5. автор хз как это назвать
Гилберт вновь сидел в знакомом для всех на нас поезде. Пусть в этот день он и не занимал самое удачное место, но всё же всматриваясь в окно поверх чужих голов у него получилось снова взглянуть на роковой пейзаж. Одинокое дерево посреди пустоши, овеваемой неусмиримым ветром. Необъяснимое чувство поселилось в сердце молодого человека, он проезжал по этой дороге множество раз, но даже не догадывался, что со всеми этими местами за окном могут быть связано бесчисленное количество трагичных и счастливых историй.
Вот эта берёзовая роща за крутым поворотом, возможно, для кого-то это является священным местом. А этот скромный и неприметный пруд вдалеке. Возможно, среди его зарослей дикого папоротника уже целую вечность покоится чьё-то разбитое сердце. Оказывается мир вокруг переполнен историями более чувственными и романтичными чем, те о которых пишут книги и баллады.
Интересно, что же сейчас с тем загадочным не представившемся мужчиной, сопровождавшего его в прошлой поездке? Беспокоится ли он сейчас о том, что излил всю свою грусть на незнакомого юношу? Или сейчас с его души упал непомерный груз и он смог почувствовать облегчение после того, как рассказал обо всём, что так долго хранил у себя глубоко в сердце? Догадывается ли он сейчас, что именно его слова дали первый толчок к спасению судьбы молодого доктора? К сожалению, об этой всём нам уже не предстоит узнать, вероятно, мы больше не осчастливимся встречей с ним.
Гилберт ощущал легкий полёт души. Ещё оставалось много вещей , которые тревожили его и не давали оторваться от земли в полной мере. Сорбонна отныне остаётся для него лишь непостижимой мечтой. А своё сердце он навеки прячет от чужих и не любимых рук, и всецело передаёт его во владения безответной любви к рыжеволосой Энн. Но всё же парень всем нутром чувствовал, что это было верное решение. Лучше быть безответно принадлежащим любимой девушке и получить диплом в медицинском университете Торонто собственными силами, чем навсегда остаться сломленным душой рядом с Уинни, которая сама не была бы счастлива из-за этого.
И даже не смотря на то, что милая Энн отвергла его чувства, подсознательно оставалась надежда, что они хотя бы смогут сохранить свою дружбу. Если смотреть с положительной точки зрения – это лучше, чем ничего. Блайт всегда будет рядом для него, даже если множество миль будут разделять их. Он готов пожертвовать собой и выдержать любые трудности, лишь бы знать, что эта чудесная рыжеволосая девушка будет счастлива. Он будет хорошим другом для неё, пусть ему и никогда не предстоит стать её возлюбленным. Он знал, что будет искренне радоваться за неё и поддерживать её в любых начинаниях, ведь всё, что когда-либо будет создано её руками, обречено быть восхитительным. Сидя в поезде и наблюдая очередной пейзаж за окном, Гилберт надеялся лишь на то, что Ширли не отвернётся от него окончательно, испугавшись его не многозначительных слов той ночью. Он впервые сказал её всю правду, на которую не решался долгие годы и её взгляд в тот момент был по-настоящему испуганным. А вдруг, она действительно была слишком пьяна, что бы понять, что он имел в виду. Стоит ли молчать об этой или заговорить с ней снова, но уже на свежую голову? И вот снова, на его плечи выпадает не легкое решение. Наверное, всё же стоит промолчать, её взгляд в свете ночного костра был абсолютно трезвым и настоящим. Лучше не ошеломлять ей снова, на трезвую голову она точно твердо решит оттолкнуть его и у него больше никогда в жизни не будет шанса осчастливить её хоть какой-то мелочью. Решено. Пусть всё, что произошло в тот вечер остаётся в том дне, пусть всё случившиеся хранится лишь в его памяти. Он не осмелиться обременять светлую голову этой замечательной девушки, ведь теперь он полностью уверен, что она не любит его и никогда не ответит на его чувства. Парень думал, что ответ останется тем же, сколько раз бы он не говорил об этом. (ох как ты ошибаешься, мой милый мальчик)
Вернувшись домой, Энн поняла насколько не надёжным был способ, который она выбрала, чтобы наконец-то открыть своё сердце. С такой крошечной и неприметной запиской ведь могло произойти всё что угодно: её могли воспринять как не нужный мусор и выбросить или маленькая Дельфин играясь, могла помять её или даже разорвать. Какое же всё-таки не подходящее место для любовного письма этот кухонный стол в доме, где полно народа. Правильнее было бы оставить его в гостиной. Но там была вероятность, что его вовсе не заметят. Тогда лучше всего было оставить записку в его комнате, допустим на кровати. Но это ведь очень невоспитанно, заходить к кому-то в спальню, пока её хозяин отсутствует. Тем более, она никогда даже не была в комнате Гилберта! Но это могло бы стать таким волнующим моментом, ведь комната может по секрету рассказать многое о её владельце. Интересно, как выглядит место, где Гилберт спал и проводил бессонные ночи в течение многих лет? Как много у него книг по медицине на прикроватной полке? А какой вид открывается у него из окна? Какую сторону мира он видит как только проснётся? А есть ли у него в комнате мелочи, взывающие у парня приятные воспоминания о чём-то или о ком-то? А есть ли старые фотографии? А цветы? Так много захотелось узнать о нём. Они стали довольно хорошими друзьями в последнее время, но Энн как-то не удалось узнать о скрытых уголках его жизни и души. Но неожиданно для себя самой, он поняла, что с радостью узнала бы. Если только уже не слишком поздно для этого. Боже, пусть не окажется поздно.
Все эти мысли поселились в голове Энн на весь день. Она пыталась усердно заниматься домашними делами, но и дело, задумывала о Гилберте. Иногда её воображение рисовало сладкие картинки, точно мед, а иногда в голову пробирались мрачные мысли. К вечеру всё больше скверных мыслей пробиралось в голову к рыжеволосой девушке. Энн не могла быть уверенна, что письмо всё-таки добралось до рук Гилберта. А что, если добралось, но он не горит желанием отвечать её? Пока Энн не находила спасения в собственных мыслях, её короткое, но полное смысла письмо спокойно лежало на предназначенном месте. Но, увы, это не продолжалось долго.
Небольшой сложенный вчетверо лист бумаги долгое время покоился на обеденном столе, который находился в сравнительно небольшом расстоянии от задней входной двери. Но в жизни всё не может идти так гладко. Легкий летний ветерок, ворвавшись в помещение вместе с входящими людьми, решил весело пройтись по близлежащим уголкам и предметам обихода. Не обошёл стороной он и наш несчастный стол. Резкий порыв ветра совершенно бесцеремонно сорвал письмо с законно принадлежащего ему места. За этим не последовало никакого шума, так что внимание ни одного находящегося в комнате человека не было обращено на это маленькое, но и одновременно масштабное происшествие. Стоить заметить, что вошедшие Баш и мисс Стейси даже не подозревали о существовании записки и о её сокровенном содержании, так что всё это вовсе не на их совести и винить их не за что. В комнату вошла мисс Лакруа, после чего последовала не большая и с виду не очень серьёзная словестная перепалка между матерью и сыном, так что отвлёкшись на эту сцену мисс Стейси не обратила ни малейшего внимание на участок пола, куда намеревалась поставить свой сегодняшний великолепный улов форели в старом жестяном ведёрке. Таким образом, бедная записочка оказалась прикреплённой к ржавому дну ведра, из-за чего немного промокла.
На удивление всем, судьба оказалась той ещё проказницей. Стоило лишь приподнять ёмкость, которая служила некоторое время домом для парочки рыбёшек, как наше, хоть чуточку удачливое письмо поспешило покинуть такое неблагоприятное для него пристанище и вернулось на уже более милый потертый деревянный пол. К счастью на этом его безрассудные путешествия, задуманные точно злейшими из духов, не на долго окончились.
Хоть поезда, но момент технологического прорыва того времени, и являлись наиболее быстрым и комфортным способ добраться домой, Гилберт появился на пороге собственного дома уже после общепринятого времени для ужина. Через дверь, ведущей из уютного сада в не менее уютную кухню, были слышны громкие восклицания, настроенные явно враждебно. Блайт не понадобилось много времени, чтобы догадаться, что это были Баш и его мать, и они вновь не могут найти общий язык. Их отношения оставались напряженными с самого приезда миссис Лакруа, и это был точно не тот случай, в котором требовался его, Гилберта, голос. Было принято разумное решение переждать эту семейную бурю и на неопределённый срок погрузится в размышления под недавно взошедшей на свой трон луной. Окружение было более, чем приятным, влажный воздух и уже выпавшая вечерняя роса оказывали благоприятное влияние на беспокойную душу парня, но не на желудок, он уже ощущал явный голод. Голоса звучал уже более отдалённо, так что путь в дом был свободен. Гилберт поднялся со ступенек, на которых нашёл некое пристанище и направился к двери. Его план был прост: бесшумно и незаметно пробраться на кухню, прихватить что-нибудь, что осталось от ужина и незамедлительно скрыться на втором этаже, в своей комнате, чтобы наконец-то, после долго и насыщенного дня, найти покой и отдых.
Парень не решительно открыл входную дверь и осторожно заглянул в комнату. Поблизости никого не было. Гилберт, словно кошка, совершенно не привлекая ничьё внимания и минуя всё возможные препятствия пробрался к своему пункту назначения, бережно оставленной для него тарелке с яствами. Преодолевая весь свой не лёгкий путь, Гилберт не решался отвести взгляд от прохода ведущему вглубь дома к спальням и гостиной, ему ужасно не хотелось оказаться застанным врасплох. Соответственно, возможности смотреть под собственный ноги не оставалось никакой возможности. Такая неосмотрительность могла бы стоить жизни. Жизни маленького короткого письма, адресованного любимому человеку. Из-за своей невнимательности парень совершенно не заметил того факта, что не большой лист бумаги оказался прикреплённым к подошве его ботинок. Ничего не подозревающий Гилберт спокойно взял в руки свою тарелку с уже остывшим ужином и спокойно направился к лестнице, что вела прямиком к его тихой гавани. Но так быстро добраться к своей кровати ему не удалось. В проходе, отделявшем Гилберта от спасательного пути на второй этаж, всё ещё стоял Себастьян, который держал на руках свою малютку и упорно доказывал что-то своей матери.
- «Ох, как же я не хочу в это вмешиваться, - сказал про себя Блайт. – Лучше обойти дом и зайти через парадную. Так будет безопаснее.»
Гилберт вышел на улицу, он успел лишь тихо прикрыть за собой дверь и глубоко вдохнуть приятный прохладный ночной воздух, перед тем как спуститься и направиться к плохо протоптанной и заросшей травой тропинкой огибающей дом и ведущей к парадной двери. Каждый шаг казался последним для несчастного письма, находящего в столь не приятном положении. Но на всеобщее удивление, оно не плохо держалось, до тех самых пор, как Гилберт пробираясь по влажной тропе не умудрился поскользнуться. Внимание парня было сконцентрировано на предстоящей трапезе, так что его торопливая и не аккуратная ходьба в сумме с влажной от росы тропинкой сослужили плохую службу. Ботинок парня остановилась на неустойчивом куске земле, так что его нога проскользила немного вперед, что отразилось на равновесии парня, его не сильно качнуло в сторону, и на письмо, что крепилось к тому самому ботинку, оно осталось лежать в сырой земле, уже начиная пропитываться окружающей влагой.