то вдаль, на покачивающиеся на ветру деревья, словно пытаясь в них что-то найти… спасение, ответы?

      — Мастер прислал нам эскиз. Ты должен взглянуть, — сказал Ин Хо, замирая на пороге. Заходить в комнату Сона всегда было приятно — в нос ударял дурманящий аромат мужчины.

      Ин Хо приготовил фото на телефоне и внимательно наблюдал за мужчиной, когда тот, неохотно поднявшись, подошёл ближе, чтобы принять телефон. Хван ожидал реакции — предвкушал её.

      Реакция его мальчика была бесценна. В начале лица коснулось мимолётное удивление — глаза расширились, губы слегка приоткрылись. Брови были немного заломлены вверх...

      Но затем… затем что-то изменилось. Удивление сменилось отторжением. Ги Хун нахмурился, отшатнулся, словно обжёгшись.

      Ин Хо напрягся. Что не так? Неужели Ги Хун отвергнет маску?

      Но нет. Ги Хун снова приблизил экран, всматриваясь, впитывая и изучая каждую мелкую деталь, которую господин Ан постарался выделить и акцентировать внимание смотрящего. В глазах Сона мелькнуло что-то тёмное. Болезненное.

      Ин Хо вдруг поймал себя на мысли, что в этой смеси боли и отторжения увидел искажённое, знакомое отражение... снова.

      Ги Хун тут же заблокировал телефон и резко отвернулся.

      — Хотя бы она белая, как я и хотел, — неожиданно сказал он, и в его голосе прозвучала болезненная ирония. Он с силой отдал телефон Ин Хо, впечатывая его тому в грудь.

      Хван на мгновение ощутил неуверенность — что это значило? Принятие и смирение, или, быть может, вызов?

      — Тебе нравится? — осторожно спросил Ин Хо, подходя ближе. Тот тяжело посмотрел на него в ответ, словно укоряя за такой глупый вопрос — конечно же, ему не нравилось.

      — Я… не против, — тихо ответил Ги Хун, и Ин Хо почувствовал удовлетворение. — Это… лучше, чем я представлял, — он говорил так, словно делал Ин Хо одолжение.

      — Так ты всё же представлял? — настойчиво спросил Ин Хо, желая докопаться до истины.

      — Нет, я не представлял себе свою маску. Я лишь представлял себе более ужасную маску, которую мне мог придумать мастер. Эта не так плоха.

      — Ты так впечатлился его картинами? — Ин Хо позволил себе лёгкую усмешку. Кажется, Ги Хун навыдумывал, что Кэсомун мог сделать ему что-то сродни БДСМ маске. Как мило, Хван бы посмотрел на такое.

      — Слабо сказано, — зло фыркнул Ги Хун и отвернулся, обрывая разговор. Он всё также не мог выносить его компанию.

      Ин Хо позволил себе короткую, победную улыбку. Мужчина будет носить эту маску. Его маску. И, рано или поздно, он станет его — будет стоять бок о бок с ним и вести Игру. Ин Хо ощутил знакомый прилив нетерпения и предвкушения контроля. Наконец, в работе будет что-то заманчивое.

      Мужчина будет так хорошо выглядеть рядом с ним.
______________________________________

6549, слов