Глава 16:Пепел.
Всё, что говорил мне Райан, звучало как бред, как чужая жизнь, которую пытаются натянуть на мою. Но это была правда — выношенная, спрятанная, выжданная слишком долго. И, возможно, именно поэтому теперь, когда она наконец легла передо мной тяжёлым грузом, я не до конца могла в неё поверить.
Связь с Люцифером раздражала до дрожи — липкая, давящая, как цепь на шее, о которой я раньше даже не подозревала. Она выворачивала изнутри, отнимала дыхание. Моя семья была связана с этим столетиями, а я узнала о своей роли лишь недавно. И чем больше Райан рассказывал — о моём отце, о клане, где он родился и которому принадлежал, — тем сильнее внутри поднималось чувство тошнотворного отвращения. Не к ним. К себе. К тому, кем я оказалась на самом деле.
Он пообещал нас клану. Просто... пообещал. Как вещи. Это было настолько несправедливо, что у меня немели пальцы. Ни я, ни Кэти не должны были лишиться права выбора. Никогда. И как бы я ни пыталась понять его — понять, что для него это был единственный шанс вырваться, — злость всё равно не уходила. Она горела внутри горячей, плотной волной. Ведь теперь свободы нет ни у него, ни у нас. Только последствия. И путь, который мы не выбирали.
— И поэтому я ушёл с твоим отцом. Мне, как и ему, не хотелось жить во всём этом, быть обязанным кому-то, дышать по чужим правилам. Мы видели жизнь людей... тянулись к ней, — продолжал Райан, не отрывая взгляда от дороги. — Сибилла быстро стала главой, как только Томас ушёл. А обещание, которое он дал клану... — его голос начал оседать. — Он верил, что сможет нарушить его. Мне жаль...
Он бросил короткий, почти робкий взгляд на меня. Я отвернула голову к окну, и Райан сразу замолчал, будто последние слова, полные сожаления, вырвались из него случайно, и он боялся сказать лишнее.
В Кросвилл мы добрались меньше чем за два часа. Время потекло странно, густо, будто каждый наш километр был наполнен тяжёлыми несказанными мыслями. Уже скоро мы снимали номера в мотеле. Я выбрала одиночный — подальше ото всех. Слишком хотелось тишины. Возможно, даже тишины внутри себя, но такую, казалось, никто уже не мог мне дать, даже я сама.
Два часа дороги с Райаном вымотали больше, чем весь день и прошлые пару суток. Он не делал ничего плохого... просто говорил правду, которую слишком долго носил в себе. И я всё равно злилась. Злилась, что он молчал. Что позволил мне идти вслепую. Но ругаться не было смысла — это ничего бы не изменило... я устала доказывать ему и остальным, что должна знать правду.
Да и впереди меня ждали ещё тренировки с ним. Райан знал магию моего отца, знал, с чем мне придётся столкнуться. И теперь... теперь он должен помочь мне выдержать то, от чего сам когда-то пытался сбежать.
Парни сняли общий номер, чтобы решить, как вести себя на аукционе и как получить пепел. Начало аукциона завтра в шесть вечера, у нас было время подготовиться, поэтому я ушла в свой номер, чтобы отдохнуть и выспаться. День уже клонится к концу, а я всё так же не успеваю замечать, куда так быстро уходит время.
Душ оказался спасением — первым за весь этот сумбурный день. Стоило закрыть за собой дверь, как мотельная тишина накрыла меня плотным, почти осязаемым куполом. Я сбросила одежду на пол, даже не утруждаясь аккуратностью, и шагнула под горячие струи. Вода ударила по плечам, заставляя дыхание сорваться на короткий вздох, но потом мышцы постепенно расслабились, будто разжимая давно стиснутые кулаки.
Пена стекала по коже, смывая запах гари, пыль сожжённого дома, чужую магию, страх — всё, что тянулось за мной невидимым шлейфом. Я стояла дольше, чем следовало. Будто надеялась, что если простою ещё минуту, ещё две — внутри станет легче. Чище. Тише.
Но время, как и всегда, ускользало сквозь пальцы. Когда я вышла из душа, воздух в комнате показался слишком прохладным. Я накинула первое, что попалось под руку — мягкую футболку и шорты — и, медленно вытирая полотенцем мокрые волосы, вышла в основное помещение номера.
Но едва я сделала пару шагов от ванной, как в дверь раздался осторожный стук — короткий, вежливый, словно тот, кто стоял за порогом, не хотел меня напугать или разозлить. Я замерла, сжала край полотенца сильнее, чем собиралась, и повернулась к двери, ощущая, как остатки пара ещё держатся на коже.
— Кастиэль? — открыв дверь, я удивлённо посмотрела на мужчину на своём пороге. Он стоял в полосе лунного света, и, когда мельком улыбнулся, я почувствовала, как уголки моих губ поднимаются сами собой, будто кто-то отключил контроль.
Мы молчали почти минуту, просто смотрели друг на друга. Серебристый свет падал на его лицо мягко, подчёркивая линию скул, а голубые глаза казались темнее обычного — глубже, теплее. В них было то спокойное, почти невесомое тепло, от которого внутри становилось тише.
— Парни заказали еду, — наконец заговорил он, неловко подняв пакет. — Я взял тебе лапшу... Не знаю, ешь ли ты такое, но, как по мне, она пахла приятнее всего. Потому решил взять её тебе. И... я не помню, когда ты в последний раз ела. Поэтому...
Я ничего не ответила. Только тихо засмеялась, опустив взгляд, а затем отступила в сторону, впуская его внутрь. Он был прав — я действительно не ела очень давно. С этими бесконечными дорогами, шоком, магией, разговорами — я почти забыла, что голод вообще существует. Магия внутри будто приглушала даже самые базовые ощущения. Мне хватало перекуса батончиком на заправке, и я шла дальше, забывая о нормальном питании.
И всё же, когда он переступил порог, вместе с запахом тёплой лапши в комнату ворвалось чувство, которого мне не хватало весь день — спокойствие в его присутствии. На едине, только он и я.
Ангел поставил еду на маленький столик у окна и сел, ожидая, пока я присоединюсь. Комната всё ещё была наполовину заполнена паром после душа, и свет мягко ложился на его плечи, будто подчёркивая каждое неловкое движение.
Закрыв дверь, я подошла и опустилась на стул напротив. Кастиэль аккуратно распаковал контейнеры — точнее, один-единственный контейнер с лапшой — и поставил его передо мной, будто это было что-то драгоценное.
— А ты? — подняв брови, я удивлённо посмотрела на него.
— Я не голоден, — ответил он с той самой, почти смущённой улыбкой, из-за которой у меня внутри что-то всегда мягчало.
— Нет, так дело не пойдёт. Я не буду есть одна, — возмутилась я, пододвигая контейнер обратно в центр стола. — Ты ведь чувствуешь голод, так?
Ангел слегка опустил взгляд и едва заметно кивнул — почти по-человечески смущённо.
— Вот, — вздохнула я, но улыбка сама прорезалась. — Тогда делим пополам. Иначе мы просто будем сидеть и смотреть друг на друга.
— А это ведь не так плохо? — спросил Кастиэль, чуть прищурившись, и в его голосе было то едва уловимая шутливость.
— А ты подхватываешь. Молодец, — сказала я, с лёгкой, почти игривой улыбкой, протягивая ему палочки.
Его пальцы осторожно коснулись моих, принимая их — и на миг всё вокруг словно замерло.
Мы ели медленно — больше болтали, чем действительно ужинали. Тишина мотеля за окном странным образом делала разговор мягче, честнее.
— Знаешь, — сказала я, перемешивая лапшу, — мы уже довольно многое прошли, а я почти ничего о тебе не знаю. Ну... кроме ангельских хреней.
Кастиэль поднял взгляд.
— Что именно ты хочешь узнать?
— Не знаю. Что тебе нравится? Или что раздражает. Какие-то обычные вещи.
Он кивнул, будто это был серьёзный вопрос.
— Мне нравится... читать. Когда есть время. И... природа. Лес, например. Там тихо, лучше чем на небесах.
— Ничего себе, — усмехнулась я. — А я думала, ты в свободное время просто стоишь, глядя в стену.
— Иногда я так и делаю, — совершенно серьёзно признался он.
Я тихо рассмеялась.
— Ладно, моя очередь. Я люблю длинные поездки. Не знаю почему. Они... успокаивают.
— Но сегодня ты выглядела уставшей, — заметил Кас.
— Потому что сегодня было слишком много всего. — Я пожала плечами. — Но обычно дорога помогает собраться с мыслями.
Он обдумал это, слегка кивнув.
— А ещё я ужасно не люблю острое, — добавила я. — Так что если в следующий раз лапша будет жгучая — знай, я буду страдать.
— Хорошо, буду об этом помнить, — ответил он так спокойно, словно сообщал важную информацию.
— Заботливый, — пробормотала я, чуть улыбнувшись.
— Я просто стараюсь помогать, — спокойно сказал он.
— Знаю, — выдохнула я, подцепляя лапшу. — И это... приятно. Просто по-людски.
Он не улыбнулся широко, но уголки губ едва дрогнули — тихо, почти незаметно. Мы продолжили есть, и между нами постепенно стало легче. Обычнее. Настоящеe. Будто на время исчез весь этот хаотичный, давящий мир неопределённости, в котором каждый шаг — как по минному полю, и ты никогда не знаешь, что будет дальше.
Я думала, что хочу побыть одна. Перезарядиться, забыть хоть на минуту обо всём, что навалилось. Но стоило Касу войти в комнату, как эта потребность растворилась сама собой. С ним тишина не давила. Мысли не разлетались в разные стороны. И даже утомительная тревога, которая весь день сидела под рёбрами, будто отпустила.
Оказывается, чтобы избавиться от этих мыслей, мне не нужно было одиночества. Мне нужен был он. Осознавать это было немного странно — я отвыкла от таких чувств, думала, что они чужды мне. Но впустив его, я рискнула. И, наверное, впервые за долгое время это чувство не пугало, а давало странное облегчение.
Мы так просидели около часа, может немного больше, пока Кастиэль не заметил, что я начала зевать.
— Ты так вымотана, — сказал он тихо. — Мне, наверное, лучше пойти, а тебе — поспать.
Я вскинула брови. Не хотелось завершать разговор с ним, но сон действительно брал верх.
— Наверное, ты прав, — согласилась я, вставая и одновременно убирая остатки еды. — Спасибо, что пришёл.
Выкинув пакет в мусор, я обернулась и, он стоял прямо напротив меня. Я не услышала его шагов и слегка дернулась. Кас улыбнулся, будто извиняясь за внезапность, а я, не отрывая взгляда, склонила голову чуть на бок.
Он смотрел сначала мне в глаза, потом на губы — будто спрашивал, можно ли, делает ли он правильно. Улыбнувшись краем губ, я не смогла сдержать улыбку.
Это, казалось, дало ему молчаливое согласие. Ангел наклонился, его рука мягко легла на мой подбородок, и он нежно поцеловал меня. Моя рука сама поднялась, обвила его шею, притягивая ближе, чтобы хоть на пару секунд продлить этот момент.
Поцелуй был тихим, нежным, неторопливым — не таким, как в первый раз. Сейчас он ощущался иначе: более органичным, естественным, словно так и должно было быть. Будто мы оба знали, что к этому всё шло, и просто позволили этому случиться. Оставив лёгкий поцелуй напоследок, я отстранилась и подняла взгляд на ангела.
— Спокойной ночи, Джейн, — первым заговорил он. — Парни ждут меня, нужно помочь с планом на завтра. А тебе стоит набраться сил.
— Спокойной ночи, Кастиэль, — я произнесла его имя иначе, медленно, будто смакуя каждый звук. — Тебе тоже нужен отдых. Не забывай.
Я проводила его до двери и только когда она закрылась за ним, наконец выдохнула. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была другой — спокойной, мягкой.
Я решила последовать его совету и лечь спать. День был слишком долгим, а завтра нас ждал ещё один — не менее важный. И впервые за долгое время сон не казался бегством, а чем-то заслуженным.
***
Это место с самого начала ощущалось неправильным. Слишком вылизанным. Слишком дорогим. Слишком спокойным для того, что здесь на самом деле происходило.
В зале собирались богатые старики — тяжёлые фигуры в идеально сидящих костюмах, с дорогими часами и цепкими, оценивающими взглядами. Они говорили тихо, почти лениво, будто покупали не древние реликвии, а очередную безделушку для коллекции. Рядом с ними стояли молодые, искусственно красивые девушки — украшенные, словно куклы: блестящие платья, обнажённые плечи, отточенные улыбки. Они держались за локти своих покровителей, смеялись в нужные моменты и смотрели на мир так, будто он существовал исключительно ради их отражения в зеркале.
Но они были не единственными посетителями. Моё внимание то и дело цеплялось за других — молодых мужчин, слишком собранных, слишком внимательных. Их движения были экономными, взгляды — холодными, скользящими по залу, словно они отмечали выходы, углы, людей. Они не вписывались в этот блестящий спектакль. Одеты просто, почти небрежно — без брендовых костюмов, без показного лоска. На фоне бархатных пиджаков и шёлковых платьев они выделялись болезненно сильно.
Демоны? Или просто покупатели? Или те, кто пришёл сюда совсем не за искусством?
От этого становилось не по себе. Атмосфера вокруг гудела напряжением, едва уловимым, но настойчивым. Слишком много взглядов. Слишком много скрытых мотивов. Люди здесь улыбались, но за этими улыбками чувствовалась жадность — не только к деньгам, но и к силе, к власти, к тому, что не должно принадлежать человеку.
Я провела взглядом по залу ещё раз и поняла: это не просто аукцион. Это рынок. И на нём торговали не вещами, а возможностями. И чем дольше я здесь находилась, тем сильнее хотелось оказаться где угодно, но не в этом зале.
— Просто улыбайся и расслабься, — игриво сказала Иззи, подхватывая меня под локоть.
Казалось, эта атмосфера ей действительно нравилась — блеск, шум приглушённых разговоров, ощущение чужих денег в воздухе.
Я всё ещё не могла до конца привыкнуть к мысли, что она здесь. Изабель приехала вместе с Сингером, и ещё больше меня удивило то, что она пошла с нами. Но Иззи была настойчивой. Она устала сидеть в старом доме Бобби, перелистывая книги в поисках хоть какой-нибудь зацепки, и, кажется, нуждалась в этом выходе — в действии, в живых людях.
И именно она помогла нам с образами, чтобы я не слишком выделялась. Для меня Иззи прихватила чёрные брюки и тёмно-зелёную сорочку с аккуратным вырезом на груди — ту самую, которую я купила, когда мы однажды гуляли по торговому центру. В этом наряде я чувствовала себя... не охотницей, не ведьмой, а просто частью этого зала. Почти.
Я всё равно обернулась, игнорируя слова Иззи. Взгляд скользил по лицам — напряжённо, настороженно. Где-то здесь мог быть Асмодей. Или Сибилла. Мысли цеплялись за каждую тень, за каждый резкий жест.
И тогда я поймала взгляд Кастиэля. Он шёл рядом с Дином и Бобби, они о чём-то негромко переговаривались, но взгляд ангела был направлен только на меня. Спокойный. Внимательный. Будто в этом переполненном зале существовали лишь мы двое.
Я невольно улыбнулась ему, скользнув взглядом по его облику. Его тоже переодели — привычного плаща не было. Вместо него — строгий, хорошо сидящий костюм, подчёркивающий его статность. Он выглядел иначе, почти непривычно... но от этого не менее родным. На секунду шум зала отступил. И мне стало чуть легче дышать.
Замедлив шаг, мы поравнялись с мужчинами. Гул зала накатывал волнами — приглушённый смех, звон бокалов, шелест дорогих тканей. Дин бросил на нас быстрый взгляд и заговорил, не сбавляя шага:
— Тут в основном старики, — тихо сказал он. — Те, кто хочет пополнить свою коллекцию очередной безделушкой и почувствовать, что ещё что-то контролирует. Кас заметил пару ангелов. Может, они тоже здесь из-за пепла. А может — за какой-нибудь другой небесной хренью. Но нас интересует только он.
Я напряглась, взгляд сам собой снова заскользил по залу.
— А если они заберут его первыми? — спросила я. — Или если появится Сибилла... или кто-то из её людей?
Бобби чуть нахмурился, поправляя воротник пиджака, в котором он всё ещё чувствовал себя неуютно.
— Ангелы тоже не горят желанием видеть возвращение Дьявола, — ответил он. — По крайней мере, те, что ещё думают головой.
— Да, — Дин кивнул, — но полагаться на это я бы не стал. Поэтому лучше, если пепел окажется у нас.
Он остановился на мгновение, словно давая каждому время вспомнить план.
— Действуем, как договаривались. Без геройства, — добавил он, глядя на меня и Иззи. — Сэм и Райан будут рядом. Если что-то пойдёт не так — сразу отходим.
Я коротко кивнула. Сердце билось ровно, но где-то глубоко внутри нарастало напряжение — знакомое, вязкое. Это место не было безопасным. Ни для Иззи. Ни для меня. Ни для будущего, которое мы отчаянно пытались удержать.
Мы заняли места, которые забронировала блондинка. Слева от меня сел Кастиэль, справа — Иззи. Это странным образом успокаивало. Будто между ними я находилась в небольшом, хрупком островке безопасности, несмотря на весь этот блеск, фальшь и скрытую угрозу, витавшую в воздухе.
За пару минут до начала я обернулась — скорее по наитию, чем осознанно — и заметила, как в зал вошла девушка. На ней было красное коктейльное платье, слишком яркое для этого места, слишком вызывающее. Чёрные волосы мягко спадали на плечи, а черты лица показались смутно знакомыми. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла её видеть, но мысль ускользнула, растворившись прежде, чем я успела за неё ухватиться.
Это перестало иметь значение в тот самый момент, когда к ней подошёл Асмодей. Моё лицо невольно исказилось, когда он взял её под руку — так же небрежно, как берут дорогое украшение, подчёркивающее статус. Он провёл взглядом по залу, оценивая гостей, словно выбирал добычу. И заметив нас, — заметив меня, — он медленно подмигнул.
Внутри что-то вскипело. Глухая, тёмная злость. Желание стереть его с лица земли здесь и сейчас, не думая о последствиях. Руки едва заметно напряглись, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы удержать это чувство внутри.
Асмодей же отвернулся, будто я больше не представляла для него интереса, и направился к столу с закусками. Я была для него пустым местом. Как и остальные. Он не видел в нас угрозы — был слишком уверен, что всё идёт именно так, как он задумал. И от этого становилось только опаснее.
— Джейн, — тихо произнёс Кастиэль, заставляя меня перевести на него взгляд. — Глаза.
Я нахмурилась, не сразу понимая, о чём он. А потом до меня дошло. Магия во мне проснулась — резкая, тёмная, подпитанная желанием убить демона прямо здесь. Слишком сильная, слишком заметная.
Кастиэль положил руку поверх моей, легко сжав пальцы. Этот простой жест оказался якорем. Дыхание постепенно выровнялось, пульс перестал грохотать в висках. Тьма внутри отступила, словно недовольная, но всё же послушная.
Ангел чуть улыбнулся — едва заметно, по-своему — давая понять, что всё в порядке. И только тогда я позволила себе выдохнуть, чувствуя, как напряжение медленно сходит на нет.
Аукцион начался без лишнего пафоса. Никаких громких фанфар или показной торжественности — лишь приглушённый свет, низкий гул голосов и мужчина средних лет в безупречном костюме, вышедший к подиуму. Его голос был спокойным, отточенным, словно он продавал не проклятые реликвии, а очередную партию антикварных часов.
Первые лоты шли один за другим. Статуэтка, якобы вырезанная из кости левиафана. Потёртая книга на латыни, от которой даже на расстоянии веяло чем-то неправильным. Кольцо с печатью — демонологический символ, слишком знакомый, чтобы быть случайным.
Я почти не слушала описания. Взгляд то и дело скользил по залу, выхватывая детали: напряжённые лица, слишком внимательные глаза, едва заметные жесты. Некоторые гости делали ставки без эмоций — для них это была привычная игра. Другие же, наоборот, выдавали себя нервными движениями, будто боялись упустить нечто жизненно важное.
Кастиэль сидел неподвижно, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой. Он был настороже — не так, как человек, а иначе, глубже. Иногда его взгляд задерживался на отдельных фигурах в зале, и я понимала: он видит больше, чем кажется.
Когда объявили следующий лот, в воздухе что-то изменилось.
— Фрагмент урны, датируемый первым веком, — произнёс аукционист. — Предположительно использовалась для хранения останков, обладающих особыми свойствами.
Я напряглась раньше, чем осознала почему.
На подиум вынесли небольшой стеклянный футляр. Внутри — тёмный, почти чёрный пепел. Он выглядел... обычным. Слишком обычным для того, из-за чего столько всего уже пошло не так.
И всё же магия внутри меня отозвалась. Тихо. Опасно.
Я краем глаза заметила, как Асмодей выпрямился, потеряв напускную расслабленность. Его спутница что-то прошептала ему на ухо, но он не ответил — взгляд демона был прикован к лоту.
— Это он, — почти неслышно произнёс Кастиэль.
Я кивнула, не отрывая взгляда от футляра. Сердце забилось чуть быстрее.
Ставки начались осторожно, словно присутствующие прощупывали почву. Цены росли быстро. Слишком быстро для обычной безделушки. Это уже не было игрой — это была охота.
И я отчётливо понимала: цена становилась всё выше нашего бюджета. Мы не тянули. Ни формально, ни легально — никак. Каждая новая ставка звучала как приговор, и с каждым ударом сердца надежда сжималась, превращаясь в тонкую, почти незаметную нить.
Асмодей делал это красиво. Не спешил, не суетился. Он поднимал номер лениво, будто не сомневался, что победа уже у него в кармане. Несколько гостей попытались с ним тягаться, но быстро сдавались — кто из-за суммы, кто из-за взгляда, которым демон награждал особенно настойчивых.
— Последняя ставка, — произнёс аукционист, оглядывая зал. — Есть ли ещё желающие?
Молоток завис в воздухе. Я уже знала, чем это закончится. Почувствовала это раньше, чем увидела. Внутри что-то болезненно сжалось — тяжело, глухо, безысходно.
И в этот момент номер поднялся. Медленно. Уверенно.
— Ставка принята.
Я резко обернулась, не веря собственным глазам.
Иззи.
Она сидела с совершенно спокойным выражением лица, словно только что заказала ещё один бокал шампанского, а не вмешалась в игру, где ставки были куда выше денег. Её пальцы сжимали номер крепко, но без дрожи.
— Ты... что делаешь?.. — прошептала я, наклоняясь к ней, голос сорвался прежде, чем я успела его удержать.
Она даже не посмотрела на меня. Лишь едва заметно улыбнулась краем губ.
— Доверься мне, — тихо ответила она. — Иногда нужно просто рискнуть.
В зале пронёсся ропот. Асмодей медленно повернул голову в нашу сторону. Его взгляд встретился с моим, и на секунду в нём мелькнуло неподдельное удивление — короткое, почти незаметное, но от этого не менее ценное.
А потом он улыбнулся. И поднял свой номер снова. Цена взлетела ещё выше.
Я почувствовала, как магия внутри меня зашевелилась, реагируя на напряжение, на близость провала. Кастиэль чуть сдвинулся ближе, его плечо коснулось моего — напоминание, что я не одна. Что пока ещё нет. Молоток снова поднялся. И на этот раз тишина в зале стала оглушающей.
— Это больше, чем мы были готовы отдать, — не отрывая взгляда от пепла, тихо произнесла я.
— Честность лучше, чем кража, — не опуская номер, ответила Изабель.
Её голос звучал спокойно, почти буднично, будто речь шла о мелочи. Но я видела, как напряглись её плечи, как пальцы сжали картон сильнее. Она рисковала — осознанно, без права на ошибку.
Аукционист объявил новую сумму, и в зале пронёсся глухой шум. Асмодей усмехнулся, лениво наклонив голову, словно наслаждался моментом. Его взгляд скользнул по Иззи, задержался на мне — коротко, оценивающе.
Я почувствовала, как рядом едва заметно напрягся Кастиэль. Цена росла. И вместе с ней — напряжение, готовое сорваться в хаос в любую секунду.
Дин тоже выглядел растерянным — он явно не понимал, что делает Иззи и откуда у неё вообще взялись такие возможности. Он бросил на неё короткий взгляд, потом на Бобби, словно пытаясь найти объяснение, но ответа не было ни у кого.
Цена стала абсурдной. Космической. Такой, что даже самые обеспеченные гости начали отводить глаза, предпочитая не участвовать в этом безумии. Шёпот в зале сменился тяжёлой тишиной.
А потом Асмодей изменился. Его взгляд стал пустым. Без раздражения, без злости — просто холодный расчёт. Он медленно опустил номер, словно потерял интерес к игре, которая внезапно перестала быть для него выгодной.
— Ставок больше нет, — произнёс аукционист после короткой паузы.
Молоток ударил по дереву.
— Продано.
На мгновение зал словно замер, а потом шум вернулся — сдержанный, удивлённый, недоверчивый. Иззи опустила номер и выдохнула, позволив себе короткую, усталую улыбку.
Она победила. Пепел был их. Но я знала — это ещё не конец. Асмодей не из тех, кто просто уходит, проиграв.
— Откуда деньги? — резко обернувшись к подруге, спросила я.
— Отца, — ответила Иззи после короткой паузы. — Я не хотела их брать, поэтому он просто переводил их на мой счёт. Годами. Я ни разу к ним не притронулась — они были мне противны.
Она на секунду опустила взгляд, затем снова посмотрела на меня — уже твёрдо.
— Решила, что если и тратить их, то на что-то действительно стоящее. Например... на то, чтобы спасти мир.
Её слова повисли между нами. Тяжёлые, честные. И вдруг всё встало на свои места — её спокойствие, её решимость, её риск.
Я медленно выдохнула, понимая: иногда правильные поступки совершаются из самых неприятных источников.
Но оставалось главное — забрать пепел и не дать Асмодею получить его.
Победа на аукционе не означала безопасность. Скорее наоборот.
— Не радуемся раньше времени, — тихо бросил Дин, не глядя на нас. Его рука уже была в кармане пиджака — там, где обычно лежало оружие. — Теперь самое весёлое.
Футляр с пеплом ещё не вынесли. По правилам аукциона покупку передавали в отдельной комнате — «для оформления и подтверждения подлинности». Слишком много слов для одного простого действия. Слишком много времени.
Я заметила, как Асмодей исчез из зала. Без суеты. Без раздражения. Просто... ушёл.
И от этого стало по-настоящему тревожно.
— Он не сдался, — прошептала я.
— Конечно нет, — отозвался Кастиэль. — Он меняет стратегию.
Нас проводили за кулисы — узкий коридор, охрана, приглушённый свет. Всё выглядело стерильно, безопасно, почти законно. Но я чувствовала — магия здесь была. Слабая, скрытая, но направленная именно на футляр. Дверь в комнату оформления закрылась за нами слишком громко.
— Что-то не так, — сказал Бобби почти одновременно со мной.
И в этот момент погас свет. Не полностью — аварийное освещение вспыхнуло красным, окрашивая стены тревожным оттенком. Охранник у двери потянулся к рации, но та лишь зашипела.
— Вот теперь началось, — выдохнул Дин.
Воздух сгустился. Я почувствовала это сразу — знакомое давление, будто кто-то чужой влез под кожу. Асмодей не вошёл — он появился. Прямо у стены, лениво, как будто всё это было заранее отрепетировано.
— Ну что ж, — протянул Асмодей, медленно переводя взгляд с Иззи на футляр. Его глаза блестели холодным азартом, а улыбка будто разрезала воздух на две части. — Поздравляю с покупкой. Правда, у вас есть одна проблема.
Он щёлкнул пальцами. Охранник, который стоял рядом, словно ни о чём не подозревая, рухнул на пол, как кукла с обрезанными нитями, едва задел стол. Сердце пропустило удар. В воздухе запахло магией, густой и тяжёлой, будто сама тьма проникла в комнату.
— Ты не получишь его, — сказала я тихо, ровно, стараясь не повышать голос, но ощущая, как каждая клетка напрягается в готовности к битве.
Асмодей усмехнулся, этот звук резал слух — смесь презрения и самоуверенности.
— Я уже почти получил, — произнёс он, делая шаг к столу, и казалось, что воздух между нами начал дрожать.
И тогда Кастиэль двинулся. Без слов. Без угроз. Просто встал между демоном и футляром. Даже малейший взмах его руки или движение плечей изменяли атмосферу — воздух стал плотнее, словно невидимая преграда натянулась вокруг футляра.
Асмодей замер. Его улыбка обострилась, глаза сузились, но шаг назад он не сделал.
— Ты не имеешь права, ангел, — произнёс он, голос низкий, но твёрдый, в котором чувствовалась угроза.
— Я имею выбор, — спокойно, почти без эмоций, ответил Кастиэль, держа взгляд на демоне. Но даже в его спокойствии была сталь — невидимая стена силы, которой не мог пробить даже Асмодей. Как бы ангел не был слаб, часть его сила всегда была с ним.
В комнате повисло молчание. Лёгкая дрожь пробежала по стенам, будто само пространство прислушивалось к их противостоянию. Каждый из нас ощутил: один неверный шаг — и ситуация могла выйти из-под контроля. Но пока что — футляр был под защитой.
Бобби и Дин действовали синхронно: соль, символ, резкое движение. Комната превратилась в хаос — не взрывной, а точечный, выверенный. Асмодей отступил на шаг, второй — и этого оказалось достаточно.
Я не использовала магию. Почти. Лишь слегка подтолкнула реальность — настолько, чтобы футляр скользнул со стола прямо в руки Иззи.
— Бежим, — коротко сказала она.
Мы побежали из помещения, пока демону приходилось выбирать: гнаться за нами или не дать Кастиэлю с Дином сделать то, что они явно собираются.
Асмодей выбрал не нас. Когда мы оказались снаружи, холодный ночной воздух ударил в лицо, и только тогда я поняла — мы держим его.
Футляр был тяжёлым. Настоящим. Пепел был у нас.
И тут перед нами появилась она — девушка с глазами как уголь, демоница, которая пришла с Асмодеем. Я остановилась на мгновение, вглядевшись в неё. Лицо казалось знакомым, черты где-то мелькали в памяти, словно воспоминание, которое ускользает, стоит только попытаться ухватить его. Но с каждым мгновением понимание ускользало всё сильнее — знакомая чужая мёртвая улыбка, холодный взгляд... и всё же никак не могла понять, кто это. Сердце ёкнуло, но сознание упорно отказывалось связывать её с кем-то из прошлого.
Она сделала шаг, будто готовясь забрать футляр, и я не успела произнести заклинание. Вдруг её глаза вспыхнули тьмой, но прежде чем она успела что-то сделать, младший Винчестер, хладнокровно и быстро, нанес удар. Девушка рухнула на пол — мгновение, и её сила была нейтрализована. Я стояла, не в силах сразу поверить, что всё произошло так стремительно. Пепел остался у нас, дыхание выровнялось, а напряжение наконец немного спало.
— Скорее, пора убираться отсюда, — коротко сказал Сэм, его голос прорезал напряжённый воздух, словно острый нож, и заставил меня мгновенно оживиться.
Где-то за спиной, глубоко внутри здания, раздался звук, который не был человеческим. Скрип, удар, лёгкий шорох — как будто сама тьма пыталась догнать нас, проникнуть через стены и пол. Я почувствовала, как холод пробежал по спине, мышцы напряглись, а сердце забилось быстрее, будто предчувствуя опасность.
Вскоре к нам подтянулись остальные. Кастиэль, Дин и Бобби появились из угла, как будто материализовавшись из тени. Их движения были быстрыми, отточенными, но одновременно осторожными, чтобы не спровоцировать лишнюю угрозу или внимание. Я села на заднее сиденье, сердце ещё стучало, но дыхание постепенно выравнивалось.
Райан взял руль, заводя джип. Двигатель заревел, и мы плавно тронулись с места, оставляя за собой тяжёлый, пропитанный магией воздух аукциона.
— Молодцы, девочки, — сказал он, глядя на нас из стороны в сторону, словно проверяя, все ли целы. Его голос был спокоен, ровен, но глаза выдавали облегчение, которое он старался скрыть.
Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Сжимая в ладонях края ремня безопасности, я почувствовала, как напряжение медленно спадает. Впервые за долгое время внутри во мне зажглась тихая, но уверенная мысль: мы всё ещё можем победить.
А за окном ночной город мерцал огнями, и казалось, будто сама тьма отступает на мгновение, позволяя нам перевести дыхание, собрать силы и подготовиться к следующему шагу.
Я всё ещё не верила, что мы действительно забрали его. И сама идея попытаться легально заполучить пепел изначально казалась безумной — глупой, почти невозможной. Но у нас получилось.
Теперь же наступил другой этап: удержать его. Сделать так, чтобы ни Сибилла, ни Асмодей не смогли найти пепел. И с этой мыслью сердце стукнуло быстрее — мы выиграли битву, но война ещё далеко не закончена.
Мы не поехали напрямую. Райан несколько раз свернул с главной дороги, уводя джип вглубь ночных улиц, будто чувствовал спиной чужой взгляд. Никто не возражал — сейчас каждый понимал: прямой путь был худшим решением.
В джипе за рулём сидел Райан, рядом со мной — Иззи, а Кастиэль молча наблюдал за дорогой на переднем. В другой машине, Импале, за рулём был Дин, рядом Сэм и Бобби. Футляр с пеплом передали именно им — Иззи аккуратно положила его на сиденье между Сэмом и Бобби, так, чтобы никто посторонний не видел, но чтобы они могли контролировать его на случай опасности.
К мотелю мы подъехали без фар, лишь на мгновение осветив вывеску, чтобы убедиться, что всё спокойно. Райан заглушил двигатель, и наступила тишина — слишком плотная, настороженная. Дин первым вышел из Импалы, огляделся, положив руку на оружие. Сэм и Бобби следовали за ним, проверяя противоположную сторону парковки.
— Пять минут, — коротко бросил Дин. — Не больше.
Мы быстро забрали сумки, не теряя ни секунды. Я села обратно в джип, держась за край сиденья, чувствовала, как напряжение стягивает грудь. Кастиэль был рядом, как живая тень, его глаза следили за каждым движением.
Футляр с пеплом был в Импале, но никто не расслабился — каждый понимал, что одна ошибка, и Асмодей или Сибилла могут догнать нас.
Когда мы снова выехали, Райан осторожно петлял по второстепенным дорогам, менял направление, не давая возможности никому нас заметить. Импала шла следом, Дин держал машину под контролем.
— Хвоста нет, — наконец сказал Кас после долгого молчания.
Мы оба выдохнули. Напряжение слегка спало, но в груди всё ещё жгло ощущение опасности.
Лишь когда впереди показался знакомый, тускло освещённый дом Бобби Сингера, мы поняли: до безопасного места осталось совсем немного. Здесь можно было хоть немного расслабиться, но только на минуту. Пепел был с нами. А значит, охота ещё не окончена.