ЖЧ2, Глава 5
Утро. Тони, как правило, ненавидел утро. Солнце, нагло вторгающееся сквозь жалюзи, будило его от короткого, тревожного сна, напоминая о вчерашних ошибках и грядущих проблемах. Предупреждения Джарвиса об отравлении палладием, звучащие, словно похоронный звон, и осознание того, что Роуди предал его, сделав выбор в пользу долга, сделали это утро особенно невыносимым.
Единственное, что хоть немного скрашивало эту удручающую картину, – это коробка пончиков с желе, с любовью приготовленных, и гигантский пластмассовый пончик, установленный на крыше знаменитой пекарни Лос-Анджелеса, в котором он сейчас восседал, словно король на троне. Это был его способ справиться с ситуацией, его фирменный стиль – игнорировать проблемы, пока они не решатся сами собой. Или пока кто-нибудь не придет и не решит их за него.
– Сэр, – раздался голос снизу, нарушая его утреннюю идиллию. – Я вынужден попросить Вас покинуть пончик.
Тони, вздохнув, посмотрел вниз. Говоривший был сурового вида мужчина с повязкой на глазу и в черной кожаной куртке. Знакомое лицо.
– О, братец, – усмехнулся Тони, узнавая незваного гостя. – Разве я уже однажды не выгнал тебя из своего дома? Вчера, кажется? Или это все еще было ночью? Сложно вспомнить…
Тот самый парень – Ник Фьюри, так его звали – явился, чтобы поговорить о каком-то секретном проекте. Что-то вроде Мстителей. У Тони и без того было множество собственных секретных проектов, настолько секретных, что даже он не помнил, что они собой представляют. Ему не нужны были чужие. Он предпочитал работать в одиночку.
Но чашечка кофе и возможность поиздеваться над Фьюри ему не помешают. Спрыгнув с пончика с грацией пантеры (ну, почти), Тони направился внутрь пекарни, где Фьюри уже ждал его у столика.
– Я уже говорил, что не хочу вступать в вашу суперсекретную мальчиковую группу, – напомнил Тони, отхлебывая свой кофе. – Мне и одному неплохо.
– О, нет-нет-нет, я помню, ты у нас все делаешь сам. – Фьюри, казалось, не был обескуражен отказом Тони. – Ну и как, получается? Самому-то?
Тони уклонился от прямого ответа. Он не собирался делиться с Фьюри своими проблемами, своими страхами.
– Прости, не хочу произвести плохое впечатление. Мне лучше смотреть на повязку или в глаз? – спросил Тони, стараясь сменить тему. – Если честно, у меня небольшое похмелье. Я не уверен, реален ли ты, или у меня сейчас… галлюцинации?
– Я вполне реален, Старк, – ответил Фьюри, его голос был твердым и уверенным. – Я самый реальный из тех, кого ты когда-либо встретишь.
– Мне просто повезло, – пробормотал Тони, потирая виски. – Где здесь персонал? Мне нужен еще кофе и что-нибудь от похмелья.
Прежде чем Тони успел позвать официанта, Фьюри опустил воротник его рубашки, чтобы рассмотреть отметины на его шее.
В это время, в нескольких кварталах от пекарни, Кэтрин сидела в кафе с Ребеккой, пытаясь собраться с мыслями после вчерашнего кошмара.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросила Ребекка, глядя на подругу с беспокойством. – Ты всю ночь не спала.
– Я просто волнуюсь за отца, – ответила Кэтрин, ее голос дрожал. – Я не знаю, что с ним происходит.
– Я знаю, – кивнула Ребекка. – Но ты не можешь его спасти, Кэт. Ты должна думать о себе.
– Я не могу его бросить, Ребекка, – ответила Кэтрин. – Он моя семья.
Вдруг, ее телефон завибрировал. Это было сообщение от Джарвиса.
“Мисс Старк, я считаю своим долгом сообщить вам, что ваш отец находится в пекарне в центре города. С ним мистер Ник Фьюри.”
Кэтрин нахмурилась. Что Фьюри нужно от ее отца? И почему Джарвис сообщил ей об этом? Что-то было не так.
– Мне нужно идти, – сказала Кэтрин, поднимаясь.
– Куда? – спросила Ребекка.
– К отцу, – ответила Кэтрин. – Я должна узнать, что происходит.
И, оставив Ребекку в недоумении, Кэтрин выбежала из кафе, направляясь в сторону пекарни, ведомая чувством тревоги и предчувствием надвигающейся бури. Она знала, что Фьюри не приносит ничего хорошего. И она не позволит ему использовать ее отца.
– Выглядит не очень хорошо, Старк, – констатировал Фьюри, глядя на пурпурные линии, зловеще расползающиеся по шее Тони. Его голос звучал бесстрастно, словно он констатировал факт, а не видел перед собой умирающего человека.
– Бывало и хуже, – пожал плечами Тони, стараясь не выдать своего волнения. Хотя, по правде говоря, хуже уже было некуда. Он чувствовал, как яд медленно пожирает его изнутри, и с каждой минутой ему становилось все труднее скрывать свою боль.
Внезапно атмосфера в пекарне накалилась. В дверях появилась Наташа Романофф, одетая в облегающий комбинезон того же дизайна, что и плащ Фьюри, с отчетливо видимыми эмблемами Щ.И.Т.а на нем. Она двигалась плавно и бесшумно, словно хищник, готовый к броску.
– Мы оцепили периметр, сэр, – доложила Наташа Фьюри, ее голос звучал спокойно и уверенно. – Но лучше здесь не задерживаться. Мы можем привлечь к себе нежелательное внимание полиции.
Агент Щ.И.Т.а проникла к Старку, словно оса, ужалив в самый неподходящий момент. Тони был в ярости. Он чувствовал себя загнанным в угол, окруженным врагами.
– Ты… уволена, – пробормотал он, глядя на Наташу с презрением.
– Это не тебе решать, Старк, – спокойно ответила девушка и, словно это было само собой разумеющимся, уселась рядом с Фьюри, напротив Тони. – И к тому же, Кэтрин меня любит. Не думаю, что она была бы в восторге, если бы узнала, что ты меня уволил.
Тони заскрипел зубами. Даже его собственная дочь была против него. Щ.И.Т. навязывал ему свою волю, используя все средства, чтобы его сломить.
– Тони, позволь представить тебе агента Романофф, – “познакомил” Фьюри, словно Тони и Наташа никогда не виделись раньше. – Кодовое имя “Чёрная вдова”.
Это было уже слишком. Щ.И.Т. вторгся в его жизнь, разрушив все, что ему дорого. Он больше не собирался играть по их правилам.
– Что вам от меня нужно? – спросил он, его голос был полон ярости и отчаяния.
– Ты стал для меня проблемой, Старк, – ответил Фьюри, не обращая внимания на его гнев.
Он продолжил говорить о каком-то проекте, о каком-то долге, о каком-то спасении мира. Но Тони больше не слушал. Он был слишком занят тем, что пытался сдержать свою ярость, тем, что пытался понять, как он докатился до этой жизни.
И пока Тони пытался игнорировать Фьюри, Наташа, агент Романофф, обошла стол и воткнула иглу ему в шею. Быстро, бесшумно, профессионально.
– Ой! Что вы только что со мной сделали? – закричал Тони, схватившись за шею.
– Что мы только что сделали для тебя? – поправил Фьюри, словно Тони был не жертвой, а бенефициаром. – Это диоксид лития. Он снимет обострение. Это не лекарство, Старк, оно лишь снимает симптомы. Мы просто пытаемся вернуть тебя к работе. У нас есть дело для тебя.
В этот момент к пекарне на бешеной скорости подъехала машина. Кэтрин выскочила из нее, словно разъяренная фурия, ее глаза метали молнии.
– Где он? – прорычала она, обращаясь к первому попавшемуся прохожему. – Где мой отец?
Увидев, что он не понимает, она подняла руку, и вокруг нее засверкали магические искры.
– Говорю тебе в последний раз, – прошипела Кэтрин, – где Тони Старк?
Испуганный прохожий показал на пекарню. Кэтрин, не говоря ни слова, направилась к двери, готовая сразиться со всеми, кто встанет на ее пути. Она чувствовала, что ее отцу нужна помощь, и она не позволит Щ.И.Т.у сломать его. Они пожалеют, что связались с семьей Старк.
Она распахнула дверь пекарни и замерла, увидев Тони, окруженного Фьюри и Наташей. Она знала, что что-то не так. И была готова действовать.
– Поверьте мне, Фьюри, я перепробовал все мыслимые комбинации со всеми известными химическими элементами, – заявил Тони, его голос звучал устало и раздраженно. – Я провел бессонные ночи в лаборатории, пытаясь найти подходящую замену палладию в дуговом реакторе. Но ничего не работает! Это тупик!
– Я пришел сказать, что ты испробовал не все, Старк, – подытожил Фьюри, его взгляд был пронзительным и непоколебимым. – Мы собирались когда-нибудь поговорить с тобой об этом, но, видимо, сейчас самое подходящее время.
Тони покачал головой, отмахиваясь от предложения Фьюри, словно от назойливой мухи.
– Не интересно, – отрезал он, снова переключая внимание на свои пончики. Ему было наплевать на секретные проекты, на спасение мира, на Щ.И.Т. Он хотел лишь одного – найти способ выжить.
Спустя пару молчаливых минут, Фьюри положил что-то на стол, продолжая смотреть Тони прямо в глаза. Старк, поддавшись любопытству, опустил взгляд и увидел рулон шестнадцатимиллиметровой пленки, бережно упакованный в кассету, и потертый конверт из манильской бумаги. Нехотя, он распечатал конверт. Внутри оказалась черно-белая фотография сорокалетнего мужчины, сделанная где-то в 1950-х или начале 60-х годов, если судить по окружающей технике.
– Кто это? – спросил он, нахмурившись.
– Антон Ванко, – ответил Фьюри, его голос звучал серьезно. – Он работал с твоим отцом.
Ванко! Отец “Хлыста”! Это был неожиданный поворот, словно удар под дых. Тони чувствовал, как внутри нарастает тревога.
– Я не видел этого ни в своих файлах, ни в файлах моего отца, – это все, что Тони смог выдавить из себя. Он не понимал, как Говард Старк мог сотрудничать с таким человеком.
– Потому что это было в наших файлах, Старк, – Фьюри сделал паузу, чтобы дать Тони осмыслить сказанное. – Твой отец всегда смотрел в будущее. Именно поэтому он и работал на нас.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Тони, его голос звучал настороженно.
– Иногда люди рождаются раньше, чем мир готов к ним, Старк, – ответил Фьюри, его взгляд был проницательным и загадочным. – Леонардо да Винчи изобрел вертолет еще до того, как кто-либо предсказал полет. Говард Старк тоже сделал несколько гениальных предсказаний. Он просто родился слишком рано, чтобы осуществить их. Миру пришлось играть в догонялки.
Тони знал, что его отец был гением. Он вырос, слушая истории о его изобретениях, о его вкладе в науку и технику. Но услышать, что Говард Старк упоминается на одном дыхании с Леонардо да Винчи… Это было слишком. Тони не знал, как реагировать, и он не был уверен, что Фьюри имел в виду этим сравнением.
Фьюри постучал пальцем по кассете с пленкой и сказал:
– И теперь мир только что наверстал упущенное, Старк. Нашел ответ.
Фьюри встал.
– Вот где ты вступаешь в игру, Старк, – сказал он, глядя Тони прямо в глаза. – И если ты этого не сделаешь, это сделает кто-то другой. У тебя есть выбор.
Фьюри направился к выходу, оставляя Тони наедине со своими мыслями. И с кассетой, которая могла изменить его жизнь.
В этот момент в пекарню ворвалась Кэтрин, ее глаза метали молнии. Она пробежала мимо Фьюри, не обратив на него никакого внимания, и бросилась к отцу.
– Папа! – воскликнула она, обнимая его. – С тобой все в порядке?
– Со мной все в порядке, Кэт, – ответил Тони, стараясь скрыть свое волнение. – Что ты здесь делаешь?
– Я почувствовала, что ты в опасности, – ответила Кэтрин, ее голос дрожал от тревоги. – Я не могла оставаться в стороне.
Она окинула взглядом Наташу, стоявшую в углу, и нахмурилась.
– Что она здесь делает? – спросила Кэтрин, ее голос был полон неприязни.
– Она… работает на меня, – ответил Тони, стараясь избежать прямого ответа.
Кэтрин посмотрела на него с недоверием. Она знала, что он лжет.
– Не верь ему, Кэт, – вмешалась Наташа, ее голос был спокойным и ровным. – Он пытается тебя защитить.
– Защитить от чего? – спросила Кэтрин, ее голос звучал вызывающе.
– От правды, – ответила Наташа, ее взгляд был пронзительным и серьезным.
Кэтрин посмотрела на отца, ожидая объяснений. Тони, словно загнанный в угол зверь, не знал, что сказать. Он молчал, и это молчание говорило громче всяких слов.
Кэтрин почувствовала, как внутри нарастает гнев. Она понимала, что ей снова лгут, что от нее что-то скрывают. Она решила, что больше не позволит им это делать.
– Я узнаю правду, – сказала Кэтрин, глядя то на отца, то на Наташу. – И никто меня не остановит.
Она развернулась и вышла из пекарни, полная решимости узнать, что скрывает от нее ее отец. И Щ.И.Т.
Она знала, что это будет нелегко. Но она была Кэтрин Старк, и она не привыкла проигрывать. Она была готова сражаться за правду, даже если ей придется сражаться в одиночку.
Глава 36: Разговор у Руин и Призрак Отцовской Любви
Сидя на покосившемся стуле возле руин своего дома, Тони слушал Фьюри, словно вынужденный пленник, прикованный к своему креслу. Он знал, что не должен был доверять этому человеку, но что-то в его словах, в его взгляде, заставляло его слушать. К тому же, укол диоксида лития действительно подействовал положительно, и Тони стало интересно, какие еще трюки Фьюри может припрятать в своем рукаве.
– Эта штука у тебя в груди основана на незавершенной технологии, Старк, – продолжал Фьюри, словно читал лекцию. – Говард говорил, что плазменный реактор был лишь шагом к чему-то большему. Он хотел начать энергетическую гонку, не сравнимую с гонкой вооружений. Он разрабатывал что-то грандиозное, настолько большое, на фоне чего атомный реактор выглядел бы пальчиковой батарейкой.
– Только он, или в этом также участвовал Антон Ванко? – спросил Тони, его голос звучал настороженно.
– Антон был обратной стороной этой медали, Старк, – ответил Фьюри, его взгляд стал серьезным. – Антон видел в этом способ разбогатеть, нажиться на научном прорыве. Когда твой отец узнал, что он пытается продать технологию другим лицам, он добился его депортации. А когда русские узнали, что Ванко им ничего не привез, они сослали его в Сибирь, где он провел в ярости 20 лет, подгоняемый водкой. Не самая лучшая среда для воспитания сына… того самого, с которым ты уже познакомился.
Тони поежился, вспомнив, как Иван бил его плазменными хлыстами, как его глаза горели ненавистью. Неудивительно, что он был так зол. На его месте любой бы сошел с ума.
– Так что ты хочешь, чтобы я сделал, Фьюри? – спросил Тони, стараясь скрыть свою усталость. – Завершил дело своего отца? Спас мир? У меня и так дел по горло.
– Твой отец всегда говорил, что только у тебя достаточно средств и знаний, чтобы завершить его начинания по созданию будущего, Старк, – сказал Фьюри, глядя Тони прямо в глаза. – Ведь, если это так, тогда ты сможешь разгадать все тайны своего сердца.
Тони ни на секунду не поверил в это. Он не верил в сказки, в судьбу, в отцовскую любовь.
– Послушай, Фьюри, не знаю, откуда у тебя такая информация, только мой отец не слишком жаловал меня, – отрезал Тони, его голос звучал холодно и отстраненно. – Он был холоден, расчетлив. Никогда не говорил, что любит меня, или что я ему хотя бы симпатичен, так что мне с трудом верится в то, что он считал меня тем, от кого зависит будущее. Самым счастливым днем в его жизни был день, когда он отправил меня в школу-интернат.
В этот момент к ним подошла Кэтрин, ее лицо выражало беспокойство. Она внимательно выслушала последние слова отца, и ее сердце сжалось от боли.
– Папа, что ты говоришь? – спросила Кэтрин, глядя на него с упреком. – Это неправда. Он любил тебя. Я знаю.
– Ты не можешь этого знать, Кэт, – ответил Тони, отводя взгляд. – Ты была еще ребенком.
– Я чувствовала это, – возразила Кэтрин, ее голос звучал уверенно. – Я чувствовала его гордость за тебя. Он просто не умел это показывать.
Фьюри, наблюдавший за их разговором, усмехнулся.
– Иногда самые сильные чувства скрываются за самой толстой броней, – сказал он, глядя на Тони. – Твой отец был таким человеком. Он не умел выражать свои эмоции, но это не значит, что он их не испытывал.
Кэтрин подошла к отцу и взяла его за руку.
– Папа, послушай Фьюри, – попросила она, глядя ему в глаза. – Это может быть твоим шансом. Шансом спасти себя и продолжить дело дедушки.
Тони посмотрел на свою дочь, на ее искреннее лицо, полное надежды и веры. Он не мог ее подвести.
– Ладно, – сказал Тони, сдаваясь. – Я выслушаю вас, Фьюри. Но никаких секретов. Я хочу знать все.
Фьюри усмехнулся.
– Это только начало, Старк, – сказал он, глядя на руины дома. – Но это начало чего-то большого. Чего-то, что изменит мир. И тебе предстоит сыграть в этом ключевую роль.
Кэтрин, слышавшая этот разговор, нахмурилась. Она не доверяла Фьюри, она чувствовала, что он что-то скрывает. Но она знала, что ее отцу нужна помощь, и она была готова сделать все, чтобы защитить его. Даже если ей придется сотрудничать с врагом. Она чувствовала огромную ответственность за отца, который теперь словно маленький мальчик смотрел на мир.
– Это неправда, Старк, – покачал головой Фьюри, словно ему лучше было известно, что происходило в голове у Говарда Старка.
– Ну, значит, ты знал моего отца лучше, чем я, – огрызнулся Тони, его голос был полон сарказма.
– На самом деле, так и есть, – кивнул Фьюри, словно подтверждая самые худшие подозрения Тони. – Он был одним из основателей Щ.И.Т.а.
– Что? – вырвалось у Тони, ошеломленного этим открытием. Его отец, работавший на Щ.И.Т.? Это переворачивало все его представления о прошлом, о его семье.
Но Фьюри, словно не заметив его замешательства, уже закончил говорить. Двое его людей, словно бесшумные тени, принесли Тони металлический ящик, содержимое которого, как он подозревал, должно было перевернуть его мир еще больше.
– Наташа продолжит работать в “Старк Индастриз” под прикрытием, – начал Фьюри, глядя на Тони с нескрываемым превосходством. Затем, указывая на другого агента Щ.И.Т.а, с каменным лицом, он добавил: – Ты же знаком с агентом Коулсоном? И Тони, помни, я с тебя глаз не спущу.
С этими словами Фьюри покинул руины дома, оставляя Тони в окружении агентов Щ.И.Т.а, словно в тюрьме. А Кэтрин смотрела на всё это, готовая ко всему.
– Все каналы связи перекрыты. Никаких контактов с внешним миром. Если попытаешься уйти – я применю электрошокер и буду смотреть телевизор, пока ты будешь пускать слюни на ковер, – сказал Коулсон с невозмутимым видом, словно предлагал чашечку чая.
– Кажется, я понял, – вздохнул Тони, сдаваясь. С ним обращались, как с опасным преступником. Ничего не оставалось делать, как открыть ящик и посмотреть, что Фьюри приготовил ему на этот раз.
Кэтрин смотрела на отца. Она знала, что он чувствует себя преданным и загнанным в угол. Она не могла допустить, чтобы его сломали. Она решила остаться рядом с ним, защищать его от Щ.И.Т.а, даже если это означало противостоять им.
– Я останусь с тобой, пап, – сказала Кэтрин, ее голос был твердым и уверенным. – Я не позволю им причинить тебе вред.
Тони посмотрел на нее с благодарностью. Он знал, что может рассчитывать на свою дочь, что она всегда будет рядом с ним, несмотря ни на что. Он обнял ее, и на мгновение почувствовал себя в безопасности, словно она была его щитом, его защитой от внешнего мира.
– Спасибо, Кэт, – прошептал он, прижимая ее к себе. – Мне это очень нужно.
И с Кэтрин рядом, Тони открыл металлический ящик, готовясь к тому, что ждет его внутри. Что-то подсказывало ему, что его жизнь изменится навсегда.
На военно-воздушной базе «Эдвардс» старший сержант собрал вокруг брони “Марк II” отборную группу лучших и самых способных боевых инженеров ВВС. Роуди, с лицом, выражающим решимость и боль, стоял рядом с майором Алленом, наблюдая за происходящим.
– Это летающий прототип костюма “Железного человека” для наступления, – сказал полковник Роудс собравшейся команде, его голос звучал строго и официально. – Но чтобы он служил нашим целям, его нужно вооружить. И мы должны сделать это быстро.
Роуди смотрел на броню “Марк II”, и его сердце разрывалось от противоречивых чувств. Он понимал, что делает то, что должен. Он был солдатом, и его долг – защищать свою страну. Но он также знал, что предает своего друга, своего брата. И это разрывало его на части.
– Да, сэр, – кивнули инженеры, более или менее синхронно. Они, словно стая волков, окружили броню “Марк II”, вооружившись гаечными ключами и отвертками. Один из них поднял шлем, готовясь приступить к работе.
Когда инженеры приступили к делу, в машинный цех ворвался Джастин Хаммер, его лицо сияло от восторга.
– Невероятно! Вы заполучили его! Как вам это удалось? – воскликнул он, пожирая взглядом броню. – Я добрался сюда так быстро, как только смог, и вижу, что не зря!
Роуди, чувствуя неприязнь к этому человеку, пожал ему руку и добавил:
– Думаете, сможете вооружить его? Чтобы защитить нашу страну?
Люди Хаммера, словно муравьи, начали вносить в цех множество ящиков, устанавливая их рядом с “Марком II”. Джастин, подмигнув Роуди, открыл крышку ближайшего ящика, пока его люди занимались остальными. Внутри лежало огромное количество оружия. Больше, чем нужно для защиты целой армии.
Роуди, с нарастающим беспокойством, осмотрел арсенал: пушки Гатлинга, мини-ракеты, даже то, что выглядело как миниатюрная крылатая ракета. Слишком много мощи, слишком много разрушения.
– Думаю, мы возьмем это, – сказал он после короткой и вдумчивой паузы, стараясь скрыть свое отвращение.
– Что именно? – спросил Хаммер, не понимая, почему Роуди тянет с решением.
– Всё, что есть, – ответил Роуди, отворачиваясь и выходя из ангара. Ему не нравилось происходящее. Его командиры хотели продемонстрировать новый костюм на выставке “Старк Экспо”, а Роуди считал, что его нужно оставить на крайний случай, для защиты страны. Это было не то, из чего стоило делать шоу. Но это зависело не от него. Он был солдатом и должен был выполнять приказы, несмотря на свои сомнения.
В это время Тони, в окружении агентов Щ.И.Т.а и своей обеспокоенной дочери, сидел в руинах своего дома, рассматривая содержимое ящика, оставленного Фьюри. Все вокруг было как в тумане, и лишь присутствие Кэтрин добавляло происходящему хоть какой-то смысл. Ящик был полон записей и личных вещей Говарда Старка. Там были газетные вырезки, чертежи, эскизы, всевозможные вещи, которые, как надеялся Тони, помогут ему выжить. И среди всего этого хлама Тони нашел рулон шестнадцатимиллиметровой пленки.
Так получилось, что Тони был коллекционером устаревших технологий, в том числе и старого шестнадцатимиллиметрового кинопроектора. С помощью Джарвиса он быстро подготовил оборудование, и через несколько минут пленка уже крутилась, а на стене появился тусклый, мерцающий свет. Это был отрывок из рекламного фильма для выставки, того самого, который Тони показывал пару недель назад.
– Посредством технологий можно достичь всего, – снова начал отец Тони, его голос звучал уверенно и напористо. – Я – Говард Старк, и все, что вам понадобится в будущем, можно найти прямо здесь…
Он замолчал и начал снова, повторяя эту заученную фразу. На заднем плане появилась шестилетняя версия Тони, которая возилась с масштабной моделью выставки “Старк Экспо”.
– Тони, что ты там делаешь? – Говард прогнал его и начал все сначала, повторяя свою первую реплику. Говард постоянно забывал свои реплики и приукрашивал, словно пытался произвести впечатление.
Тони начал игнорировать фильм, листая записные книжки отца, заполненные математическими формулами и лабораторными заметками. Ему казалось, что он никогда не понимал отца. И вот сейчас он получил шанс, пусть и посмертный.
Затем внезапно с экрана его отец сказал:
– Тони. Сейчас ты слишком мал, чтобы все это понять, поэтому я решил записать это на пленку для тебя. Когда ты вырастешь, возможно, ты сможешь доказать всем, что я был прав.
Это видео мгновенно привлекло внимание Тони. Он замер, словно зачарованный, и перестал дышать.
– Я создал все это для тебя, Тони, – продолжил его отец, его голос стал теплым и нежным. – И когда-нибудь ты поймешь, что это нечто большее, чем просто изобретение, чем просто развлечение. Это ключ к будущему. Я ограничен технологиями своего времени, но однажды ты поймешь это, и тогда ты изменишь мир. Я многое создал, но знай, ты есть и всегда будешь моим лучшим творением… мой сын.
Слезы навернулись на глаза Тони. Он никогда не слышал, чтобы отец говорил ему такие слова. Он всегда считал, что Говард Старк его не любил, что видел в нем лишь разочарование. Но теперь, глядя на это старое видео, он понимал, что ошибался. Он осознал, что всю жизнь пытался доказать отцу, что достоин его любви, но делал это неправильно.
Кэтрин положила руку на плечо отца, чувствуя его боль и его раскаяние. Она знала, что эти слова Говарда Старка изменили его, что они дали ему надежду и веру в себя.
– Ты все сможешь, пап, – прошептала она, глядя ему в глаза. – Я знаю.
Тони, словно очнувшись от транса, посмотрел на дочь. Он увидел в ее глазах любовь, поддержку и веру. И он понял, что не одинок, что у него есть Кэтрин, которая всегда будет рядом.
Тони, словно одержимый, смотрел на запись, его глаза, покрасневшие от усталости, были прикованы к мерцающему изображению. Он прокручивал пленку назад, снова и снова слушая слова отца, словно пытаясь выжать из них тайный смысл. Каждое слово Говарда Старка, каждое его движение, каждая деталь в кадре имели значение.
Рядом с ним сидела Кэтрин, ее рука лежала на его плече, словно якорь, удерживающий его от безумия. Она видела, как он меняется, как в нем просыпается гений, как он становится тем человеком, которым ему было суждено стать.
– Ты почти у цели, пап, – прошептала она, стараясь поддержать его. – Я чувствую это.
Тони не ответил. Он был слишком поглощен задачей, слишком близко к разгадке тайны, чтобы обращать внимание на что-либо другое.
И вот оно! Момент истины! Тони, словно охотник, напавший на след добычи, воткнул ручку в один из шпинделей проектора, остановив фильм. Сосредоточившись на загадке, которую прислал ему отец, Тони вручную прокручивал пленку назад, кадр за кадром, словно археолог, раскапывающий древние руины, пока не увидел кое-что снова, что-то, что ускользнуло от его внимания раньше.
Ключ был в модели “Экспо”. Не в самих зданиях, а в их расположении. Что-то в их структуре соответствовало тому, что говорил его отец. Тони, словно шахматист, просчитывающий ходы на много шагов вперед, прокручивал пленку достаточно медленно, чтобы он мог разглядеть каждый кадр и проверить крошечные различия между ними.
– Вот. – Тони наклонился вперед и провел пальцем по краю кадра, словно указывая на что-то невидимое для других. В его глазах загорелся огонь, он увидел то, чего никто не мог увидеть.
В тот момент, когда Говард Старк произносил слова “будущее”, структуры “Экспо” выглядели так, как будто они были расположены почти… элементарно. Словно элементы таблицы Менделеева. И не просто так, а в какой-то определенной последовательности.
Кэтрин, не понимавшая, что происходит, смотрела на отца с тревогой.
– Что ты видишь, пап? – спросила она, стараясь понять его мысли.
Тони не ответил. Он был слишком занят тем, что пытался расшифровать послание отца, перевести его слова на язык науки. И вдруг, словно молния, его осенило.
– Элементы! – воскликнул Тони, отскакивая от стула. – Он использовал элементы! Как коды! Как ключи!
Он бросился к столу, хватая ручку и бумагу. Его руки дрожали от волнения, когда он начал записывать формулы, переводить расположение зданий в элементы, элементы в химические соединения.
– Это больше, чем просто карта, Кэт, – сказал Тони, не отрываясь от работы. – Это чертеж нового элемента. Элемента, который сможет заменить палладий!
Кэтрин смотрела на отца с восхищением. Он был великолепен, словно гений, сошедший со страниц истории. Она всегда знала, что он особенный, но сейчас, глядя на его одержимость работой, она понимала, насколько он велик.