...

Антон выскочил на улицу, даже не застегнув пальто. Порыв холодного ветра тут же ворвался под одежду, но мужчина этого даже не заметил. Его трясло, а кожа на руке всё ещё горела от недавнего прикосновения. Привычными движениями он достал сигарету и подкурил. Едкий дым плавно обволакивал лёгкие, и на секунду создалось ощущение, что стало легче. Шастун даже прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но снова вздрогнул от звука открывающейся двери.
 
"Кто бы там ни был, надо валить отсюда..."
 
Арсений вышел на улицу и сразу же наткнулся взглядом на фигуру, от которой он только что сбежал из клуба.
 
"Чёрт..."
 
И он уже практически развернулся, чтобы зайти обратно, но Шастун, не оборачиваясь, зашагал на парковку. Попов выдохнул и облокотился на перила у входа. Благо, во дворе никого не было, а значит, никто не будет доставать с расспросами. Можно было постоять, успокоиться и подумать. А подумать было о чём.
 
То, что чувства к этому человеку никуда не исчезли, было понятно и так. Сегодня Арсу показалось, что они стали даже острее. Он слабо мог вспомнить, чтобы простое прикосновение рук настолько срывало крышу. А сейчас это было просто непередаваемо. Он всё так же любил Антона. И, стоя у клуба под пронизывающим ветром, мысленно проклинал всех, кто уговорил его идти на эту вечеринку. Его тут не должно было быть. Потому что всё стало только хуже.
 
Шастун курил уже вторую подряд, отогреваясь в собственной машине и издалека наблюдая за тёмным силуэтом у входа. Чёртов Матвиенко притащил его сюда, на его - Антона - территорию. Это, чёрт возьми, был день рождения его лучшего друга, и он планировал провести его в самом шикарном настроении! Что получилось вместо? Изрядная доза алкоголя в крови, сбитые в кучу мысли и... желание. Разрывающее изнутри желание припечатать Попова к стене и то ли ударить со всей силы, то ли впиться в губы так, чтобы подкосились ноги.
 
Антон выбросил бычок в приоткрытое окно и, всё ещё глядя на Арсения, поймал себя на мысли, что если он сейчас отсюда не уедет, то воплотит свои желания в жизнь. И, честно говоря, бить он его вряд ли будет...
 
Попов услышал шум мотора неподалёку стоящей машины и поднял удивлённые глаза. Он видел, сколько времени Шастун провёл за баром, и откровенно не понимал, куда тот собрался ехать в таком состоянии. Поддаваясь порыву всё ещё опьянённого мозга, Арс быстрым шагом пересёк парковку и облокотился на переднее крыло авто.
 
Держась из последних сил, Антон несколько раз посигналил наглому мужчине, но не получил абсолютно никакой реакции. Он резко выдохнул, заглушил мотор и вышел из машины.
 
- Ну, и какого хуя? - угревшись в тёплой машине, Шастун почувствовал, что алкоголь ещё больше ударил в мозг, поэтому он слегка пошатнулся и для уверенности опёрся рукой о крышу автомобиля.
 
- Это я тебя должен спросить, - продолжая смотреть перед собой, отозвался Попов, - какого хуя ты бухой за руль лезешь?
 
Антон усмехнулся и сделал шаг к мужчине.
 
- Типа тебе не похуй...
 
Арс чувствовал блуждающий по его лицу взгляд, но всё же боялся повернуться.
 
- Похуй, - пожал он плечами, - просто не хочу завтра чувствовать себя виноватым, когда услышу в новостях, что всеми любимый Антон Шастун разбился к ебеням.
 
Фраза "всеми любимый" была сказана настолько ядовитым голосом, что Шаста аж передёрнуло. Устраивать здесь и сейчас разборки он хотел меньше всего. И одновременно больше всего. Он сделал ещё шаг, останавливаясь практически рядом, и заговорил на тон тише:
 
- А ты что, завидуешь, что я смог всего добиться и без тебя? 
 
Арсений, наконец, повернул удивлённое лицо, но, кажется, не ожидал, что Антон уже так близко. Шастун говорил спокойно и негромко, и каждое слово буквально заставляло Попова вздрагивать и облизывать губы от поднимающегося внутри горячего чувства.
 
- Ты вёл эту игру для рейтингов, хотел быть круче всех... и где ты теперь? Дизайнер-актёришка в своём Питере, а меня знает вся страна. Обидно, наверное, да, Арс? Столько времени ты мучился со мной, а в итоге не получил ничего...
 
- Я. Тебя. Ненавижу. - тихо выплюнул каждое слово Попов и, послав всё к чёрту, поцеловал Шастуна.
 
Антон буквально задохнулся, почувствовав, как крепкие руки схватили его за грудки, сжимая пальто и резко толкая на себя, а спустя мгновение на его губах оказались такие родные губы. Конечно же, он ответил. Казалось, что оба хотят выплеснуть в этом поцелуе всю ненависть. Они с силой прикусывали губы друг друга, а языки сплетались в негласном бою.
 
Тишину двора разорвал шум мотора подъезжающей машины, и Шастун резко оторвался, запуская пальцы в свои волосы, пока Арс обратил внимание на прервавший их автомобиль. Попов поднял руку, и подъехавшее к клубу такси остановилось прямо около них. Антон не успел даже сообразить, что происходит, как Арсений уже открыл дверь и буквально толкнул его на заднее сиденье, усаживаясь следом. Шаст обессилено прикрыл глаза, понимая, что не в силах сопротивляться, иначе это чёртово чувство разорвёт его изнутри. Он назвал таксисту свой домашний адрес, и водитель сорвался с места, неся мужчин по ночной Москве.
 
Что он делает, зачем, и что с ним будет завтра, Арс старался не думать. Волной накрывшее его ещё в клубе возбуждение в перемешку с алкоголем упорно предлагали забить на всё и сделать так, как хочется. И он всю дорогу цеплялся за эту мысль, которая всё крепче и крепче усаживалась в голове, благодаря до сих пор сбитому дыханию Антона, которое Попов чувствовал даже на расстоянии нескольких сантиметров.
 
Шастун слабо кивнул консьержке, даже не взглянув на неё, и нажал кнопку вызова лифта, который оказался тут же, на первом этаже. Он с силой толкнул Арсения в открывшиеся двери и, прижав собой к зеркальной стене, снова накинулся на него с поцелуем. Антон даже не заметил, как Попов, не глядя, будто на автомате, нашарил пальцами 7 этаж, и лифт тронулся.
 
Они ввалились в квартиру, захлопнув дверь. Шаст тут же почувствовал, как пальто упало с его плеч, а спина смогла хоть немного охладиться, ощущая бетонную стену. Включать свет никто и не собирался. Сейчас он был не нужен. Эти люди знали друг друга наизусть и даже спустя много лет не успели забыть.
 
Антон сбросил с Арса пиджак и жадно провёл руками по его венам. Попову показалось, что эти пальцы в кольцах как будто режут ему руки, и, в принципе, он был совершенно не против умереть прямо здесь и сейчас с этим ощущением внутри.
 
С каждой секундой дышать становилось сложнее. Желание окончательно заполонило каждую клеточку обоих, и они буквально срывали друг с друга одежду, не переставая терзать уже опухшие губы. Когда рубашка Антона покинула его тело, Арс с наслаждением скользнул руками по худощавому торсу. Столько лет прошло, а рёбра всё так же можно прочувствовать сквозь кожу. Можно подушечками пальцев пересчитать позвонки, чтобы увидеть, как Шастун выгибается от этих ласковых холодных рук и прижимается ещё ближе. Попов почувствовал, как расстегнулась пряжка его ремня, и схватил запястья Антона. Не отрываясь от его губ, брюнет направился вглубь квартиры, увлекая Шаста за собой. И никто снова не обратил внимание на то, что то ли на уровне подсознания, то ли по каким-либо другим причинам Арс двигался в самую дальнюю комнату. Это и была спальня, только вот откуда он мог об этом знать?..
 
Антон почувствовал, как его повалили на кровать, и, открыв глаза, увидел, как Попов садится ему на бёдра. Их затуманенные взгляды буквально прилипли друг к другу, пока руки нарочито медленно расправлялись с застёжками брюк.
 
Они любили друг друга и ненавидели одновременно.
 
Каждый думал, что взаимности нет, поэтому видеть напротив горящие от возбуждения глаза было вдвойне приятно.
 
Что будет утром, думать не хотелось. Да и особо не получалось.
 
В эти минуты они хотели друг друга до безумия, и на всё остальное им было глубоко наплевать.
 
Шастун слегка приподнялся, хватая Попова за талию и резко переворачивая под себя. Горячее дыхание на шее и руки, которые уже потянулись к белью, заставили Арса прикрыть глаза, а в следующую секунду, когда Антон слегка прикусил сосок, он сдался окончательно. Тишину комнаты разрезал первый стон, и Шастун победно ухмыльнулся, опускаясь ниже. Влажная дорожка спускалась от пупка, вынуждая Попова выгибаться в спине. Всего несколько движений рук, и на мужчинах не осталось ни одной ткани, отделяющей их друг от друга. Казалось, ближе быть уже некуда, но им нужно было больше. Никто не хотел уступать, и вот уже Антон опрокинут на спину, и теперь сдаётся он, протяжно и громко выдыхая "Аааааарс...", как только губы Попова обхватывают его член. Кольца почти запутываются в чёрных густых волосах, а пальцы второй руки комкают уже порядком измятую простынь, пока умелые движения языка выбивают всё новые и новые стоны из грудной клетки Шастуна.
 
От осознания того, что это именно он сейчас так влияет на Антона, что именно от его губ тело под ним выгибается, и что именно его имя растворяется в раскалённом воздухе комнаты, Арсений и сам уже возбуждён до предела. Резко прерывая мучительную ласку, он сокращает последнее расстояние между ними. Антон шумно выдыхает, морщась от боли, но закрывает глаза.
 
В эту секунду они принадлежат друг другу полностью, и большего не нужно. Губы сливаются во властном поцелуе, которым каждый хочет сказать только одно: "Ты мой". Арс делает несколько аккуратных толчков, наконец доходя до нужной точки, и, если хоть какие-то остатки разума или чего-то похожего ещё оставались в голове, то очередной стон Антона, практически переходящий в крик, вынес их оттуда окончательно. Спальня наполнялась звоном браслетов и пошлыми шлепками разгоряченных тел, которые мешались со стонами сквозь рваное дыхание обоих мужчин.
 
И в момент, когда оба были на грани, их взгляды встретились. Наверное, это лучший момент - улетать в блаженство вместе, глядя в любимые до потери пульса глаза. Арсений упал на кровать рядом с Антоном, не заметив хитрой улыбки. Шастун проебался столько раз, и всё же добился ответного жеста - его имя всё же прозвучало в этой чёртовой спальне этим чёртовым голосом Попова. Они оба явно добились того, чего хотели.
 
А в следующую секунду Арс сделал то, что делать не собирался. И не должен был. И вообще... Антон замер, когда голова брюнета медленно опустилась ему на грудь. Секс - это секс. Инстинкты, потребности, реакции организма - это всё понятно, это всё бывает и без чувств. Но в этом простом жесте было столько... нежности? Любви? Бессилия? Шастун не дышал уже несколько секунд, пытаясь понять, что заставило Попова это сделать. Это же был просто секс, да ещё и по пьяни? Не для него, конечно, но для Арса-то точно...
 
Недостаток кислорода всё же заставил Антона сделать вдох, и он понял, что всё летит куда-то к чертям, потому что от родного дыхания на груди пульс грозился разорвать все сосуды. Арс лежал, закрыв глаза и боялся пошевелиться. Этот секундный порыв - самое настоящее проявление слабости, и он никак не мог понять, как смог такое допустить. Где угодно, когда угодно, но не сейчас и не перед Антоном. И только одна маленькая деталь не укладывалась в этом огромном паззле его мыслей - сердце Шастуна было готово пробить грудную клетку в любую секунду, и от этого бешеного стука Попову практически заложило ухо. Странная реакция на человека, который тебе никто.
 
Антон слегка пошевелился, заставляя Арсения отпрянуть. На секунду обоим стало холодно. Шастун встряхнул головой, поднимая джинсы.
 
- Я курить, - бросил он, удаляясь на балкон и сам вздрогнул, не узнавая своего голоса.
 
В одиночестве ему удалось сделать всего пару затяжек, после чего дверь открылась, и на балконе появился Попов. Шастун с небольшим удивлением наблюдал, как открывалась пачка и доставалась сигарета. Он отвернулся, вдыхая дым, чтобы лишний раз не акцентировать внимание на губах, зажавших никотиновую палочку. Послышался щелчок зажигалки и тихий выдох.
 
- Ты теперь куришь, - скорее утвердительно, чем вопросительно отметил Антон.
 
- Многое изменилось за эти годы, - задумчиво ответил Арсений, украдкой пробегаясь глазами по такому родному профилю.
 
Пауза затянулась. Шастун не знал, что говорить, но что-то сказать определённо хотелось. А ещё не хотелось, чтобы Попов уходил. Антон резким движением отправил бычок в полёт с седьмого этажа и мягко накрыл руку Арсения своей.
 
- Арс... - начал он, но слабый голос перебил его.
 
- Заткнись, Шастун. Эта ночь наша.
 
Арс подался назад, спиной упираясь в торчащие рёбра, и почувствовал, как правая рука Антона обняла его за талию. Недокуренная сигарета улетела в ночную темноту двора, когда влажные губы исследовали шею и плечи, заставляя Попова откинуть голову. Они больше никуда не спешили. Они наслаждались друг другом, пытаясь впитать в себя каждую клеточку. Здесь больше не было победителей и проигравших. Просто два любящих человека, которые на несколько часов сбросили свои маски. И эти глаза, полные нескрываемой любви и нежности, светили ярче любых московских огней. Антон растворялся в этом тёплом море синих глаз и тонул в ощущениях, пока Арс оставлял красные следы на его тонкой шее. А потом они менялись снова и снова, и вот уже Шастун припадает к идеальным ключицам и по карте из родинок медленно движется вниз, а Попов поднимает его лицо руками и хочет застыть в этом мгновении навсегда, отражаясь в мягкой зелени взгляда напротив.
 
Уснули они перед самым рассветом. Арс всё же расположился на худощавой груди, убаюканный стуком любимого сердца, а Антон провалился в сон с улыбкой на губах, крепко, но нежно обнимая самого дорогого человека.
 
Беспощадное утро наступило внезапно, разбудив Арсения ярким солнечным лучом. Он аккуратно выбрался из кольца родных рук и тихо собирал разбросанную по комнате одежду. Вся магия этой сумасшедшей ночи испарилась, словно все чувства остались в ночной темноте. Объясняться совершенно не хотелось, да и что говорить, Попов совершенно не представлял, поэтому наспех одевшись, он поспешил на выход, пока Шастун мирно посапывал в кровати, обнимая одеяло.
 
Арс обулся и повернулся к зеркалу в коридоре, чтобы оценить свой внешний вид. Помятые вещи, взлохмаченные волосы, пригладить которые руками не получалось, виднеющиеся из-под футболки следы прошедшей ночи - картина, мягко говоря, не самая лучшая. Мужчина нахмурился, кутаясь в тёплую куртку, а в следующую секунду его взгляд остановился в углу зеркала. Рука потянулась сама собой, и Попов замер, поднося вещь ближе. На тонком шнурке висела небольшая подвеска. И, если бы не гравировка, сделанная одной из поклонниц специально для него, Арс никогда бы не поверил, что это его кулон. Ведь он никак не мог оказаться в квартире у Антона.
 
Брюнет глубоко вдохнул и перевернул украшение. Выдавленные красивым шрифтом инициалы "А.С.П.", казалось, сейчас отпечатаются шрамами на ладони.
 
Этого не может быть.
 
Эту подвеску Арсений потерял около года назад, когда, после дикой пьянки с Матвиенко в каком-то клубе, утром проснулся в пустой незнакомой квартире. С какой из девушек, вешавшихся на него в ту ночь, он её провёл, ему знать совершенно не хотелось. Голова ужасно болела, а в воспоминаниях был полный ноль... Тогда он быстро оделся и тихо свалил из квартиры, а уже дома обнаружил, что его любимая подвеска, которую он носил несколько лет, пропала.
 
Попов с ужасом оглянулся, узнавая стильные обои коридора, а перед глазами возник зеркальный потолок в спальне, в котором он сегодня утром увидел своё отражение во второй раз... Это была та самая квартира... а на кровати сейчас, видимо, спала та самая "девушка"...
 
Мысль резко ворвалась в окончательно проснувшийся мозг Арсения. Около года назад он тоже был с Антоном. Это явно факт, об этом он подумает позже. А вот вопрос, почему всё это время Шастун хранил его подвеску, заинтересовал мужчину больше всего. Кинув украшение в карман, Попов, наконец, покинул квартиру, ещё больше запутываясь в своих мыслях.