Глава 4
Солнечный свет, просачиваясь через шторы, разбудил Рианну. Она потянулась, чувствуя непривычную лёгкость после часов, проведённых за рисованием. Приняв душ, она тщательно подобрала одежду — тёмные джинсы и простую чёрную водолазку, подчеркивавшие её бледность. Легкими движениями она нанесла немного туши и подвела глаза, чтобы скрыть остаточную усталость. Её отражение в зеркале было безупречным — собранным, холодным и готовым к новому дню.
Спустившись на кухню в ожидании чашки кофе, который она уже не могла пить, но чей запах всё ещё ассоциировался с утренним ритуалом, она замерла на пороге. Запах было не кофе, а... дорогого мужского парфюма.
За столом, развалившись на стуле как у себя дома и с аппетитом уплетающий тост с джемом, сидел Деймон Сальваторе.
Рианна мгновенно сложила руки на груди, её поза выражала готовность к конфронтации.
— А ты какого чёрта тут забыл? — её голос прозвучал резко, нарушая утреннюю тишину.
Деймон медленно поднял на неё глаза, прожевал и с преувеличенным удовольствием проглотил кусок. Уголки его губ поползли вверх в сладкой, ядовитой улыбке.
— И тебе добрый день, ведьмочка. Не знала? Сегодня день барбекю.
— Это мой дом, — парировала Рианна, не двигаясь с места. Её взгляд был ледяным. — Я знаю всё, что происходит здесь. Я спрашиваю, что забыл тут ты? Не думаю, что тебя кто-то звал. Потому что ты — сволочь.
Деймон отложил тост, смахнул крошки с пальцев и откинулся на спинку стула, оценивающе оглядев её с ног до головы.
— Прямо с утра и уже в таком настроении? — он покачал головой с наигранной печалью. — А я тут, понимаешь ли, по приглашению твоей милой тётушки. Дженна считает, что нам всем нужно... сплотиться. Наладить отношения. После всех последних событий. — Он широко улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. — Я, как образцовый джентльмен, не мог отказать даме.
— Как мило, — Рианна не сдвинулась с места, её улыбка стала ещё слаще и опаснее. — А теперь проваливай с кухни и сиди в гостиной. Видеть тебя не желаю. Как и все в этом доме.
— Вот, вот, я его не звала, — раздался усталый голос с порога. На кухню вошла Дженна с пустой кофейной кружкой в руках. Её лицо выражало крайнее раздражение. За ней, пряча улыбку, шла Елена, что-то неразборчиво пробурчавшая под нос про «наглость».
Рианна с торжествующим видом повернулась к Деймону.
— Слышал? Проваливай. Если уж пришёл, то сиди тихо и не пререкайся в чужом доме. В своём можешь ходить хоть голый, всем плевать.
Деймон медленно поднялся из-за стола. Его глаза сверкнули, но ядовитая улыбка не покинула его лица. Он театрально отряхнул несуществующие крошки с рубашки.
— Как скажешь, хозяйка, — он сделал преувеличенно почтительный жест рукой в сторону гостиной. — Не знал, что на этой кухне нужен специальный пропуск. Учту на будущее.
Он прошёл мимо них, нарочито медленно, и скрылся в дверях. В воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь его удаляющимися шагами.
Дженна тяжко вздохнула и подошла к кофемашине.
— Он явился сюда на рассвете, заявив, что мы «должны поддерживать соседские отношения». Я не успела его вышвырнуть, как ты уже спустилась.
— Ничего, тётя Дженна, — Елена налила себе сок. — Зато будет кого посылать за углём для барбекю. Сам напросился.
Рианна же стояла, всё ещё глядя в пустой дверной проём. Уголки её губ дрогнули. Битва была мелкой, но победа — сладкой.
— Так кто придёт? — спросила Рианна, прислонившись к кухонной столешнице и наблюдая, как Дженна выкладывает на разделочную доску разноцветные перцы и помидоры.
— Эм, Аларик, Мэйсон и Кэролайн... ну и, видимо, Деймон, — перечислила Дженна, с силой топая ножом по луковице. — Хотя последнего, я уверена, никто не звал. Он просто унюхал еду.
Рианна молча взяла второй нож и начала ловко нарезать огурец ровными, тонкими ломтиками. Её вампирская точность превращала процесс в нечто гипнотически аккуратное.
— И как у вас с Риком? — спросила она, не поднимая глаз от доски. — Всё нормально?
Дженна вздохнула, отложив нож. Она украдкой взяла ломтик огурца с доски Рианны и раздавила его в пальцах, не съедая.
— Ну... у него умерла жена. А я... я не знаю, что и думать, — она пожала плечами, выглядев сейчас очень молодой и растерянной. — Просто не хочу быть заменой, понимаешь?
Рианна на секунду остановилась, её взгляд стал чуть мягче.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Но не думаю, что для него ты просто замена. Я видела, как он на тебя смотрит.
Она посмотрела на тётю, и в её глазах мелькнула редкая искренность.
— Как побитый щенок, которому не дали косточку. Только косточка — это не память об Изабель. Это ты. Он смотрит на тебя так, будто боится спугнуть. Или потерять снова. Но уже тебя.
Дженна замерла, раздумывая её слова. Лёгкий румянец выступил на её щеках. Она ничего не ответила, только кивнула и с новым усердием принялась за лук, но уголки её губ дрогнули в задумчивой, чуть более спокойной улыбке.
— Ладно, хватит болтать, — буркнула она, но уже без прежней тревоги в голосе. — Этим людям очень надо наесться, а салат сам себя не нарежет.
Рианна вернулась к своему огурцу, скрывая собственную улыбку. Возможно, сегодняшний день барбекю пройдёт не так уж и плохо.
***
Атмосфера в гостиной была непринуждённой, даже странно уютной, учитывая собравшуюся компанию. Пустые тарелки от барбекю стояли на столе, а в центре внимания оказалась маленькая маркерная доска для игры, которую Деймон держал с видом прирождённого художника, каковым он явно не был.
Он с торжествующим видом продемонстрировал своё творение: нечто угловатое, с множеством палочек-ног и кривым овалом, отдалённо напоминающим голову.
— Ну? — подгонял он, оглядывая аудиторию.
— Платье балерины? — нерешительно предположила Дженна, прищурившись.
— Щенок! Щенок в платье! — с азартом выкрикнула Кэролайн, почти подпрыгивая на месте.
— Да нет же, — Деймон покачал головой с преувеличенным разочарованием.
— Собака? Гончая, это гончая! — настаивала Дженна. Рядом с ней Аларик тихо улыбался её стараниям, его взгляд был тёплым и смягчённым.
Рианна, развалившись в кресле, смотрела на это представление, изредка закатывая глаза. Абсурдность ситуации достигла апогея.
— «Танцы с волками», — фыркнула она, не выдержав, её голос прозвучал сухо и насмешливо.
Мэйсон, сидевший напротив, встретился с ней взглядом и коротко кивнул, уголки его губ дрогнули. Кажется, они были единственными, кто видел одну и ту же абстрактную суть в каракулях Деймона.
— Рианна выиграла, разделяя победу с Мэйсоном, — объявил Деймон, нахмурившись. Ему явно не понравилось, что его шедевр угадали благодаря столь буквальной трактовке.
— Просто тебе надо сходить в художку, — парировала Рианна, с наслаждением видя его досаду. — Рисовать ты от слова «совсем» не умеешь.
Вскоре Елена, Деймон и Дженна ушли на кухню — набирать напитки и мыть посуду, оставив в гостиной неожиданное четверо: Рианна, Аларик, Мэйсон и Кэролайн, которая устроилась в углу дивана, словно стараясь занимать как можно меньше места.
Воздух в комнате мгновенно изменился. Лёгкость игры сменилась ощутимым напряжением.
Тишина в гостиной после ухода части компании стала густой и немного неловкой. Аларик и Мэйсон завели разговор о старых книгах, которые Мэйсон недавно нашёл в семейной библиотеке, но их диалог был тихим, отстранённым.
Кэролайн, верная своей природе, не выдержала молчания. Она перебралась на пуф поближе к Рианне, её пальцы нервно теребили бахрому на подушке.
— Ну и денёк, да? — начала она, слишком бодро, выдавая своё напряжение. — Никогда не думала, что буду играть в «Крокодила» с компанией, в которой... ну, ты знаешь.
Она кивнула в сторону мужчин. Её взгляд скользнул по Рианне, выискивая понимание. Общая тема — вампиризм — висела в воздухе между ними, невысказанная, но очевидная. Но с Мэйсоном в комнате, чья семья веками враждовала с вампирами, поднимать её было равносильно подрыву бомбы.
— Да уж, — сухо отозвалась Рианна, отводя взгляд к окну. Она понимала игру Кэролайн. — Весело.
— А твоя картина! — Кэролайн, не сдаваясь, переключилась на более безопасную тему. — Я видела её, когда проходила мимо твоей комнаты. Это нечто! Такое... мощное. И цвета! Тебе надо обязательно повесить её на видное место.
Рианна почувствовала лёгкий укол раздражения от вторжения в её личное пространство, но вместе с ним и слабый луч любопытства.
— Спасибо, — ответила она сдержанно. — Я подумываю об этом.
— Абсолютно точно надо! — Кэролайн ухватилась за эту ниточку разговора. — Мы могли бы сходить в город, выбрать раму! Я знаю одно местечко... — она замолчала, вдруг осознав, что её предложение звучит как обычное, человеческое, каким было раньше. Её энтузиазм немного поугас. Она неуверенно посмотрела на свои руки, потом на Рианну. В её глазах читался немой вопрос: «А мы ещё можем вот так просто? Ходить по магазинам?»
Рианна уловила этот взгляд. Она видела в Кэролайн не только болтушку, но и такую же потерянную душу, пытающуюся нащупать почву под ногами в новом, пугающем существовании.
— Может, как-нибудь, — смягчилась она, и в её голосе прозвучала не обещание, а просто признание возможности.
В этот момент Мэйсон встал, чтобы подлить себе виски, и его взгляд на секунду задержался на них. Разговор мгновенно переключился на что-то совершенно нейтральное — на погоду и планы Дженны по ремонту веранды.
Но краткий мост между двумя вампиршами был наведён. И обе знали, что разговор об их настоящей природе — о жажде, о контроле, о страхе — был неизбежен. Просто не здесь и не сейчас.
Тихий смех и звон посуды доносились с кухни, а в гостиной беседа Мэйсона и Аларика зашла в тупик. Воспользовавшись паузой, Рианна наклонилась к Кэролайн.
— Не хочешь выйти на веранду? — тихо предложила она. — Здесь немного... душно. Обсудим дела насущные.
Глаза Кэролайн блеснули от любопытства и облегчения. Она кивнула, и они, извинившись, вышли через стеклянную дверь в прохладу вечернего сада. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов и влажной земли.
— Я... я убила парня, — выпалила Кэролайн, едва дверь закрылась за ними. Она обняла себя за плечи, глядя в темноту. — На том празднике... я не справилась. Он был весь в крови, пах так... вкусно, что я не смогла сдержаться.
Рианна молча слушала, прислонившись к перилам.
— Я выпила всю кровь у медсестры в больнице, в первую ночь, — ответила она без прикрас. — Но больше не срывалась. Контролирую жажду. Пока что.
Кэролайн смотрела на неё с завистью и недоумением.
— Как? Это же... невыносимо. Постоянно. Как огонь внутри.
— Мне даётся легче, — задумчиво сказала Рианна. — Возможно, потому что я не просто вампир. Я... ведьма. Сифон. Эта пустота внутри, она всегда была со мной. Теперь я просто... заполняю её правильным топливом. Осознанно. Может, это и помогает обуздать вампирский инстинкт.
— Тебе повезло, — с горечью прошептала Кэролайн. — У меня внутри только голод.
— Не повезло, — поправила её Рианна. — Просто другая анатомия. И у тебя получится. Нужно время и... отвлечение.
Кэролайн вздохнула, и через минуту её лицо внезапно просветлело.
— Знаешь, что нам нужно? Настоящее отвлечение! — она повернулась к Рианне, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк, который бывал у неё до превращения. — Новый гардероб! Серьёзно. Новая жизнь — значит, должен быть и новый образ. Никаких этих унылых свитеров! Только чёрный бархат, кожа, шёлк... То, что подчеркнёт нашу... смертельную элегантность.
Рианна смотрела на неё, и по её губам медленно поползла улыбка. В безумном предложении Кэролайн был свой резон. Это был жест возвращения к нормальности, пусть и искажённой.
— Чёрный бархат, говоришь? — она подняла бровь. — Ну что ж... А почему бы и нет?
— Тогда давай завтра? — предложила Рианна, всё ещё ловя на себе отголоски адреналина от их откровенного разговора.
— В общем-то, да, — Кэролайн уже доставала телефон, чтобы сверить расписания, но затем махнула рукой. — А, просто позвони. Мы же не в древнем веке, чтобы всё по часам сверять.
— Согласна, — Рианна хмыкнула. Удивительно, но эта болтливая и вечно взвинченная вампирша начинала ей даже нравиться своей прямотой.
— Ладно, мне надо перекинуться парой слов с Еленой, пока Деймон её снова не увлёк в какие-нибудь свои мрачные дебри, — Кэролайн уже направилась к двери, но на пороге обернулась. — И... эй, не унывай там. С новым гардеробом всё будет иначе. Обещаю.
— Хорошо, — кивнула Рианна.
Дверь на веранду закрылась, оставив её в одиночестве. Шум из дома стал приглушённым. Она достала из кармана джинсов небольшой, потрёпанный блокнот и карандаш, который носила с собой с недавних пор. Прислонившись к столбу, она открыла его на чистой странице.
Её пальцы почти сами собой начали выводить лёгкие, точные линии. Не лес на этот раз, и не портрет. Из-под грифеля рождался волк. Не свирепый монстр, а благородный, мощный зверь в движении. Она прорисовывала каждую мышцу, развевающуюся шерсть. А потом — глаза. Она заставила их светиться на бумаге тщательной штриховкой, вложив в них яркий, почти гипнотический янтарный свет. Такие глаза она видела совсем недавно... у Мэйсона в полнолуние.
Она не понимала, почему рисует именно это. Но образ был настойчивым и ясным. Возможно, её новая природа чувствовала другую, столь же дикую и запертую в клетке правил. Закончив, она ещё мгновение смотрела на рисунок. Белый волк с янтарными глазами. Символ силы, которой она пока не до конца понимала. Затем она закрыла блокнот.
***
Дверь в комнату Джереми с громким стуком распахнулась, нарушая уединение, которое он, судя по всему, так ценил. Музыка, игравшая из колонок, резко оборвалась.
— Эй! — рявкнул он, отскакивая от стола, где разбирал какой-то старый проигрыватель. — Не стучаться, это вообще в правилах есть?!
Рианна, не моргнув глазом, перешагнула через разбросанные по полу журналы.
— А ты дрочил, что ли? — фыркнула она, с лёгкостью игнорируя его возмущение. Она плюхнулась на край его заваленной вещами кровати и принялась болтать ногами, как девочка-подросток, что выглядело нелепо и немного жутко с её новой, вампирской грацией.
Джереми сжал кулаки, но сел обратно в кресло, демонстративно повернувшись к ней спиной.
— Уходи, Рианна. Я не в настроении.
— А я — в настроении пообщаться с братцем, — пропела она, поддевая носком кроссовка его рюкзак. — Вечеринка внизу, все пьют, болтают. А ты тут в своей берлоге киснешь. Непорядок.
— Может, мне просто не с кем там общаться? — бросил он через плечо, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь. — Может, мой список тем для разговоров слегка иссяк, когда я узнал, что моя сестра — не моя сестра, а какой-то гибрид из фильма ужасов?
Рианна перестала болтать ногами. Её лицо стало серьёзным.
— Я всё ещё здесь. На твоей кровати. Раздражаю тебя, как и всегда.
— Это не то же самое, — прошептал он.
— Знаю, — тихо согласилась она. Она откинулась на локти и смотрела на его спину. — Но это всё, что я могу предложить. Пока что.
Они сидели в тишине несколько минут. Джереми не прогонял её снова. Рианна не уходила.
Подсмотрев, что брат что-то выводит карандашом по листку бумаги, Рианна приподнялась на локте.
— Что рисуешь? — спросила она уже без прежней насмешки, с искренним любопытством.
Джереми вздохнул, но после секундного колебания повернул к ней блокнот. На странице была детальная, немного угрюмая зарисовка старой часовни Мистик-Фоллс. Линии были уверенными, видна была рука, чувствующая форму и перспективу.
— Не хочешь стать художником? — спросила Рианна, в её голосе прозвучало неподдельное удивление. — Я вот тоже рисую.
Она потянулась за своей сумкой, вынула из неё собственный потрёпанный блокнот и, открыв его на свежей странице, положила рядом с его рисунком. Два творчества лежали рядом — его мрачная, архитектурная графика и её живые, эмоциональные зарисовки.
Джереми на секунду задержал взгляд на её блокноте, потом на её лице.
— Не знал, — пробормотал он, и в его голосе впервые за вечер не было агрессии. Было просто констатацией факта.
— Мало кто знал, — пожала плечами Рианна. Она перевернула несколько страниц, показывая наброски леса, веток, несколько портретов Елены, сделанных быстро, по памяти. А потом — того самого белого волка с янтарными глазами.
Джереми внимательно посмотрел на волка, потом снова на часовню.
— Неплохо, — наконец выдавил он, словно это слово далось ему с трудом. — Для ведьмы-вампира.
— Спасибо, — Рианна чуть улыбнулась. — Для угрюмого подростка у тебя тоже неплохо получается.
Он фыркнул, но это уже был почти что смех.
— Не пробовал рисовать на мольбертах? Мне очень нравится, — спросила Рианна, всё так же болтая ногами и глядя на свой блокнот. — Это совсем другие ощущения. Большой холст, много места... Можно размахнуться.
Джереми пожал плечами, всё ещё разглядывая её зарисовки.
— Дорого. Да и зачем? Блокнота хватает.
— Как знаешь, — она закрыла блокнот и перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него. — И вообще, ты в курсе, что Елена рассталась со Стефаном?
Это заявление повисло в воздухе, нарушив хрупкое творческое перемирие. Джереми медленно поднял на неё взгляд.
— Серьёзно? — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с долей мрачного удовлетворения. — Когда это случилось?
— Вчера. Точнее, она мне вчера сказала, — уточнила Рианна. — Сидела у меня в комнате, пока я рисовала, и выдала как приговор.
Джереми фыркнул.
— Наконец-то до неё дошло. А то он вечно смотрел на неё как на хрустальную вазу, которую вот-вот уронят. Надоело это нытьё про вечную любовь и терзания.
— Ага, — Рианна подняла бровь. — Я, в принципе, сказала ей то же самое. Только другими словами. Что ей нужен кто-то... повзрослее. Не мальчик, который застрял в своих 17 годах и вечных угрызениях совести.
Джереми снова посмотрел на неё с тем странным, изучающим взглядом.
— И что, она согласилась?
— Не знаю. Но, кажется, задумалась, — Рианна с лёгкостью поднялась с кровати. — Ладно, художник. Не засиживайся тут в темноте. Или хотя бы включи свет, а то испортишь зрение. Художнику это ни к чему.
Она вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Джереми больше не протестовал. Он сидел, глядя на свою зарисовку часовни, а потом его взгляд упал на оставленный ею на кровати блокнот. Он потянулся, взял его и снова открыл на странице с волком. Уголки его губ дрогнули. Возможно, его сестра-не-сестра была права. Возможно, им всем стоило попробовать что-то новое.
***
Спустившись вниз, Рианна замерла на последней ступеньке. Гостиная опустела. Тишину нарушал лишь приглушённый смех с кухни и мерцающий экран телевизора, где шли титры какого-то фильма. На диване, в уютном круге света от торшера, сидели Дженна и Аларик. Он что-то тихо говорил, а она, улыбаясь, поправляла подушку за его спиной.
— А что, вечеринка закончилась? — громко спросила Рианна, срывая с них этот интимный момент.
Дженна вздрогнула и отодвинулась от Аларика на почтительную дистанцию.
— Как видишь, — сухо ответила она, делая вид, что снова занята сбором разбросанных по столу чашек. — Все разошлись.
— Наконец-то! — с преувеличенным облегчением воскликнула Рианна, грациозно спускаясь в гостиную. — Я уж думала, придётся вечность сидеть в окружении стариков.
В следующую секунду в неё полетела небольшая диванная подушка. Рианна с вампирской ловкостью увернулась, и подушка мягко шлёпнулась о стену.
— Стариков? — переспросил Аларик, поднимая бровь. В его глазах мелькнула смесь обиды и веселья.
Рианна лишь показала ему язык и, словно вихрь, умчалась на кухню с вампирской скоростью, оставив в воздухе лишь лёгкое движение.
На кухне царил тихий хаос после готовки. Рианна, всё ещё хихикая, взяла губку и принялась за груду грязной посуды в раковине. Она мыла с такой сверхъестественной скоростью, что тарелки буквально мелькали в её руках, сверкая чистотой.
Через минуту в дверном проёме появилась Дженна с охапкой пустых бутылок. Она остановилась и с изумлением наблюдала за работой Рианны.
— Что? — Рианна бросила на неё взгляд через плечо. — Решила хоть как-то помочь. Не всё же тебе одной с этим бардаком справляться.
На лице Дженны медленно расплылась тёплая, усталая улыбка.
— Спасибо, — просто сказала она. И в этом одном слове было больше понимания и принятия, чем в часах разговоров.
***
Домыв последнюю тарелку и поставив её на сушку с такой скоростью, что движение было почти невидимым для человеческого глаза, Рианна проскользнула в гостиную. Дженна и Аларик всё ещё сидели на диване, но теперь между ними лежала не просто подушка, а целая пропасть смущённого молчания.
— Ну, спокойной ночи! — бросила Рианна, останавливаясь в дверном проёме. Её глаза со смешинкой перебегали с одного на другого. — Или... нет. Это уж смотря чем вы там собираетесь заниматься.
Не дожидаясь ответа, она хихикнула и умчалась наверх, оставив за собой лишь шепот ветра и смущённые возгласы Аларика: «Рианна, хватит уже!» — и приглушённый, полный отчаяния стон Дженны: «Боже мой...»
Войдя в свою комнату, Рианна с чувством выполненного долга плюхнулась на кровать, даже не переодеваясь. Усталость, больше эмоциональная, чем физическая, накрыла её с головой. Прямо в джинсах и свитере, она закрыла глаза, и тяжёлый, безразличный сон поглотил её почти мгновенно.
И сон был... иным.
Она стояла в туманном, лишённом деталей пространстве. И перед ней стоял Он. Худощавый, со светлыми волосами и глазами, в которых читались века скуки и внезапно вспыхнувшего интереса. Клаус Майклсон.
Он рассматривал её с холодным, аналитическим любопытством, словно редкую диковинку.
— Интересно, — его голос был низким, с лёгким акцентом, и звучал так, будто приходил прямо в её сознание. — Кто ты, что вторгаешься в мои сны? Я не припоминаю тебя среди моих должников... или жертв.
Рианна, чувствуя себя одновременно уязвимой и странно смелой, ведь это был всего лишь сон, шагнула вперёд.
— Я могла бы задать тот же вопрос. И, как правило, я не вижу в своих снах незнакомых мужчин, какими бы... эффектными они ни были. — Она окинула его дерзким взглядом. — Что ты здесь делаешь? И почему я здесь?
На его губах дрогнула тень улыбки.
— Полагаю, вопросы взаимны. Я не вызывал тебя. Ты просто... появилась. Как навязчивая мелодия, которую не могу изгнать из головы. Ты человек? — Его взгляд скользнул по ней, пытаясь прочесть её сущность, но в этом мире ни вампирская, ни сифонская природа не проявлялись.
— А ты? — парировала Рианна, вместо ответа. — Ты выглядишь... не совсем обычно. Для обычного человека.
— О, я много чего необычного, милая, — он усмехнулся, и в его глазах сверкнула опасная искорка. — Но ты... ты загадка. И я не люблю загадок, над которыми не властен.
Внезапно туман вокруг них заколебался, образы стали расплываться.
— Похоже, наше свидание подходит к концу, — произнёс Клаус, и его голос начал звучать как эхо. — Но будь уверена... если это ты как-то устроила это, я найду тебя. И мы поговорим наяву.
— А если это твои проделки, — бросила ему в ответ Рианна, чувствуя, как её сознание начинает возвращаться в тело, — то готовься к тому, что я окажусь не самой приятной собеседницей!
Его тихий, влажный смех был последним, что она услышала, прежде чем резко открыть глаза в своей комнате, в лучах утреннего солнца.
Подскочив с кровати, Рианна с удивлением заметила, что за окном уже вовсю светило утро. В голове стоял густой туман, сквозь который проступали два образа: надменный блондин из сна, от которого веяло древней силой, и актер Джозеф Морган тёплый образ мужчины из её прошлой жизни, который когда-то заставлял её сердце биться чаще. Контраст был оглушительным.
Не придумав ничего лучше, чем сбежать от навязчивых мыслей, она натянула короткое чёрное платье, идеально облегавшее её фигуру, схватила сумку с свежим блокнотом для эскизов и, прихватив ключи от одной из семейных машин, направилась в «Мистик-Гриль».
Бар в утренние часы был почти пуст и погружён в сонную атмосферу. Рианна уселась на барный стул, отбросила волны с плеч и заказала бурбон. Одним глотком выпила. Пожалуй, быть вампиром было удобно — алкоголь почти не действовал, но ритуал и вкус помогали собраться с мыслями.
Только она собралась сделать второй глоток, как на соседний стул с грацией хищника опустился Деймон.
— Напиваешься с утра? — начал он с своей фирменной ядовитой учтивостью. — И какая же столь веская причина? Неудачный выбор помады?
Рианна бросила на него боковой взгляд, не поворачивая головы.
— Приснился псих, — хмыкнула она, вращая стакан в руках. — И не думаю, что это был просто сон. Слишком... реально.
Деймон заказал себе виски, его взгляд заинтересованно задержался на ней.
— Псих? — он поднял бровь. — Милая, в этом городе это слишком расплывчатый термин. Нужны детали. Бил тебя? Превращал в голубку? Читал сонеты?
— Говорил, — уточнила Рианна, глядя на золотистую жидкость в стакане. — Смотрел так, будто видел меня насквозь. И мы оба не поняли, почему я в его голове, а он — в моей.
Она рискнула взглянуть на Деймона и увидела, как с его лица исчезла маска насмешки. Его выражение стало сосредоточенным, почти настороженным.
— Опиши его, — мягко, но настойчиво потребовал он.
Рианна вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Светлые волосы. Глаза... старые. Очень старые. И уверенные в себе, будто весь мир — его личная шахматная доска. Говорил с акцентом.
Она увидела, как в глазах Деймона мелькнуло не привычное насмешливое любопытство, а что-то более острое — настороженность. Он отхлебнул виски, медленно ставя стакан на стойку.
— Сны редко бывают просто снами в нашем кругу, — произнёс он неожиданно серьёзно. — Особенно с участием незнакомцев, выглядящих как ожившие соборы. Ты чувствовала от него что-то? Мощь? Угрозу?
— Чувствовала, что он не тот, кого стоит злить, — честно ответила Рианна. — И что его интерес ко мне — это не то, чего я хотела бы наяву.
Деймон изучающе посмотрел на неё.
— Что ж, если этот загадочный поклонник снов материализуется, — его губы растянулись в опасной улыбке, — обязательно познакомь. Я обожаю разбираться с наглецами. Особенно со старыми.
— Ага, — хмыкнула девушка, и в её глазах вспыхнула опасная смесь иронии и чего-то более тёмного. — Особенно если это тысячелетний вампир, что уничтожал города и заливал их кровью.
С этими словами она опрокинула в себя весь стакан бурбона залпом, будто это была вода. Стекло с глухим стуком опустилось на стойку.
Воздух вокруг них словно застыл. Шутливая игра мгновенно испарилась. Деймон замер, его пальцы сжали стакан так, что стекло затрещало. Его глаза, обычно полные насмешки, стали острыми и абсолютно серьёзными.
— Что? — его голос прозвучал тихо, но в нём была сталь. Он медленно повернулся к ней всем корпусом. — Повтори.
— Ты же сказал — нужны детали, — Рианна пожала плечами, наслаждаясь его реакцией, хотя сама внутри трепетала. Знание, которое она пронесла из другой жизни, вдруг стало осязаемо опасным. — Вот тебе деталь. Древний. Могущественный. И с очень, очень плохой репутацией. И теперь он почему-то гуляет по моему подсознанию. Весело, да?
Деймон пристально смотрел на неё, пытаясь понять, блефует ли она, сошла ли с ума или говорит то, о чём ему действительно нужно беспокоиться.
— Откуда ты можешь знать такое? — его вопрос прозвучал как лезвие. — О разрушенных городах? О тысячелетних вампирах? Этого нет ни в одной хронике, которую я видел.
— А кто сказал, что я читала хроники? — Рианна загадочно улыбнулась, вставая со стула и оставляя деньги на стойке. — Может, мне птичка нашептала. А может, это просто бред сивой кобылы. Решай сам, Сальваторе. Но если я права... — она наклонилась к нему, и её шёпот стал ледяным, — ...то твои разборки с Кэтрин покажутся детской песочницей по сравнению с тем, что идёт сюда по моим снам.
Она развернулась и вышла из бара, оставив Деймона с его недопитым виски и внезапно нахлынувшими, очень неприятными догадками. Он смотрел ей вслед, и впервые за долгое время его выражение было не насмешливым, а по-настоящему озабоченным. Потому что он знал — Рианна не была паникёршей. И если она говорила о тысячелетних вампирах, значит, где-то в её словах была пугающая доля правды, источник которой он не мог понять.
***
Зайдя в дом, Рианна попыталась бесшумно проскользнуть в свою комнату, но была поймана на полпути. Дженна стояла посреди прихожей, скрестив руки на груди, с безошибочно читающимся на лице материнским неодобрением.
— Рианна! — её голос прозвучал резко, нарушая утреннюю тишину. — Где ты была в такую рань? И почему от тебя пахнет алкоголем за версту?
Рианна, чувствуя себя пойманным школьником, тяжко вздохнула и направилась на кухню, сбрасывая по пути сумку.
— Мне приснился привлекательно ужасающий мужчина, а я не знаю, что и думать, — выдохнула она, открывая холодильник и доставая один из пакетов с донорской кровью. Она с силой воткнула в него трубочку и сделала длинный глоток, отворачиваясь от тёти.
Дженна, отбросив на время гнев, с любопытством последовала за ней на кухню.
— Мужчина? — переспросила она, и в её голосе зазвучали нотки заинтересованности. — Привлекательный?
Рианна закрыла глаза на мгновение, снова ощущая на себе тот пронизывающий, древний взгляд.
— Ладно, возможно, чертовски красивый, — сдалась она, ставя пакет на стол. — Со светлыми волосами и глазами, в которых, кажется, поместились все грехи человечества. И да, — она метнула взгляд на Дженну, — прежде чем ты спросишь, нет, я не знаю, кто он. И нет, я не познакомилась с ним в баре. Он был в моём сне. И это было... Слишком реально.
Дженна прислонилась к кухонному столу, её первоначальный гнев сменился озадаченной тревогой.
— Сон? Милая, может, это просто... Ты знаешь, стресс. В последнее время его было предостаточно.
— Обычные стрессовые сны не смотрят на тебя так, будто ты интересный экспонат в коллекции, которую они решили приобрести, — мрачно парировала Рианна. — И они не оставляют после себя ощущение, будто тебя просверлили насквозь ледяным сверлом.
Она допила кровь и выбросила пустой пакет в мусорное ведро.
— Не бери в голову, Дженна. Просто... странное утро.
— Ладно, Дженна, пойду пожалуй порисую, — выдохнула Рианна, отодвигая от себя пустой пакет. — Надо как-то привести голову в порядок.
Она поднялась в свою комнату, где утреннее солнце освещало новый мольберт и пахло свежей краской. Этот запах обычно успокаивал её, но сегодня внутри всё клокотало. Она с силой выдавила на палитру масляные краски — умбру, охру, сиену жжёную, титановые белила. Кисть в её руке дрожала от напряжения.
Она начала с лёгкого наброска углём — общие формы, пропорции. Но очень скоро её рука стала двигаться с уверенностью и яростью, будто ведомая какой-то посторонней силой. Она выписывала его. Тот самый мужчина из сна.
Сначала — высокие скулы и твёрдый подбородок. Потом — губы, изогнутые в той самой надменной, едва уловимой улыбке, которая одновременно манила и предупреждала об опасности. Она с досадой добавила к этой улыбке едва намеченные ямочки, которые делали её невыносимо живой и коварной.
Но главным были глаза. Она смешивала краски, подбирая нужный оттенок — не просто голубой или серый, а цвет старого льда, глубины океана и холодного пламени. Она вкладывала в них всю ту древность, всю насмешливую мощь, что чувствовала во сне. Эти чертовы глаза смотрели на неё с холста, будто проникая в самую душу, и не давали ей покоя.
Она писала с одержимостью, забыв о времени, о сне, о Дженне внизу. С каждым мазком она пыталась изгнать его из головы, перенося на холст. Но получалось наоборот — образ становился только живее и реальнее. Это был не просто портрет. Это было заклинание, вызов. И когда она наконец отступила назад, тяжело дыша, перед ней стоял он — Клаус Майклсон, во всей своей привлекательно-ужасающей красоте. И она понимала, что теперь он будет смотреть на неё не только во сне.