ANTIDOTE[Justin Bieber]

  — Держи, — Кол протягивает мне нож, и я впервые держу в своих руках что-то опасное для жизни любого из нас в этом зале. — А теперь попробуй кинуть его в мишень, — указывает он детским голоском и открывает мне обозрение на стену с мишенями.

Я поднимаю руку и собираюсь уже замахнуться, как дверь, находившая сзади меня, открывается, заставив обернуться назад.

Я вижу мальчика. Скорее всего, он такого же возраста, как и я.

На его лице несколько царапин, а на руке повязка. Он бледнее нас всех и совсем исхудавший.

Кол смотрит на него в упор и не выпускает из виду, пока мальчика не загораживает мистер Принсли.

Тот что-то говорит ему совсем тихо, а затем будто приглашает, указав рукой на нас.

Ему не нравится это. Он не хочет здесь оставаться, но ему приходится. Как и всем нам.

Мистер Принсли уходит, а Джессика, наш наставник, ознакамливает его с несколькими правилами, которые он должен соблюдать на её занятиях.

Каждый из нас долго гадал, кто окажется последним — десятым.

Кол отходит от меня и направляется к Тайлеру. Несмотря на то, что ему всего одиннадцать лет, его лицо выглядит так, будто он замышляет самый страшный план в своей жизни.

Но я ошибалась. Были вещи и похуже той, что он придумал в тот момент.

Я присаживаюсь на пол и беру в руки верёвку, завязывая на ней узлы. Я пытаюсь делать так же, как нам показывала Джессика, когда бледные руки отбирают у меня верёвку.

В комнате повисла тишина, а я остановилась взглядом на карих глазах.

Скорее, тогда они были медовыми.

Точь-в-точь.

Я пробовала мед один раз в жизни, в свои семь лет, на день рождение, поэтому я конкретно понимала, с чем точно можно было сравнить цвет этих глаз.

Я опустила взгляд ниже и заметила еле заметную улыбку. Она была робкой. Он улыбался, но я понимала, что он улыбается не потому, что хочет, а потому, что думает, что так здесь можно выжить.

— Это делается вот так, — шепчет он.

Его голос тихий и охрипший.

Я опускаю голову, наблюдая за его дрожащими руками и замечаю кровь под белой повязкой. Алая. С каждым движением его пальцев я замечаю, как её становится всё больше, и останавливаю его.

Он недоумевает.

Хочу развязать его повязку и попросить у Джессики новую, но он не хочет. Он молча встаёт с пола и направляется в другой угол комнаты.

С тех пор мы не подходили друг к другу.

До определённого момента.

Момента, когда нас отправили насмерть.

Медленно и, кажется, надолго. И это действительно так, потому что когда я открываю глаза, то вижу, как солнце уже давно встало.

Мы потеряли целый день или только я одна?

Пытаюсь повернуть голову, но шея жутко болит, будто бы я только недавно сломала её и кости только начали срастаться.

— Джастин? — тихо зову я его.

Он открывает глаза и опускает голову, взглянув на меня.

— Наконец-то, — слышу я голос рядом. Я знаю, чей он, и поэтому не хочу оборачиваться.

Лейсли нависает надо мной и смотрит мне прямо в глаза. Затем трогает мои руки, которые я почти не чувствую и делает вывод:

— Пора вколоть ей сыворотку.

Это приводит только к одной мысли – я заражена.

Непонятно, каким способом, хотя бы потому, что я иммунитетная. Хотя бы потому, что меня не укусил мигрон или сумеречный пёс.

Хотя бы потому... Хотя бы...

— Тейт? — снова зовёт меня голос, когда я непроизвольно погружаюсь во тьму.

Он встряхивает меня. Хотя нет, не он. Это делает Лейсли, пытаясь всё ещё удержать меня в реальности. Брось, подруга, я уже мертва.

— Нашёл? — спрашивает она и присаживается рядом.

Он достаёт шприц из рюкзака, но я не хочу, чтобы он делал это. Я не хочу снова очнуться и понять, что я в лесу. Не хочу снова чувствовать его рук, которые держат меня, и знать, что в скором времени один из мигронов выпотрошит мои внутренности и съест их.

Для чего всё это, Джастин?

Он закатывает рукава моей ветровки, а я пытаюсь выдернуть руку. Шприц в руке Лейсли маячит из стороны в сторону. Она никогда не делала чёртов укол?

— Давай я, — предлагает Джастин довольно спокойным голосом. Она соглашается и встаёт с земли. Она куда-то уходит. По крайней мере, исчезает из моего поля обозрения.

— Не делай этого, — качаю я головой.

— Тейт, — шепчет он и проводит ладонью по моим волосам.

— Я должен, — утверждает он. — Я обещал.

Наше обещание перестало существовать, когда появилась Лейсли, Джастин.

Она ходит из стороны в сторону, наблюдая за нами, и, поняв, что это может длиться довольно долгое время, уходит. Куда-то вглубь леса, и я возвращаюсь к нему взглядом.

Лицо Джастина резко изменилось.

Обрело серьёзность, а глаза похолодели.

— Мне очень жаль, Тейт, — произносит он, когда мои глаза снова начинают смыкаться.

Он не собирается вводить мне сыворотку.

Он нажимает на шприц, и прозрачно-белая жидкость выходит из игры, сползая по шприцу, пока вовсе не заканчивается. Она стекает по его руке и капает на землю. Он втыкает в мокрую землю шприц и безмолвно смотрит мне в глаза.

На его губах еле заметная улыбка, говорящая лишь одном: «Тебя одурачили, Тейт.»

Он дождался, чтобы она ушла. Он не слушал тебя, он сам уже давно спланировал то, что игла не коснётся твоей заражённой кожи.

Он просто позволил мне умереть.

Я знаю, кто ты, Джастин.

Ты — чужой.