Ночь
Дальше всё было как в тумане — сладком, горячем, нереальном. Антон вёл, а Арсений подчинялся, впервые в жизни позволив себе не контролировать ситуацию.
Они переместились в спальню. Антон раздевал его медленно, бережно, будто боялся спугнуть. Каждое прикосновение отзывалось дрожью во всём теле. Арсений чувствовал, как горит кожа, как сердце колотится где-то в горле.
— Можно свет? — спросил Антон.
— Зачем?
— Хочу видеть тебя.
Это «тебя», а не «вы», ударило под дых. Арсений кивнул. Зажёгся ночник, мягкий, приглушённый. Антон стоял перед ним — уже без футболки, с широкими плечами, рельефным прессом, светлыми кудрями, рассыпавшимися по лбу.
— Ты... — выдохнул Арсений. — Ты красивый.
— Ты тоже, — улыбнулся Антон. — Очень.
Он опустился на колени, и у Арсения перехватило дыхание. Антон смотрел снизу вверх — зелёные глаза в полумраке спальни казались почти чёрными, но в них горел тот самый тёплый свет, от которого внутри всё сжималось. Медленно, не отводя взгляда, Антон потянулся к поясу его домашних штанов, потянул вниз, освобождая.
Арсений замер, боясь пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, кровь шумела в ушах. Он смотрел, как Антон, всё ещё на коленях, проводит кончиками пальцев по его бёдрам, по животу, как наклоняется и касается губами низа живота — легко, почти невесомо. Это прикосновение обожгло, заставило выдохнуть сквозь зубы.
— Тш-ш-ш, — прошептал Антон куда-то в кожу. — Дыши. И взял его налитый кровью член в руку. Провел легко, почти невесомо вверх вниз, словно на пробу.
Арсений чуть не закричал. Ощущение было таким острым, таким нереальным, что на мгновение потемнело в глазах. Губы Антона — мягкие, тёплые, влажные — обхватили его, язык скользнул по головке, пробуя на вкус. Движения были медленными, изучающими, будто Антон пробовал что-то новое и невероятно вкусное.
— Боже... — выдохнул Арсений, вцепляясь пальцами в его кудри. Он не знал, можно ли так делать, можно ли тянуть, направлять, но руки сами зарылись в светлые волосы, сжимая их.
Антон лишь довольно хмыкнул и продолжил. Он брал глубоко, почти до самого основания, и у Арсения подкашивались ноги. Приходилось опираться о стену, чтобы не упасть. Язык выписывал немыслимые узоры, дразнил, ласкал, доводил до исступления.
— Антон... — сорвалось с губ. — Я... сейчас...
Но Антон не остановился. Наоборот, ускорился, задвигался ритмичнее, и одна его рука легла на ягодицы Арсения, сжимая, массируя, притягивая ближе. Арсений чувствовал, как внутри закипает, как напряжение стягивается в тугой узел где-то внизу живота. Он пытался сдерживаться, но тело не слушалось.
— Не сдерживай себя, — выдохнул Антон, на секунду отрываясь. — Кончи. Я хочу.
Эти слова, сказанные хриплым, сбитым голосом, сломали последний барьер. Арсения накрыло волной — горячей, долгой, выматывающей. Он кончил Антону в рот, выгибаясь и сжимая его волосы, и услышал, как тот сглатывает, не отстраняясь, продолжая ласкать языком до последней капли.
Когда спазм отпустил, Арсений сполз по стене, тяжело дыша. Антон подхватил его, усадил на кровать и сам лёг рядом, обнимая, целуя в висок.
— Ты как? — спросил тихо.
— Я... — голос сел. — Я никогда... никогда так...
— Знаю, — Антон улыбнулся, касаясь губами его щеки. — Тебе понравилось?
Вместо ответа Арсений притянул его к себе и поцеловал. Вкус у него был странный — солоноватый, но такой родной, что хотелось пробовать снова и снова.
— Теперь я хочу тебя, — выдохнул Арсений, когда они оторвались друг от друга. — Скажи, что делать.
Антон усмехнулся, глаза блестели:
— Ложись сверху. Я покажу.
Они поменялись местами. Арсений навис над Антоном, опираясь на локти, и смотрел в его зелёные глаза, такие доверчивые, такие открытые. Внутри всё дрожало от нежности и желания.
— Там, в рюкзаке, — Антон кивнул на прикроватный столик. — Смазка и презервативы.
Арсений потянулся, достал. Руки тряслись, когда он открывал упаковку. Антон накрыл его ладони своими:
— Спокойно. Я помогу.
Он сам надел презерватив на Арсения, сам нанёс смазку, лёг поудобнее, разводя ноги. Антон был подготовлен и достаточно растянут, чтобы принять его. Арсений смотрел на расслабленного, доверчивого, красивого до невозможности парня— и боялся сделать больно.
— Как?
— Медленно, — Антон взял его за член, направляя к себе. — Смотри на меня.
Арсений вошёл. Медленно, осторожно, чувствуя, как тесно, как горячо внутри. Антон выдохнул, прикрывая глаза, но тут же открыл их снова, встречаясь взглядом.
— Хорошо? — спросил Арсений хрипло.
— Очень, — Антон улыбнулся и обхватил его ногами. — Двигайся.
Он двигался. Сначала робко, боясь причинить дискомфорт, но Антон направлял его бёдра, шептал: «быстрее», «глубже», «вот так». И Арсений слушался, ускоряясь, входя всё сильнее, чувствуя, как внутри нарастает новое, незнакомое возбуждение.
— Тош... — выдохнул он, вбиваясь в него. — Тош, я...
— Да, — Антон выгибался навстречу, царапал его спину, стонал в голос. — Да, ещё, не останавливайся.
Они двигались в унисон, и каждое движение отзывалось эхом в каждой клетке. Арсений чувствовал, как внутри нарастает что-то огромное, яркое, всепоглощающее. И когда это накрыло — с головой, с криком, с содроганием, — он понял, что жил зря все эти годы. Потому что настоящая жизнь была только здесь, в объятиях этого мальчика, который оказался мудрее его.
Он кончил, уткнувшись лицом в шею Антона, и услышал, как тот застонал следом, сжимаясь вокруг него. Несколько мгновений они лежали неподвижно, только дыхание сбивалось и сердца колотились в унисон.
Потом Антон рассмеялся — тихо, довольно:
— Ну как?
— Лучше не бывает, — честно ответил Арсений, поднимая голову.
— Врёшь. Бывает.
— Ты мне покажешь?
— Покажу.
Они засмеялись оба, и напряжение окончательно отпустило. Арсений вышел из него, снял презерватив, отбросил куда-то в сторону и лёг рядом, притягивая Антона к себе. Тот уткнулся носом в его плечо, обнял в ответ.
После они лежали, переплетённые, и молчали. Арсений гладил Антона по груди, водил пальцем по шраму на плече — откуда он? — вдыхал запах его кожи, смешанный с запахом секса и пота. Это пахло жизнью. Настоящей.
— Ты не жалеешь? — спросил он тихо.
— Нет. А ты?
— Я... не знаю. Завтра будет страшно.
— Завтра будет завтра. Сейчас ты здесь. Я здесь. Этого достаточно.
Арсений приподнялся на локте, всматриваясь в зелёные глаза.
— Кто ты? — спросил он. — Просто ученик, который подрабатывает эскортом? Или кто-то ещё?
Антон улыбнулся той самой мягкой улыбкой:
— Я Антон. Которому ты нравишься. Который хочет, чтобы ты был счастлив.
— Это неправильно. Ты мой ученик.
— Я почти твой бывший ученик. Через месяц выпускной. И я уже совершеннолетний.
Арсений вздохнул и лёг обратно.
— Я боюсь, — признался он. — Не того, что узнают. А того, что это сон. Что утром ты исчезнешь, и всё вернётся.
— Не исчезну, — пообещал Антон, целуя его в макушку. — Если ты не прогонишь.
— Не прогоню, — прошептал Арсений и сам удивился своим словам. — Останься до утра.
— Останусь.
Они уснули, крепко обнявшись. И Арсению впервые за много лет не снились кошмары.