6. вот так вот
Неуклюже ловя свой ужин, Гилберт всё же вернул самообладание своим ногам. Парень ожидал чего угодно, он предполагал, что из окна в его сторону может полететь мебель, но даже не мог представить, что неприятности ему принесут собственные ноги. Хотя может проблема вовсе не в ногах, а в чем-то под ними? Может было что-то в этой темноте ночи, что поджидало его и хотело сравнять его с землёй? Блайт не смог удержаться, им внезапно овладело любопытство. Что же могло помешать ему в целости и сохранности добраться к невысоким ступеням при входе в дом?
В не ярком свете нарастающей луны Гилберт как можно тщательнее осмотрел место, его предположительной гибели. Ничего особенного он не нашёл. Повсюду были лишь молодые ростки обычного сорняка и мокрая земля. Но, кажется, на том самом месте, где его нога чуть было не провалилась во владения самого дьявола, что-то белело. Гилберт осторожно, не вызывая лишнего шума, поставил блюдо, которое крепко держал в руке, на нижнюю ступеньку крыльца и медленно подошёл к этому бледному пятну, немного промокшему и заметно испачкавшемуся в земле. Хотя можно заметить, что на фоне серой земли, оно всё же выделялось неизвестностью своего происхождения. Присев рядом, он не смог сделать ничего кроме как удивлённо ахнуть. Это была маленькая неприметная записка, подписанная аккуратнейшим из подчерков и адресованная ему. «Гилберту». Он мог с точной уверенностью сказать, что узнал бы этот подчерк и через десятки лет. На том самом листе бумаги было выведено его имя ручкой, которую держала в своей тонкой руке милая Энн. Придя в чувства, Блайт поспешил поднять письмо и нежным движением стряхнуть с него эту холодную и неподходящую к такому моменту грязь. Парень держал письмо в руке и легонько проводи большим пальцем по восхительно точно выведенным буквам.
- «Что же скрывается в тебе?» - прошептал Гилберта и пытаясь не примять и без того потрёпанные углы письма, спрятал его в нагрудный карман. Парень быстро поднял на ноги, подбежал к двери, на ходу подхватывая свою, уже забытую еду. Он направился прямиком в свою комнату, не оглядываясь и не пытаясь избежать Баша и его семейства.
Как только дверь в спальню была заперта, а еда оставлена на письменном столе, он подошёл к окну. Зажигать лампу сейчас займёт слишком много времени, так что единственным источником света в этом мире остаётся крошечная луна, медленно поднимающаяся по небосводу. Со всей осторожностью, которой в данный момент обладали его руки, трясясь от волнения, Гилберт достал письмо из кармана и ещё раз прошёлся глазами по подписи. Да это было действительно его имя, немного размытое, но можно было заметить особенности подчерка той самой рыжеволосой девочки. Парню пришлось ненадолго оторвать взгляд от письма, чтобы отодвинуть занавеску, которая мешала в полной мере свету проникнуть в комнату. Оперившись спиной о рядом находящуюся стену, Блайт принялся разворачивать сложенную вчетверо бумагу.
«Дорогой, Гилберт. - гласило письмо, от такого обращения со стороны своей возлюбленной у парня перехватило дыхание. - Мне жаль, [я была в замешательстве тогда] - не все слова удалось разобрать, Гилберт подозревал, что оно проделало не малый путь. - [Теперь] мне всё ясно. - глаза с жадностью бегали по строчкам, но от следующих слов они замерли, так как и сердце Блайта. - Я люблю тебя. - все три слова остались не тронуты обстоятельствами и непогодой, они были чётко прописаны и их нельзя было ни с чем спутать. - Энн. - снизу стояла подпись, благодаря которой отпали все сомнения.»
Было сложно поверить, что всё происходящее сейчас действительно является правдой. Правда то, что это письмо от Энн и правда то, что она любит его. Гилберт перечитывает всё ещё раз и ещё раз, пока слёзы счастья не заполняют его глаза, и он перестаёт видеть всё вокруг. « Она любит меня!» восхищённо думает парень. « ОНА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЮБИТ МЕНЯ». Если бы от переполняющих эмоций в горле не стал бы ком, он бы закричал бы это на весь Эйвонли. Да что уж там, на всю планету. Там, в письме, была последняя строка. Она вызывала неподдельную улыбку, каждый раз, когда Гилберт дочитывал до неё, потому что в этом предложении заключался вся Энн. Его любимая милая и непревзойдённая Энн с двумя н. «P.S. Можешь пожалуйста вернуть мне мою ручку?» - на этом письмо заканчивалось.
- Да, конечно, ты можешь забрать свою ручку, так же, как забрала мои сердце и покой. - с этими слова парень направился к прикроватной тумбочке. Там лежало несколько книг, которые он не дочитал. Гилберт решил, что место между страницами одной из них послужит на время надёжным хранилищем для такой драгоценности. Тут же, на одной из полок хранилась её заветная ручка. Он достал её и крепко сжал в руке. И сразу же поспешил к выходу.
Ждать до утра у него не выдержало бы сердце. Потерять хоть минуту для него казалось непростительным. Со всех ног он рванул в сторону Зелёных Крыш. Короткий путь был не самым безопасным, учитывая плохое освещение, ненадёжную землю под ногами и скорость, с которой, чуть ли не посреди ночи, мчался парень по не скошенным полям. Он бежал, как можно быстрее, думая о том, что может быть уже поздно. Так же как он тогда бежал к комнате отца, когда ему сказали, что он умирает. В тот раз было уже поздно. Он не может позволить подобному случиться ещё раз.
Ноги гудят от такого напряжения, горло отдаёт неприятной болью от холодного влажного воздуха, земля под ногами слишком влажная, чтобы спокойно по ней передвигаться. Казалось, что всё мешает ему добраться до фермы, находящейся перед тем старым лесом. Но Гилберт не смог остановиться ни на секунду, хоть мышцы и болели, но ноги его не останавливались. «Она любит меня». Эта мысли предавала силы больше, чем любой отдых. «Лишь бы только не было слишком поздно» - подумал он, уже подбегая к тропинке, ведущей к заднему крыльцу Зелёных Крыш.
После ужина, Энн помогла Марилле убрать со стола и вымыла посуду. Никто из Катбертов не решался донимать её вопросами, поэтому девушка, не обронив ни слова, поднялась к себе в комнату под крышей и присела у любимого окна, любуясь Снежной Королевой, которая упивалась ночной прохладой в свете луны.
- Милая Снежная Королева, - обращаясь к ветвям цветущей вишни за окном, сказала Энн грустно, - были в твоей жизни такие же мучительные дни? Дни, когда ты не знаешь чего ожидать? Когда в голове, поселяется так много переживания, что появляется ощущения, что ты сейчас просто взорвёшься? - с надеждой, что всё-таки получит ответ, смотрела она в окно. - Мне нравится читать трагичные романы о неразделённой любви, но о как же сложно находить силы проживать тоже самое в реальности. Я не могу позволить себе даже вообразить, что он ответит мне взаимностью. Какой же длинный день? Я не смогу прожить ещё один в таких муках. Лучше уж пусть он сразу откажет мне, чем ещё хоть немного времени провести в этой неизвестности. - Энн подняла глаза на луну, которая уже поднималась над землёй и создавала представление, будто насмехается над несчастной девушкой. - Наверное, мне суждено остаться старой девой до конца своих дней? Величественная Луна, ты должна знать ответ на этот вопрос, терзающий мою душу. - Ширли не опускала глаз и думала о Луне, которая знала о жизни всех живущих на многие годы вперед. Но её отвлек шум внизу, во дворе. Может это был маленький зверёк, потерявшийся в поисках своего дома. Свет из окон первого этажа освещал небольшой участок перед домом, в котором совершенно неожиданно появился Гилберт Блайт. Он тяжело дышал, а волосы окончательно спутались из-за ветра. Он пришёл к ней или может он не видел её письмо, и у него всего лишь появилось срочное дело к Мэттью?
Гилберту понадобилось несколько минут, что бы отдышаться и вернуть власть над своими конечностями, которые безумного дрожали от волнения. Он поднял глаза и увидел Энн в маленьком окошке под самой крышей. Она была так красива в этом сказочном лунном свете. Лицо казалось ещё бледнее, но веснушки оставались на своём месте, как же он любил их. Волосы казались темнее, и у него появилось непреодолимое желание запустить в них свои руки. Как же она красива. Энн смотрела на него удивлёнными глазами, но с восхитительной улыбкой. В её голове всё ещё были сомнения и нерешительность, она не могла отвести взгляд, ведь он был так прекрасен. Отвести сейчас взгляд было бы точно пыткой. Его волосы немного влажные, а грудь приподнималась от глубоких вдохов. А его подбородок. Он прямо таки сводит Энн с ума.
- Да! - неожиданно сказал Гилберт на выдохе.
- Что да? - Энн совершенно не могла понять, о чём говорит парень.
- Ты можешь забрать свою ручку, - сказал Блайт с распевающейся на его лице улыбкой и протянул её ручку вверх над головой, что бы Энн смогла увидеть.
«Он всё таки получил мою записку» - только лишь успело промелькнуть в мыслях рыжеволосой девушки, перед тем как парень продолжил.
- И я тоже тебя люблю! - с надеждой сказал он, глядя её в глаза. «Лишь бы не было поздно» - промчалась мысль у него в голове. И Энн исчезла в окне.
Глаза девушки наполнились слезами. Это слёзы счастья. Она не успела их смахнуть и помчалась по ступенькам вниз во двор.
Гилберт испугался, вдруг он сказал что-то не то? Почему она ничего не ответила? Куда она исчезла? Что если...
Последняя мысль ещё не успела сформироваться, как Энн рывком отворила дверь и оказалась на крыльце. По лицу текли слёзы, на щеках появился румянец, а волосы растрепались из-за быстрого спуска по лестнице. Но она всё равно оставалась самой прелестной девушкой в мире. Гилберт забыл, как дышать, пока Энн не быстрыми шагами спускалась и подходила к нему. Он смог шумно выдохнуть только после того, как Энн уже вплотную подошла к нему и положила свои тоненькие белые руки ему на плечи. Его руки инстинктивно потянулись и легли её на талию. Их накрыло такое невообразимое чувство. Чувство, что всё изначально должно было так. Всё это казалось уже таким родным и привычным. Словно её руки были созданы, что бы покоится на его плечах, а руки Гилберта, чтобы обнимать её за талию.
Энн поцеловала его. Это не был не тот неловкий детский секундный поцелуй, а долгое и чувственное сплетение душ. У них и в мыслях не было отрываться друг от друга, было лишь желание прижаться ближе. Казалось, это длилось целую вечность, ветер легонько трепал их спутанные волос, белые лепестки вишни, сорванные этим же ветерком, кружились вокруг них, создавая впечатление сказки. Любой, кто наблюдал бы эту картину, как мы с вами, проникся бы романтическими чувствами и истинной радостью за этих двоих. Луна тоже была рада за них.