Утро
Проснулся он оттого, что солнце светило в глаза. Рядом было тепло, и это тепло дышало. Арсений открыл глаза и увидел копну светлых кудрей на подушке. Антон спал, раскинув руки, безмятежный, как ребёнок.
Арсений замер. Воспоминания нахлынули — всё до мельчайших деталей. Коньяк, поцелуй, ночь... Это было по-настоящему. Это случилось.
Он осторожно коснулся пальцами светлых волос, провёл по щеке. Антон пошевелился, приоткрыл один глаз и улыбнулся:
— Доброе утро.
— Доброе, — хрипло ответил Арсений.
— Как ты?
— Не знаю ...
Антон сел, потянулся — хрустнули суставы. Арсений смотрел на его спину, на широкие плечи, на ямочки на пояснице, и внутри разливалось тепло.
— Кофе будешь? — спросил Антон, оборачиваясь.
— Ты умеешь варить кофе?
— Я много чего умею, — подмигнул Антон и встал. Арсений залюбовался его фигурой, но тут же одёрнул себя: «Прекрати, ты как подросток».
Антон ушёл на кухню, а Арсений остался лежать, глядя в потолок. Мысли путались. С одной стороны, было стыдно и страшно. С другой — легко и радостно, как не было никогда.
Он встал, натянул халат и пошёл на кухню. Антон стоял у плиты, насыпал кофе в турку. На нём были только джинсы — вчерашние, надетые на голое тело. Арсений снова поймал себя на том, что пялится.
— Садись, — сказал Антон, не оборачиваясь. — Сейчас будет готов.
Арсений сел за стол. Вчерашний коньяк стоял почти допитый. Он поморщился при виде бутылки.
— Голова не болит? — спросил Антон, ставя перед ним чашку.
— Нет. Терпимо.
— Молодец. Пей.
Арсений сделал глоток. Кофе был отличный — крепкий, ароматный, с пенкой.
— Спасибо.
— На здоровье.
Они сидели и молчали. Молчание было уютным, не напряжным. Антон пил свой кофе, поглядывая на Арсения поверх кружки. В его взгляде не было ни намёка на вчерашнюю близость — только тепло и спокойствие.
— Что теперь? — спросил Арсений.
— А что должно быть?
— Не знаю. Ты пойдёшь в школу? Будешь делать вид, что ничего не было?
— А ты хочешь, чтобы делал вид?
— Я не знаю, чего я хочу, — честно ответил Арсений. — Вчера я хотел тебя. Сегодня... я всё ещё хочу. Но боюсь.
— Бояться нормально, — Антон отставил кружку и взял его за руку. — Мы можем не спешить. Можем просто... быть знакомыми. Встречаться, когда ты захочешь. Никто не узнает, если ты не захочешь.
— А ты? Ты хочешь, чтобы узнали?
— Мне всё равно, — пожал плечами Антон. — Я не скрываюсь. Но если тебе важно, я буду молчать.
Арсений смотрел на их сплетённые пальцы и думал. Этот мальчик — нет, уже мужчина — был настолько взрослее его в некоторых вещах. Настолько мудрее.
— Ты правда ничего не боишься?
— Боюсь. Но боюсь упустить что-то важное. А что подумают люди... это их проблемы.
Арсений вздохнул.
— Я не такой сильный, как ты.
— Неправда, — Антон сжал его пальцы. — Ты сильный. Просто долго носил маску. Теперь можешь снять.
— А если я не смогу?
— Сможешь. Я помогу.
Слёзы снова подступили к глазам. Арсений моргнул, прогоняя их.
— Ты странный, — сказал он. — Обычно ученики терпеть не могут учителей.
— Обычных — да. А ты необычный.
— Я гомофобный тип, который прикидывается тем, кем не является.
— Ты человек, который боится. Это разные вещи.
Арсений не выдержал и рассмеялся:
— Откуда ты такой взялся на мою голову?
— Ты меня заказал , — улыбнулся Антон. — В смысле, твой заказ в агентстве.
— Дурак.
— Сам дурак.
Они сидели на кухне, пили кофе, и мир вокруг переставал быть враждебным. Арсений впервые за долгое время чувствовал себя живым.
— Антон, — позвал он.
— М?
— Я хочу попробовать. Быть с тобой. Не знаю, как это назвать, но... попробовать.
Антон поднялся, подошёл к нему, сел на корточки и заглянул в глаза:
— Ты не пожалеешь?
— Уже не жалею.
Он поцеловал его сам — первый осознанный поцелуй в своей жизни. Без алкоголя, без страха, просто потому что хотел.
И Антон ответил.