Разрушая оковы [Ваня Дмитриенко]

Съемки продолжались, и каждый день превращался в испытание на прочность. Ты научилась жить в этом сладком, тревожном напряжении, как аквалангист, привыкший к давлению на глубине.

Сегодня была сцена в дождь. Искусственный ливень обрушился на вас с Ванькой с гигантских поливалок, заливая все ледяной водой. По сценарию вы должны были пробежать по улице и укрыться под одним козырьком.

— Кажется, нам с тобой опять не везет, — крикнул он тебе на ухо, чтобы перекрыть шум воды, когда вы, промокшие до нитки, ждали команды «мотор!». Его рука лежала у тебя на спине, согревая сквозь мокрую ткань куртки. И это уже не было случайностью. Это была необходимость. По крайней мере, ты так себе говорила.

— Молчи, — ответила ты, отряхивая с лица мокрые пряди. — Ты — мой личный злой рок.

Он рассмеялся, и его смех потонул в реве «дождя».

Камера начала работать. Вы побежали. Ты поскользнулась на мокром асфальте, и он инстинктивно схватил тебя за руку, резко, сильно, не давая упасть. Его пальцы сплелись с твоими, и в этой сырости и холоде его ладонь показалась единственным горячим местом во всей вселенной.

— Спасибо, — выдохнула ты, когда вы уже стояли под «укрытием», и режиссер кричал «снято!».

Он не отпускал твою руку еще несколько секунд. Его взгляд скользнул по твоему лицу, по каплям воды на ресницах.

— Всегда пожалуйста, Крис.

Он редко называл тебя так. Обычно — Кристина. Или вообще без имени. Это прозвучало так интимно, что тебя снова бросило в жар, несмотря на ледяную одежду.
Вечером в общей гримерке ты пыталась высушить волосы. Он уже переоделся в свою обычную одежду — простую футболку и шорты, но казалось, он все еще излучал ту самую дождевую энергию. Он подошел к твоему столу, посмотрел на тебя в зеркало.

— Замерзла? — спросил он тихо.

Ты покачала головой, не в силах оторвать от него взгляд в отражении.

— Отошла уже.

Он улыбнулся, положил перед тобой на стол маленькую шоколадку.

— На всякий случай. Для энергии.

И ушел, оставив тебя наедине с твоим отражением и бешено колотящимся сердцем. Ты развернула шоколадку и отломила кусочек. Он таял на языке, сладкий и горький одновременно. Прямо как это странное, невыносимое чувство, которое он в тебе вызывал.

Флирт стал вашим общим языком, на котором вы говорили шепотом, в перерывах между дублями, под шум дождя и фанерных декораций. И ты уже не могла представить свой день без этой тайной, запретной переписки взглядов и прикосновений.