Разрушая оковы [Ваня Дмитриенко]

Присутствие Макса на площадке всегда вносило в твой день странный диссонанс. С одной стороны — теплое, привычное чувство, рука на твоем плече, утверждающая: «Ты моя». С другой — натянутая струна внутри, которая звенела всякий раз, когда твой взгляд непроизвольно искал в толпе другого.

Сегодня Макс приехал неожиданно, с твоим любимым капучино. Ты улыбалась ему, рассказывала о сцене, которую только что сняла, и все это время краем глаза видела Ивана. Он стоял поодаль, прислонившись к косяку двери, с телефоном в руках. Но ты знала — он видит. Видит руку Макса на твоей талии. Слышит его смех.

И тут началось самое интересное.
Макса на пять минут отозвали поговорить с продюсером. Ты осталась одна, делая вид, что изучаешь сценарий. И тут он, Ваня, будто невзначай, оказался рядом, чтобы налить себе воды из кулера.

— Капучино остывает, — тихо сказал он, его плечо почти касалось твоего. В голосе не было насмешки, только какая-то тихая, уверенная усмешка.

— Он знает, что я люблю его холодным, — парировала ты, не глядя на него, чувствуя, как закипает от этого дерзкого вторжения в твое пространство, когда твой парень в двадцати шагах.

Он налил воду, не спеша. Потом повернулся к тебе, спиной к остальной площадке, заслоняя тебя от чужих глаз. Его взгляд упал на твою руку, сжимающую стаканчик с капучино.

— Рука дрожит, — констатировал он почти шепотом. Его глаза поднялись на тебя, в них плясали чертики опасного веселья. — Почему?

Это было невыносимо. Он не просто флиртовал. Он флиртовал с тобой прямо под носом у твоего парня, превращая все в запретную, еще более сладкую игру. И самое ужасное, что тебе это нравилось. Нравился этот адреналин, это ощущение, что вы двое затеяли что-то, чего никто не видит.

— Отстань, Ваня, — прошипела ты беззлобно, едва слышно.

Он улыбнулся — медленной, довольной улыбкой, которая говорила: «Я тебя расколол». И отошел ровно в тот момент, когда Макс возвращался.

— Кристина? С тобой все в порядке? — спросил Макс, глядя на твое раскрасневшееся лицо. — Ты вся вспотела.

— Жарко, — с трудом выдавила ты, заставляя себя улыбнуться ему в ответ. — Здесь очень жарко.

И ты почувствовала на себе взгляд со стороны. Ваня уже сидел в своем кресле, уткнувшись в телефон, образ невинности. Но ты знала. Он смотрел. И он знал, что ты знаешь.

Его присутствие стало фантомным прикосновением на твоей коже, жгучим и невидимым для всех, кроме тебя. Игра стала еще опаснее. И еще невыносимее.