4. наконец-то не клоуны
Блайт не имел ни малейшего понятия, как он добрался домой. В его памяти отсутствовали воспоминания от том, как он сегодня пробирался через старый лес или как проходил мимо собственного сада. С уверенностью он мог только сказать, что вот в эту самую минуту он уже находится в своей комнате, сидит на знакомой дубовой кровати, стягивая с себя поношенные ботинки. Парень был полностью поглощён самыми различными размышлениями о своём будущем и о том, какое всё таки решение и какой поступок в результате окажутся правильными. Столько противоречивых мыслей, кажется, больше ни у кого в голове не уместилось бы. До глубокой ночи мысли крутились в воображении парня, пока он сам не заметил, как уснул. Наверное, это нужно с кем-то обсудить.
Солнечное утро. Баш сидел на кухне, залитой ранними лучами, с малышкой Дельфин на руках, усердно пытаясь сконцентрировать её ещё совсем детское внимание на завтраке. Гилберт стоял у противоположного края стола и старался усердно работать ножом над грубой морковью, но ему тоже не помешал бы кто-то, кто собрал бы его внимание в кучу.
- Гил, тебе лучше бы смотреть на нож, а не в пустоту. – заметил Баш. – Неужели тебе вчера сделали умопомрачительное предложение, из-за которого ты теперь витаешь в облаках, как девчонка? – не без едкой подколки, спросил он. Баш был в курсе отношений Гилберта и Уинифред, а так же вчерашнего ужина с родителями.
Ги удивлённо посмотрел на свои руки, отложил нож, бросив все надежды одержать победу в этой затее.
- И да, и нет, -многозначительно ответил парень, не осозонано он протер руки о свои штаны и весь в мыслях не особо спешала умчался на второй этаж. Справедливее всего было предложить, что направлялся он в свою комнату. Вскоре вернувшись он держал в руках не большой неприметный мешочек.
- Это я хочу сделать предложение. – Сказал серьёзным голосом Блайт и достал обручальноё кольцо из своего маленького укрытия. Кольцо не кричало чем-то богатым и слишком вычурным, оно было простым, и, возможно, для кого-то оно показалось бы старомодным, но для Гилберта оно самым драгоценным в мире.
- Ох, я не знаю, думаю, моя мать не одобрит, если я выйду за белого мужчину, с которым живу, - засмеялся Себастьян. Гилберт тоже по-дружески улыбнулся и специально как можно более театрально покачал головой.
- Очень жаль, ты разбил мне сердце. – поддержал шутку друга парень и спрятал кольцо обратно в скромный мешочек и сунул его себе в карман.
- А если серьёзно, - уже без смеха сказал Баш, - кто же эта счастливица? – лишь на секунду задумавшись и не давая возможности Блайту ответить, быстро заговорил. – О нет, не говори. Я догадался сам. Это безусловно Энн. Было не сложно заметить это между вами, ребятки. Она точно скажет «Да!». Я мог бы даже поставить на это! – с яркой улыбкой закончил.
Гилберт моментально помрачнел, его улыбка исчезла, не было и намёка на её недавнее присутствие, глаза опустились, и парень вновь взялся за несчастный овощ.
- Нет, - с тенью разочарования ответил, всегда милый, но в данный момент безумно грустный, парень. – Я много думал об этом, но вчера я говорил с ней, и она ясно дала понять, что не чувствует ничего подобного ко мне.. - Гилу не дали закончить. Баш перебил его.
- Что за чушь? – воскликнул он. – Это не может быть правдой! – вероятно, сказал он это слишком громко и не особо весело, что немного напугало малютку. Башу пришлось встать и уложить Дельфин в её маленькую заполненную подушками кроватку, которая стояла неподалёку. После он принялся расхаживать по кухне из одно угла в другой, скрестив руки на груди с очень возмущённым видом. – Возможно, это не моё дело, брат, но что именно она тебе сказала? – Баш остановился и направил суровый взгляд парня.
- Нууу… - Гил немного замешкался, подбирая слова. – Слова её было сложно понять. Говорила она довольно не связно, - парень пытался себя оправдать. – Она сказала, что она пират. Это, видимо, её новый речевой оборот, который она вычитала в одной из своих книг. Но я точно знаю, что он значит, что она не желает обременять себя отношениями со мной.
- А ты не предполагаешь, что она просто была пьяна. Я знаю, как веселятся люди в таком возрасте. Тем более у них был лучший повод на свете. Она могла сама не понимать, что говорит, - Баш отчаянно пытался оправдать юную девушку.
- Ещё она сказала, что бы я женился на Уинни, ведь её отец поможет мне с колледжем. Если первые её слова, можно было понять не правильно, то эти нет. Она ясно дала понять, что не хочет видеть меня рядом! – решительно закончил Гилберт.
- Вы сведёте меня в могилу, мистер Блайт! – с упрёком сказал Баш и взялся за голову, словно у него был сильный приступ мигрень. – Ты действительно выберешь Сорбонну вместо любви? – последовало молчание, руки Баша бессильно опустились. – Ты обрекаешь на горести не только себя, но и бедную Уинифред. Ты ведь никогда не полюбишь её так, как ту самую с невероятным воображением и стойким характером. Даже не спорь, ты любишь её, – грусть показалась на лице Себастьяна. - Подумай, что сказала бы Мэри… - Баш не знал, что добавить, поэтому просто подошёл к маленькой кроватке, подобрал на руки его самую прелестную дочь и вместе они вышли в сад, где устроились под ещё цветущей яблоней.
В обед следующего дня кудрявый темноволосый парень с решительным выражением лица и с долей грусти в глаза, сидел в поезде, направлявшемся в Шарлоттаун.
Энн понадобились целые сутки, что прийти в себя после их общего дружеского гулянья. В тот день она вернулась уже далеко за полночь. На душе было и радостно и грустно одновременно, всё таки вся ситуация с Гилбертом заметно затмила всю радость от сдачи вступительных экзаменов. Проспала она по меньшей мере до полудня и весь последующий день слонялась по дому точно призрак. Молчаливый и ни на что не способный призрак. Взгляд задумчивый и устремлённый сквозь всех обитателей Зелёных Крыш. К вечеру Марилла даже думала вызвать врача на дом, но вместе с Мэттью решили подождать до утра, потому что Энн выглядела отнюдь не подбитой скверной болезнью, а просто задумчивее обычного, намного задумчивее!
Следующим утром сельский врач остался у себя дома, не потревоженный семейством Катбертов. Энн всё-таки вернулась к своему физическому телу, хоть для этого и пришлось пожертвовать тремя кружками из бледно-синего повседневного сервиза Мариллы и одной тарелкой для обеда. Все они были разбиты в прах в бездумных руках Энн.
- Я не понимаю… - вдруг сказала девушка, медленно присев на стул за обеденным столом, хотя всё ещё не закончила расставлять уцелевшие приборы для предстоящего обеда. – Я много знаю о любви. Столько романов, просто не могут оказаться прочитанными зря, но я всё равно ничего не понимаю…
- Неужели… - Марилла удивленным полушёпотом обратилась к Энн, садясь на стул напротив.
- Я люблю Гилберта Блайта, пусть это не похоже на книги, что я читала, но сегодня утром я всё поняла… - Энн притихла, и слёзы собрались на её глазах. – Но уже поздно! Почему это утро не могла настать раньше?! До того, как я сказала ему женится на другой?! Я… - Энн не успела закончить.
- Девочка моя, никогда не поздно. Не совершай моих ошибок. Не молчи. Скажи ему обо всём. Сейчас же. Беги к нему так быстро, как только можешь. Скорее, словно пламя бежит у тебя по пятам! – последнюю фразу Марилла уже говорила в спину девушке, вскочившей и со всех сил бегущей к конюшне. Трясущимися от эмоций руками и не без помощи всё понимающего Мэттью, Энн наконец-то запрягла Бель, забралась на неё и на перегонки с ветром помчалась к ферме неподалёку, чтобы сказать о своих чувствах давно знакомому парню с великолепными ореховыми и глазами и статным подбородком.
Гилберта не оказалось дома. Но рвение девушки рассказать ему обо всём не омрачилось. Она решила оставить записку. Её показалось это даже более надёжным, ведь если бы её пришлось смотреть на своего возлюбленного, её голос обязательно начал бы дрожать и щеки краснеть. И она написала обо всём. Слова лились на бумагу прямиком из сердца, минуя мозг.
«Я люблю тебя» - эта строка останется в её памяти навсегда. Она надеялась, что не наделала глупых орфографических ошибок изза волнения, ведь ей потом будет так стыдно, что она точно захочет просто сбежать. Сложив письмо она с огромнейшим удовольствие подписала «Гилберту» и оставила его на видном месте, на столе, что письмо обязательно оказалось замеченным адресатом. И с чистым сердцем и даже некой легкостью на душе девушка ушла домой, даже не подозревая, какие грустные приключения ожидают этот бедный переполненный любовных чувств листок бумаги.
Передняя богатого домика в Шарлоттауне. Раздал короткий стук в дверь. Всего пару секунд понадобилось, что бы Уини своём нежно голубом платье с приветливой и доброй улыбкой открыла дверь перед молодым немного взволнованным парнем. Она была очень рада видеть этого скромного кучерявого парнишу, хоть и немного переживала по поводу витавшего во всем доме ожидания скорой помолвки этих двух молодых людей. Блайт вежливо поклонился в знак приветствия и вместе они прошли в гостиную и присели на небольшой диванчик в центре комнаты. Они поговорили немного о прелестной погоде и воскресной службе, как это принято в приличном обществе, но в речах Гила чувствовалось напряжение. Наконец он набрался решительность и заговорил о том, ради чего в общем-то и приехал.
- Уинни, ты замечательная девушка, - на лице у девушки появилась легкая улыбка от милого комплемента. – Ты добрая, хорошая и умная. И я полностью уверен, что найдётся человек, для которого ты станешь целым миром, - Гилберт нервничал, а Винни поняла к чему клонит парень и тихонечко вздохнула с облегчением. – Ты ещё встретишь того, кто будет любить тебя всем сердцем и душой, кто будет ценить тебя, и для кого ты обязательно всегда будешь на первом месте. Взгляд и чувства этого человека будут непоколебимы и всегда будут обращены на тебя. Он не сможет даже подумать ни о ком кроме тебя. И ты будешь счастлива с ним как никогда. Он будет безусловно любить тебя, но этот человек не я. Прости, что говорю так поздно и прости, что возможно давал ложные надежды тебе и твоим родителям, но моё сердце принадлежит другой. Я надеюсь, что когда-нибудь я всё таки заслужу твоего прощения, потому что за это ты стала для меня дорогим другом, - Гилберт поднял глаза, Уинни была удивлена, но улыбка её было как всегда доброй, а в глазах было заметно облегчение. – Я искрене прошу тебя простить меня и не держать зла.
- Ох, Гилберт, мне абсолютно нечего прощать и я даже не думала злится на тебя, - она совершенно по-дружески накрыла его ладонь своей. – Я чувствую тоже самое, ты для меня тоже не больше, чем самый добрый друг. Я не знала заговорить с тобой об этом, особенно после того, как мой отец дал своё благословление. Представляешь, он даже не спросил моё мнение? – возмущённо, но весело сказала Уинифред. – На счет моих родителей ты можешь не переживать, для них это будет хорошим урок не строить из себя ясновидящих. Отец ведь был уверен, что ты сделаешь мне предложение, даже был готов поставить на это пять долларов! – Винни хихикнула и они ещё долго смеялись со сложившейся ситуации и над тем как будет разочарован отец. Они и вправду были не больше, чем хорошие друзья. Гилберт думал, как же он мог так ошибаться на её счет.
Они весело болтали, пока Гилберту не пришло время возвращать на вокзал, ведь поезд до Эйвонли отправиться совсем скоро, а Уинни предстоял разговор с родителями. Распрощавшись они пообещали не терять связь, хоть и их жизням предстояло разойтись в совершенно разные стороны. Они остались друзьями, хоть и не такими близкими.