Глава 5
Легкий стук в дверь вывел Рианну из задумчивого созерцания готового портрета. Она медленно повернулась, как бы возвращаясь из другого измерения.
— Войдите, — голос прозвучал немного приглушенно.
Дверь открылась, и на пороге появилась Елена.
— Рианна, ты идешь на пикник волонтеров исторического общества? — спросила она, заглядывая в комнату.
В сознании Рианны, как вспышка, пронеслись обрывки воспоминаний.
— Да, конечно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Подождешь меня? Поедем вместе.
Взгляд Елены, скользнув по комнате, внезапно зацепился за мольберт. Её глаза расширились от любопытства и удивления.
— Ого... — она сделала несколько шагов внутрь, не сводя глаз с холста. — Что за мужчина? Это... У тебя что, появился парень? — в её голосе прозвучал неподдельный, живой интерес.
— Нет! — ответ Рианны прозвучал слишком резко и быстро, выдавая её смущение. Она почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Ты что! Какой парень? Это просто... мужчина из снов. Не более.
Елена повернулась к ней, и на её губах расцвела мягкая, понимающая улыбка.
— «Просто мужчина из снов», — повторила она, подражая её тону. — Звучит романтично и загадочно. Он... очень красивый. В опасном смысле.
Рианна лишь покачала головой, не в силах отрицать очевидного, но и не желая развивать эту тему.
— Это не романтика, а кошмар с привлекательной обложкой, — буркнула она, направляясь к шкафу. — Будешь ждать внизу? Я быстро.
— Конечно, — Елена бросила последний заинтересованный взгляд на портрет. — Давай недолго.
— Хорошо!
Дверь закрылась, и Рианна на мгновение зажмурилась, стараясь вытеснить сочувствующий взгляд сестры и пронзительные глаза с портрета. Она резко потянула ручку шкафа. Её взгляд упал на сложенную голубую рубашку из мягкого хлопка и темно-синие джинсы. Просто. Удобно. Ничего лишнего.
Она быстро переоделась, её движения были точными и выверенными. Перед зеркалом она нанесла быстрый слой бесцветного бальзама на губы, судорожно передумав использовать помаду — сегодня ей не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Сумочка, ключи от машины... Её пальцы на мгновение сжали холодный металл ключей. Она обернулась. Её взгляд снова упал на картину. Холодные глаза Клауса, казалось, следили за ней из полумрака комнаты. Она резко отвернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь, будто пытаясь запереть его образ внутри.
— Поехали, — сказала она Елене, спускаясь вниз, её голос вновь обрёл привычную собранность.
Они вышли из дома, и свежий воздух немного прочистил голову Рианне. Она щёлкнула брелоком, и фары её тёмно-серого мустанга мигнули в ответ. Она скользнула на водительское сиденье. Елена устроилась на пассажирском месте, пристегнувшись.
Двигатель отозвался низким рычанием. Рианна выехала на пустынную в это утро улицу и направилась за город. Несколько минут они ехали в тишине, под которую идеально ложился рёв мотора.
— Не грустишь из-за того, что рассталась? — наконец нарушила молчание Рианна, бросив быстрый взгляд на сестру. Она старалась сделать вопрос как можно более нейтральным, но внутри всё сжалось. Она знала, какую боль это причинило Елене.
Елена смотрела в окно на мелькающие деревья.
— Грущу, — тихо призналась она. — Но... это правильное решение. Ты была права. Он... Он хочет видеть во мне ту девочку, которой я была. Ту, что боялась собственной тени и нуждалась в защите. А я... — она повернулась к Рианне, и в её глазах читалась не детская обида, а взрослая, зрелая печаль, — Я уже не она. И не могу ею быть. Даже если очень стараться.
Рианна кивнула, сосредоточившись на дороге. Она понимала каждое слово. Возможно, слишком хорошо.
— Он не плохой человек, — осторожно заметила она. — Просто... застрял. А ты движешься вперёд. Даже если это больно.
— Да, — Елена выдохнула, и в её голосе послышалась тень облегчения. — Именно так. Спасибо, что тогда... сказала мне это. Хотя это и прозвучало резко.
— Всегда пожалуйста, — уголки губ Рианны дрогнули в лёгкой улыбке. — Для этого и существуют сестры. Говорить неприятные вещи, когда это необходимо.
Они снова погрузились в молчание, но на этот раз оно было не неловким, а спокойным, полным взаимопонимания. Машина мчалась по извилистой дороге, унося их от вчерашних тревог и сегодняшних загадок к простому, казалось бы, пикнику.
***
Припарковав машину на окраине нового парка, Рианна и Елена присоединились к группе волонтёров, уже вовсю трудившихся над покраской скамеек, столов и декоративной изгороди. Воздух был наполнен запахом свежей краски, хвои и земли. Почти сразу же к ним подлетела Кэролайн, сжимая в руке кисть, как оружие. Её лицо было озарено знакомым взволнованным блеском, но в глазах читалось раздражение.
— И вдруг, ни с того ни с сего, она строит из себя мать года! — выпалила она, даже не поздоровавшись, явно продолжая мысленный монолог. — Как раз тогда, когда я стараюсь её избегать и прийти в себя! Шериф Форбс внезапно решила, что мы должны завтракать вместе каждое утро и обсуждать мои чувства.
Рианна взяла из ящика кисть и банку с тёмно-зелёной краской, подходя к одному из столбов.
— Может, она и правда хочет наладить отношения? — осторожно предположила она, окуная кисть в густую жидкость. — Просто не знает, как подойти к этому правильно. Вы обе пережили... шок.
— Не знаю, — Кэролайн с силой ткнула кистью в свой столб, оставляя густые подтёки.
— И что было дальше? — спросила Елена, присоединяясь к работе на соседней скамейке.
— Ну, я была стервой. Как, в принципе, и всегда, — с горькой усмешкой призналась Кэролайн. — Наговорила ей, что её внезапная забота меня не интересует, и что если она хочет помочь, то пусть начнёт с того, чтобы перестать смотреть на меня как на проблему, которую нужно решить.
— Это не так, — спокойно парировала Рианна, тщательно прокрашивая щель в дереве. Её движения были методичными и точными. — Ты не стерва. Просто у вас обеих много чего произошло, и это не прошло без следа.
Кэролайн замедлила свои яростные мазки, задумавшись.
— Может быть, ты и права, — наконец выдохнула она. Потом её взгляд переключился на Елену. — Ладно, хватит о моём кризсе. Елена, как у вас со Стефаном? Я видела, вы сегодня не вместе.
Елена, не поднимая глаз от своей скамейки, ответила тихо, но твёрдо:
— Никак. Я с ним не вижусь, и это... хорошо. Так мне будет легче.
— Конечно, будет, — поддержала её Кэролайн с энтузиазмом, в котором сквозила искренняя забота. — Ты заслуживаешь кого-то, кто будет видеть тебя настоящую, а не свой собственный идеал.
Рианна молча кивнула, но в этот момент её вампирское зрение уловило движение на другом конце поляны. Её взгляд сузился. Стефан Сальваторе стоял у одного из столов, якобы помогая его разметить, но его взгляд был прикован к Елене. В его глазах читалась такая смесь тоски, вины и надежды, что от этого становилось не по себе.
Не раздумывая, Рианна плавно отошла от своего столба, сделав вид, что ищет другую кисть, и встала у следующей опоры, стратегически заслонив собой сестру от его прямого взгляда. Она взяла новую банку с краской и принялась за работу, её спина стала живым щитом между Еленой и её бывшим возлюбленным.
В этот момент к группе подошёл Деймон, держа в руках два стакана с лимонадом. Он протянул один Кэролайн с театральным поклоном.
— На, подкрепись. А теперь расскажи, почему ты так... эмоционально относишься к своей маме? Шериф, между прочим, женщина с стальными нервами. Довести её до белого каления — это талант.
— Не забивай голову, Деймон, — отмахнулась Кэролайн, но взяла стакан. — Это не твоё дело.
— Кому тут говорить о семейных взаимоотношениях, как не Деймону? — хмыкнула Рианна, не оборачиваясь и продолжая водить кистью по дереву. — Эталонный пример здоровых связей с роднёй. Особенно с тем, чтобы убивать своих родственников направо и налево.
Деймон бросил на неё острый взгляд, но улыбка не покинула его лица.
— Я просто проявляю участие к нашим новым... младшим товарищам. И, между прочим, я со Стефаном в полном порядке.
— Ага, пока не появится очередной двойник, вы же так любите влюбляться в девушек с одинаковой внешностью, — парировала Рианна.
Елена слушала этот обмен колкостями, и на её лице появилась слабая, но настоящая улыбка. Было что-то обнадёживающее в этой обычной, почти нормальной ссоре. Даже Кэролайн, кажется, немного расслабилась, поймав взгляд Рианны, полный молчаливого понимания.
— Ладно, хватит болтать, — заявила Кэролайн, ставя стакан и с новым решительным видом хватая кисть. — У нас тут целый парк, который не покрасит себя сам. И, Рианна?.. Спасибо.
Рианна лишь кивнула в ответ. Она снова взглянула поверх голов в ту сторону, где стоял Стефан. Он всё ещё смотрел в их сторону, но теперь его взгляд встретился с её собственным. Он был холодным, оценивающим и совершенно недружелюбным. Хорошо. Пусть так. Если ему нужно было на кого-то направить свою досаду, она была к его услугам. У неё самой накопилось достаточно невысказанного гнева на весь этот мир и его обитателей.
А пока что её задачей было просто стоять здесь, отгораживая сестру от прошлого, которое не хотело её отпускать, и красить столбы в зелёный цвет, делая вид, что всё это — просто прекрасный солнечный день в Мистик-Фоллс.
***
Последние мазки кисти по высохшей древесине скамейки легки и точны. Работа была закончена. Воздух, напоенный запахом свежей краски и хвои, внезапно показался Рианне удушающим. Ей нужно было уйти от этого места, от любопытных взглядов Стефана, от язвительных комментариев Деймона.
— Пойдемте к водопаду, — предложила она Елене и Кэролайн, откладывая кисть. — Здесь слишком людно.
Девочки, чувствуя её напряжение, молча согласились. Они нашли уединённое место у небольшого, но шумного водопада, низвергавшего свои холодные струи в мелкий каменистый омут. Рианна опустилась на большой плоский камень, впитывая прохладу, исходящую от влажного мха. Елена устроилась рядом, а Кэролайн присела на корточки, бросая камешки в воду.
Тишина, нарушаемая лишь рокотом воды, была не неловкой, а умиротворяющей. Они просто сидели, три девушки, связанные общими секретами и травмами, не нуждаясь в словах. Но спокойствие было хрупким.
— Ты в порядке? — нарушила молчание Кэролайн, её взгляд был прикован к Елене.
Рианна перевела взгляд на сестру. На лице Елены, обычно таком собранном, лежала тень глубокой, немой печали. Она смотрела на воду, но видела, казалось, что-то другое.
— Нет, — тихо, но чётко ответила Елена.
Рианна вздохнула и, движимая порывом, которого сама от себя не ожидала, положила голову на плечо сестры. Жест был неловким, но искренним.
— Хватит грустить из-за Сальваторе, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно мягко. — Поверь мне, ты встретишь галантного, красивого мужчину, который будет готов сделать для тебя абсолютно всё.
Елена слабо улыбнулась, не отводя взгляда от воды.
— Откуда ты знаешь?
— Я же ведьма, — Рианна подмигнула ей, нарочито бодро. — Я знаю многое. Вижу нити судьбы и всё такое.
— Ой, а я? — Кэролайн немедленно пододвинулась к ним, её глаза загорелись любопытством. — Я кого-нибудь встречу? Настоящую любовь?
Рианна притворно задумалась, подперев подбородок рукой.
— Хм... Ты уже встретила этого мужчину. Но пройдёт время, пока вы оба позволите себе полюбить друг друга. Преграды... серьёзные.
— Что? Кто это? — воскликнула Кэролайн, её щёки покраснели от возбуждения.
— Не могу сказать, — с загадочным видом покачала головой Рианна. — Не всё сразу.
— Ну ладно, — Кэролайн надула губы, но было видно, что её это лишь подогрело.
В этот момент взгляд Рианны случайно скользнул по парковке. Она увидела, как Лиз Форбс, быстрым, решительным шагом подходит к своей служебной машине, что-то горячо обсуждая по телефону. Выражение её лица было суровым.
— Она уезжает? — нахмурилась Кэролайн, следуя за её взглядом. — Куда это она собралась в разгар пикника?
Тревога, быстрая и холодная, кольнула Рианну. Она встала.
— Что-то не так.
— Что происходит? — спросила Елена, тоже поднимаясь.
— Я не знаю, — пробормотала Кэролайн, уже направляясь к месту, где только что была её мать. — Но что-то случилось.
Они поспешили к парковке, но машина Лиз уже исчезла в облаке пыли. Рианна замерла, закрыв глаза, позволяя вампирским чувствам обостриться до предела. Она отфильтровала шум водопада, отдалённые голоса волонтёров, биение сердец Елены и Кэролайн... и там, на самой границе слышимости, поймала отдалённый, но отчётливый звук. Выстрел.
Её глаза мгновенно встретились с глазами Кэролайн. Та тоже услышала. Без лишних слов, Рианна, движимая инстинктом, схватила Елену на руки.
— Держись крепче!
Следующее мгновение превратилось в мелькание деревьев и веток, рвущихся навстречу на вампирской скорости. Кэролайн мчалась рядом. Они неслись сквозь лес, как призраки, оставляя позади крики удивления с поляны.
Через несколько секунд они резко остановились на опушке, где воздух пахнет гарью и свежей землёй. Следы взрыва были очевидны. Рианна поставила перепуганную, но невредимую Елену на землю.
— Что? — растерянно спросила та, оглядываясь.
— Они были здесь, — прошептала Кэролайн, её нос вздрогнул, улавливая знакомые запахи.
Рианна медленно обошла место, её взгляд скользил по повреждённым деревьям.
— Кровь, — тихо сказала она. — Я чувствую кровь, вампирскую.
Кэролайн присела и провела пальцами по листьям низкого куста, собирая тёмные, почти чёрные капли.
— Вампиры, — выдохнула она.
— Что? — не поняла Елена.
В этот момент из-за деревьев появился Мэйсон. Его лицо было бледным, одежда в пыли, но во взгляде читалась привычная насмешка.
— Что вы, девочки, тут делаете? — спросил он, оглядывая их.
Ярость, холодная и мгновенная, вспыхнула в Рианне. Она с вампирской скоростью преодолела расстояние между ними, с силой прижав его к ближайшему стволу. Её клыки обнажились, а под глазами проступили тёмные вены.
— Что тут произошло? Говори! — прорычала она.
Мэйсон, хоть и застигнутый врасплох, усмехнулся.
— Твоя тётя знает, кто ты такая? Я с радостью расскажу ей об этом.
— Я не скрываю подобное от близких, — голос Рианны звучал низко и опасно. — Но что мне мешает убить тебя сейчас, если ты не скажешь, что здесь случилось с Лиз?
— Не скажу, — с вызовом бросил он.
— Ну, как хочешь, — её пальцы впились в его плечи, и Мэйсон почувствовал, как его собственная сила, его внутренняя магия оборотня, начинает вытекать из него, вливаясь в неё. Его глаза закатились, ноги подкосились, и он безжизненно рухнул на землю. Рианна с отвращением отшвырнула его прочь.
— Пошли, — коротко бросила Кэролайн, уже поворачиваясь к едва заметной тропе, ведущей вглубь леса. — Я знаю этот запах.
Они подбежали к старому подвалу Локвудов.
— Что там? — испуганно прошептала Елена.
Кэролайн, прижав ладонь ко рту, смотрела в чёрный провал.
— Моя мама, — её голос дрогнул.
Рианна, прислушавшись, уловила оттуда запах крови, пота и страха.
— Она убивает их, — холодно констатировала она.
— Что? — Елена метнулась вперёд, но Рианна резко схватила её за руку.
— Нет, ты не пойдёшь. Там опасно.
— Рианна, я не пущу тебя одну туда! — запаниковала Елена.
— Кэр, держи её, — приказала Рианна, глядя на Кэролайн. — Чтобы не сбежала вниз. Со мной всё будет в порядке.
Не дожидаясь возражений, она на вампирской скорости ринулась в темноту подвала. Она ворвалась в сырое, тускло освещённое помещение как раз в тот момент, когда Лиз Форбс, дрожащей рукой, направляла пистолет на двух пригвождённых к стенам вампиров — Стефана и Деймона. От них пахло страхом и вербеной.
— Рианна? — голос шерифа прозвучал хрипло от изумления.
— Извини, Лиз, но по-другому никак, — сказала Рианна, поднимая руки в странном, ритуальном жесте. — Menedek qual surrenta!
Она резко повернула запястьем. Раздался сухой, кошмарный хруст. Двое полицейских, помощников Лиз, застыли и безжизненно рухнули на пол, их шеи были сломаны магией, а не физической силой.
— Что ты... — прошептала Лиз, в ужасе глядя на неё.
В этот момент в подвал ворвались Елена и Кэролайн, не сумевшие остаться наверху. Запах свежей крови ударил Кэролайн в ноздри. Её глаза мгновенно наполнились чёрным, клыки обнажились, а под глазами выступили тёмные вены.
— Кэролайн... — пробормотала Лиз, отступая и спотыкаясь о камень. Она села, не в силах стоять, её лицо исказилось шоком и отвращением.
— Привет, мам, — голос Кэролайн дрожал от смеси боли, стыда и голода.
Рианна тем временем подошла к Сальваторе. Деймон был уже в сознании, но слаб. Стефан лежал, сгорбившись, и хрипел, борясь с жаждой. Рианна с лёгким презрением пнула Деймона в бок.
— Вставайте, солнышки, вы уже в аду, — прозвучало её ироничное замечание.
Деймон, не теряя времени, подполз к одному из мёртвых полицейских и впился клыками в его шею. Стефан лишь сжался в комок, повторяя: «Нет, нет, я справлюсь».
Рианна повернулась к Елене, и её лицо исказилось гневом.
— А я кому сказала держать её наверху, чтобы не рыпалась? — её взгляд, полный ярости, переключился на Кэролайн, а затем на сестру. — Чем ты думала?! А если бы тебя подстрелили?
— Я волновалась о тебе, вообще-то! — вспылила Елена, её собственный страх вылился в гнев.
— Я еретик! Я могу позаботиться о себе! — крикнула Рианна.
— Но ты моя старшая сестра! Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло! — в голосе Елены слышались слёзы.
Рианна резко отвернулась, сжимая кулаки. Её гнев не мог противостоять этой простой, искренней заботе.
— Тебе надо выпить немного крови, — сказал Деймон, уже оправившись, и подполз к брату.
— Нет, нет, я справлюсь, — Стефан даже не посмотрел на него.
— Боже, какая семейная драма, — фыркнула Рианна, ломая напряжённость.
Деймон тем временем подошёл к Лиз, которая сидела, сломленная, и смотрела в пол.
— Крайне невыгодная ситуация. Два помощника мертвы. И ты... что мне с тобой делать? — его голос был холодным и деловым.
Кэролайн бросилась к матери, опускаясь перед ней на колени.
— Ты ведь никому не расскажешь? Мама? Мама, пожалуйста... я знаю, что мы мало общаемся, и ты... ненавидишь меня, но я твоя дочь. Ты ведь сделаешь это ради меня?
Лиз медленно подняла голову. По её щекам текли слёзы. Она посмотрела прямо на Деймона.
— Тогда убей меня.
— Нет! — закричала Кэролайн.
— Я не смогу... жить с этим. Убей меня... сейчас же, — прошептала Лиз, глядя в глаза своему бывшему другу.
Деймон наклонился, оказываясь с ней лицом к лицу.
— Ты же собиралась сделать это с нами... мучительно, — его голос был тихим и опасным. Он схватил её за воротник.
— Нет! Нет! Нет! — кричала Кэролайн, пытаясь оттащить его.
— Расслабься, — вдруг разрядил обстановку Деймон, отпуская Лиз и оглядывая подвал. — Никто никого не убьёт. Ты — мой друг.
Он сказал это прямо в лицо Лиз, затем отступил, опёршись о стену.
— Надо тут прибраться.
— Вот и прибирайтесь, — с нескрываемым сарказмом сказала Рианна. — Мы вас спасли, но на роль уборщиц не нанимались. Пошлите, девочки.
***
Воздух наверху, после спёртой атмосферы подвала, казался невероятно свежим и сладким. Но он не смыл ни запаха крови, ни тяжести случившегося. Рианна, всё ещё собранная и холодная, повернулась к сестре.
— Так, Елена, я отвезу тебя домой, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — А мы с Кэролайн поедем к ней домой, собрать кое-какие вещи для Лиз. Ей сейчас не до этого.
— Но, Рианна... — Елена попыталась возразить, её лицо выражало смесь обиды и понимания.
— Я всё сказала, — отрезала Рианна, твёрдо глядя ей в глаза. В её взгляде читалась не просто старшая сестринская опека, а трезвая оценка угрозы. — Я не хочу, чтобы ты сейчас была в одном помещении с четырьмя вампирами, даже если двое из них выглядят беспомощно. Особенно после того, что ты только что увидела. — Она бросила взгляд в сторону подвала, откуда доносились приглушённые голоса. — Без обид, Кэр, — добавила она, переведя взгляд на подругу.
Кэролайн, всё ещё бледная и взволнованная, лишь слабо хмыкнула:
— Да ладно. Я сама бы на её месте не осталась. Там сейчас... не лучшая компания для человеческой девушки.
Они дошли до машины Рианны. Та открыла пассажирскую дверь для Елены.
— Садись. Поехали.
Поездка до дома Гилбертов прошла в тяжёлом молчании. Елена смотрела в окно, а Рианна сосредоточенно вела машину, её пальцы сжимали руль. Она чувствовала вину за свою резкость, но ещё сильнее было чувство ответственности. Она должна была оградить Елену от этого хаоса, хотя бы на время.
Подъехав к дому, Рианна заглушила двигатель и повернулась к сестре.
— Ладно. Иди, отдохни. Попробуй поспать. Если что... позвони. Я буду на телефоне.
Елена кивнула, её глаза были полны невысказанных вопросов, но она понимала.
— Будь осторожна, Ри.
— Всегда, — коротко бросила та и, дождавшись, пока Елена зайдёт в дом, снова завела машину и направилась к дому Форбс.
Кэролайн молча сидела на пассажирском сиденье, глядя на свои руки.
— Она... она сказала «убей меня», — прошептала она, наконец нарушив тишину. — Моя собственная мать предпочла смерть жизни со мной.
— Она сказала это от шока, Кэр, — твёрдо ответила Рианна, не отрывая глаз от дороги. — Она только что увидела, как её дочь превратилась в монстра из её кошмаров, как двое её коллег были убиты на её глазах магией, а её бывшие друзья-вампиры пили их кровь. Её мир за десять минут перевернулся с ног на голову. Она не думала, что говорит. Она просто пыталась найти выход из ситуации, которую её разум не мог обработать.
— Ты уверена? — в голосе Кэролайн слышалась неуверенность, смешанная с надеждой.
— Нет, — честно призналась Рианна. — Но я знаю, что люди в состоянии шока говорят и делают ужасные вещи. Дай ей время. Сейчас наша задача — проявить практическую заботу. Собрать ей вещи, зубную щётку, сменную одежду. Показать, что мы... что ты всё ещё её дочь, которая о ней беспокоится, пусть и таким... нетривиальным способом.
Они подъехали к аккуратному дому шерифа Форбс. Войдя внутрь, Рианна почувствовала странный контраст между уютной, обыденной обстановкой и тем кошмаром, в который погрузилась жизнь его обитательницы.
Пока Кэролайн бесцельно бродила по гостиной, касаясь семейных предметов, Рианна взяла инициативу в свои руки. Она нашла в прихожей спортивную сумку и направилась в спальню Лиз. Она собрала всё необходимое с практичной эффективностью: удобные брюки, футболки, тёплый свитер, туалетные принадлежности. Её движения были быстрыми и точными, будто она делала это много раз.
— Она любит этот чай, — вдруг сказала Кэролайн, появляясь в дверях с коробочкой травяного чая в руках. — И... и эти носки. Они тёплые.
Рианна кивнула и взяла у неё из рук чай и пару толстых шерстяных носков, аккуратно положив их в сумку. Этот маленький, детальный вклад, казалось, немного успокоил Кэролайн.
— Всё, готово, — застегнула молнию Рианна.
***
Сумка с вещами Лиз лежала на заднем сиденье, как немой укор. Тишина в машине по пути к пансионату Сальваторе была ещё более гнетущей, чем прежде. Каждая из них была погружена в свои мысли, и центром всех этих мыслей была одна женщина, запертая в подвале.
Рианна припарковалась и вытащила сумку. Они молча вошли в дом. Воздух в гостиной был спёртым и напряжённым. Деймон, уже оправившийся, с мрачным видом наливал себе виски. Стефан сидел в кресле, его поза выражала глубокую усталость и отчуждённость. Никто не произнёс ни слова, когда девушки направились к дверям, ведущим в подвал.
Спустившись вниз, они увидели Лиз. Она сидела на том же самом камне, сгорбившись, её руки были сложены на коленях, а взгляд был пустым и устремлённым в одну точку на сыром земляном полу. Запах вербены всё ещё витал в воздухе, но уже слабее. Она подняла на них глаза, когда они вошли. В её взгляде не было ни страха, ни ненависти — лишь глубокая, всепоглощающая опустошённость.
Рианна поставила сумку у её ног.
— Мы привезли тебе кое-какие вещи из дома. Одежду, туалетные принадлежности. Чай, который ты любишь.
Лиз медленно перевела взгляд на сумку, потом на Рианну, но ничего не сказала.
— Ты как? — тихо спросила Кэролайн, сделав неуверенный шаг вперёд.
Лиз снова подняла на неё глаза. На этот раз в её взгляде что-то дрогнуло — тень непереносимой боли.
— Как я? — её голос был хриплым и разбитым. — Моя дочь — вампир. Двое моих подчинённых мертвы. А теперь я заперта в подвале с теми, кого считала монстрами, и одна из них спрашивает меня, как я. Как, по-твоему, я себя чувствую, Кэролайн?
Её слова, произнесённые без злобы, лишь с леденящей констатацией фактов, ударили Кэролайн сильнее любого крика. Та отступила на шаг, будто от физического удара.
— Мама... — её голос сорвался на шёпот.
— Не надо, — Лиз закрыла глаза и снова опустила голову. — Просто... не надо.
Рианна наблюдала за этой сценой, и камень лежал на её душе. Она положила руку на плечо Кэролайн и мягко потянула её обратно наверх. Та не сопротивлялась, позволив увести себя, как послушный ребёнок.
На кухне Кэролайн, наконец, разрыдалась, тихо, беззвучно, слёзы текли по её лицу ручьями.
— Она ненавидит меня, — выдохнула она, опираясь о столешницу. — Ты видела её глаза? Она смотрит на меня, как на чудовище.
— Она в шоке, Кэр, — твёрдо сказала Рианна, наливая ей стакан воды и заставляя взять. — Она не видит тебя. Она видит свой сломанный мир. И да, частью этого сломанного мира являешься ты. Пока что.
— Ей точно надо стирать память? — с надеждой спросила Кэролайн, глотая слёзы. — Может... может, мы можем просто отпустить её? Объяснить? Она же моя мама, она должна понять!
Рианна вздохнула. Она понимала это отчаянное желание верить в лучшее.
— Кэр, не мне решать. Она твоя мать. Но подумай. Даже если бы она «поняла» сегодня, что бы это изменило? Она — шериф. Её долг — защищать людей от таких, как мы. Ты действительно думаешь, что она сможет жить с этим знанием? Смотреть на тебя и не видеть угрозу для всего города? — Она сделала паузу, давая словам улечься. — И это если она вообще сможет принять это. А если нет? Что тогда? Ты готова к тому, что твоя мать будет смотреть на тебя с ужасом и отвращением каждый день до конца своей жизни?
— Но стирание памяти... это так жестоко! Это ложь! — прошептала Кэролайн.
— Это отсрочка, — поправила её Рианна. — Жестокая, неидеальная, но отсрочка. Она даст ей шанс жить дальше, не неся на себе этот груз. А тебе... тебе даст время. Время привыкнуть к себе самой, со временем стать сильнее. Потому что рано или поздно, Кэр, она всё равно узнает. Она заметит, что ты не стареешь. Через десять, двадцать лет... это тайна, которую невозможно хранить вечно.
— Значит, нет выхода? — голос Кэролайн был полон отчаяния.
— Есть, — Рианна посмотрела на неё прямо. — Но он требует силы. Силы принять, что твоя жизнь изменилась навсегда. Силы жить с последствиями своих решений и решений других. И силы прощать. Себя в первую очередь. Стирание памяти — это не решение. Это костыль. Но иногда без костыля нельзя сделать и шага.
Она обняла Кэролайн за плечи.
— Сейчас тебе нужно просто пережить этот день. Час. Минуту. Всё остальное... будет потом.
Они стояли так на кухне пансионата Сальваторе, две молодые вампирши, потерянные в водовороте событий, которые они не могли контролировать. А внизу, в подвале, сидела женщина, чья реальность была разбита вдребезги, и чья судьба висела на волоске. И в воздухе висел невысказанный вопрос: что будет, когда действие вербены окончательно пройдёт, и ей придётся принять решение? И какой будет цена этого решения для всех них?
***
Машина Рианны мягко затормозила у знакомого дома Форбс. Дома с аккуратно подстриженным газоном и темными окнами, в которых не горел ни один огонек. Казалось, само здание погрузилось в пучину того же отчаяния, что и его хозяйка.
Салон наполнился тягостным молчанием. Кэролайн неподвижно сидела на пассажирском сиденье, уставившись в темноту за окном. Ее пальцы бессознательно терли край куртки, словно пытаясь стереть с себя воспоминания о подвале, о взгляде матери.
— Держись, Кэр, — тихо, почти шепотом, произнесла Рианна. Ей самой эти слова казались пустыми и бесполезными, но сказать что-то другое она не могла.
Кэролайн медленно повернула к ней голову. В тусклом свете уличного фонаря ее лицо казалось высеченным из бледного мрамора.
— Она ненавидит меня, Ри. Я видела это в ее глазах.
Голос ее дрогнул, но слез не было. Только леденящая пустота.
— Она в шоке, — попыталась возразить Рианна, но Кэролайн лишь горько усмехнулась.
— Нет. Это было не шоком. Это было... отвращением. К тому, чем я стала. — Она потянула за ручку двери. — Спасибо, что была сегодня со мной. Мне... мне нужно побыть одной.
Рианна не стала ее удерживать. Она просто смотрела, как ее подруга, сгорбившись, идет к дому, ключ со звоном входит в замок, а дверь бесшумно закрывается, поглощая ее. Только тогда Рианна выдохнула и, развернув машину, направилась к дому Гилбертов.
Ей казалось, что тяжесть этого дня вдавила ее в кресло водителя. Каждый мускул ныл от усталости, а в висках стучало. Она жаждала только одного — тишины и одиночества своей комнаты, где никто не будет смотреть на нее с ожиданием, страхом или осуждением.
Но едва она переступила порог родного дома, как эта надежда растаяла. Елена буквально набросилась на нее из гостиной, где, судя по всему, и ждала все это время. На лице сестры застыла маска беспокойства.
— Ну как там? Лиз стерли память? — выпалила она, хватая Рианну за рукав.
Рианна почувствовала, как от этого прикосновения по ее коже пробегает волна раздражения. Ей так хотелось, чтобы все просто оставили ее в покое хоть на минуту.
— Нет, вербена еще есть в организме, все завтра, — устало сказала она, стараясь говорить ровно и отводя взгляд. — Я спать и ты ложись.
Не дав Елене возможности задать еще вопросы, она мягко, но настойчиво высвободила свою руку и направилась к лестнице. Она чувствовала на себе взгляд сестры — полный беспокойства и непонятой обиды, — но у нее не было сил это обсуждать. Не сейчас. Ей нужно было добраться до своей комнаты, до своего ковра, который не пахнет страхом, до своих красок, которые не напоминали бы о крови.
Она поднялась наверх, щелкнула замком и на мгновение прислонилась спиной к деревянной поверхности, закрыв глаза. Тишина. Наконец-то. Открыв глаза, она встретилась взглядом с портретом. Клаус. Его нарисованные глаза, казалось, видели сквозь время и расстояние, видели всю ее усталость, всю ее слабость.
Тяжело выдохнув, она отодвинулась от двери. Ее движения были медленными, будто ее тело было налито свинцом. Она скинула с себя одежду, пахнущую дымом, лесом и чужим страхом, и надела мягкую, старую футболку. Каждое движение требовало усилий. Погасив свет, она упала на кровать, чувствуя, как матрас с легким скрипом принял ее вес. Мгновение спустя ее сознание начало тонуть в пучине долгожданного забытья.
Но покой оказался обманчивым. Тьма за веками сгустилась, приобрела очертания, запахи, ощущения. Она снова стояла в том самом лесу у водопада, но теперь он был окутан серебристым, неестественным туманом, а шум воды доносился будто из-под толщи стекла. И он был там.
Клаус Майклсон стоял всего в нескольких шагах от нее, прислонившись к старому дубу. Он был одет не по-современному, а в одежду, скорее напоминающую вековую давность, но на нем это смотрелось так же естественно, как и на портрете. Его глаза, живые и пронзительные, изучали ее с ленивым, но неумолимым интересом.
Рианна не почувствовала страха. Лишь глухую, утомительную неизбежность. Это был не просто сон, и она это знала.
— Почему я тебя вижу? — спросила она, и ее голос в этом мире снов прозвучал так же устало, как и в реальности.
Клаус стоял у старого дуба. Его глаза изучали ее с неприкрытым интересом.
— У меня тот же вопрос, — сказал он. — Мои сны редко посещают незнакомки. Особенно такие... необычные.
Он сделал шаг вперед.
— Ты не просто вампир. И не просто ведьма. В тебе есть странная смесь. Древняя сила, но новая форма. Противоречие. Я чувствую в тебе пустоту, которая жаждет наполнения, и силу, которая ищет выхода.
Рианна попыталась отступить, но не смогла.
— Оставь меня в покое.
— Почему? — он приблизился еще. — Ты боишься того, что несешь? Или боишься, что кто-то наконец это увидит?
Его пальцы почти коснулись ее виска.
— Что скрываешь, девочка-загадка? Откуда в тебе эта двойственность? Я знаю всех сильных существ этого мира, но твой аромат... он новый и старый одновременно.
— Я не знаю, о чем ты, — солгала она, отводя взгляд.
— Не знаешь? — он усмехнулся. — Ты говоришь это так убедительно. Но твоя сущность кричит правду. Ты — нечто особенное. Нечто, чего я раньше не встречал.
Он отошел на шаг, оглядывая ее с головы до ног.
— Я собираюсь разгадать тебя. Клочок за клочком. Пока не пойму, что ты такое.
Туман сгустился вокруг него.
— До скорой встречи, дорогая.
Рианна резко села на кровати. Сердце бешено колотилось. Она провела рукой по лицу. Он не знал правды, но чувствовал достаточно, чтобы представлять опасность.
Она посмотрела на портрет в темноте.
— До скорой встречи, — прошептала она в тишину.
***
Рассвет застал Рианну все еще лежащей с открытыми глазами. Серый, безрадостный свет медленно заполнял комнату, выхватывая из темноты контуры мебели и стоящий в углу мольберт. Голова была тяжелой, мысли — мутными и обрывистыми. Образ Клауса, его пронзительный взгляд и спокойный, уверенный голос, врезались в память куда ярче, чем любые реальные события последних дней.
Сон так и не пришел. Вместо него пришло осознание полного бессилия. Она не могла контролировать эти видения, не могла заблокировать его доступ к своему сознанию. Эта потеря контроля злила и пугала ее сильнее всего.
С раздраженным вздохом она сбросила с себя одеяло. Душ. Может быть, струи горячей воды смогут смыть с нее это липкое ощущение чуждого присутствия, эту усталость, въевшуюся в самые кости.
Она стояла под почти обжигающими струями, закрыв глаза и позволяя воде бить в лицо. Но даже здесь, в шуме воды, ей чудился его низкий смех. Она вытерлась насухо, чувствуя себя ненамного свежее, и надела чистую одежду — простые штаны и свободную футболку. Взгляд снова упал на мольберт, на портрет Клауса. Желание сжечь его было почти физическим.
Но вместо этого она подошла к шкафу, где хранила запасные холсты. Взяла новый, поменьше. Поставила его рядом со зловещим портретом, как бы пытаясь затмить его чем-то светлым. Она взяла уголь и, почти не думая, провела несколько легких, размашистых линий. Овал. Еще один. Фигуры.
Она рисовала не его. Она рисовала их. Семью. Ту, что у нее была сейчас. Ту, что была хрупкой, неидеальной, но настоящей. Она набросала эскиз: она сама, чуть в стороне, с привычной полуулыбкой, Елана с ее мягкими, добрыми глазами, Джереми-подросток с его вечной отстраненностью, и Дженна в центре, на стуле — связующее звено, сердце их маленького, поврежденного мира. Сзади неё Рианна, стояла наклонив голову.
Это был лишь набросок, схема, скелет будущей картины. Но уже в этих угольных линиях было что-то успокаивающее, что-то нормальное. Это не было бегством. Это было напоминанием. Напоминанием о том, за что она, собственно, цеплялась в этом водовороте тьмы и магии.
Вытерев испачканные углем пальцы о тряпку, она почувствовала легкий голод. Или, по крайней мере, его вампирскую имитацию. Ей нужно было выйти из комнаты, вернуться в реальный мир, где есть завтрак и бытовые ссоры.
Она спустилась вниз, на кухню. И замерла на пороге, наблюдая картину, которая в любой другой день вызвала бы у нее лишь снисходительную улыбку, а сейчас кольнула чем-то острым — смесью раздражения и щемящей зависти.
Рик и Дженна стояли у плиты. Он, высокий и улыбчивый, обнимал ее сзади, пока она помешивала что-то в сковороде. Они о чем-то тихо смеялись, полностью погруженные в свой маленький, счастливый мирок. Они выглядели так... нормально. Так по-человечески.
Рианна облокотилась о косяк двери, скрестив руки на груди.
— Я понимаю, что у вас любовь и все такое, но для этого есть ваша комната, — фыркнула она, но в ее голосе не было злобы, скорее усталая насмешка.
Дженна вздрогнула и обернулась, ее лицо залила легкая краска. Рик лишь рассмеялся, не выпуская ее из объятий.
— Добрый день и тебе, солнышко, — парировал он. — А что, на кухне теперь запрещено проявлять нежность к своей девушке?
— Проявлять — не запрещено. А вот устраивать романтическую драму с обедом, пока у всех на нервах играет... это уже на грани фола, — Рианна подошла к холодильнику и достала пакет с кровью. Ее движения были отточенными, привычными.
Она почувствовала на себе взгляд Дженны. Взгляд, полный внезапной тревоги.
— Рианна, с тобой все в порядке? Ты выглядишь... уставшей.
— Не выспалась, — коротко бросила та, разрывая уголок пакета и наливая темно-красную жидкость в кружку. — Ничего нового.
Рианна залпом выпила кровь и убрала кружку в раковину.
— Как там... Кэролайн? — осторожно спросила Дженна, отодвигая сковороду с огня.
— У себя дома. В ступоре. Ее мать, напомню, находится в подвале у Сальваторе и ждет, когда действие вербены закончится, чтобы ей стерли память о том, что ее дочь — монстр. Как думаешь, как у нее? — Рианна не сдержала едкого тона.
— Рианна... — голос Дженны стал мягче, понимающим.
— Мы все переживаем не лучшие времена.
— О, правда? — Рианна повернулась к ним, и ее глаза вспыхнули зеленым огнем. — А я и не заметила. Мне показалось, мы все тут обедаем и целуемся на кухне, как в дешевой романтической комедии.
Рик нахмурился.
— Эй, полегче. Дженна не виновата в твоих проблемах.
— Моих проблемах? — она горько рассмеялась. — Рик, дорогой, это не только мои проблемы. Это проблемы всего нашего дружного маленького сумасшедшего дома! Проблема в том, что через несколько часов мы должны будем решить, стирать память шерифу нашего города или нет. Проблема в том, что в моей голове поселился один из самых старых вампиров, который, кажется, нашел меня своей новой забавной игрушкой! И да, извините, если вид двух влюбленных людей, живущих своей простой человеческой жизнью, вызывает у меня приступ черной зависти и желания разнести эту кухню к чертям!
Она выпалила все это на одном дыхании, ее грудь тяжело вздымалась. Она не планировала этого говорить. Но усталость, страх и накопленное напряжение нашли выход.
Дженна и Рик смотрели на нее в полном молчании. Глаза Дженны были полены сочувствия и ужаса.
— В твоей голове?.. Старый вампир?.. Рианна, что ты имеешь в виду?
Рианна зажмурилась и провела рукой по лицу. Сейчас она не хотела объяснений. Ей нужно было пространство.
— Забудьте. Я... пойду прогуляюсь.
Она поставила недопитую кружку на стол и, не глядя на них, вышла из кухни через заднюю дверь.
Свежий утренний воздух встретил ее прохладой. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Она шла по заднему двору, не разбирая дороги, просто двигаясь вперед, подальше от дома, от вопросов, от этой давящей нормальности.
Она дошла до старого дуба на краю их участка и прислонилась к его шершавой коре, закрыв глаза. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, обжигали ее кожу легким, покалывающим зудом — напоминанием о ее нынешней природе.
Именно здесь, в тишине утра, ее настигло осознание. Она не просто боялась Клауса. Она боялась той части себя, которая откликалась на его вызов. Та часть, что смотрела на портрет не только со страхом, но и с любопытством. Та часть, что была еретиком, сифоном, пустотой, жаждущей наполнения. И он, тысячелетний гибрид, чувствовал это с первого взгляда. Он видел в ней не Рианну Гилберт и не Катю, прыгнувшую с башни. Он видел голод. И его это заинтересовало.
Она простояла так, может быть, минут пятнадцать, пока не услышала осторожные шаги позади себя. Она обернулась. Это была Дженна, с двумя кружками в руках. В одной — кофе, в другой — какао с взбитыми сливками.
— Дженна, я не в настроении... — начала Рианна, но тетя прервала ее.
— Я знаю. — Она протянула ей кружку. — Но ты не должна быть в настроении, чтобы твоя семья была рядом.
Рианна молча взяла кружку. Теплота согрела ее ладони.
— Я не хочу, чтобы вы все втягивались в это, — тихо сказала Рианна, глядя на сливки. — В то, что связано со мной. Это... опасно. Иначе и не скажешь.
— Рианна, мы уже втянуты, — Дженна сделала глоток кофе. — С того момента, как ты рассказала нам правду о себе. С того момента, как мы решили, что любим тебя, несмотря ни на что. Ты наша семья. Ты думаешь, мы позволим тебе одной сражаться с какими-то тысячелетними монстрами?
— Это не ваш бой! — голос Рианны снова дрогнул от отчаяния.
— Любой твой бой — это и наш бой, — твердо сказала Дженна. Она посмотрела на Рианну, и в ее глазах не было ни капли сомнения. — Мы можем не иметь твоей силы, мы можем не понимать твоей магии. Но у нас есть это. — Она указала пальцем на себя, а затем на дом. — Мы — твой тыл. Всегда.
Рианна не нашлась, что ответить. Комок встал у нее в горле. Она просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
В этот момент ее телефон вибрировал в кармане. Она достала его. Сообщение от Кэролайн.
«Вербена выветрилась. Деймон говорит, пора.»
Холодная волна накатила на нее вновь. Отсрочка закончилась. Пришло время принимать решение по Лиз. Игра продолжалась.
Она подняла глаза на Дженну.
— Мне нужно идти.
— Я знаю, — тихо ответила Дженна. — Будь осторожна.
Рианна кивнула и, оставив почти полную кружку на земле, направилась обратно к дому. К своей машине. К новой битве. Но на этот раз тяжесть на душе была чуть меньше. Потому что за ее спиной стоял старый дуб, а в доме горел свет, и кто-то ждал ее возвращения.
***
Рианна вырулила на дорожку к пансионату Сальваторе, чувствуя, как тяжесть предстоящего разговора давит на плечи. Воздух в машине был спертым, несмотря на открытое окно. Казалось, сам дом, мрачный и величественный, излучал напряжение.
Она вошла без стука, привычно переступив порог. Гостиная встретила ее знакомой атмосферой — запахом старого дерева, воска и подспудной грусти, смешанной с чем-то острым и опасным. Деймон и Стефан стояли у камина. Один — с привычной маской циничного безразличия, второй — с выражением вины и озабоченности на лице.
Рианна, не снимая куртки, остановилась посреди комнаты, ее взгляд скользнул с одного брата на другого.
— Вы что, убили Мейсона? — спросила она без предисловий, прямо глядя на Деймона.
Тот усмехнулся, и в его глазах вспыхнули искры азарта.
— Ага. И нашли лунный камень, — бросил он небрежно, как будто речь шла о найденной на улице монетке, а не о могущественном артефакте.
Рианна нахмурилась, мысленно возвращаясь к тому моменту в лесу. Она помнила ослабевшее тело оборотня, безжизненно рухнувшее на землю.
— Я думала, Мейсон умер, когда я высосала из него все силы. Ну ладно, черт с ним, — хмыкнула девушка, снимая с плеч сумку и бросая ее на диван.
Ее взгляд упал на графин с бурбоном, стоявший на баре. Без лишних слов она подошла, налила себе полный стакан золотистой жидкости и выпила его залпом. Обжигающая влажность прошла по горлу, не принося желанного успокоения, но хотя бы создав его иллюзию.
— Эй! Это мой бурбон, — проворчал Деймон, хотя в его голосе слышалось скорее развлечение, чем настоящий протест.
Рианна поставила стакан со стуком.
— Не будь жадиной. Я уверена, что у тебя в подвале целые ящики бурбона, — парировала она, проводя рукой по губам.
В этот момент Стефан, до этого молча наблюдавший за их перепалкой, сделал шаг вперед. Его лицо было серьезным.
— Кэролайн уже внушила Лиз.
Внимание Рианны мгновенно переключилось на него. Она забыла и о бурбоне, и о Деймоне, и о лунном камне.
— Правда? И как они? Обе?
— Лиз выглядела... как всегда, — сказал Стефан, тщательно подбирая слова. — Собранная. Немного уставшая. Как будто после долгой ночной смены. Никаких воспоминаний. А Кэролайн... — он вздохнул, — была опустошена.
Рианна представила это — Кэролайн, смотрящую в глаза матери и стирающую самый ужасный вечер их жизни. Стоящую рядом с женщиной, которая теперь смотрела на нее как на обычную дочь, а не на чудовище. Да, опустошение — это единственное, что она могла чувствовать.
— Черт, — тихо выругалась Рианна. — Они уже уехали?
— Ага, — хмыкнул Деймон, наливая себе новый стакан, чтобы возместить утраченное. — Мамочка отправилась на работу, а наша маленькая блондинка поехала домой, чтобы, я полагаю, рыдать в подушку. Драматично, но что поделаешь.
Рианна уже собиралась что-то ответить, возможно, еще более едкое, как вдруг в кармане ее джинсов резко и настойчиво зазвенел телефон. Она вытащила его, взглянула на экран. «Рик». Странно. Он редко звонил ей просто так, особенно в такое время.
— Да? — ответила она, поднося трубку к уху.
Голос Рика в трубке был не просто напряженным. Он был сломанным, полным чистого, неконтролируемого ужаса. Он дрожал, слова спотыкались друг о друга.
— Рианна... Боже правый, Рианна, скорее... это Дженна...
Холодная волна прокатилась по ее телу. Она инстинктивно отвернулась от Сальваторе, как будто пытаясь укрыться от их любопытных взглядов.
— Рик, дыши. Что с Дженной? Говори медленнее.
Она услышала его прерывистый, тяжелый вдох.
— Она... она пырнула себя... ножом... на кухне... вся в крови... Я не понимаю, она просто взяла нож и... О Боже...
Рианна замерла. Мир вокруг замедлился. Звон в ушах заглушил все остальные звуки. Она видела, как Стефан и Деймон переглянулись, уловив неладное по тону ее голоса и внезапной бледности ее лица.
— Что? — ее собственный голос прозвучал чужим, глухим. — Как... почему?
— Я не знаю! — почти закричал Рик. — Она была в порядке! Мы готовили ужин, смеялись... Потом ей позвонили, она подошла к столу, взяла самый большой нож... и... и воткнула его себе в живот... Она сказала... она сказала перед этим «Это для Кэтрин»...
Имя прозвучало как удар хлыста. Все встало на свои места с ужасающей, леденящей душу ясностью. Внушение. Проклятое, безжалостное внушение Кэтрин Пирс, которое висело над Дженной с тех самых пор, как она стала вновьобращенной. Они все были так заняты Лиз, Кэролайн, лунным камнем и призраком Клауса, что забыли об этой бомбе замедленного действия, тикающей в их же доме.
— Слушай меня внимательно, Рик, — голос Рианны внезапно стал стальным, холодным, лишенным всяких эмоций. Ее вампирская сущность взяла верх над шоком. — Нажми на рану. Сильно. Останови кровотечение, насколько сможешь. Я уже в пути. Через пять минут я буду там. Понял?
— Да... да... — простонал он в ответ.
Она бросила телефон в сумку, не кладя трубку, и резко повернулась к Сальваторе. Ее лицо было маской ярости и решимости. Глаза горели ядовито-зеленым светом, а по краям уже проступали темные вены.
— Дженна, — выдохнул Стефан, прочитав все по ее лицу. — Внушение Кэтрин?
— Она пырнула себя ножом в живот, — коротко бросила Рианна, уже направляясь к выходу. — Рик один с ней. Мне нужна машина. Сейчас.
— Я повезу тебя, — немедленно предложил Стефан, хватая ключи со стола.
— Нет времени! — рявкнула она, распахивая входную дверь. — Моя машина быстрее. И я знаю дорогу лучше.
Она выскочила на улицу, не оглядываясь. Деймон и Стефан, обменявшись коротким взглядом, бросились за ней. Деймон схватил ключи от своего Шевроле Камаро.
— Ты не в состоянии вести, Рианна! — крикнул ей вдогонку Стефан, но она уже влетела в свою машину.
Дверца захлопнулась. Двигатель взревел с такой яростью, что, казалось, эхо прокатилось по всему лесу. Она вырулила на дорогу, даже не глядя в зеркала, и рванула с места, оставив за собой облако пыли.
Стефан и Деймон вскочили в машину Деймона.
— За ней, — скомандовал Стефан, и Деймон, без тени своей обычной насмешки, рванул вперед.
Она мчалась по извилистым дорогам Мистик-Фоллс на такой скорости, что деревья за окном сливались в сплошную зеленую стену. Ее руки мертвой хваткой сжимали руль. Перед глазами стояло лицо Дженны — ее доброй, немного наивной тети, которая приняла ее, зная правду. Которая только что стояла с ней под старым дубом и говорила, что они — ее семья. А теперь она истекала кровью на кухне из-за прихоти мстительной суки, которая где-то прячется в городе.
«Держись, Дженна, — мысленно повторяла она, вжимая педаль газа в пол. — Держись, ради всего святого. Я не позволю тебе уйти».
Она видела в зеркале заднего вида, как за ней, не отставая, несется машина. Впервые за долгое время присутствие Сальваторе не вызывало у нее раздражения, а казалось слабым, но все же лучом надежды. Они были сильны. Они знали, что делать. Они могли помочь.
Но прямо сейчас все зависело от скорости. И от того, успеет ли она доставить помощь туда, где ее ждали. Цена опоздания была слишком высока, чтобы даже думать о ней.
***
Дорога до дома Гилбертов превратилась в сплошной кошмар. Рианна мчалась, не обращая внимания на светофоры и знаки, ее мустанг ревел, словно раненый зверь. В ушах стоял оглушительный гул, и единственной мыслью, пульсирующей в такт бешено колотившемуся сердцу, было: «Успеть. Надо успеть».
Она с визгом тормозов замерла перед домом, даже не заглушив двигатель, и выпрыгнула из машины. Дверь в дом была распахнута настежь. Воздух в прихожей был густым и тяжелым, с явственным, металлическим запахом крови, который ударил в ее вампирское обоняние, словно физический удар.
Она влетела на кухню. Картина, открывшаяся ее глазам, на мгновение парализовала ее. Рик, бледный как полотно, стоял на коленях, прижимая окровавленное полотенце к животу Дженны, которая лежала на полу в луже темно-алой крови. Ее глаза были закрыты, лицо — восковым и безжизненным.
— Я... я пытался остановить кровь... — голос Рика дрожал, в его глазах стоял ужас и беспомощность.
Рианна отшвырнула от себя шок. Не сейчас. Сейчас нельзя было поддаваться панике. Она рухнула на колени рядом с Дженной, отстраняя Рика.
— Все в порядке. Я с ней. Отойди.
Ее голос прозвучал неестественно спокойно и властно. Рик беспомощно попятился, оставляя ее наедине с почти бездыханным телом тети.
Рианна одним резким движением откинула окровавленное полотенце. Рана была глубокой и ужасной. Без промедления, не думая ни о чем, кроме спасения, она поднесла собственное запястье ко рту, вонзила в него клыки до боли, до хруста, и почувствовала, как ее собственная, темная кровь начала стекать по руке.
Она разжала челюсти и прижала истекающее запястье к синеющим губам Дженны.
— Глотай, — приказала она, не зная, слышит ли ее та. — Глотай, черт возьми!
Сначала ничего не происходило. Сердце замерло у нее в груди. А потом... потом она увидела это. Сначала легкое, едва заметное движение кадыка. Слабый, рефлекторный глоток. Затем еще один. И еще.
И тогда по телу Дженны прошел странный, почти мистический трепет. Ее бледная кожа, казалось, затрепетала изнутри. Рана на животе, ужасная, зияющая дыра, начала... двигаться. Плоть стала срастаться на глазах, словно ее зашивала невидимая рука. Слышался легкий, влажный звук затягивающейся плоти. Края раны стягивались, рубцевались, и через несколько секунд на месте смертельного удара осталась лишь розовая, свежая полоска новой кожи, гладкая и чистая, уродливый шрам, который впоследствии, возможно, и сам исчезнет.
Рианна наблюдала за этим, затаив дыхание, ее собственное запястье уже зажило, оставив лишь две маленькие точки. Когда процесс окончательно завершился, и грудь Дженны ровно и глубоко вздымалась в спокойном сне, Рианна почувствовала, как последние силы покидают ее. Она откинулась назад, тяжело опустившись на пятую точку прямо в липкую, холодную лужу крови, и издала долгий, прерывистый звук — нечто среднее между стоном и вздохом облегчения. Голова кружилась, в глазах потемнело от пережитого шока и потери крови.
Но отдыхать было некогда. Она встряхнулась, заставила себя подняться. Ее одежда была в крови, руки — липкими и красными. Она не смотрела на Рика, не смотрела на застывших в дверях Стефана и Деймона, которые только что ворвались в дом. Она наклонилась, аккуратно подсунула руки под спину и под колени Дженны и подняла ее. Тело было безвольным и тяжелым, но ее вампирская сила не подвела.
Она пронесла Дженну в гостиную и осторожно уложила на широкий диван. Белый чехол мгновенно пропитался алыми разводами. Рианне было плевать. Плевать, что диван придется выкинуть, плевать на уборку. Дженна была жива. Все остальное не имело ни малейшего значения.
Она на мгновение задержалась, поправила прядь волос на лбу Дженны, убедилась, что та дышит ровно и глубоко, и только тогда повернулась и вышла обратно в прихожую.
Трое мужчин смотрели на нее. Рик — с облегчением и благодарностью, смешанной с шоком. Стефан — с молчаливым пониманием и поддержкой. Деймон — с присущим ему циничным любопытством, но и в его взгляде читалось некое уважение к ее решительным действиям.
Рианна остановилась перед ними, вся в чужой крови, с трясущимися от перенапряжения руками. Она вытерла ладонь о бедро джинс, оставляя красный размазанный след.
— Успела, — выдохнула она, и в этом одном слове был весь ужас последних минут, вся ярость и все облегчение.
Рик рухнул на стул у входа и провел рукой по лицу.
— Боже... Спасибо, Рианна. Я... я не знаю, что бы я без тебя...
Стефан молча подошел к ней и положил руку ей на плечо. Жест был красноречивее любых слов.
Именно в этот момент, когда адреналин начал отступать, уступая место леденящему осознанию случившегося, в ее сознании всплыло лицо. Не Дженны. Другое. Изумрудные глаза, насмешливый изгиб губ, олицетворение всего коварства и зла, что вторглось в их жизнь. Кэтрин Пирс.
Ярость, которую она сдерживала, чтобы действовать, наконец вырвалась наружу. Она подняла голову, и ее взгляд, холодный и острый как бритва, скользнул по лицам Сальваторе.
— Надо убить эту сучку, — произнесла она тихо, но так отчетливо, что слова, казалось, повисли в воздухе, превратившись в клятву. — Она не просто играет с нами. Она методично уничтожает все, что нам дорого. Она добралась до Лиз через Мэйсона, теперь до Дженны. Кто следующий? Елена? Джереми? — Она сжала кулаки, и ее ногти впились в ладони. — Она думает, что она неуязвима. Что она может безнаказанно приходить в наши дома и калечить наших близких. Пора доказать ей, что она ошибается.
Деймон усмехнулся, и в его улыбке не было ничего веселого — только холодная, безжалостная решимость.
— Милая, эта мысль не давала мне покоя последние полтора века. Ты просто озвучила то, о чем мы все думаем.
— Она не оставила нам выбора, — мрачно добавил Стефан. Его обычно мягкие глаза стали твердыми. Атака на Дженну, которая была для него почти семьей, переступила последнюю черту.
Рианна кивнула, ее зеленые глаза горели яростным огнем.
— Хорошо. Значит, мы пришли к согласию. Вопрос не в том, «если» мы это сделаем. Вопрос — «как». И «когда». Больше никакого замешательства. Больше никакой пощады.
Она посмотрела на окровавленные руки, потом на дверь в гостиную, где спала спасенная ею Дженна.
— Она начала эту войну. Но мы ее закончим. И мы сделаем это так, чтобы она об этом пожалела.