Глава 7
Сознание возвращалось к Рианне медленно и неохотно, как отлив, оставляющий после себя липкий налет головной боли и онемевшие конечности. Первым, что она почувствовала, была тупая боль в шее – напоминание об уколе вербены. Затем – жесткая ткань под щекой и запах пыли и старой мебели. Она лежала, скомканная, в глубоком кресле, ее великолепное бархатное платье было безнадежно помято, а кружевная маска исчезла.
Она заставила себя приоткрыть веки, стараясь не выдать своего пробуждения. Они находились в незнакомой гостиной, обставленной безвкусной, но дорогой мебелью. И первое, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.
Елена сидела на стуле посередине комнаты, ее руки и ноги были привязаны к его спинке и ножкам. А перед ней, на корточках, стоял молодой парень с нагловатой ухмылкой. Он уже почти развязал веревки на ее запястьях.
— Не бойся, красотка, — его голос был сладким и ядовитым. — Я только попробую. Чуть-чуть. Говорят, кровь двойника — это что-то незабываемое.
Он наклонился к ее шее, его губы уже были готовы коснуться кожи.
В тот же миг что-то внутри Рианны щелкнуло. Все остаточные эффекты вербены были сожжены чистейшим адреналином ярости. Она даже не почувствовала, как вены под ее глазами выступили наружу, окрашивая кожу в узор чужой природы.
— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, — прорычала она, и ее голос был низким, скрежещущим, полным такой первобытной угрозы, что воздух в комнате, казалось, содрогнулся.
Парень по имени Тревор резко выпрямился, удивленно обернувшись. Но было уже поздно. Рианна рванулась вперед, не обращая внимания на онемевшие ноги. Веревки, связывавшие ее запястья и лодыжки, с треском разорвались, как гнилые нитки. Она была уже в воздухе, ее тело было сжатой пружиной, готовой впиться в него клыками и разорвать в клочья.
— ХВАТИТ!
Резкий, властный женский голос прозвучал из дверного проема. В комнату вошла женщина – та самая, что похитила их, Роза. Ее лицо было строгим и не терпящим возражений.
— Тревор, отойди от двойника. Немедленно, — ее тон не оставлял пространства для дискуссий.
Тот, явно недовольный, фыркнул и отступил от Елены, бросая на Рианну злобный взгляд.
— Весь кайф обломала.
Рианна приземлилась на пол, приняв боевую стойку, все ее существо было направлено на угрозу. Но теперь она стояла между сестрой и похитителями.
— Что вам от нас надо? — дрожащим, но твердым голосом спросила Елена, пытаясь освободить окончательно развязанные запястья.
Роза медленно подошла к ней, ее взгляд скользил по лицу Елены с болезненной, голодной ностальгией.
— Боже... Ты так от нее похожа. Капля в каплю. Такие же глаза... — она протянула руку, чтобы прикоснуться к ее щеке, но Елена отпрянула.
— Но я не она! — в голосе Елены зазвучала отчаянная мольба. — Прошу вас, отпустите нас.
— Помолчи, — резко оборвала ее Роза, и в ее глазах мелькнуло раздражение.
— Но я не Кэтрин! — настаивала Елена, ее страх начал перерастать в отчаянную смелость. Она встала со стула, ее ноги еще дрожали. — Меня зовут Елена Гилберт. Не делайте этого... Хотя бы отпустите мою сестру, она не имеет к этому никакого отношения!
Рианна фыркнула, потирая онемевшую шею. Ее глаза, все еще черные от ярости, сверлили Розу.
— Ага, сейчас. Я не оставлю тебя с этими ублюдками, даже если мне придется перегрызть им всем глотки. Мечтай.
Роза наконец перевела свой взгляд на Рианну. В ее выражении читалось нечто большее, чем просто досада.
— Я знаю, кто ты, — холодно сказала она. — И я же сказала – помолчи.
— Что вам нужно? — снова, уже громче, спросила Елена, пытаясь отвлечь внимание на себя.
Ответом была резкая, сильная пощечина. Удар прозвучал громко и отчетливо в тихой комнате. Елена не издала ни звука, ее глаза на мгновение стали стеклянными, и она безжизненно рухнула на пол.
Время для Рианны остановилось. Весь мир сузился до фигуры ее сестры, лежащей на грязном ковре, и женщины, которая посмела поднять на нее руку.
— ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛА, СУКА?! — ее рев был нечеловеческим.
Она двинулась с такой скоростью, что даже Тревор, вампир, не успел среагировать. В следующее мгновение Роза с грохотом врезалась в стену, ее горло было зажато стальной хваткой Рианны. Пальцы впивались в ее плоть, и под ними уже начинал чувствоваться магический голод сифона. Роза попыталась сопротивляться, ее собственная сила была немаленькой, но ярость Рианны, помноженная на ее уникальную природу, делала ее неудержимой.
— Ты... не понимаешь... — с трудом выдохнула Роза, ее глаза выкатывались от недостатка воздуха и нарастающего страха перед тем, что она чувствовала – свою собственную силу начинало вытягивать из нее.
— Я понимаю, что ты тварь, которая бьет беззащитных! — прошипела Рианна, прижимая ее сильнее к стене. Штукатурка посыпалась из-за удара. — Я понимаю, что сейчас я выпотрошу тебя и сделаю из твоих кишок галстук для этого придурка! — она кивнула в сторону Тревора, который замер в нерешительности.
Роза, задыхаясь, хрипела под ее захватом:
— Нам нужен двойник... для сдачи Элайдже! Он единственный, кто может нас защитить!
Рианна сжала ее горло еще сильнее, ее разум лихорадочно работал. Элайджа. Так вот их отчаянный план. Эти два жалких беглеца, пять веков скрывающихся от Клауса, решили купить себе прощение или защиту, преподнеся его брату двойника Кэтрин. Глупцы.
— Пятьсот лет, — прошипела Роза, и в ее глазах читался животный ужас. — Пятьсот лет мы бежим от него. С тех пор, как помогли Кэтрин сбежать... Он никогда не остановится. Элайджа... его брат... он может нас защитить. Или... или Клаус, может быть, обменяет нашу свободу на нее.
Рианна с силой прижала ее голову к стене.
— Молчи. Ты вообще понимаешь, на что замахнулась? Вы думаете, вас кто-то будет защищать? Вы для них — мусор, который слишком долго не убирали!
Она отпустила Розу, и та, пошатываясь, упала на колени, жадно глотая воздух. Рианна стояла над ней, вся напряженная, как струна.
— Вот что, — ее голос был ледяным и не терпящим возражений. — Сейчас твой приятель аккуратно отнесет мою сестру в другую комнату и обеспечит ей полную безопасность. Никаких «попробовать». Никаких прикосновений. Понял? — ее взгляд, полный смертельной угрозы, перешел на Тревора. Тот молча кивнул, не решаясь больше перечить.
— А потом, — Рианна снова посмотрела на Розу, — мы поговорим. О вашем плане самоубийства. И о том, как вам теперь избежать моей ярости, пока вы пытаетесь спастись от Клауса. Добровольно или нет, — она показала клыки, — но вы мне все расскажете.
Тревор только потянулся к бессознательной Елене, как Рианна резко подняла голову. Ее вампирский слух уловил то, что остальным было пока недоступно. Легкий, почти невесомый звук шагов у входа, за ним — абсолютная, мертвенная тишина, настолько неестественная, что даже воздух застыл.
— Он уже здесь, — выдохнула Роза, и в ее голосе не было ничего, кроме чистого, животного страха. Ее глаза расширились, она отступила к стене, словно пытаясь слиться с ней.
Тревор перестал ходить и замер на месте. Его бравада испарилась, сменившись паникой.
— Это была ошибка! Все это! Не надо было этого делать! — он бормотал, бессмысленно озираясь по сторонам, как загнанный зверь.
Рианна с силой оттолкнула Розу и бросилась к сестре. Она присела на корточки перед диваном, на котором та лежала, и аккуратно взяла ее за лицо.
— Елена? Сестра? Ты как? Очнись, — ее голос был срочным, но мягким. Она легонько похлопала ее по щеке. — Все хорошо? Может, дать тебе крови? Ты должна восстановиться.
Елена застонала, и ее веки дрогнули. Она медленно открыла глаза, в них читалась боль и дезориентация.
— В-все хорошо... не надо, — прошептала она, с трудом приподнимаясь на локте.
Рианна помогла ей сесть, ее движения были удивительно нежными для существа, которое минуту назад готово было разорвать глотку вампиру.
— Слушай меня внимательно, — Рианна пристально посмотрела ей в глаза. — Приведи себя в порядок. Соберись. Сейчас ты встретишь одного из Первородных вампиров. Веди себя достойно.
— Первородных? — Елена поморщилась, все еще приходя в себя. — Кто... кто такие Первородные?
Ответила Роза, все так же прижавшись к стене, ее голос дрожал:
— Первая семья. Родоначальники. Те, с кого все началось. Прародители каждого вампира, что ходит по земле.
В этот момент раздался стук в дверь. Не громкий, не агрессивный. Точный, размеренный и леденящий душу. Тревора затрясло так сильно, что зубы выстукивали дробь.
— Ты боишься, — тихо констатировала Елена, глядя на него.
— Заткнись! — прошипела Роза, отталкиваясь от стены. Она бросила на Тревора повелительный взгляд. — Останься здесь. И чтобы ни звука.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь обрести хоть каплю самообладания, и направилась к лестнице, чтобы открыть дверь.
Рианна тем временем придвинулась к Елене вплотную и схватила ее ледяную ладонь в свою.
— Не бойся, — прошептала она так тихо, что слова были предназначены только для сестры. — Что бы ни случилось, все будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.
Елена сжала ее пальцы в ответ, ее собственные пальцы дрожали, но в ее глазах читалась решимость.
Дверь наверху открылась, и в дом вошел мужчина. Высокий, безупречно одетый в классический костюм-тройку, с осанкой короля. Элайджа. Его присутствие заполнило собой все пространство, стало тяжелым и неоспоримым, как закон природы.
Он не спеша спустился в гостиную, его спокойный взгляд скользнул по Розе, по трясущемуся Тревору, и наконец остановился на сестрах. Рианна и Елена инстинктивно встали с дивана, ощущая непреодолимую потребность подняться перед ним.
С вампирской скоростью, которая была лишь мгновенным смещением воздуха, он очутился прямо перед Еленой. Он не касался ее. Он просто низко наклонился, приблизив свое лицо к ее шее, и медленно, глубоко вдохнул ее запах. Затем так же быстро отстранился. На его невозмутимом лице промелькнула тень искреннего изумления.
— Человек, — произнес он, и его голос был бархатным, глубоким, полным скрытой силы. — Это невозможно.
Он посмотрел прямо на Елену, и на его губах появилась легкая, почти невидимая усмешка.
— Привет.
Елена не смогла издать ни звука. Она просто смотрела на него, загипнотизированная и напуганная.
Затем взгляд Элайджи скользнул на Рианну. Он изучал ее секунду, его глаза сузились.
— А это кто? — спросил он, не удостоив ее именем, лишь указав взглядом.
Рианна не дрогнула. Она встретила его взгляд с холодным вызовом.
— Я не «это». Я Рианна. Ее сестра. И да, мы идем комплектом. Забираешь ее — будешь брать и меня в придачу. Бери обеих или не бери ни одну.
Элайджа медленно кивнул, словно принимая к сведению неожиданное условие сделки.
— Нас ждет долгий путь, — заявил он, поворачиваясь к дверям. — Пора выдвигаться.
Но он замер и обернулся обратно, к Розе и Тревору.
— Почти. Еще одно дельце, и поедем.
Тревор, увидев его взгляд, сжался и почти не смотрел на него.
— Я так долго ждал этого дня, Элайджа! Мне правда... очень жаль...
— Мне не нужны твои извинения, — холодно парировал Элайджа.
— Нет, я должен! — лепетал Тревор. — Ты поверил мне с Катериной, а я подвел тебя!
— Да, — согласился Элайджа, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Ты виноват. А Роза помогла тебе, потому что была тебе верна. И я это уважаю. Но где была твоя преданность, Тревор?
— Я прошу твоего прощения! — взмолился вампир.
— Так получай, — с ледяным спокойствием произнес Элайджа.
Он совершил одно плавное, почти небрежное движение рукой. Воздух свистнул. Голова Тревора отделилась от тела и с глухим стуком покатилась по полу. Тело медленно осело, превращаясь в пыль.
Роза вскрикнула и зарыдала, схватившись за грудь, ее лицо исказилось от боли и ужаса. Елена инстинктивно прикрыла рот ладонью, ее глаза наполнились слезами. Рианна же лишь хмыкнула, ее лицо оставалось маской холодного безразличия. Она видела смерть и похуже.
— Ты... — прошептала Роза, смотря на Элайджу.
— Не надо, Роза, — остановил он ее, доставая из кармана белоснежный платок и вытирая пальцы. — Теперь ты свободна. Наша старая история закрыта.
Он повернулся к сестрам и протянул руки, ожидая, что они послушно пойдут за ним.
— Пойдемте.
— Постойте! — неожиданно выдохнула Елена, делая шаг вперед. — А как же лунный камень?
Рианна резко дернула ее за рукав, шипя сквозь зубы:
— Замолчи!
Но было поздно. Элайджа замер, его спина напряглась. Он медленно обернулся.
— Что ты знаешь о лунном камне? — его голос стал тихим и опасным.
Елена, дрожа, но не отступая, выпрямилась.
— Я знаю, что он тебе нужен. И я знаю, где он.
— Да? — Элайджа сделал шаг к ней. — Скажи, где он.
— Я... я помогу его найти, — попыталась выиграть время Елена.
— Скажи, где он, — повторил Элайджа, и в воздухе запахло угрозой.
Рианна, видя, что сестра вот-вот попадет в беду, с раздражением выдохнула и шагнула между ними.
— Да, боже мой! Хватит этой пантомимы! — ее голос прозвучал резко и громко. — Он в гробнице! Под развалинами старой церкви! Лежит там вместе с Кэтрин и сгнивает, наверное, уже рядом с ней! Доволен?
Внезапно с верхнего этажа донесся тихий, металлический звон. Все замерли.
— Что это? — мгновенно насторожился Элайджа, глядя на Розу.
— Я не знаю! — испуганно ответила та.
— Кто еще есть в доме? — его голос стал жестким, как алмаз.
— Я не знаю! — снова, уже почти истерично, выкрикнула Роза.
В следующее мгновение Элайджа схватил обеих сестер — одну за руку, другую за плечо — и с вампирской скоростью рванул наверх, в прихожую. Он поставил их за спину, прикрыв собой, его взгляд метнулся по сторонам.
И тогда они увидели это. По периметру прихожей, с невероятной скоростью, мелькала тень. Призрачный силуэт, двигающийся так быстро, что невозможно было разглядеть черты.
— Наверху, — донесся голос, и он звучал со всех сторон сразу.
— Внизу, — прозвучало тут же, как только Элайджа оказался на лестнице.
Рианна, Елена и Роза, прижавшись друг к другу, инстинктивно начали поворачиваться, пытаясь уследить за движением.
Внезапно из темноты вылетел деревянный кол, направленный прямо в сердце Элайджи. Но Первородный был слишком быстр. Он с легкостью перехватил его в воздухе и, не глядя, отшвырнул назад, в темноту.
Используя эту долю секунды, когда внимание Элайджи было отвлечено, две другие тени вынырнули из тьмы. Стефан, молниеносный и тихий, схватил Елену и умчался с ней вглубь дома, скрываясь из поля зрения. Деймон, появившись прямо за спиной у Рианны, резко зажал ей рот ладонью и оттащил в темный угол.
— Тсс-с-с, тише, ведьмочка, — прошептал он ей на ухо, удерживая ее. — Ни звука.
Рианна лишь раздраженно закатила глаза, но не стала сопротивляться. План был в действии.
Элайджа, не видя сестер, замер посреди зала. Его лицо выражало лишь легкую досаду, но не страх.
— Прошу прощения, кто бы ты ни был, — его голос гулко разнесся по тишине. — Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что сможешь победить меня. Ты не справишься, слышишь? Повторяю — меня не взять.
Он помедлил, прислушиваясь.
— Отдайте девушек. На счет три. Или полетят головы. Мы поняли друг друга?
Пока он говорил, со стороны кухни донесся душераздирающий крик и звук рвущейся плоти. Элайджа явчно кого-то обезвредил, даже не пошевелившись как следует.
— Один... — начал он.
— Стой! — Елена вырвалась из укрытия и вышла в центр зала, ее лицо было бледным, но решительным. — Я пойду с тобой. Только не трогай моих друзей и сестру. Они... они лишь хотели помочь мне.
Элайджа медленно повернулся к ней. Он изучал ее несколько секунд, и на его губах появилась та самая, легкая усмешка.
— Что за игру ты затеяла, маленькая лгунья? — он сделал шаг к ней, мгновенно раскусив ее план.
И в этот самый момент Елена кинула в него вербеновую гранату. Яркая вспышка и грохот на секунду ослепили и оглушили его. Он вскрикнул от неожиданности и боли, инстинктивно закрывая лицо.
Это было все, что было нужно. Стефан, как из-под земли, вынырнул прямо перед ним и, не целясь, выпустил несколько деревянных копий, не для убийства, а чтобы отбросить. Один из них впился Элайдже в плечо, заставив того отшатнуться и потерять равновесие на лестнице. Они оба, сцепившись, с грохотом покатились вниз, оказавшись в прихожей.
Деймон, не теряя ни секунды, был уже там. Пока Элайджа пытался подняться, Деймон с силой вогнал ему в грудь массивный деревянный кол, пригвоздив его к деревянной стене дома.
Элайджа замер. Его тело мгновенно посерело, покрылось паутиной древних трещин, как высохшая глина. Голова бессильно склонилась на грудь. Он был обездвижен, но не мертв. Рианна, наблюдая за этим, прекрасно понимала — Первородного нельзя убить так просто. Он был всего лишь выведен из строя.
Роза, увидев это, не стала дожидаться развязки. С криком облегчения и страха, она рванула к выходу и исчезла в ночи на вампирской скорости.
Елена, дрожа от пережитого ужаса и облегчения, подбежала к Рианне и крепко, изо всех сил обняла ее.
— Все хорошо... все закончилось, — шептала Рианна, похлопывая ее по спине, хотя сама прекрасно осознавала, что все только начинается.
Елена отстранилась и посмотрела на Сальваторе.
— Спасибо вам. Вы снова нас спасли.
Стефан кивнул, его лицо было серьезным. Деймон, с его вечной ухмылкой, пожал плечами.
— Не за что, принцесса. Очередной день в Мистик-Фоллс.
Но их взгляды были прикованы к посеревшей фигуре, пригвожденной к стене. Они выиграли битву, но война с семьей Майклсонов только что перешла на совершенно новый, куда более опасный уровень.
***
Машина Деймона вырулила на пустынную дорогу, ведущую из города. В салоне пахло пылью, дорогой кожей и напряжением. Елена сидела на заднем сиденье, осунувшаяся, с темными кругами под глазами — прошел уже целый день с момента их похищения. Стефан молча смотрел в окно, его лицо было мрачным.
Рианна, развалившись на пассажирском сиденье, с отвращением стряхнула с бархатного платья засохшие капли крови и пыль. Вечер был безнадежно испорчен.
— Деймон, — ее голос прозвучал хрипло. — Есть выпить? Дай пакет.
Деймон, не отрывая глаз от дороги, достал из-под сиденья герметичный пакет с кровью.
— На. Всегда в запасе.
Рианна ловко поймала пакет, вонзила в него клыки и сделала несколько глотков. Лицо ее не выражало ни удовольствия, ни отвращения — лишь практическую необходимость.
— Ну что ж, — Деймон разрядил напряженную тишину. — Можно сказать, вечер удался. Разобрались с вашими похитителями и прикончили того загадочного типа в костюме. Надеюсь, он того стоил.
— Деймон! — Стефан сердито посмотрел на брата. — Мы убили кого-то, кто, возможно, был просто пешкой в чужой игре. Мы ничего о нем не знаем.
— А кто его спрашивал? — фыркнул Деймон. — Он представлял угрозу для Елены. Этого достаточно. Дело закрыто.
Рианна, слушая этот диалог, с горькой иронией смотрела в темное окно. "Дело закрыто". Как бы не так. Они даже не подозревали, что только что всколыхнули осиное гнездо, о существовании которого не догадывались. Они убили не "загадочного типа", а одного из Прародителей, чья семья наверняка уже ищет его. Но сказать им это сейчас — значит обрушить на их головы лавину, к которой они не готовы. Элайджа, Клаус, Майклсоны... Эти имена пока должны оставаться только в ее голове.
— Надеюсь, ты прав, Деймон, — тихо сказала Елена с заднего сиденья. — Надеюсь, все кончено.
— Конечно, кончено, — Рианна заставила себя сказать это как можно более естественно, поворачиваясь к сестре. — Этих двоих больше нет, а тот... тот больше не побеспокоит. Тебе не о чем волноваться.
Но ее собственные мысли кричали об обратном. Это только начиналось. И когда Майклсоны явятся в Мистик-Фоллс — а они явятся, — всем им придется дорого заплатить за сегодняшнюю "победу". Она посмотрела на огни города впереди. Они везли с собой не чувство облегчения, а неведомую для всех, кроме нее, бомбу замедленного действия.
***
Дверь дома Гилбертов закрылась с тихим, но таким окончательным щелчком, словно она отделяла их не просто от улицы, а от всего кошмара, пережитого за последние сутки. В прихожей пахло домашним уютом, воском и спокойствием — запахами, которые стали казаться такими далекими и недостижимыми, пока они были в плену.
Елена, бледная и истощенная, прислонилась к стене, закрыв глаза, как будто впервые за долгое время позволяя себе почувствовать себя в безопасности. Рианна, стоя рядом, скинула свои испачканные туфли на высоких каблуках, и ее босые ноги с облегчением утонули в мягком ковре. Ее великолепное бархатное платье теперь выглядело как символ прошедшего ужаса — помятое, в пыли и пятнах.
Они молча, поддерживая друг друга, начали подниматься по лестнице, держась за перила, как будто боялись, что ноги подкосятся от остаточного напряжения. Каждая ступенька давалась с трудом, не физическим, а моральным — это был путь назад, к нормальности, который казался таким долгим.
Они еще не дошли до верха, когда дверь в комнату Джереми с тревожным скрипом распахнулась. На пороге, с лицами, искаженными бессонной тревогой, стояли Джереми и Бонни. Они выглядели так, будто провели все это время в мучительном ожидании, прислушиваясь к каждому шороху за окном.
Увидев сестер, они замерли на мгновение, будто не веря своим глазам. А затем последовал взрыв облегчения.
— Елена! — выдохнула Бонни, и ее голос дрогнул. Она, не помня себя, бросилась вперед и схватила подругу в такие объятия, что, казалось, вот-вот сломает ей ребра.
Елена, не в силах вымолвить ни слова, просто закрыла глаза и уткнулась лицом в плечо Бонни, ее плечи слегка вздрагивали. В этом объятии была вся боль прошедших часов, весь страх и теперь — безграничное облегчение.
В то же время Джереми, не говоря ни слова, шагнул к Рианне. Его лицо, обычно такое отстраненное и закрытое, сейчас было беззащитным и полным неподдельного страха за старшую сестру. Он не просто обнял ее — он впился в нее, запутав пальцы в помятом бархате ее платья, и прижался лбом к ее плечу. Он был уже почти такого же роста, как она, но в этот момент снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который нуждался в защите своей грозной сестры.
Рианна, обычно столь сдержанная в проявлении чувств, на этот раз не сопротивлялась и не отстранялась. Напротив, ее руки мгновенно обвили его спину, крепко, почти болезненно сильно прижимая его к себе. Она чувствовала, как он дрожит, и в ответ ее собственные пальцы впились ему в спину. Она закрыла глаза, вдыхая знакомый запах его шампуня, запах дома, запах безопасности. Вся ее броня из сарказма и силы на мгновение рассыпалась в прах, оставив лишь голую, уставшую душу, которая так же нуждалась в этом подтверждении, что ее семья цела и невредима.
— Ты... ты в порядке? — прошептал Джереми, его голос был глухим и сдавленным от сдерживаемых эмоций. Он не отпускал ее, словно боялся, что если разожмет объятия, она снова исчезнет.
Рианна кивнула, прижавшись щекой к его волосам. Ей потребовалось мгновение, чтобы заставить свой голос звучать ровно.
— В порядке, — тихо выдохнула она прямо ему на ухо, чтобы слышали только они двое. — Все хорошо. Мы дома.
Затем Джереми, наконец, ослабил хватку и переключился на Елену. Он обнял ее так же крепко, и сестры на секунду замерли в его объятиях, чувствуя, как его присутствие связывает их вместе, как прочная нить. И тогда Рианна, не раздумывая, сделала шаг вперед и обняла их обоих — и Елену, и Джереми. Ее руки охватили их, создав маленький, хрупкий, но невероятно прочный круг. Их трое. Семья.
И именно тогда, в этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, слова сорвались с ее губ сами, тихо, почти неслышно, но с такой искренней, неприкрытой нежностью, которая была в ней так редка:
— Я люблю вас.
В воздухе повисла короткая, изумленная пауза. И Елена, и Джереми на секунду замерли в ее объятиях, не веря своим ушам. Рианна никогда не говорила таких вещей вслух. Она показывала это действиями — яростью, готовностью убить за них, своей защитой. Но не словами. Никогда словами.
Их молчание длилось всего мгновение, но оно было красноречивее любых восклицаний. Затем, почти одновременно, их голоса, тихие и сбивчивые, слились воедино, отвечая ей из глубины этого общего объятия:
— И мы тебя тоже.
Больше ничего не было нужно. Ни вопросов, ни объяснений. В этих нескольких словах, в этом молчаливом объятии на лестнице, было все — прощение за пережитый страх, благодарность за возвращение и обещание, что, что бы ни случилось, они останутся вместе. Рианна на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как камень тревоги, давивший на нее все это время, наконец сдвинулся с места. Ненадолго. Она знала, что буря еще впереди. Но прямо сейчас, в этой прихожей, держась за своих брата и сестру, она позволяла себе эту одну, маленькую, украденную у судьбы минуту покоя.
***
Сон поглотил Рианну с той же неумолимой силой, что и прежде, но на этот раз в нем не было тревоги. Было лишь знакомое, тягучее ожидание. И вот она снова стояла на краю туманного леса, перед ней простиралось неподвижное, черное озеро, а на самом обрыве, словно часть этого сумеречного пейзажа, сидел он.
Его спина была к ней, плечи напряжены под темным пиджаком. Рианна, не колеблясь, пересекла поляну и без приглашения опустилась на холодную, влажную траву рядом с ним. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, полной невысказанных вопросов.
— Выбралась от своего похитителя? — наконец нарушил молчание Клаус. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован к черной глади воды, будто он видел в ней отражение чего-то давно утраченного.
Уголки губ Рианны дрогнули в ледяной, почти жестокой усмешке.
— Сомневался? — ее голос прозвучал тихо, но каждое слово было отточенным, как лезвие. — У него так причудливо отделилась голова от тела и покатилась по полу. Прям умора. Яркое зрелище, должна сказать.
На этот раз он медленно повернул голову. Его глаза, эти бездонные озера вековой тоски и ярости, встретились с ее взглядом. И в них, сквозь привычную насмешку, пробился иной, куда более опасный блеск. Это не было простым любопытством. Это было восхищение хищника, узнавшего в другой хищнице родственную душу. Это был интерес, острый и неподдельный, как внезапно обнажившийся клык.
— Жаль, конечно, что не я это сделала, — с легким, притворным сожалением фыркнула Рианна, отводя взгляд к озеру, давая ему понять, что видит его реакцию и играет с ней.
Клаус поднял бровь, изучая ее профиль с новым, пристальным вниманием.
— Почему же? Разве наблюдение со стороны не принесло тебе удовлетворения?
— Принесло, — легко согласилась она. — Но не мне. Тому... мужчине, который это сделал.
Слово «мужчина» повисло в воздухе между ними, тяжелое и нагруженное скрытым смыслом. Рианна произнесла его нарочито небрежно, но удар пришелся точно в цель.
Клаус резко нахмурился. Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что кости хрустнули. Воздух вокруг них, казалось, сгустился и наполнился запахом грозы.
— Так у тебя есть парень? — его голос прозвучал тише, но в нем зазвенела сталь, готовая вонзиться в глотку. Вопрос был не просто проявлением ревности. Это был рык доминантного самца, чью территорию и потенциальную добычу посмел оспорить другой.
Рианна издала короткий, горький и безрадостный смешок. Она посмотрела на него, и в ее глазах, таких же зеленых и многослойных, как и у него, отразилась вся сложность и боль ее существования.
— Какой уж там парень? — ее голос внезапно стал тихим и уставшим, сбросив маску бравады. — Кто выдержит неуправляемую, несдержанную, жестокую девчонку, что не прощает предательство? Такую, как я? — она сделала паузу, давая каждому слову проникнуть в него, как яду. — И еще... гибрида.
Она произнесла это последнее слово не как оскорбление, а как приговор. Как клеймо, выжженное на ее душе. Она смотрела на него, и в ее взгляде читалось странное, почти болезненное понимание. Они оба были гибридами. Ошибками природы. Чудовищами в глазах всех, включая, порой, самих себя. И в этом мире, скованном правилами, которым они не подчинялись, могло ли найтись место для чего-то столь же простого и хрупкого, как человеческая любовь?
Молчание затянулось, но теперь оно было наполнено не тревогой, а чем-то иным — горьким признанием их общей участи. Они сидели, два изгоя на краю мира, разделенные столетиями, но связанные проклятием своей уникальности.
— Они боятся нас, — наконец произнес Клаус, и его голос утратил прежнюю резкость. В нем звучала усталая, тысячелетняя констатация факта. — Не только из-за силы. Из-за того, что мы есть. Они чувствуют нашу инаковость, и это сводит их с ума.
— А мы? — тихо спросила Рианна, глядя на воду. — Мы сводим с ума самих себя? От того, что не можем быть ни теми, ни другими?
— Мы не «не можем», — поправил он, и в его тоне снова зазвучала привычная властность. — Мы «не должны». Зачем стремиться быть как они? Они — стадо. Мы — те, кто правит стадом.
— Удобная философия для того, кто одинок в своем замке, — парировала Рианна, бросая ему вызывающий взгляд.
Клаус усмехнулся, и в этот раз в его улыбке было меньше насмешки, а больше мрачного согласия.
— Одиночество — это плата за превосходство, дорогая. Или ты еще не поняла этого?
— Я поняла, что одиночество делает тебя уязвимым, — отрезала она. — Оно заставляет цепляться за тех, кто в итоге предает. Как твоя семья. Как все, кого ты пытался приручить.
Его лицо на мгновение исказилось от боли, которую он тут же подавил, скрыв за маской холодного безразличия.
— Не стоит сожалеть о тех, кто оказался слаб. Они лишь доказывают твою собственную силу, уходя.
— Или доказывают, что ты оттолкнул их своей паранойей и жаждой контроля, — не отступала Рианна, чувствуя, как задевает его за живое. Ей было удивительно приятно видеть трещины в его броне.
Он резко повернулся к ней, его глаза вспыхнули.
— Ты думаешь, ты знаешь меня? Ты, девочка, прожившая ничтожную долю моей жизни?
— Я знаю достаточно, — она не отводила взгляда, чувствуя, как ее собственная ярость поднимается навстречу его. — Я знаю, что ты боишься. Так же, как и я. Ты прячешь это за гневом и высокомерием, но в твоих снах... в наших снах... я вижу то же самое, что и в своих. Лес. Темноту. Одиночество.
Он замер, и гнев в его глазах сменился чем-то неуловимым — шоком от того, что его видят насквозь. Никто, никогда не осмеливался говорить с ним так. Никто не видел его таким... обнаженным.
— Ты переходишь черту, — прошептал он, но в его голосе не было угрозы. Было предупреждение. И предвкушение.
— Какая черта? — Рианна горько улыбнулась. — Между нами нет черт, Клаус. Только общие кошмары.
Он смотрел на нее, и в его взгляде бушевала буря — ярость, интерес, ненависть и то странное влечение, которое рождается только между двумя равными силами, признавшими друг в друге родственную душу.
И тогда, неожиданно, буря утихла. Его лицо смягчилось, а в уголках глаз собрались лучики морщинок, которых она раньше не замечала.
— Можешь называть меня Ником, — тихо сказал он.
Воздух вырвался из легких Рианны, словно от удара.
— Что..? — прошептала она, не веря своим ушам. Ее взгляд прилип к его лицу, пытаясь найти в нем насмешку, игру. Но его выражение было серьезным. Уязвимым. Впервые за всю их странную связь он позволил ей заглянуть за ширму «Клауса», Великого Гибрида, и увидеть отголосок того, кем он был когда-то. Ник. Просто Ник.
Этот простой жест — предложение имени, настоящего имени — был куда более интимным и опасным, чем любая физическая близость. Это было доверие. И оружие.
— Почему? — выдохнула она, ее собственный голос звучал сдавленно.
— Потому что ты права, — его губы снова тронула тень улыбки, но на этот раз в ней была горечь. — Между нами нет черт. И, возможно... — он замолк, обдумывая слова, — возможно, в этом мире, полном стад, единственный, кто может понять гибрида... это другой гибрид.
Он поднялся с земли, его движение было плавным и полным скрытой силы. Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его глазах вновь загорелся тот самый опасный блеск, но теперь он был смешан с чем-то новым — с признанием.
— До следующего сна, Рианна, — сказал он, и прежде чем она успела ответить, туман у озера сгустился, поглощая его фигуру.
Рианна осталась сидеть одна на холодной траве, его слова — «Ник» — эхом отдавались в ее сознании. Он дал ей ключ. Ключ к самой своей уязвимости. И она понимала, что это был самый опасный подарок, который она когда-либо получала. Потому что теперь у нее было что терять. И что уничтожать.
***
Утро после ночи, полной кошмаров и борьбы с Первородным, было неестественно спокойным. Рианна и Елена получили звонок от Деймона с лаконичным «Приходите. Срочно». Опустошенные, но собранные, они направились в пансионат Сальваторе.
Стефан встретил их в дверях с мрачным выражением лица.
— Привет, — его приветствие было сдержанным и быстрым.
— В чем дело? — сразу спросила Елена, чувствуя, как в животе завязывается неприятный узел.
Вместо ответа из гостиной вышла Роза. Она выглядела еще более измотанной, чем накануне, но в ее глазах горела странная смесь страха и решимости. Рианна, увидев ее, тут же нахмурилась, ее тело инстинктивно напряглось, готовое к новой схватке.
— Ты... — прошептала Елена, отступая на шаг. Присутствие вампирши, которая ударила ее и чуть не отдала Элайдже, вызывало у нее приступ паники.
— Всё в порядке, — коротко бросил Деймон, появляясь в дверном проеме с двумя стаканами крови. Он казался невозмутимым, но в его позе читалась готовность к действию. — Она здесь, чтобы поговорить. Пока что.
Они прошли в гостиную. Рианна и Елена устроились на большом диване напротив камина, инстинктивно прижавшись друг к другу. Стефан занял место в кресле, а Деймон прислонился к косяку, демонстративно попивая кровь. Роза не садилась. Она нервно прохаживалась перед камином, словно загнанная в клетку пантера.
— Так, — начала она, ломая тягостное молчание. — Я буду говорить то, что мне удалось выяснить за пятьсот лет бегства. И я не знаю, что из этого правда, а что — нет. С этим вампирским бредом всегда так. Но Клаус... — она сделала паузу, и по ее телу пробежала дрожь. — Я знаю, что Клаус существует. Это не легенда.
— Кто он? — тихо спросила Елена, ее глаза были полны ужаса и непонимания.
— Один из первых вампиров, — ответил Деймон с показной небрежностью, отрываясь от своего стакана. — Легенда. Такая же старая, как само вампирство.
— Из первого поколения, — уточнил Стефан, его голос был более серьезным. — Прародитель.
— Как Элайджа? — с надеждой в голосе спросила Елена, все еще цепляясь за мысль, что они справились с угрозой такого уровня.
Роза горько усмехнулась и покачала головой.
— Нет. Элайджа — пасхальный кролик по сравнению с ним. Он — пешка. А Клаус — король.
Рианна не смогла сдержать короткий, насмешливый смешок. Все взгляды устремились на нее.
— Что? — фыркнула она, видя их непонимание. — Они братья! И гены у них, на минуточку, общие! Просто Клаус не утруждает себя сдерживаниями, в отличие от своего благородного братца. Вот и вся разница.
Роза с интересом уставилась на Рианну.
— Откуда у тебя такие... познания?
Рианна пожала плечами, изображая преувеличенную невинность.
— Книжек много читала. Очень много. И, как известно, — она перевела насмешливый взгляд на Стефана,
— Клаус — самый старый, — сказал Стефан.
— Опять мимо! — почти пропела Рианна, качая указательным пальцем. — Самым старым будет их папаша, если уж на то пошло. Вы хоть что-то знаете? — ее голос стал жестким, язвительным. — Чем вы занимались все свои 165 лет? Кроме как убивать всех жителей деревень? — она метнула этот камень прямо в Стефана, напоминая о его темном прошлом.
Стефан сжал губы, но не ответил. Деймон фыркнул, явно получая удовольствие от того, как Рианна колет его брата.
В комнате повисло напряженное молчание. Елена, переваривая услышанное, медленно подняла голову.
— Окей... ясно. То есть... Первородная семья охотится за мной? — ее голос дрогнул.
— Да, — прямо заявила Роза.
— Нет, — почти одновременно возразил Стефан, пытаясь ее успокоить.
— Они хотят сказать, что... то есть, если это правда... — начал Деймон, подбирая слова.
— А так и есть, — перебила его Роза.
Деймон прищурился, подходя к ней ближе.
— И ты не врешь, чтобы мы тебя не убили?
Роза посмотрела на него с вызовом, хотя страх в ее глазах никуда не делся.
— Что не так.
— Тогда, наверное, это правда, — с театральным вздохом заключил Деймон.
— Но Элайджа мертв, — настаивал Стефан, обращаясь больше к Елене, чем к остальным. — Мы видели. Значит, больше никто о тебе не знает.
Рианна, услышав это наивное заявление, с трудом подавила улыбку, опустив голову, чтобы скрыть выражение лица. «Сладкое, летнее дитя...»
— Ты этого не знаешь, — устало парировала Роза. — Ты не можешь этого знать.
— Это бесполезно, — раздраженно бросил Деймон, отходя к бару, чтобы налить себе еще выпить.
— Послушай, — Стефан встал и подошел к Розе, пытаясь быть убедительным. — Я даже не встречал никого, кто бы его видел. Ни одного вампира.
— Пам-пам-пам! — снова встряла Рианна, поднимая голову. Ее глаза сияли язвительным весельем. — Потому что они мертвы! Все, кто его встречал. Или... — она сделала драматическую паузу, — ...он просто подправил их память. Мелкий штрих для тысячелетнего вампира, не так ли?
— Он существует! — голос Розы дрогнул от отчаяния. — И он не сдается! Все, чего он хочет, он получает. И если ты не боишься Клауса, ты — идиот!
— Ладно, мы дрожим от страха, мы тебя поняли, — отмахнулся Деймон, делая глоток из стакана. Его сарказм был защитной реакцией, попыткой преуменьшить масштаб угрозы, которую он не до конца осознавал.
Елена, сидевшая все это время в оцепенении, вдруг резко встала. Ее лицо было бледным, а глаза — пустыми.
— Ты куда? — тут же спросил Стефан, его голос полон тревоги.
— В школу, — монотонно ответила Елена, не глядя ни на кого. — Я опаздываю.
Это заявление прозвучало настолько абсурдно и неуместно на фоне только что озвученного апокалипсиса, что на секунду всех будто парализовало. Школа? После того, как они узнали, что за Еленой охотится семья бессмертных прародителей?
Рианна первой пришла в себя. Она встала с дивана, ее движение было решительным.
— Я подвезу, — коротко заявила она, беря сестру под локоть. Ей нужно было вывести Елену из этого дома, от этой давящей атмосферы страха и неверия. Ей нужно было побыть с ней наедине.
Она повела Елену к выходу, чувствуя на себе тяжелые взгляды Сальваторе и Розы. Дверь закрылась за ними, оставив внутри гостиной бурлящую смесь страха, сомнений и невысказанных обвинений. Воздух снаружи был прохладным и свежим, но Рианна знала — это лишь затишье перед бурей, имя которой — Майклсоны.
***
Машина плавно закатилась на пустынную парковку перед школой Мистик-Фоллс. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Елены. Рианна выдернула ключ из замка зажигания и откинулась на спинку сиденья, смотря на неоклассический фасад здания, где кипела жизнь, которой у нее не было.
— Боже, — тихо выдохнула она, глядя на группки студентов, спешащих на уроки. — Чувствую себя полной дурой. Ты и Джереми ходите в школу, строите планы на колледж, а я... — она горько усмехнулась, — а я так и не поступила. Смерть родителей, депрессия, все дела... И вот результат. Сижу в машине, отвожу младшую сестренку на уроки.
Елена повернулась к ней, ее глаза, еще полные ночного ужаса, смягчились.
— Забудь. Ты вампир, Рианна. Ты сможешь поступать в колледж хоть сто раз подряд, когда все это уляжется. Просто сейчас... такое время. И то, что было с мамой и папой... все это было слишком сложно. И все все понимают.
Рианна сжала руль. «Все понимают». Они не понимали. Они не знали, каково это — просыпаться с эхом чужой смерти в ушах и чужими воспоминаниями в сердце. Воспоминания Кати о падении с башни и воспоминания Рианны слились в один сплошной шрам. Она была не двумя людьми в одном теле, а одним искалеченным, сшитым из двух трагедий существом. Университет казался такой далекой, недостижимой мечтой о нормальности, которую у нее украли дважды.
— Может, ты и права, — она с силой разжала пальцы и повернулась к сестре, пытаясь придать своему голосу легкость. — Может, вообще будем учиться вместе. Когда ты закончишь школу, подождем пару лет, и вместе подадим документы. Будем ходить на пары, как две нормальные девушки.
Слова повисли в воздухе сладкой, но хрупкой иллюзией. Они обе знали, что нормальность для них потеряна навсегда.
— Было бы круто, — тихо улыбнулась Елена, и в ее улыбке была тень той самой, обычной жизни, о которой они обе мечтали. — Очень круто.
Она потянулась за ручкой двери.
— Ладно, беги. Не опоздай на урок, — сказала Рианна, ее голос прозвучал неожиданно хрипло.
— Спасибо, что подвезла! Целую! — Елена выпорхнула из машины и, подхватив рюкзак, побежала к входу, смешавшись с толпой других студентов.
Рианна смотрела ей вслед, пока та не скрылась за тяжелыми дверями. Одиночество накатило новой волной, густой и липкой. Она осталась одна со своими мыслями, своим бессмертием и своим несостоявшимся будущим.
Машина тронулась с места, оставив позади шум школьного двора. Рианна смотрела на дорогу, но мысли ее были далеко. Слова Елены эхом отдавались в ее голове: «Ты вампир и сможешь поступать в колледж хоть сто раз». В этом была горькая правда. Время потеряло для нее прежний смысл, будущее растянулось в бесконечную ленту, где место для простых человеческих планов казалось таким незначительным.
Она свернула на знакомую грунтовую дорогу, ведущую вглубь леса. Это место, ее убежище, было единственным пространством, где она могла по-настоящему остаться наедине с собой. Выйдя из машины, она прошла по узкой тропинке между соснами, пока не вышла на ту самую поляну с обрывом, что так напоминала ей пейзаж из снов.
Тишина леса была оглушительной. Здесь не было ни школьной суеты, ни тревог о Первородных, ни призраков прошлого. Только она и ветер, гуляющий в ветвях деревьев.
Она присела на корточки, проводя пальцами по холодной земле. Ее уникальная природа была одновременно даром и проклятием. Сифон, питающийся собственной вампирской сущностью... Иногда ей казалось, что она медленно пожирает саму себя, и в конце концов от нее ничего не останется, кроме вечного голода.
Мысль о Клаусе — о Нике — промелькнула в сознании неожиданно остро. Он, единственный, кто мог понять эту внутреннюю борьбу, это чувство быть монстром в мире, который боится и ненавидит тебя за то, чем ты являешься. Но он же был и главной угрозой для всего, что она любила.
Рианна закрыла глаза, пытаясь отогнать его образ. Ей нужно было сосредоточиться на настоящем. На Елене. На их выживании.
***
Возвращаясь из леса, Рианну охватило острое, почти физическое желание. Не просто любопытство, а потребность увидеть бессилие той, чье предательство столетия назад положило начало всей этой паутине. Желание поглумиться было низменным, но после всего пережитого она позволила себе эту слабость.
Она свернула к развалинам старой церкви. Сумерки сгущались, превращая обломки в угрожающие тени. Воздух был холодным и неподвижным. Спуск к потайному входу в гробницу казался еще мрачнее обычного. Влажный холод пробирался под одежду, а запах сырого камня и вековой пыли витал вокруг.
Вместо железной решетки перед ней была массивная каменная плита, почти неотличимая от окружающей кладки. Рианна провела ладонью по шероховатой поверхности, чувствуя под пальцами слабую, но отчетливую вибрацию собственного заклятия.
Она нашла почти невидимую впадину в камне, вложила в нее пальцы и с силой нажала. Раздался низкий, скрежещущий звук, и каменная плита медленно, с тяжелым скрипом, отъехала в сторону, открывая черный, непроглядный провал.
За дверью царила абсолютная, гнетущая темнота. Не было ни пыльных лучей, ни слабого света — только чернота, пахнущая затхлостью и отчаянием. Рианна осталась стоять на пороге, не делая ни шагу вперед. Она знала, что Кэтрин там, в нескольких метрах от нее, прикованная к этому каменному мешу ее же собственным заклятием.
— Привет, Катерина, — сказала Рианна, и ее голос, громкий и ясный, разнесся эхом в зияющей черноте, разрывая давящую тишину.
Из глубины донесясь сдавленный вздох, шелест одежды по камню. Кэтрин сдвинулась с места, услышав ее.
— Рианна? — послышался ее голос, слабый и хриплый от безмолвия. — Это ты? Вытащи меня отсюда!
Рианна усмехнулась, зная, что Кэтрин не видит ее улыбки, но чувствуя ее страх.
— Что, тюрьма не нравится? А мне кажется, ты вполне заслужила этот пятизвездочный люкс. Мне стало интересно, Катя. Каково это — сидеть в такой тесной, темной ловушке и знать, что тебя уже не спасти? Ждать, пока Никлаус за тобой придет? — она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание пленницы. — Боишься? До дрожи в поджилках?
Из темноты донесся резкий, нервный смешок.
— О чем ты? — выдохнула Кэтрин, и в ее голосе слышалась дрожь. — Прекрати нести этот бред!
— О, я несу совсем не бред, — парировала Рианна, наслаждаясь каждым словом. — Ты же его знаешь. Лучше, чем кто-либо. Думаешь, он забудет? Думаешь, пятисот лет хватит, чтобы его гнев утих?
Она позволила тишине снова воцариться на несколько секунд, слушая, как в гробнице учащается дыхание Кэтрин.
— Но знаешь, что самое забавное? — продолжила Рианна, ее голос снова стал легким и язвительным. — Возможно, тебе повезет. Возможно, он не успеет до тебя добраться первым.
— Что... что ты имеешь в виду? — голос Кэтрин стал совсем тихим, полным страха.
— Жди своего бывшего, Элайджу, — четко и холодно произнесла Рианна. — Уверена, он захочет с тобой поговорить. Лично. Без свидетелей. Очень долго и очень... обстоятельно. О твоем побеге. О твоей лжи. О том, где ты прятала все эти годы то, что ему и его брату так нужно.
Имя Элайджа, прозвучавшее из темноты, подействовало на Кэтрин магически. Из гробницы донесся сдавленный, почти животный стон, звук отчаянного, бессильного ужаса. Послышались торопливые шаги, словно она вскочила и забегала по своему каменному мешку, натыкаясь на стены в полной темноте.
— Нет! — закричала она, и ее крик был полон настоящей, неподдельной паники. — Он не может быть здесь! Он не знает!
— О, может, — легко бросила Рианна. — И когда он появится в этом самом проеме... — она провела рукой по краю каменной плиты, — ...вспомни, что ты сама все для этого сделала. Каждый твой обман, каждое предательство привело тебя именно сюда.
Она больше не ждала ответа. Сильным толчком она сдвинула каменную плиту на место. Глухой, скрежещущий звук, разрезающий тишину, был ее последним словом. Камень встал на место, заглушая любой звук изнутри.
Рианна осталась стоять перед теперь снова глухой стеной, слушая, как последние отголоски панических криков Кэтрин затихают, поглощенные камнем и заклятием. Она повернулась и ушла, оставив Кэтрин в абсолютной, беззвучной темноте наедине с нарастающим ужасом и двумя именами — Клаус и Элайджа — которые отныне будут звучать в ее сознании как приговор.