Глава 15:Истина.
Моё тело с каждой секундой становилось всё легче, почти невесомым — то ли от боли, пронизывающей до костей, то ли от истощения, что впивалось в плоть, как яд. Сознание дрожало на грани. Кажется, перед этим я получила по голове, и теперь мне сложно всё осознать. Всё внутри будто затихло. Я больше не могла держаться за реальность — просто позволила себе отпустить. Погрузиться в темноту. В бездну. Но даже сквозь рваное дыхание и ускользающее ощущение себя, я знала — он пришёл за мной. Кастиэль.
Если он и не сможет забрать меня... если я погибну здесь, с изрезанными руками, с этими кандалами, рвущими мне кожу — я всё равно буду знать: он пытался спасти меня. И это было единственным, за что я цеплялась.
Мир битвы растворился. Крики, удары, звуки боли — всё стало глухим фоном, далеким эхом за стеклом. И вдруг — легкость. Цвет. Запах. Я открыла глаза. Опять это поле. Цветы, нежные оттенки лавандового и розового, ветер, обволакивающий кожу, словно чьи-то мягкие пальцы. Запах свежести и жизни. Никакой боли. Никакого страха. Ни кандалов, ни холода, ни звука стали.
Где я была минуту назад?.. Я не знала. И, кажется, не хотела помнить. Здесь было... хорошо. Спокойно. Так спокойно, что от этого можно было утонуть. Мне хотелось остаться. Раствориться. Быть ничем. Быть здесь. Но ветер усилился. Он уже не ласкал — теперь он тревожил. Он толкал меня, тормошил, будто звал: вставай. Над горизонтом сгущались тучи, буря медленно надвигалась, разрывая идиллию. Небо потемнело, в воздухе появилась напряженность. Цветы дрожали, склонялись к земле, предупреждая.
Я оглянулась. Вокруг — только поле. Где-то вдалеке — темный лес. Густой, молчаливый. Словно он знал, что мне некуда больше идти. Может, стоит укрыться там? Я сделала шаг. Один — осторожный, будто боялась спугнуть тишину. А потом другой. И вскоре подошла к границе леса.
Он был другим. Неприветливым. Тихим настолько, что тишина казалась неестественной — как будто сама природа затаила дыхание. Ни шелеста, ни щебета, ни даже слабого дуновения — только гнетущая пустота, в которой исчезал даже звук моих шагов.
Я зашла глубже, чувствуя, как плотный мрак между деревьями поглощает свет. С каждым шагом воздух становился тяжелее, прохладнее, будто лес впитывал в себя всё тепло из моего тела. Я начала оглядываться, ища хоть какое-то укромное место, куда можно было бы присесть, спрятаться от надвигающейся бури. Что-то безопасное, надежное... но всё тщетно.
Позади, в просвете между стволами, я ещё видела поле — тёплое, залитое ярким светом. И дождь. Он начинал капать — сначала едва слышно, потом всё отчётливее. Где-то вдалеке глухо прогремел гром. Он был не страшный — просто напоминание: время вышло. Возвращаться поздно.
Я продолжала идти, но лес, казалось, не собирался открываться мне. Всё выглядело одинаково: деревья, корни, мрак. Я пыталась различить направление, хоть что-то знакомое — но ничего. Ни звука. Ни конца. Ни начала.
Этот лес был бесконечным. Поглощающим. Глухим ко мне. Он не звал — он держал, словно хотел оставить у себя навсегда. С каждым шагом под ногами становилось мягче, влажнее, корни цеплялись за обувь, будто пытались остановить. Воздух становился вязким, тяжелым, как перед грозой.
Я хотела вернуться. Правда. Но гром прогремел снова — яростный, расколовший небо. Тело вздрогнуло, и я ускорила шаг, отчаянно пытаясь найти хоть что-то: укрытие, просвет, путь... Спасение. И тут снова — удар грома, ещё сильнее. В ушах зазвенело, и с этим звоном, пробившим пространство, прорвался голос. Громкий. Надрывный. Живой.
— Джейн!
Он прорезал бурю, как вспышка света в кромешной тьме. Я замерла. Сердце заколотилось сильнее, больно отдаваясь в груди. Этот голос я знала. Узнала бы даже сквозь смерть. Кастиэль.
Небо заволокло черным. Дождь усилился, капли били по лицу, будто мир пытался стереть с меня всё — страх, надежду, воспоминания. Мир треснул. Всё, что было вокруг — лес, дождь, голос, — рухнуло, как разбитое зеркало. Мгновение — и я будто падаю сквозь себя.
Я резко вскрикнула и с силой втянула воздух, распахнув глаза. Тело выгнулось, словно после долгого погружения в ледяную воду. Пульс гремел в ушах, сердце неслось в бешеном ритме, грудная клетка будто горела от нехватки воздуха.
Я лежала на полу, всё ещё в том самом доме, в той самой реальности. Холодный воздух бил в лицо, кожа саднила от рун, запястья пульсировали тупой болью. Веки дрожали, в горле стоял ком. Но я дышала.
Крик Кастиэля разрезал пустоту, словно вспышка света во тьме. Моё имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало как последний зов — отчаянный, полный боли и надежды. Мир дрогнул. Я зашевелилась. Сквозь мутную пелену перед глазами проступила реальность — жесткая, ледяная, беспощадная.
С трудом приподнявшись, я попыталась сфокусировать взгляд. Всё вокруг расплывалось, силуэты двоились, но одна картина была пугающе чёткой: Дин лежал на полу, неподвижный, без сознания. Недалеко от него — Дагон, прижавший Кастиэля к стене, вдавливая с неестественной силой. Его губы шевелились, нашёптывая что-то Ангелу, и я не могла разобрать слов — только ощущала, как с каждым произнесённым слогом внутри меня поднималась волна ярости. Но это была не магическая ярость — магия молчала, запертая глубоко внутри, как зверь в клетке. Это была я. Обычная. Сломанная. Живая.
Я не чувствовала своей силы, не ощущала знакомого пульса заклинаний — только жгучую боль в запястьях от проклятых браслетов и колющее напряжение в груди. Но в этой боли рождалась сила. Я видела, как Дагон почти добился своего — он хотел уничтожить Каса, и в этот миг внутри меня щёлкнуло нечто примитивное. Защитное. Неподконтрольное.
Я поднялась. Колени дрожали, сердце стучало в висках, но я шла — неровной походкой, стиснув зубы, не отводя взгляда. Я — ведьма без магии, лишённая всего, что делало меня сильной. Но он был там. Кастиэль. Он стоял за меня, отдавал последнее. Я не могла дать ему умереть.
Подойдя ближе, я ухватилась за плечи Дагона, стиснув пальцы до хруста, и из последних сил, с рывком — скорее инстинктом, чем расчётом — отбросила его от Ангела. Кричала ли я? Возможно. Мир звенел в ушах, а в теле будто вспыхнул последний огонь. Я упала, но успела увидеть, как Кас, едва восстановив равновесие, выхватывает ангельский клинок — сияющий, как сама благодать. Он ударил.
Острие вонзилось в грудь ведьмака. Лицо Кастиэля в этот миг — не небесное, не светлое. Это был гнев. Ярость. Нечто первобытное и страшное. Его движения были резкими, точными, словно он не просто убивал — стирал врага с лица земли. Свет, которого он когда-то был носителем, теперь вспыхнул тьмой.
Дагон захрипел, отшатнулся — и повалился на пол, поверженный. В комнате на секунду повисла вязкая, удушающая тишина. Её нарушали только отрывистое, сбивчивое дыхание и глухой, давящий шум крови в ушах. Я лежала, распластанная на холодном полу, смотрела в потемневший потолок и медленно осознавала — я здесь. Возвращаюсь из темноты, в которую меня загнали.
— Джейн?.. — голос Каса раздался будто сквозь вату. Тревожный, почти сорванный. Я повернула голову — он был рядом. Надо мной. Его глаза метались по моему лицу, в них жила паника, страх. Он знал, как близко я была к краю.
Мне было тяжело говорить — горло саднило, пересохшие губы не слушались, — но я всё же улыбнулась краем губ. Слабой, неловкой, едва заметной улыбкой. Он склонился ближе, осторожно провёл рукой по моему лицу, заправляя прядь волос за ухо. Его пальцы дрожали.
И только сейчас я по-настоящему ощутила себя — всю. Грязную. Истощённую. Волосы спутались, прилипли к вискам, тело ломило, и каждая царапина пульсировала болезненным эхом. Я чувствовала себя сломанной. И в тот момент мне стало стыдно — за то, в каком состоянии он меня нашёл. За то, что он видит меня такой. Но он молчал. Просто бережно поднял меня на руки, словно я была чем-то драгоценным. Осторожно, с трепетом, усадил на старый, скрипящий стул у стены.
Я попыталась удержаться, найти равновесие, но тело не слушалось. Казалось, что я снова погружаюсь в темноту — но я упрямо цеплялась за его присутствие, за свет в его глазах, который не угасал даже сейчас.
— Секунду... я только... — пробормотал Кас, будто оправдываясь сам перед собой.
Осторожно провёл рукой по моей щеке и встал. Я следила за ним, как он подошёл к Дину. Тот уже приходил в себя, морщился от боли, пытаясь сесть. Кастиэль склонился рядом с ним, что-то тихо говорил, проверял раны. Я смотрела на них, и с запозданием вспомнила — Сэм.
Где он?.. Где был Винчестер, когда всё это случилось?.. Почему он не с ними?..
— Где Сэм?.. — хрипло вырвалось из моих пересохших губ. Говорить было тяжело, голос дрожал, как и всё внутри.
Кастиэль, всё ещё поддерживая Дина, поднял на меня взгляд и ответил спокойно, но с тревогой в голосе:
— Он остался там. Когда мы не нашли тебя — пошёл искать информацию, а мы за тобой.
— Напишу ему. Он заберёт нас, — глухо отозвался Дин, доставая телефон из внутреннего кармана куртки. Его лицо было бледным, но он держался. Шатаясь, но стоял. И выглядел лучше, чем я могла бы сказать о себе.
Моё тело больше не слушалось. Я сидела на стуле, словно изломанная кукла, и, когда голова опустилась, не в силах держаться, Кастиэль тут же оказался рядом. Он осторожно подхватил меня, позволив опереться на себя. Его объятие было не крепким — но надёжным, словно якорь. Я чувствовала, как он бережно держит меня, будто я могла рассыпаться от малейшего прикосновения.
Дин бросил взгляд в нашу сторону. Его глаза чуть сузились — не от злости, скорее от непонимания. Он видел, как Кас смотрел на меня, как держал, как волновался. Это было больше, чем просто забота напарника или долг союзника. Но он молчал. Не сказал ни слова.
Я закрыла глаза. Не потому что устала — я просто не могла больше выдерживать его взгляда. Я не знала, что он видел, что начинал понимать. И даже если бы знала — не смогла бы объяснить. Не сейчас. Не когда сердце билось только потому, что рядом был Кастиэль.
Сэм приехал за нами. В тот момент мне казалось, что прошло несколько жизней с тех пор, как я в последний раз видела его. Он быстро нас нашёл, но в машине не прозвучало ни слова лишнего. Всю дорогу до мотеля я собиралась не спать. Не могла. Хоть тело болело и просило пощады, внутри всё горело — от усталости, от страха, от злости. Мне нужно было знать, что они узнали в том здании, пока меня не было. Что они видели, с кем столкнулись, что теперь. Но каждый из них — Дин, Сэм, Кастиэль — отмалчивались, уходили от прямых ответов, повторяя, что мне нужно отдохнуть. И хоть разум понимал — они правы, — сердце сжималось от бессилия.
За рулём был Сэм, и это удивило меня — Дин настолько вымотан, что уступил место младшему брату. Он сидел рядом, опершись локтем о стекло, молча всматриваясь в дорогу. Казалось, он был где-то далеко, в своём мире, полном тревог и недосказанностей. Я сидела сзади, рядом с Кастиэлем. Он внимательно наблюдал за мной, будто боялся, что я исчезну, если отвернётся хоть на миг. Его голос звучал тихо, мягко, почти шепотом.
— Тебе нужно поспать, Джейн, — сказал он, касаясь моей руки. — Просто немного.
Но я упрямо мотала головой, прикусывая губу, лишь бы не дать глазам закрыться. Я боялась — не за себя, нет, — а за то, что в этих снах вновь окажусь в темноте, в клетке, одна. Однако тело предало меня. Слишком изможденное, слишком замерзшее. Постепенно дыхание выровнялось, и я сама не заметила, как уронила голову ему на плечо. Сил не осталось. Только его тепло, только шепот мотора и шелест шин по дороге, что вела назад — к тому, что ещё не закончилось.
***
Я очнулась в полумраке знакомой комнаты. Тот самый номер, который мы с Касом и Сэмом сняли, когда только приехали в Рассел-Спрингс. Всё выглядело так же, но казалось чужим. Воздух был плотным, будто пропитан недосказанностью. Простыни сбились, подушка была влажной — то ли от пота, то ли от слёз. Я не знала.
Руки дрожали, и когда я вытянула их вперёд, то скривилась — на запястьях всё ещё были те самые кандалы. Плотные, с рунами, вгрызшиеся в кожу так, будто стали частью меня. Они до сих пор не сняты. Почему?.. Почему я всё ещё в них?
Первой мыслью было: не доверяют. После того, как я побывала у Асмодея, они теперь сомневаются во мне? Думают, если Кэти на его стороне, значит и я? Ком в горле стал тяжёлым. Мне хотелось сказать, что я всё помню. Что я не сдалась. Что боролась до последнего, даже внутри собственного разума. Но, может, они этого не увидели. Или не захотели.
Я сжала челюсть, не давая себе раскиснуть. Просто нужно знать, в чём дело на самом деле. В комнате было пусто. Но за тонкими стенами — слышались голоса. Приглушённые, обрывочные, но отчётливо — Сэм, Кас и, кажется, Дин.
Медленно, осторожно, я села. Боль разлилась по телу — глухая, тянущая, будто я весь день билась с ведьмаком, а потом прошлась по углям. Каждая мышца отзывалась стоном. Но я не остановилась. Поднявшись, босыми ногами коснулась пола, зябко передёрнув плечами. Тихо, почти на цыпочках, я подошла к двери, прислонилась к ней. Дерево было прохладным и сухим. Прислушалась.
О чём вы говорите без меня? Что вы решили? И — главное — чего вы боитесь сказать мне в глаза?..
— Нет, Дин. Рано предпринимать такое решение, — голос Сэма звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение.
— Сибилла и Асмодей сбежали! — огрызнулся старший Винчестер. — У нас нет времени. Судя по тому, что мы нашли в доме ведьмы, они уже близки. Совсем близки.
— Мы обсудим это с Джейн, потом решим, — отрезал Кастиэль, его голос был твёрдым, даже более чем обычно. — Кэти — её сестра. Она должна знать.
Имя сестры, сорвавшееся с его губ, будто ударило по сердцу. Оно отозвалось эхом внутри груди, сжав её до боли. Я вздрогнула. В следующий миг — тишина. Половица под ногами предательски скрипнула.
Чёртов старый мотель.
Я тихо выругалась, и в тот же момент дверь резко распахнулась, как будто Кастиэль уже стоял с другой стороны и ждал. Его взгляд был внимательным, настороженным. Я встретилась с ним глазами и, сделав шаг вперёд, скрестила руки на груди, стараясь казаться уверенной, хотя внутри всё пульсировало от тревоги.
— Что я должна знать? — спросила ровно, почти холодно, и с вызовом.
Трое мужчин замолчали. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелее.
— Там ничего. Бобби ищет дальше, — с этими словами в комнату буквально влетел Райан, захлопнув за собой дверь. В его голосе чувствовалась усталость, но и странная легкость — как будто он нарочно делал вид, что всё под контролем.
Я не сдвинулась с места, только медленно склонила голову, переводя взгляд с Кастиэля на него. Он поймал мой взгляд — и на секунду в его глазах мелькнуло что-то нервное, неуверенное, но тут же исчезло за знакомой ухмылкой.
— Ох, доброе утро, ты проснулась, — с притворной радостью воскликнул он, вытягивая губы в натянутую улыбку. Сарказм звучал слишком громко, слишком не к месту — как щит, которым он прикрывался.
Я молчала. В груди медленно нарастало давление, почему им так сложно говорить мне правду?
— Джейн... — начал Кастиэль, его взгляд скользнул по мне с какой-то странной смесью сожаления и боли.
Я выгнула бровь. Молча. Показывая, что устала. Устала от намёков, от взглядов, от недосказанности. Зачем он смотрит на меня так? Думает, что этим защищает? Нет. Он только делает больнее. Я уже тысячу раз показала — мне не нужна жалость. Мне нужна правда. Ангел смотрел на меня, будто читал мысли. И я надеялась — на этот раз он скажет всё. Не будет щадить. Не будет выбирать слова.
— Сибилла и Асмодей почти готовы открыть Клетку, — выдохнул он.
Сэм и Дин замерли. Это было неожиданно. Винчестеры переглянулись, один хотел что-то сказать — но Кас продолжил:
— Ты им больше не нужна, — голос стал тише, но в нём звучала тяжесть, словно каждое слово обжигало язык. — Они сосредоточены на Кэти.
Он замолчал. На миг. На вдох.
— Они хотят не просто открыть её... — договорил за него Сэм. — Они собираются уничтожить Клетку. Навсегда.
Дин резко повернулся к брату, в глазах — смесь шока и раздражения.
— Мы нашли записи в доме Сибиллы, — с неохотой признался он, проводя ладонью по затылку. — Заклинание... оно не просто ритуал.
Кастиэль сжал кулаки.
— Она должна поглотить всю магию в клетке, — сказал он, глядя прямо в меня. — Если завершит обряд, если даст им то, что нужно...
Я замерла. Прекратила дышать. Что? Нет. Они шутят. Им нужна была моя кровь. Всего лишь капля. Капля.
— Вы говорили... — голос предательски дрогнул. — Что нужна только кровь. Не это.
Я не могла смотреть им в глаза. Молча уставилась в пол.
— Капля — чтобы открыть или закрыть, — спокойно, но с напряжением в голосе сказал Райан. Он всё это время стоял в стороне. — Но чтобы уничтожить... нужно забрать всю магию от туда, что может плохо кончится, ведь мы не знаем что будет потом, какой она станет с такой силой. И что с ней будет делать...
Он замолчал. Комната будто сузилась. В груди клокотало. Меня будто наполнял яд. Злость вспыхнула во мне, хлынула волной, жгучей и дикой. Но... кандалы на запястьях обожгли кожу, словно предупреждение. Опять эти оковы. Проклятые браслеты, мешающие даже ярости найти выход. Почему они всё ещё на мне?
— Сними их, — процедила я, подойдя к Райану. Медленно, но с огнём в голосе, как хлыстом. — Сейчас же. Сними их к чёрту.
— Джейн... — он покачал головой.
— Сними. — Я сделала шаг ближе.
Он отвёл взгляд. Как трус.
— Думаю... не стоит, — тихо выдохнул он, будто боялся, что я разнесу всё помещение.
Я впилась в него глазами, и в этот момент готова была порвать всё — кандалы, стены, их голоса и даже сам воздух.
— Мне больно, — сказала я твёрдо, без дрожи в голосе. — Сними их.
Райан поднял на меня взгляд. Медленно.
— Тебе лучше быть в них, — ответил он, тихо, почти беззвучно. И этого "лучше" хватило, чтобы злость внутри меня взорвалась.
— Сними их! — мой голос сорвался, захрипел, надломился. Я сделала шаг, схватила его за кожаную куртку и с такой силой вжала в дверь мотеля, что дерево за его спиной жалобно заскрипело.
Он не сопротивлялся. Лишь смотрел на меня — с сожалением, с тенью вины, которая, казалось, тянулась за ним следом из всех прошлых решений. Он не прятался, не отводил взгляда, и всё же не смотрел прямо. Просто позволял мне злиться. И молчал.
В его глазах читалось разочарование — но не во мне. В себе. И именно это меня сковало. На секунду. Я склонила голову набок, затаив дыхание, оказавшись прямо перед его лицом. Мои пальцы все еще вжимались в его куртку, костяшки побелели от напряжения.
— О чём ты молчишь, Райан? — прошептала я. Голос был сдержан, едва слышный, но в нём всё еще чувствовался жар. — Скажи мне.
Он не ответил. Но я уже знала: за этим молчанием прячется не страх. А истина, которую он не решается произнести.
— Говори. Правду, — тихо произнесла я, глядя прямо в глаза. Мои руки жгло, будто кандалы выжигали кожу, но боль становилась лишь фоном, ничтожной тенью по сравнению с жаждой услышать то, что они скрывали. Узнать — стало единственным, что оставалось. Единственным, что могло спасти остатки доверия.
— Джейн... — позвал меня Кастиэль. Мягко. Почти умоляюще. Но я не обернулась. Не могла.
Сейчас — только Райан. Он смотрел на меня, как будто внутри у него шёл бой. Но я не отступала.
— Твоя магия, — наконец выдохнул он, — она теперь... другая.
— Это какая? — мой голос прозвучал глухо. В нём было недоумение, тревога, что-то закипало под кожей. Гримаса недоверия легла на лицо. — Что значит "другая"? Говори, Райан.
Он отвернулся на миг — будто не мог вынести моего взгляда. А потом снова посмотрел, и в его глазах было то, что я ненавидела больше всего — страх. Страх передо мной. Теперь он боится меня?
Я ничего не понимала. Внутри всё клокотало, расплывалось — злость, тревога, страх. Что всё это значит? Почему он молчит? Почему его взгляд такой... виноватый?
Гнев, как пламя, подступал к горлу. Мне хотелось кричать, швырнуть эту силу наружу, но кандалы сжимали запястья — не давали даже почувствовать собственную силу. Сдерживали. Давили. Напоминали, что я всё ещё в клетке — пусть и не в подвале у демона, но в другой, не менее удушающей.
"Другая магия"... В какой момент? Почему я этого не заметила? Почему никто не сказал? Я сделала шаг назад, опуская взгляд. Мысли метались — сумбурные, беспорядочные. Я пыталась вспомнить, перебирала всё, как страницы книги, которую кто-то вырвал из моих рук и исписал заново.
"К тому, что таких, как вы... больше нет."
Голос Асмодея, змеёй вползающий в сознание. Его ухмылка, его слова. Тогда я не придала им значения... А теперь они застряли в голове, будто иглы. Я подняла глаза. В голосе звенело напряжение.
— Когда я была там... — выдохнула я, — Асмодей сказал мне, что таких, как я и Кэти, больше нет.
Пауза. Слова повисли в воздухе.
— Это связано с тем, что моя магия... изменилась? — спросила я, глядя прямо в лицо Райана.
Он молча кивнул. Просто. Тихо. Коротко. И этот кивок ударил сильнее любой правды. Он знал. Всё это время — знал. И теперь я это видела: в его взгляде — тень вины. Такая осязаемая, что казалось, она вот-вот обернётся в слова. Но он молчал. Потому что не мог объяснить. Или потому что боялся. И от этого становилось только хуже.
— Ты расскажешь или нет? — в голосе моём звенело напряжение, срывающееся в гнев.
Агрессия уже не была маской — она стала бронёй. Райан молчал. Лицо его потемнело, но он не говорил ни слова.
— Джейн... — тихо произнёс Кастиэль, почти с мольбой.
Я резко обернулась. Его взгляд выдавал — он знал больше, чем говорил. И хотел защитить меня. Но я больше не хотела, чтобы меня оберегали, будто я фарфоровая кукла, которую можно спрятать в ящик до лучших времён.
— Я не ребёнок, чтобы вы отгораживали меня от всего плохого, — сказала я твёрдо. Словно обухом. Это была действительность, которую им пора было принять.
— Хорошо, — сорвался Дин. Он смотрел на меня с раздражением, как будто я вызывала у него усталость. Но мне было всё равно. Я не просила, чтобы они злились — я требовала правду.
— Твоя семья... твой род связан с Люцифером. И не просто так, — выпалил он. — В вас течёт часть его силы. Древней силы. И когда Асмодей забрал тебя, он пробудил это в тебе. Сам сказал нам это, когда мы добрались до того здания. Но многое не объяснил.
Слова Дина резали. Не как нож, а как правда, которую боишься услышать, но чувствуешь внутри.
— Мы не сняли браслеты, — добавил он, — потому что не знаем, можешь ли ты это контролировать. Мы не знаем, кто ты теперь.
Сэм подхватил, как будто хотел смягчить:
— В Кэти это тоже проснулось. Вот почему она выглядела... иначе, когда мы её увидели. Эта тьма в ней — она не только от Асмодея. Она... врождённая. Это поможет ей уничтожить клетку.
Я застыла. Глаза широко распахнулись. Пазл начал складываться. Все ощущения, когда я изгоняла демона из своей головы, когда свет вырвался изнутри... Я думала, это была злость. А это была я. То, что скрыто глубже любого страха.
— Как давно вы об этом знали? — голос дрожал, но я не позволяла себе сломаться. Не перед ними.
— Сегодня, — ответил Кастиэль. — Райан рассказал нам.
Я обернулась к ведьмаку. В его взгляде снова была та же вина, что разъедала изнутри.
— А ты? — спросила тихо, выстрелом.
Он кивнул.
— Давно. Моей задачей было не допустить, чтобы это проснулось, — прошептал он, не глядя на меня.
И всё стало ясно. Почему он всегда был рядом. Почему молчал. Почему избегал ответов. Я стояла, молча. Только кивнула. Где-то подступали слёзы, но я их сдержала. Не теперь. Не перед ними.
Подойдя к Райану, я молча дала понять, чтобы он отошёл. Он подчинился. Я вышла из номера. Дверь хлопнула за спиной. Воздух казался вязким, будто всё вокруг стало чужим. Я шла быстро, не видя дороги перед собой, только боль — сжимающую грудную клетку, вырывающую дыхание.
Увидев джип Эндрю, я села в него, не раздумывая. Пальцы дрожали, когда заводила двигатель — будто сама машина чувствовала моё состояние. Сердце стучало в ушах, в горле стоял тугой ком. Я не знала, куда направляюсь. Просто уехала. В одиночество. От них. От себя. От силы, которую никогда не просила.
Меня вела не логика — инстинкт, чувство, странная тяга к движению. Делая повороты машинально, я продолжала путь, петляя по незнакомым дорогам Рассел-Спрингс. За окнами мелькали деревья — последние золотые и ржаво-красные листья медленно падали на обочины, напоминая, что сентябрь уже уходит. Солнце било ярко, но не грело.
Я поняла, как сильно потерялась во времени. Всё смешалось — боль, подвал, побег, Кэти, эта сила во мне, взгляды Каса. Я не помнила, какой день. Какой сегодня месяц? Открыв бардачок, достала телефон. Экран мигнул и выдал дату: 1 октября.
— Ого... — выдохнула я одними губами, чувствуя, как что-то внутри меня сжимается.
Я все еще смотрела на экран телефона, когда из бокового зрения мелькнуло чёрное пятно. Резкий рывок — и я ударила по тормозам. Шины взвизгнули, машина резко дернулась, и меня отбросило вперёд. Сердце будто выстрелило в горло.
— Чёрт! — вырвалось у меня, когда я резко подняла голову.
Прямо перед машиной, посреди дороги, сидела черная кошка. Неподвижная, спокойная, как будто знала, что остановлюсь. Её глаза блестели янтарем на фоне осенней пыли. Я выдохнула и медленно открыла дверь, сердце всё ещё колотилось.
Выйдя на дорогу, я обошла капот. Кошка уже исчезла, будто растворилась в воздухе. Взгляд зацепился за дом, стоявший чуть в стороне от трассы — небольшой, с облупившейся краской и крыльцом, скрытым в тени деревьев.
Я не помнила этот дом. Он не казался мне знакомым, но было что-то странно притягательное в его виде. Словно что-то во мне знало: нужно подойти ближе. Я стояла у обочины, дыхание ещё не восстановилось после резкой остановки. Сердце колотилось в груди — не только из-за страха сбить животное, но и от чего-то другого. Словно в этом месте воздух дрожал.
Переведя взгляд на дом, я заметила её. Черная кошка сидела на пороге, прямо посреди выцветшего деревянного крыльца. Она снова появилась, как будто ждала меня. Хвост аккуратно обвил передние лапы, янтарные глаза не отрывались от меня.
На секунду я замерла. Всё вокруг стихло. Ветер перестал шелестеть листвой, даже солнце будто потускнело. Что-то в этой тишине казалось слишком знакомым. Кошка не двигалась, только моргнула медленно, осмысленно — будто давала знак.
Мои ноги сами двинулись вперёд. Шаг за шагом я приближалась к дому, не отводя взгляда от животного. Ступив на крыльцо, я почувствовала, как доски под ногами тихо заскрипели. Кошка встала, грациозно обернулась и скрылась за дверью — оставив её приоткрытой.
Я не знала, почему иду туда. Просто знала, что должна. Протянув руку, толкнула дверь шире и сделала шаг внутрь.
Дверь скрипнула, впуская меня в полумрак дома. Внутри пахло сушёными травами, чем-то пряным и тёплым, с примесью легкой горечи. Воздух был неподвижным, густым, будто время здесь давно остановилось и больше не спешило идти вперёд.
Я сделала несколько шагов, оглядываясь. Комната была небольшой — всё будто сжато, заставлено вещами, но в этом хаосе чувствовался порядок. Полки, заставленные книгами — пыльными, в кожаных переплётах, некоторые явно старше меня на сотню лет. Между ними — баночки с сухими корнями, мешочки с засушенными лепестками, мутные флаконы с жидкостью, на которых рукой выведены символы, что я не могла сразу прочитать.
В углу, у окна — высокий шкаф, наполовину открытый. В нём — настойки, травы, ещё книги, какие-то ведьмовские амулеты. Плетёные ловцы снов свисали с потолка, переливаясь на свету пыльной радугой. Кошка прошла мимо моих ног и легко запрыгнула на подоконник. Она свернулась клубком, замирая как будто в ожидании.
Я прижала руки к себе, чувствуя, как оковы всё ещё врезаются в кожу. Этот дом дышал магией. Не моей. Чужой, древней. Но почему-то она не отталкивала меня. Наоборот — принимала.
— Я знала, что ты придёшь ко мне, — раздался знакомый голос у меня за спиной, прозвучавший как тихий раскат грома перед бурей.
Кошка ловко соскользнула с подоконника, мягко мяукая, и устремилась к женщине. Я обернулась — и передо мной стояла Сибилла.
Она выглядела так, словно вырезана из самой тьмы: чёрное, строгое платье обтягивало её фигуру, подчёркивая холодную элегантность. На груди — скромный вырез, едва заметное искушение, словно она не играла, а правду говорила телом. Волосы были гладко зачёсаны назад, а лицо — безупречно спокойным. Только глаза жили своей жизнью: внимательные, пронизывающие, с той самой вспышкой интереса, которую я помнила слишком хорошо.
Я прищурилась, шаг не сделала. Кулаки сжались сами собой, ногти впивались в кожу, напоминая о том, как уязвима я без своей магии. Безоружная.
Сибилла сделала шаг вперёд — медленно, без страха. Я напряглась, сердце замерло на миг. Хотелось отступить, инстинкт кричал: «Беги», но я осталась на месте. Подняв подбородок, встретила её взгляд — упрямо, гордо, как умела только я.
Без магии. Без оружия. Уязвимая до предела. И всё же — не сломленная.
Она была выше меня, словно смотрела с вершины чего-то древнего, недоступного. Хищница, что привыкла к власти. Ведьма протянула руку, медленно, почти ласково провела ладонью по моим запястьям. Шепнула что-то на мёртвом языке — и заклятые кандалы упали на пол с глухим звоном. В ту же секунду по телу разлилось тепло. Мягкое, обволакивающее. Как будто кто-то распахнул окно, впустив в меня солнце. Кожа покалывала, внутри всё затаилось в ожидании. Я снова чувствовала себя... собой. Магия вернулась. Тихо. Осторожно. Но вернулась.
Я не поняла, зачем она это сделала. Это был жест доверия или ловушка? Или она знала, что я всё равно уже не та, что прежде? Она должна была понимать — я не хочу идти с ней. Не хочу работать на неё, быть частью её игры. Но всё же сняла оковы.
— Зачем? — тихо спросила я, опуская взгляд на изуродованные запястья. Кожа была исцарапана и горела от боли, но это ощущение затмевалось другим — возвращением магии. Она словно шептала под кожей, звала, тянулась вверх, пробуждаясь.
— Я не боюсь тебя... и твоей силы, — спокойно произнесла Сибилла. Её голос был мягким, уверенным, почти заботливым — и от этого ещё более опасным. — Без обучения она всё равно ничего не значит. Только сырой гнев, обнажённый инстинкт.
Её глаза смотрели на меня не как на врага. Не как на жертву. А как на выбор. Как на возможность. И это пугало сильнее любых угроз.
— Тогда зачем всё это?.. — голос мой прозвучал тише шепота, но в нем не было страха — только усталость. Я подняла глаза.
Сибилла улыбнулась — холодно, жестко, как будто играла чужим лицом. В следующее мгновение всё вспыхнуло. Она бросилась ко мне молнией, и к моему горлу прижался изящный, тонкий клинок, покрытый древними рунами. Он был красивым. И смертельно реальным. Я ударилась спиной о стену, резко, с глухим стоном. Ведьма нависла надо мной, выше, тень, перекрывающая свет.
— Ты мешаешь мне, — прошипела она мне в ухо, голос обволакивал, будто змея. — Но перед смертью... я позволила тебе почувствовать вкус свободы. И всё же, даже с этой силой... ты ничто. Сила принадлежит тому, кто знает, когда её использовать. Кто знает всё наперёд.
Она улыбалась. Улыбалась с наслаждением. Её победа казалась абсолютной. А я молчала. Но внутри — всё пульсировало. Это не было поражением. Это был выбор.
Позволю ли я ей просто убить себя? Молча? Пока Кэти всё ещё у них? Пока Люцифер рвётся на свободу?
— Решила убить меня? Тогда зачем весь этот спектакль? Похитила, чтобы разбудить во мне тьму? — голос дрожал, но я старалась говорить уверенно, насколько позволяло отчаяние. — Во мне часть его силы... и ты всё равно хочешь меня уничтожить?
На её лице мелькнуло удивление — мимолётная гримаса, будто она и сама не ожидала, что я осмелюсь заговорить с ней в таком тоне. Она сглотнула, сжала губы и, прикрыв глаза, тихо ответила:
— Чертёнок всё рассказал, — уголки её рта изогнулись в ленивой усмешке. — С какой стати мне перед тобой оправдываться?
Я тянула время, как могла. Чувствовала, как в воздухе начинает дрожать моя магия, ощущала пульсирующую энергию внутри себя. Но понимала: она ещё не пришла в себя окончательно. Возможно, у меня появится шанс... если она ослабит контроль. Чёрт, как же глупо — самой добровольно влезть в эту ловушку.
— Всё равно убьёшь меня, — я позволила себе легкую, почти безразличную улыбку. — Будь добра, скажи правду напоследок.
— Любопытная... Твой отец был таким же.
Упоминание отца в её устах прозвучало ядовито, чуждо, будто грязная ложь, которую я не хотела слышать. Что-то сжалось внутри. Я до сих пор, где-то в глубине души, отказывалась верить в их связь. Надеялась, что это всё выдумка. Ложь. Иллюзия, созданная, чтобы сломать меня.
— Ох, Томас... Томас... Томас... — она повторяла его имя медленно, с каким-то притворным сожалением, от чего сердце сжалось, а уверенность испарилась с лица. — Он был сыном могущественного мага... наследником древнего рода, верного Люциферу. Говорят, ещё до своего заточения, Дьявол оставил частицу силы — проклятие или благословение, кому как... И его род получил это наследие. Именно благодаря той силе и был основан наш клан.
Я едва дышала, следя за каждым её словом. Мир трещал под ногами.
— Твой отец... он не был похож на своего. Он ненавидел всё, что мы делали. Сопротивлялся, насколько мог. Но когда я пришла в клан, он ещё не знал всей правды, слушал отца... В нём тогда ещё жила вера.
Она заговорила быстрее, не давая мне ни времени, ни пространства осмыслить.
— После смерти твоего деда, когда я возглавила клан, Томас захотел уйти. Полностью. Разорвать узы. Но, чтобы уйти, он был вынужден пообещать мне... одно из своих будущих детей.
В горле пересохло.
— Это было условие. Цена за свободу. Чтобы вы, его дети, однажды помогли нам. Чтобы кровь древнего рода не исчезла.
Слова били, как плети.
— Он умер... потому что отказался исполнить данное когда-то по глупости обещание. Он не хотел семьи. Не хотел детей — лишь бы не дать нам ни малейшего шанса освободить Люцифера.
Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
— Но встретив твою мать, он поверил, что сможет вас спрятать. Что любовь — это выход. Что есть мир, в котором мы не найдём вас. Он ошибался.
— Это... — мои губы дрожали, дыхание стало прерывистым, словно в лёгких застывал дым, — неправда...
— Правда, милая, — голос Сибиллы звучал мягко, почти с материнской интонацией, но в её глазах плясало что-то жуткое, — мы все ошибаемся. Даже те, кто, казалось бы, обречены быть сильными.
Она сделала шаг ближе. Воздух стал вязким, будто тянущаяся смола окутывала всё вокруг. Я чувствовала, как под кожей зашевелилась магия, будто отзываясь на её присутствие.
— Твой отец прожил с нами почти полвека, — голос Сибиллы звучал почти ласково, как у сказительницы у костра, — он знал ритуалы, делил кровь, прошёл через клятвы и видел сны, посланные самим Адом. Но в какой-то момент... он решил, что любовь важнее долга. Что семья важнее силы. — Её губы тронула печальная улыбка. — Но в вашем роду за ошибки всегда платят потомки. Ты и Кэтрин — его искупление.
— Что будет с ней? Если она сделает это... — я сглотнула, горло сжалось, — уничтожит Клетку, впитает магию?
— Она станет сосудом. Переполненной мощью. Передаст силу Люциферу и станет его избранной, — голос Сибиллы дрогнул от почти религиозного восторга. — Её имя будут произносить с трепетом. Её будут бояться и чтить. Она примет свою природу. В отличие от тебя... — она сделала шаг вперёд. — Поэтому тебе здесь больше не место.
Я сжала кулаки, пытаясь удержать дыхание. Я должна остановить это. Спасти Кэти. Повторить путь отца — но не его бегство. Он знал, что освобождение Люцифера означает конец всего. Он ушёл... но не остановил. Теперь это моя очередь. Я не убегу. Я сломаю их ритуал. Верну Кэти. Сделаю то, чего он не смог.
— Нет! — выкрикнула я, и в тот же миг рванулась вперёд, сбивая Сибиллу с ног. Мы рухнули на каменный пол, и я навалилась сверху, сжимая её за плечи, вдавливая в землю.
Её тело было подо мной, но она... улыбалась. Без страха. Без боли. Будто это — лишь сцена в пьесе, которую она уже разыгрывала раньше. Будто знала, что я сломаюсь.
— Ты думаешь, можешь бороться с тем, что в тебе течёт? — прошептала она, сквозь ухмылку. —Ты не подчинишь это без нас.
Я чувствовала, как внутри меня зашевелилось нечто. Магия — не призванная, не управляемая, природная. Она будто отозвалась на гнев и страх, окрасилась в черно-красный жар. Пульс в висках отдавался электричеством. Воздух вокруг задрожал, искры магии вспыхнули под кожей.
— Ты ошиблась, — прошипела я сквозь зубы. — Эта тьма — не твоя.
Силы вырвались наружу, и на миг всё вокруг погрузилось в гулкий резонанс — как будто сама реальность содрогнулась. Я не могла это контролировать, но и не собиралась больше сдерживать. Пусть это и не спасение — но шанс. Шанс сбежать. Шанс бороться.
Огненная искра вспыхивает прямо из моих ладоней — я не думаю, не контролирую, просто чувствую. Сила рвётся наружу, и дом — этот гниющий храм их ритуалов — откликается, как живой. Доски стен содрогаются, потолок дрожит. Пламя поднимается отовсюду, вспыхивает из-под пола, жадно облизывает рамы, срывая покрывала с окон. Воздух наполняется жаром и пеплом.
— Ты даже не знаешь, что делаешь, — выдохнула она, отступая.
— Зато ты знаешь, — прошипела я.
Сибилла рвётся, выкручивается, и я уже не могу удержать её. В последний миг она шепчет заклинание — слабый вихрь искажает воздух, и она исчезает, растворяясь в темноте и дыму. Я остаюсь одна.
Огонь обступает меня со всех сторон. Стены трещат, будто стонут, и обрушиваются, но я встаю — будто он признаёт меня. Он не прикасается ко мне, а обнимает, дышит вместе со мной. Пламя — не враг, оно часть меня.
Шаг за шагом я иду сквозь огонь. В ушах гудит, как под водой, а в груди всё ещё горит то, что не погаснет. Дом сзади рушится, обвалившись в пепел и угли. Я выхожу наружу, окутанная дымом, в опалённой одежде, но целая. Живая. И абсолютно пустая. Магия больше не рвётся наружу, будто насытившись, утихла внутри меня, оставив лишь дрожащие следы силы на коже. Мне легче. Я делаю глубокий вдох — воздух тяжёлый, наполненный гарью, пеплом, раскалённым дымом, будто сама земля дышит огнём. В груди тяжело, сердце колотится, как у зверя после погони, но я иду вперёд. Где-то вдали — звук двигателя, чужие фары пробиваются сквозь сумерки. Но я не сразу понимаю, кто это. Не важно. Всё будто под водой. Я больше не чувствую паники. Не чувствую боли. Только слабое, тлеющее внутри чувство — то ли усталости, то ли освобождения.
***
— Не иди за ней, — твёрдо сказал Дин, перехватив взгляд ангела.
Но Кастиэль уже шагнул к двери, за которой с грохотом исчезла Джейн. Он остановился, обернувшись — его глаза метали холодное непонимание, смешанное с упрёком, будто он не верил, что Дин всерьёз предлагает отпустить её.
— Она нуждается в свободе и времени, — спокойно, но жёстко произнёс Винчестер. — А мы не можем распыляться. У нас есть цель — найти пепел. Это наш шанс быть на шаг впереди и остановить их прежде, чем клетка рухнет.
Кастиэль молчал. Что-то темнело в его взгляде — тревога, недоверие, внутренний разлом. Но он остался.
— Пепел нужен для заклятия, — сказал Дин, положив руку на плечо Кастиэля. — Найдём его — остановим Асмодея и остальных. Без него клетку ни открыть, ни тем более уничтожить.
— Она далеко без магии не уйдёт, — спокойно добавил Райан, пожав плечами.
— Дин, — обратился к брату Сэм.
— Да? — отозвался Винчестер, подняв взгляд.
— Изабель написала, — продолжил мужчина, — она нашла зацепку.
Девушка искала любую информацию о пепле Всадников. Никто раньше не подумал, что он может иметь такое значение, но теперь у них появился шанс действовать. Сэм и Дин обменялись серьезными взглядами — наконец появился конкретный путь к цели.
— Что она пишет? — спросил Райан.
— Аукцион какого-то богатого старика с реликвиями. Она сказала, что пепел может быть именно там, —, не отрывая глаз от телефона, ответил младший Винчестер.
— Аукцион? — ведьмак скривился. — Как вы умудрились потерять пепел и при этом он оказался именно там?
— Мы его не теряли, — пожал плечами Дин, — просто не забрали.
— Бобби уже едет, — продолжил Сэм, — Иззи сказала, что нам нужно ехать в Кроссвиль, но без Джейн...
— Тогда её свободное время закончилось, — утвердительно ответил Дин, — берём Джейн и едем. Не хочу, чтобы Бобби был там один.
Райан хмыкнул, чувствуя иронию ситуации — теперь он помогает охотникам предотвратить катастрофу. Если бы не обещание Томасу, он сам не знал бы, где оказался. Ему никогда не нравилось, как они поклоняются Люциферу, поэтому он всегда тянулся к Кларку. И теперь он был обязан ему — за знания, за силу. Он не спас Кэти, и Джейн постепенно ускользала. Но если быть с охотниками означало помочь семье Кларков, он был готов к этому.
— Пепел — наш последний шанс, — сказал ведьмак, поправляя кожаную куртку. — Нужно поторопиться, она не должна была уехать далеко.
Собрав вещи, парни уже через сорок минут выехали за пределы мотеля. Направления не было — никто не знал, куда могла поехать Джейн. Райан пока не собирался искать её через заклятие. Она была надёжно скрыта от ангелов, поэтому Кастиэль не мог отследить.
Ангел сидел на заднем сиденье рядом с ведьмаком, и это соседство явно не доставляло ему удовольствия. Но сейчас это было неважно. Главное — понять, куда направилась Джейн.
— Не отвечает, — произнёс Сэм, опуская телефон, когда звонок оборвался. — Что делаем?
Тишина в салоне машины повисла тяжело, как гнетущий туман. Шоссе впереди было пустым, в окне мелькали темнеющие деревья. Никто не знал, куда могла поехать Джейн.
— Мы не сказали ей, где именно находится дом Сибиллы, — заговорил Райан, нахмурившись, — но она знала, что он где-то в этом городе. Знала, что он важен.
— Думаешь, она могла найти его? Не так много времени прошло, — Сэм обернулся через плечо.
— Она упрямая. Особенно если чувствует, что ей что-то недоговаривают. А она точно это знала, — ведьмак провёл рукой по лицу. — Я бы не удивился, если она вытащила эту информацию сама. Или нашла способ.
— Чёрт, — выдохнул Дин, — она могла сделать что угодно.
Райан молчал, напряжённо вглядываясь в дорогу. Мысли проносились одна за другой. Он знал, что если Джейн действительно нашла дом Сибиллы, это могло закончиться плохо. Она была слишком нестабильна, слишком голодна до правды. И если она пошла туда одна...
— Стой, — вдруг резко сказал Сэм, выпрямляясь. — Видите?
В небе впереди поднимался густой, тяжёлый чёрный дым. Он был не как у обычного пожара — плотный, будто живой, он клубился, словно от чего-то... магического.
— Это не просто огонь, — пробормотал Кас. — Это что-то вызванное заклинанием. Похоже на выброс магии, неуправляемой. Как если бы...
— Если бы кто-то сорвал браслеты, — закончил за него Сэм, уже включая навигатор. — Это может быть она.
— Поехали туда, — скомандовал Дин, прибавляя газу. Машина резко рванула вперёд.
Они не говорили больше. Но каждый в салоне понимал: если это устроила Джейн, значит, она либо на шаг ближе к разгадке, либо на грани уничтожить всё, что они пытались сдерживать. И времени становилось всё меньше.
Чем ближе они подъезжали, тем плотнее становился воздух — будто сама земля напряглась в ожидании чего-то неизбежного. Запах палёной травы и сгоревшего металла проник внутрь машины ещё до того, как они остановились. Чёрный дым поднимался из-за холма, закручиваясь в небо в неестественном вихре, словно сам воздух там треснул и пытался втянуться обратно в разлом.
— Что, чёрт побери, тут произошло? — пробормотал Дин, глядя вперёд.
Сердце Кастиэля болезненно сжалось. Он увидел её. Джейн стояла перед сожжённым домом, словно вынырнувшая из пепла. Спиной к ним. Замершая. Одежда покрыта копотью, испачкана землёй, волосы спутаны и слиплись от пота и пыли. Вся её фигура была застывшей, напряжённой, будто она ещё не вернулась из того, что только что произошло.
Ангел вылез из машины первым, будто что-то в нём толкнуло вперёд, за ним без слов пошли Сэм и Дин. Райан замешкался, осторожно закрыв дверцу машины, и пошёл последним, будто боялся спугнуть что-то хрупкое, неустойчивое.
Кастиэль остановился в паре шагов от неё. Он чувствовал магию — обжигающую, всё ещё гудящую под кожей, как эхо взрыва. И она была частью её. Джейн не обернулась. Просто стояла, глядя на руины. Пальцы её сжаты, плечи дрожат едва заметно.
— Джейн... — голос Каса звучал почти шёпотом. Он не хотел её напугать.
Она не ответила. Лишь медленно повернула голову, будто это движение давалось ей с трудом. Глаза тускло светились — не от магии, от изнеможения. Щёки в грязи, на губе тонкая засохшая царапина.
— Джейн... — с болью в голосе повторил он.
Она не ответила. Только смотрела вперёд — не на него, не на дом, а куда-то сквозь реальность, как будто всё происходящее было лишь тенью того, что творилось внутри неё. Её лицо было спокойным, слишком спокойным. Неестественно ровным. Как будто она всё ещё находилась под действием магии, глубоко внутри её вихря. Глаза светились темно-фиолетовым, словно в зрачках отражалось небо перед бурей. Они не узнавали. Не видели.
Кастиэль смотрел на неё, не двигаясь, и чувствовал, как в груди нарастает страх. Не за их миссию. За неё. За ту часть Джейн, которую он боялся потерять. Осторожно, почти с трепетом, он протянул руку и коснулся её пальцев. Холодных. Чужих. Напряжённых, как тетива перед выстрелом.
Магия вздрогнула. Воздух между ними дрогнул, будто стекло дало трещину. И в тот же миг, будто внутри что-то оборвалось, глаза девушки погасли. Свет исчез. Темно-фиолетовая тьма растворилась, оставив в её взгляде привычный зелёный цвет — глубокий, насыщенный, но теперь с оттенком усталости. Она моргнула, резко вдохнула, как будто вернулась издалека.
— Кас... — прошептала она, будто впервые заметила его. В голосе дрожала слабость.
Ангел сжал её руку крепче, поддерживая, хотя сам чувствовал, как земля едва не уходит из-под ног.
— Что произошло? — тихо спросил Кастиэль, глядя ей в глаза.
— Я... я, — голос Джейн дрожал, она прикусила губу, словно пытаясь сдержать себя, но глаза начали слезиться, — она нашла меня. Хотела убить. Но... — дыхание сбилось, слова срывались с губ быстро, нервно, — я не знаю, как это вышло. Я не хотела, чтобы это произошло. Всё вышло из-под контроля...
Кастиэль сделал шаг ближе и, не раздумывая, положил ладонь ей на плечо. Его голос был мягким, почти шепотом, но проникающим до самой сути:
— Всё нормально.
Джейн кивнула, но слёзы продолжали течь по щекам, оставляя дорожки на чумазом лице.
— Ты убила её? — прозвучал голос Дина, уже более жёсткий, но не без сочувствия. Он подошёл ближе, вглядываясь в ведьму.
Джейн опустила взгляд, будто тяжесть на плечах стала невыносимой.
— Нет. Она сбежала, — почти сдавленно прошептала она. — Но перед этим... она рассказала мне про мою семью.
Медленно, почти не дыша, она перевела взгляд на Райана, который стоял чуть позади всех. И весь её образ изменился — дрожь в голосе, слёзы — всё исчезло. Осталась только тишина и взгляд, пронзающий насквозь.
Райан не поднял головы. Смотрел в землю, будто стыд впился в него и не отпускал. Он чувствовал, как в груди сдавливает. Горло пересохло. Он боялся смотреть на неё, боялся увидеть, во что она превращается. Или точнее — кем была всё это время, а он закрывал на это глаза. Ему было стыдно. За молчание. За ложь. За страх. За то, что подвёл её. И — что хуже всего — подвёл Томаса. Он знал, что именно его страхи и полуправда толкнули всё в этот кошмар. Если бы тогда, когда всё только начиналось, он сказал ей правду — может, Асмодей не похитил бы её. Может, она жила бы другой жизнью. Просто ведьмой. Природной. Без крови, пылающей внутри.
Но он знал истину. Это была её сущность. Магия, связанная с Люцифером, была в ней с самого начала. Томас смог жить с этим. Сдерживать. Направлять. И Райан понял — если его наставник справился, то и он должен. Он не может вернуть всё назад, но может быть рядом сейчас. Научить. Удержать. Он поднял глаза. Медленно. И встретился с её взглядом. В нём было много — страх, боль, ожидание. Но и вера. В него. Хоть крошечная, но она ещё теплилась. Райан глубоко вдохнул, и в его голосе, когда он наконец заговорил, не было больше тени:
— Я помогу тебе. Я исправлю всё, что допустил. Я должен это сделать.
В тишине это прозвучало, как обещание, данное не только ей, но и самому себе. Кастиэль слегка кивнул. Сэм перевёл взгляд на брата — даже Дин не стал перебивать.
— У меня всё ещё есть вопросы, — глухо сказала Джейн, стряхивая остатки слёз с лица.
Она сделала шаг вперёд и остановилась перед Райаном, глядя прямо ему в глаза.
Он выдержал этот взгляд, не отводя взгляда, как раньше.
— Отвечу, — твёрдо сказал он. Затем обернулся на остальных: — Мы все ответим. Обещаю.
— Ладно, — вмешался Дин, отрывисто кивнув, возвращая внимание к делу. — У нас всё ещё есть шанс всё остановить. Мы читали книгу Сибиллы, когда только приехали — для разрушения Клетки нужен пепел. Он пока не у них. Если мы получим его первыми — у нас будет преимущество.
Слова повисли в воздухе, как удар молота — чёткие, ободряющие, вырывающие их из тени прошлого разговора. Теперь у них была цель. Конкретная. Срочная. Никто не стал спорить. Молча, с внутренним напряжением, все разошлись к машинам.
Джейн кивнула, выдохнула — едва слышно. Её тело казалось выжатым, как после долгой битвы, но внутри оставался пульс, огонь, что теперь горел не хаотично, а сосредоточенно. Она не спорила, просто села на пассажирское сиденье джипа. Райан занял место водителя — молча, будто понимал, что разговор между ними ещё впереди. И он не будет лёгким.
Кастиэль всё ещё стоял, смотрел в сторону, где сгорел дом Сибиллы — пепел, магия, следы. Он чувствовал, что дорога, по которой они идут, становится всё хуже.
— Ты с кем? — спросил Дин, уже запуская двигатель.
Ангел не ответил сразу. Его взгляд скользнул по пеплу, затем — к Импале, и, наконец, к джипу, где в полумраке салона сидела Джейн. Он знал, куда должен быть направлен.
— Я поеду с ней, — тихо сказал он, и в голосе не было сомнений. — Так будет лучше.
Братья кивнули, без слов. Они знали — никто, кроме него, не сможет удержать её на грани. Если она снова заглянет в тьму. Кас сел на заднее сиденье джипа, тихо прикрыв за собой дверь. Джейн не обернулась, но чувствовала его присутствие — как щит за спиной, как свет в пределах досягаемости. Моторы зарычали. Колёса с глухим треском провернулись по обугленной земле, и колонна машин медленно двинулась с места.