Глава 17:Путник.
— Думаешь, сработает? — Дин говорил тихо, почти на выдохе, глядя на Кастиэля, который только что взял урну с пеплом в руки.
— Что именно? — спокойно уточнил Кас, будто речь шла о чём-то обыденном, а не о предмете, из-за которого могли начаться войны между Небом и Адом.
— Наш план, — Дин скривил губы. — Ангелы правда обрадуются тому, что мы оставили им вместо пепла Асмодея.
Мы знали, что они будут там. Кастиэль предупредил нас заранее: Небо перестало выжидать. Что-то изменилось — ангелы почувствовали движение, тревогу, запах угрозы. По его словам, до этого я была для них скрыта. Отец позаботился об этом. Они знали, что потомки Люцифера существуют, но не могли найти ни одного.
А теперь Асмодей стал слишком активным. Черезчур уверенным. Пошли слухи, что всё почти готово — ритуалы, сосуд, последняя деталь. И тогда ангелы решили вмешаться. Забрать пепел. Перекрыть возможность возвращения Дьявола.
На аукционе их интерес был очевиден. Такой же, как у демонов. Когда Иззи подняла номер и выиграла, было ясно: дальше начнётся охота. И Асмодей, и Ангелы попытаются забрать своё. Поэтому мы сделали единственное, что имело смысл. Дали двум стихиям столкнуться лбами. А сами ушли в тень.
— Он у них, — спустя мгновение произнёс Кастиэль. Его взгляд был расфокусирован, будто он прислушивался к чему-то далёкому. — Передают по ангельскому радио.
— Что теперь? — я посмотрела на него, стараясь держать голос ровным.
Кас молчал. Он держал урну осторожно, почти бережно, разглядывая её так, словно видел не просто пепел, а последствия десятков возможных будущих. Ответил за него Дин. Просто. Без колебаний.
— Спрячем пепел. Спрячем тебя. И придумаем, как убить ведьму, покончим с этим.
Сердце неприятно сжалось.
— А Кэти? — спросила я, не отрывая взгляда от Винчестера.
— Убьём Сибиллу. Вернём Кэти, — твёрдо сказал Дин, не отводя глаз.
***
— Ты говорила, он вернётся. Где он? — Кэтрин вошла в так называемую библиотеку без стука. Высокие стеллажи, древние фолианты, запах пыли и сухих трав встретили её, но не успокоили. Голос звенел — слишком резко для этого места.
— Тише, Кэтрин, — Сибилла захлопнула книгу, медленно поднимая на неё взгляд. — Асмодей знает, что делает.
— А если нет? — девушка нервно шагнула вперёд, пальцы дрогнули. — Почему он пошёл один?
— Нас осталось не так много, — сдержанно ответила Сибилла, выпрямляя спину. В её тоне не было ни оправданий, ни сомнений. Только факт.
— Я не чувствую его, — тихо, но взволнованно произнесла Кэтрин.
Эта фраза изменила всё. Связь Кэтрин с Асмодеем была сильнее любой другой в этом здании. Он был единственным, кто находил для неё время вне тренировок, вне ритуалов и наказаний. Сибилла оставалась наставницей — той, кто учит, требует, ломает.
Асмодей же выстроил с ней другую связь. Медленную. Опасную. Ту, что подтачивает защиту изнутри. Он пришёл в её жизнь ещё до того, как Кэти оказалась здесь, начал обучать тёмной магии раньше, чем это стало позволено, был рядом в ночи, когда она хотела домой и была уверена, что совершила ошибку, позволив себя забрать. Это не было случайностью.
Сибилла связала их магией. Древней, тонкой, почти незаметной. Кэтрин была скрыта от всех — от демонов, от ангелов, от охотников. Только Асмодей мог видеть её. Чувствовать. Найти в любом месте. Это должно было стать гарантией: если сестра попытается похитить Кэти, они вернут её. Но всё обернулось иначе.
— Как это — ты не чувствуешь его? — Сибилла встревоженно поднялась, резко выпрямив спину.
На мгновение в её глазах мелькнуло то, что она обычно прятала лучше любой магии. Страх.
— Его будто нет... — дрожащим голосом сказала девушка. — Лишь... лишь тонкая нить энергии, я не знаю. Такого раньше не было, — призналась она, с трудом подбирая слова. — Поэтому я переживаю. Что-то не так.
Сибилла смотрела на неё несколько секунд слишком внимательно. Будто взвешивала не слова — последствия.
— Идём, — твёрдо сказала ведьма.
Она поднялась и уверенно вышла из библиотеки, распахнув тяжёлые двери. Коридоры встретили их холодом и гулкой тишиной. Здание было огромным, с множеством этажей и скрытых переходов, но Сибилла знала его наизусть — каждый поворот, каждую трещину в камне. Ни секунды сомнений.
Они спустились на несколько уровней вниз, туда, где воздух становился плотнее, а свет — тусклее. В подвал. В место, где Кэтрин было позволено тренировать свою магию и силу. Здесь стены были исписаны символами, пол — исчерчен кругами, а запах крови и воска въелся навсегда.
— Попробуем отследить его, — сказала Сибилла, подходя к большому деревянному столу. На нём была разложена карта городов, испещрённая метками, нитями, следами старых ритуалов. — Становись напротив. И повторяй за мной.
Кэтрин сглотнула и шагнула к столу. Пальцы легли на холодное дерево, плечи напряглись. Сибилла начала говорить — медленно, чётко, на древнем языке, который не предназначался для человеческого уха. Свечи вспыхнули сами собой, пламя потянулось к центру карты.
Кэтрин повторяла. Голос сначала дрожал, но с каждым словом становился увереннее.
Нить появилась почти сразу — тонкая, тёмная, едва заметная. Она тянулась от груди Кэтрин к карте... а затем начала истончаться, будто её кто-то осторожно стирал, и в следующую секунду просто растворилась в пустоте.
— Что это значит?.. — распахнув глаза, спросила Кэтрин.
Внутри что-то болезненно кольнуло — не то отклик магии, не то самый настоящий страх. Сердце сбилось с ритма, дыхание стало прерывистым, словно воздух внезапно закончился.
Свечи погасли разом. Тьма накрыла подвал резко, глухо, будто кто-то захлопнул крышку. Кэтрин застыла, боясь пошевелиться. Наставница молчала, уставившись в темноту перед собой, и это молчание пугало сильнее любых слов.
— Он не на земле, — хрипло произнесла Сибилла.
Щёлкнув пальцами, она зажгла основной свет. Лампы вспыхнули, вырывая из тени каменные стены, стол с картой, дрожащую Кэтрин. Ведьма продолжала смотреть на девушку напротив — слишком внимательно, слишком холодно.
— Его либо закрыли, — медленно добавила она, — либо забрали туда, куда мне нет доступа.
— Это... плохо? — почти шёпотом спросила Кэтрин, сжимая пальцы в кулаки.
Сибилла выпрямилась.
— Это опасно, — ответила она. — Потому что если Асмодея забрали... значит, кто-то начал играть быстрее, чем мы рассчитывали.
***
У Бобби Сингера всегда были места, где охотники могли укрыться. Тайники, дома, забытые точки на карте — он собирал их годами, на всякий случай. Поэтому лучшим решением стало спрятаться в одном из таких домов. А ещё — разделиться. У каждого теперь были свои обязанности, и времени на сомнения не оставалось.
Охотники хотели спрятать меня. От Сибиллы — если та решит искать. Но она была не единственной угрозой. Ангелы тоже могли заинтересоваться мной. Асмодей теперь у них, и никто не знал, что именно он им скажет. Если он выдаст меня как ту, кто способен открыть Клетку, всё внимание переключится на меня. Не на Кэти. И тогда времени у нас станет ещё меньше.
Дин и Сэм взялись за поиски Сибиллы. После моих неудачных попыток найти Кэти с помощью заклинаний они вернулись к старым, проверенным методам — следы, связи, слухи, мёртвые концы, которые иногда оказывались живыми.
Иззи слишком быстро втянулась в охотничью жизнь. Её это захватило. Она ходила за Винчестерами почти везде, пыталась быть полезной, задавала вопросы, училась. Бобби принялся её обучать, и теперь она почти всегда была либо с ним, либо с братьями. И это начинало раздражать меня.
Я хотела для неё другого. Более спокойного. Более безопасного. Но она меня не слушала — как и я когда-то не слушала тех, кто пытался меня уберечь. Прошла неделя после аукциона, и за это время мы почти не общались. Я была занята тренировками с Райаном. Она — охотниками.
Уже несколько дней я жила в небольшом доме Сингера на окраине Рочестера. О нём знали единицы, и он находился достаточно близко к Су-Фолс, чтобы Бобби мог при необходимости добраться быстро. Поэтому он и выделил нам этот дом.
Кастиэль поехал со мной. Ему нужно было восстановиться. И быть рядом — на случай, если нагрянет кто-то, кого мы не ждём. От одной этой мысли мне становилось спокойнее, будто его присутствие выравнивало воздух вокруг. Дом был небольшим. Но и вещей у меня было немного. Я взяла больше книг по магии и целые связки трав — больше, чем одежды. Заранее знала: впереди будет не жизнь, а подготовка.
Сегодняшний день вымотал меня до предела. Райан раздражал сильнее, чем обычно — требовал от меня всё больше, настаивал на усердии, будто я могла выжать из себя ещё хоть что-то. У меня не было ни сил, ни запаса терпения, но он не давал ни дня отдыха. Всё ради одного — чтобы я научилась контролировать силу и не убила его в процессе.
Он будто горел идеей вернуть Кэти сильнее, чем я сама. И это пугало. Раньше ему было всё равно — он держался отстранённо, холодно, будто происходящее его не касалось. Но после всего, что случилось, его, кажется, начало пожирать чувство вины перед моим отцом. И теперь он пытался искупить его мной.
У меня не было сил ни ужинать, ни читать Книгу Теней, ни просто говорить. Я отстранилась от всех. Всё, что я делала, — пыталась подчинить магию, которая разрывала меня изнутри, выедая силы до дна.
После каждой тренировки Райан уходил в город и возвращался уже ночью. Я знала — ему тяжело, как и мне. Но от этого раздражение никуда не исчезало. Он рассказывал о новых заклинаниях, обучал меня, и это стало единственным, что нас связывало. Единственным языком, на котором мы всё ещё могли говорить.
С Кастиэлем всё было иначе. Он оставался единственным, кого мне не приходилось терпеть — рядом с ним можно было просто быть. Но нехватка нормального отдыха и обычной жизни добралась и сюда. Мы почти не разговаривали. От этого мне становилось не по себе. И чем реже мы обменивались словами, тем труднее было решиться заговорить с ним снова.
Все эти мысли поглощали меня так же, как сила внутри, и в какой-то момент я просто сдалась — уснула.
Я резко проснулась. Рывком, будто меня выдернули из сна за шкирку. Воздух застрял в горле, грудь болезненно сжалась, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит рёбра. Кожа была холодной и липкой от пота, простыня прилипла к спине.
Я приподнялась на локтях, пытаясь вдохнуть глубже, но дыхание сбивалось, путалось. Комната тонула в полумраке, знакомые очертания мебели едва угадывались в темноте, но ощущение опасности не уходило.
Рука нащупала телефон на тумбочке. Экран вспыхнул резким светом, заставив прищуриться.
03:17, 7 октября.
Я уставилась на цифры, словно они могли что-то объяснить. Сердце всё ещё билось неровно, глухо отдаваясь в висках. Я провела ладонью по груди, стараясь замедлить ритм, напомнить себе, что я здесь. В доме. В безопасности. Но магия внутри не спала.
Она ворочалась, тянулась к поверхности, тревожная, голодная. Будто что-то дёрнуло её — или кто-то. Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь не к звукам вокруг, а к себе. К этому липкому ощущению под кожей, к напряжению, которое не имело формы, но было слишком знакомым.
Это был не просто кошмар. Я вытерла ладонями лицо, снова взглянула на экран телефона и вдруг поймала себя на мысли, что хочу написать Кастиэлю. Просто убедиться, что он рядом. Хоть я и знала что он в соседней комнате.
Но вместо этого я медленно опустила телефон обратно, легла на спину и уставилась в потолок, считая вдохи. До рассвета оставалось слишком много времени. Слишком много для того, чтобы просто лежать и притворяться, будто всё в порядке.
Сон больше не приходил. Тревога не уходила, наоборот — будто оседала под кожей, становилась тяжелее с каждой минутой. В какой-то момент я просто сдалась и встала с кровати.
Быстро натянула спортивные штаны, сверху — худи. В сумочке, брошенной на стул, лежали сигареты, которые я купила совсем недавно, когда мы ездили за продуктами. Захватив ее и телефон, я тихо вышла из дома, стараясь не скрипнуть дверью.
Ночь встретила меня прохладным воздухом. Он был чистым, резким, будто специально созданным для того, чтобы прочистить голову. Я спустилась с крыльца, но останавливаться далеко не стала — прислонилась к деревянному столбу, ощущая под ладонью холод.
Достав сигарету, я щёлкнула пальцами, даже не задумываясь. Магия откликнулась сразу — маленькая вспышка, почти ласковая. Кончик сигареты загорелся, и я сделала первую затяжку.
Дым обжёг горло, но мне стало чуть легче. Я выдохнула, наблюдая, как он растворяется в ночи, и позволила себе несколько секунд просто стоять. Без мыслей. Без планов.
Тишина вокруг была обманчиво спокойной. Где-то далеко шумела дорога, стрекотали насекомые, дом за спиной казался слишком тихим.
И почему-то именно в этот момент почувствовала — я здесь не одна. Я начала вглядываться в темноту передо мной, пока взгляд не зацепился за неподвижный силуэт у края участка.
— Чего не спишь? — устало бросил Райан.
В полумраке я едва могла разглядеть его лицо, но стоило услышать голос — напряжение внутри чуть ослабло. Я не ответила. Сделала ещё одну затяжку, и сигарета коротко блеснула в темноте.
Он подошёл ближе и остановился напротив, опираясь спиной о столб крыльца. Между нами повисло молчание — тяжёлое, привычное.
— Да, отвечать не обязательно, — тихо сказал он, опуская взгляд.
— Не могу уснуть, — выдыхая дым, ответила я. — А ты? — Я выгнула бровь, пристально глядя на него. — Где был?
Блайт усмехнулся — коротко, без веселья — прежде чем ответить.
— Отдыхал, — отрезал он. — Здесь это сложно.
— Неужели? — в моём голосе проскользнула усталость, смешанная с раздражением.
Он посмотрел на меня внимательно, будто собирался сказать что-то ещё. Что-то едкое. Но вместо этого лишь качнул головой.
— Иди спать, Джейн, — сказал он, обрывая разговор.
После этого развернулся и ушёл в дом, не оглядываясь. Я осталась одна. Докурила сигарету до фильтра и потушила её о край крыльца. Ночь снова сомкнулась вокруг, тишина стала плотнее.
Идти спать совершенно не хотелось. Уже было всё равно, что завтра — точнее, уже сегодня — снова придётся много работать. Поэтому, зайдя в дом, я не направилась в свою временную спальню. Я знала, где он. И догадывалась, чем именно может быть занят.
Кастиэль почти всё своё время проводил в небольшом кабинете. Здесь Сингер хранил записи, старые книги, вырезки, заметки — целые пласты чужих жизней и знаний. Иногда я поражалась этому охотнику: у него будто было всё — сборники, сказки, предания, редкие трактаты.
Именно ими и был занят ангел. Не знаю, интересно ему или просто пытался занять себя — ведь многое из написанного он и так знал. И всё же Кастиэль проводил здесь пугающе много времени.
Я не постучала. Тихо дёрнула за ручку — дверь поддалась сразу. Сделав шаг, я вошла в комнату и аккуратно закрыла её за собой.
Кас сидел за столом, устроившись в кресле. В руках у него была раскрытая книга. В комнате горела лишь настольная лампа. Он откинул голову назад и сидел с закрытыми глазами, будто на мгновение выпал из этого мира.
Я замерла на пороге, не сразу решаясь сделать ещё шаг. В этом полумраке он выглядел иначе — спокойнее, тише, будто мир на пару минут перестал требовать от него действий. Тёплый свет лампы ложился на стол, на раскрытые страницы, скользил по его рукам, задерживался на лице.
Пол скрипнул предательски тихо, но этого оказалось достаточно. Он медленно выдохнул и открыл глаза, не вздрагивая — будто знал, что это я.
— Ты не спишь, — сказал он спокойно, без вопроса.
— Привет, — неуверенно произнесла я. В последнее время мне вообще сложно даётся общение с кем-либо, а рядом с ним я теряю контроль сильнее всего.
Кастиэль улыбнулся, будто удивляясь моей неловкости не меньше меня.
— Привет, — ответил ангел. — Тебе нехорошо? — спросил он после короткой паузы.
— Проснулась среди ночи и больше не могу уснуть, — сказала я уже увереннее.
Почему я так нервничаю? Ведь и так всё давно понятно — между нами что-то есть. Всё было хорошо, пока я снова не начала отстраняться. Мне не хотелось. Просто... так вышло.
— Хочешь, я почитаю тебе? — предложил он неожиданно.
— Почитаешь? — с мягкой насмешкой переспросила я, приподняв брови.
Меня грело то, что он не злится. Ни на меня, ни на моё поведение. Ведь какой-то момент я даже допускала мысль, что он не захочет со мной говорить. Но всё оказалось иначе.
— Да, я вот читаю, — Кас мельком взглянул на обложку, будто сам не был уверен, как назвать это занятие. — Сборник народных сказаний.
— Интересно? — я подошла ближе, опираясь бедром о край стола.
Он не ответил сразу. Закрыл книгу, положил ладонь поверх, задержал пальцы, будто собирался что-то сказать, но передумал.
— Иногда, — произнёс наконец. — В этих историях люди всегда знают, чего боятся. И почти никогда — чего хотят.
Я усмехнулась.
— Звучит знакомо.
Кас поднял на меня взгляд. В свете лампы его глаза казались темнее обычного, глубже — как будто ночь в них осела.
— Ты нервничаешь, — заметил он тихо.
— Я не... — начала было я и замолчала. Врать не имело смысла. — Ладно. Немного, это всё усталость и недосып, — оправдывалась я.
Он встал из кресла, медленно положил книгу на стол, без резких движений, будто боялся спугнуть не меня — момент. Между нами осталось слишком мало воздуха. Ангел остановился прямо передо мной, и я невольно вжалась в край стола, ощущая его дыхание на шее, когда он наклонился ближе.
— Так почитаешь? — с вызовом произнесла я, слегка прикрыв глаза.
Кастиэль чуть отстранился, чтобы снова взять книгу со стола, а потом медленно приблизился. Его движения были ровными, уверенными. Он открыл книгу на случайной странице. Лампа тихо гудела, а за стенами дом спал. И мне вдруг показалось, что если я сейчас сделаю вдох глубже обычного — сила внутри меня откликнется. Не вспышкой. Не болью. А странным сочетанием наслаждения и интриги.
Кас тихо заговорил, почти шепотом, но ровным, спокойным голосом, который словно разрезал тьму в комнате:
— «Когда путник шел сквозь лес, его ноги знали дорогу лучше, чем глаза. Он слушал шум ветра и шорох листьев, и каждый звук рассказывал ему то, чего он боялся признать самому себе...»
Я замерла, чувствуя, как каждое слово проникает внутрь, будто расчищает пространство, которое сжималось внутри меня от усталости и тревоги. Лампа давала мягкий свет, тени от книг на стенах казались живыми, и его голос как будто поднимал их в танце.
— «Он шагал, не зная, что впереди — рассвет или тьма. Но шаги его были уверенными, потому что он не один. И даже когда страх обвивал его сердце, он ощущал, что кто-то рядом смотрит на него, словно охраняет...»
Я почувствовала, как дыхание немного выровнялось. Сердце всё ещё стучало быстро, но не от паники. Откуда-то внутри пришло спокойствие, редкое и почти забытое. Я прикрыла глаза, позволив его голосу накатывать волнами.
Он не смотрел на меня. Он читал, не торопясь, не пытаясь контролировать мою реакцию. А я иногда наблюдала за ним краем глаза — за спокойной уверенностью, за лёгким наклоном головы, за тем, как пальцы его держат книгу.
— «И тогда путник понял, что дорога важнее, чем цель. И что рядом с ним есть тот, кто готов идти вместе, кто готов быть светом, когда ночи становятся длиннее...»
Я вдохнула глубоко, сдерживая слабую дрожь в руках. Слова не просто звучали — они трогали, осторожно, без давления, но глубоко, прямо внутри. Я почувствовала странное облегчение: как будто тьма внутри меня чуть отступила, оставив место для дыхания.
Когда он замолчал, я открыла глаза и встретила его взгляд. Его глаза были прекрасны, манящие, полные спокойствия и уверенности. Я больше ничего не хотела видеть — только его и тишину вокруг. Рот приоткрыт, выдыхая тяжело, нижняя губа слегка дрожала. Я будто утопала в нём, и это безумно меня захватывало.
Ангел медленно закрыл книгу и отложил её в сторону, взгляд не отрывая от меня. Свободной рукой он обхватил мою талию, притягивая ближе. Его прикосновение было одновременно тёплым и настойчивым, словно пыталось разогнать всё напряжение, что накопилось внутри меня.
Я не отстранилась. Сердце колотилось, дыхание сбилось, руки сами нашли путь к его груди, ощущая силу под тканью костюма, ритм его сердца через плечо. Он наклонился ближе, и мир вокруг исчез.
Его губы встретили мои. Сначала нежно, почти осторожно, как если бы проверял, можно ли. Потом поцелуй стал глубже, жарче, насыщеннее — мы слились, и всё внутри меня заполнилось его теплом, силой и чем-то, чего я давно не испытывала.
Я прижалась всем телом, чувствуя, как он ведёт, притягивает, не даёт отстраниться. Рука Кастиэля скользнула по моему затылку, в волосах, удерживая, а другая ладонь крепче сжала талию, будто обещая, что мы вдвоём — и никому не удастся нарушить этот момент.
Поцелуй был жадным, насыщенным, без спешки, но с каждым вдохом всё горячее, смелее. Я терялась в нём, в каждом прикосновении, в каждом дыхании. И вот я вновь позволила себе полностью раствориться — и это было безумно, опасно приятно.
Я целовала его жадно, почти грубо, будто времени больше не существовало. Зубы скользнули по его верхней губе, я прикусила её — намеренно, требовательно, не спрашивая разрешения. Мне было мало. Мало его дыхания, мало близости, мало того, как он держался. Хотелось больше — глубже, ближе, до потери контроля.
Он ответил сразу. Его рука опустилась на моё бедро и сжала его крепко, уверенно, так, что тело само выгнулось навстречу. Этот жест был не нежностью — обещанием. Я застонала ему в губы, не скрывая звука, и это будто окончательно сорвало тормоза.
Мои руки взметнулись вверх, обвивая его шею, притягивая к себе так, будто я могла раствориться в нём. Я чувствовала его — тепло, напряжение, сдержанную силу под кожей. Он был слишком близко, слишком желанно. Поцелуй стал глубже, влажнее, медленнее, наполненным этой мучительной, сладкой жаждой друг друга.
Я чувствовала, как он отвечает мне всем телом, как его дыхание становится тяжелее, глубже, и именно в этот момент он вдруг остановился. Не отстранился резко — наоборот, прижался лбом к моему, удерживая меня всё так же крепко, будто боялся отпустить.
Мы дышали вместе. Медленно. Почти синхронно.
Его рука всё ещё лежала на моём бедре, тёплая, уверенная, но больше не требовательная. Большой палец едва заметно скользнул по ткани худи — жест был простым, почти невинным, и от этого стало только сложнее.
— Джейн... — тихо произнёс он, и в этом имени было всё: забота, желание, сдержанность.
Я закрыла глаза и позволила себе просто быть в этом моменте. Без спешки. Без необходимости идти дальше. Мне вдруг стало достаточно — его близости, его присутствия, того, как он держит меня, не переходя границу, но и не разрушая напряжение.
Я уткнулась лбом ему в плечо, позволив себе короткий, неровный выдох. Он не отпустил. Только обнял крепче, ладонью проведя по моей спине — медленно, успокаивающе.
За окном всё ещё была ночь. А между нами повисло молчание, полное обещаний, которые не нуждались в немедленном исполнении. И этого — сейчас — было более чем достаточно.
— Да, — тихо ответила я ему в плечо и лишь потом подняла голову.
Он был так близко, что между нами оставались какие-то жалкие миллиметры. Я видела его взгляд, чувствовала дыхание кожей, и мысль о том, что он может уйти, вдруг показалась невыносимой. Мне хотелось смотреть на него долго — всю ночь, без слов, без объяснений, просто запоминая.
Я переплела свои пальцы с его и встала, не отпуская руки.
— Мне нужно поспать, — сказала я честно, почти шёпотом. — Пойдёшь со мной?
Кастиэль выдохнул — медленно, будто принимая решение, которое уже давно было принято. Его губы тронула едва заметная улыбка. Он сжал мою руку чуть крепче и кивнул. Мы шли по дому тихо, почти не касаясь ничего вокруг. В спальне он остановился у двери, но я не разжала пальцы, и он остался.
Я сняла штаны и худи, оставаясь в одной футболке, пока ангел присел на край кровати. Он всё ещё был в костюме. Кастиэль уже восстановился — сон ему больше не был нужен, по его словам. Я подошла к нему и остановилась прямо перед ним.
— Как понимаю, спать ты не будешь...
Он не ответил. Лишь медленно, внимательно осмотрел меня с ног до головы и взял за руки.
— Ты очень красивая.
Я рассмеялась — легко, искренне, от его прямоты.
— Спасибо, — наклонив голову набок, я не смогла скрыть улыбку.
— Джейн, ложись, — тихо сказал он. — Я буду рядом, пока ты спишь.
Он чуть притянул меня к себе, и я, резко отпустив его руки, просто упала рядом на кровать, закрыв глаза.
— Только никуда не уходи.
— Конечно, — ответил он сразу. — Иди сюда.
Кастиэль лёг на кровать, освобождая место рядом с собой. Матрас тихо скрипнул под его весом. Я последовала за ним, сначала неловко, потом уже увереннее, устраиваясь рядом.
Теперь я легла нормально, прямо. Кастиэль был рядом, нежно обнимая меня. Моя голова покоилась у него на груди, я рисовала на ней перепутанные линии, медленно засыпая. Ангел гладил меня по спине.
— Джейн, — произнёс он.
— Да? — я приподняла голову, чтобы посмотреть на него.
В комнате было темно. Солнце только начинало подниматься, тонкие лучи едва пробивались сквозь деревья за окном и почти не касались стен. Но я всё равно видела его глаза.
— С днём рождения.
Я удивлённо замерла, губы сами приоткрылись. На мгновение стало не по себе — откуда он знает?
— Изабель недавно сказала, — добавил он, словно прочитав мои мысли.
Улыбка сама появилась на лице. Я не хотела, чтобы кто-то знал — сейчас было совсем не до этого. Но, видимо, поздно.
— Спасибо, Кас, — тихо сказала я и поцеловала его в щёку.
Как бы ни было тяжело вокруг, рядом с ним я могла расслабиться. Просто быть. Хоть ненадолго забыть, какой сегодня день.
— Спокойной ночи, — сказал он, когда я снова положила голову ему на грудь.
И на этот раз сон пришёл легко. Я провалилась сквозь тьму очень быстро, сейчас она успокаивала меня, дарила тишину, каплю уединения с Кастиэлем.
***
— Райан, сучий ты подонок! — я с трудом поднялась с холодной земли, выплёвывая слова сквозь зубы.
Он даже не дернулся.
— Это твоя сила, Джейн. Не я её контролирую, — ровно сказал он. — Сконцентрируйся на мне. А ты будто вообще не здесь.
— Я не...
— Нет, — резко перебил Блайт. — Ты не понимаешь. В тебе — практически безграничное количество тёмной магии. Она спала. Она не знала ни свободы, ни контроля. Всё, чем ты пользовалась раньше, — крошечный фрагмент. Серая зона. Безопасная.
Он сделал шаг ближе.
— Теперь ты не можешь просто выплёскивать гнев через силу. Магия чувствует свободу. И если ты не возьмёшь её в руки — она поглотит тебя. И всё вокруг.
Райан ткнул пальцем себе в грудь.
— Направляй. В конкретную точку. В меня.
Я выпрямилась, поправляя жилетку, чувствуя, как под кожей снова шевелится тьма.
— А если я убью тебя? — спокойно спросила я.
Он усмехнулся — криво, упрямо.
— Не убьёшь. Я ещё в состоянии отбиваться, — ответил он. — И противостоять тебе.
В его голосе не было бравады. Только уверенность. И это бесило сильнее всего. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевый и красный, будто кто-то пролил кровь прямо по горизонту. Тени от деревьев вытянулись, воздух стал плотнее, тяжелее — вечер всегда усиливал магию, делал её капризной. Опасной.
Я стояла напротив Райана, ноги вязли в сырой земле, ладони покалывало так, будто под кожей бегал ток. Тело ныло после предыдущих попыток, каждая мышца была забита, но он даже не думал останавливать тренировку.
— Давай, — коротко сказал он. — Ещё раз.
Я сжала зубы.
Сила рванулась изнутри резко, грубо, без предупреждения — не как раньше, не послушным потоком, а волной. Меня буквально швырнуло вперёд вместе с ней. Воздух между нами сжался, будто его ударили кулаком.
Райан успел выставить защиту, но его всё равно откинуло на несколько шагов назад. Он врезался плечом в дерево, кора треснула.
А меня накрыл откат. Резкая боль прошила грудь, будто что-то внутри провернули. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух, но его не хватало. Колени подломились, и я рухнула на землю, ладонями в грязь.
— Чёрт... — выдох сорвался на хрип.
В висках стучало, зрение поплыло. Сила не ушла — она бесновалась внутри, требовала выхода, ещё, ещё.
— Вставай, — жёстко сказал Райан. Он уже снова был на ногах. — Ты теряешь контроль в момент удара. Ты бьёшь всё, а не цель.
— Я бью так, как могу! — рявкнула я, поднимаясь, шатаясь.
Злость вспыхнула мгновенно — чистая, жгучая. Я направила её вместе с магией, не думая, не выстраивая форму. Просто в него. Удар вышел грязным.
Райана сорвало с места и швырнуло по земле. Он прокатился, оставляя за собой борозду, и только в последний момент успел погасить остаток силы, вонзив руку в землю. А потом — ответ.
Он поднялся резко, почти зло, и метнул в меня заклинание — не смертельное, но болезненное. Воздух ударил в грудь, выбив из лёгких всё разом. Я отлетела назад и рухнула на спину, ударившись так, что потемнело в глазах.
Боль была настоящей. Тупой. Унижающе физической.
— Чувствуешь? — Райан подошёл ближе, нависая надо мной. — Вот так и будет. Каждый раз. Пока ты не научишься держать её.
Я рассмеялась — коротко, зло, почти истерично.
— Ты наслаждаешься этим, — прохрипела я.
— Нет, — он протянул руку, помогая мне подняться. — Я боюсь того, что будет, если ты этому не научишься.
Я встала, вырывая руку, и снова встала в стойку. Колени дрожали, спина горела, но внутри всё ещё бушевала тьма, живая, нетерпеливая.
Солнце почти скрылось за деревьями. Последний свет резал глаза.
— Ещё раз, — сказала я сама.
Райан кивнул.
Солнце окончательно село, оставив после себя тусклый, холодный сумрак. Мы остановились не потому, что стало легче, а потому что дальше уже не было смысла. Райан опустил руку первым — молча, коротко кивнув, будто признавая предел.
Я стояла, согнувшись, упираясь ладонями в колени. Пот стекал по вискам, тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Внутри всё гудело — магия неохотно затихала, словно хищник, которого силой загнали обратно в клетку. Болело всё: плечи, спина, грудь, даже пальцы. Но хуже всего была пустота после — выжженная, глухая.
— На сегодня хватит, — сказал Райан. Без резкости. Почти устало.
Я не ответила. Просто развернулась и пошла к дому, оставляя за спиной вытоптанную землю, обломанные ветки и ощущение, что меня снова собрали по частям — кое-как.
Дом встретил тишиной. Я с трудом открыла дверь, шагнула внутрь и позволила себе наконец выдохнуть. Тёплый воздух ударил в лицо, но легче не стало. Жилетка соскользнула с плеч и упала на пол, следом — ботинки. Я шла медленно, будто каждый шаг мог развалить меня окончательно.
Усталость накрыла сразу, тяжёлым одеялом. Не той приятной, после которой легко засыпают, а глубокой, вязкой, когда даже мысли даются с трудом. Хотелось лечь прямо здесь, на полу, и не двигаться.
Я прошла вглубь дома, касаясь стен, словно проверяя — они настоящие, я тоже настоящая. Всё ещё здесь.
Зайдя в комнату, я почти не почувствовала, как рухнула на кровать — тело сдалось раньше сознания. Сон накрыл меня мгновенно, без снов и мыслей.
— Джейн... — тихий, нежный женский голос раздался во мраке.
Я сплю. Точно сплю. Я это понимала, но меня звали. Ответить не было ни сил, ни возможности — словно голос принадлежал месту, куда не дотягиваются слова. Казалось, даже если я открою глаза, то всё равно никого не увижу.
— Джейн... — прозвучало снова, ближе.
Вокруг была темнота. Густая, плотная — без очертаний, без пространства. Только её голос. Горло пересохло, дыхание сбилось, я пыталась выдавить хоть звук — но не смогла.
— Помоги мне... — почти шёпотом, умоляюще прозвучали эти слова.
Белая вспышка ударила внезапно — ослепляюще, болезненно, будто кто-то разорвал тьму изнутри. На мгновение всё исчезло, а потом передо мной возник дом. Мой дом.
Он стоял целым и одновременно чужим: знакомые стены, окна, крыльцо — и всё же в нём было что-то неправильное. Воздух вокруг дрожал, линии плыли, будто я смотрела не на реальность, а на искажённое воспоминание. Я не успела сделать и шага, не успела понять, почему сердце так резко сжалось, — как мир вспыхнул ослепительно белым.
И началось.
Картинки рванули одна за другой, слишком быстро, слишком резко. Боль — острая, расползающаяся по всему телу, будто меня разрывали изнутри.
Ярко-красные ногти.
Резкий хлопок выстрела.
Белый свет — снова.
Волна боли, накрывающая с головой.
Осколки стекла. На них — алая жидкость, густая, блестящая в свете. Она растекается, капает, отражается в этих острых, холодных кусках.
Всё кружилось вокруг меня, не останавливаясь ни на секунду. Образы накладывались друг на друга, звук смешивался со светом, боль — с паникой. Я больше не понимала, где нахожусь — внутри сна или внутри чьего-то ужаса.
И в тот момент, когда казалось, что меня сейчас окончательно разорвёт на части, я проснулась рывком.
Резко села в кровати, захлебываясь воздухом, будто меня выдернули из глубины на поверхность. Простыни были холодными и влажными от пота, сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Несколько секунд я просто дышала — глубоко, неровно, стараясь убедить себя, что это был всего лишь сон.
Но ощущение не отпускало.
— Кэти... — выдохнула я почти беззвучно. Имя сорвалось само, будто я тянулась за ним сквозь сон.
— Джейн? — Кастиэль приподнялся на локте, сразу оказавшись рядом. Его голос был спокойным, но в нём появилась та самая настороженность, которую я уже научилась улавливать.
Я моргнула, только сейчас окончательно осознавая, где нахожусь. Комната, кровать, полумрак.
— Ты был тут? — удивлённо спросила я, всё ещё не до конца веря, что это не продолжение сна.
Ангел кивнул и осторожно взял меня за плечи, разворачивая к себе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, будто он искал в них трещину, обьяснение, что со мной.
— Что случилось? — спросил он тихо.
Я сглотнула, пытаясь собрать мысли во что-то связное. Сон ускользал, рассыпался, оставляя после себя только тревогу и образы.
— Я... не знаю, — честно призналась я. — Кажется, мне снилась Кэти. Она звала меня. Не просто звала... — я замолчала, хмурясь, — как будто ей нужна была помощь.
Слова повисли между нами. Я посмотрела на Каса, почти цепляясь за его реакцию, за любое подтверждение, что это не просто игра измученного разума.
Он не стал сразу отвечать. Его ладони остались на моих плечах — тёплые, устойчивые, возвращающие в реальность.
— Что ты видела?
Я замолчала, пытаясь собрать картину воедино. Но она распадалась — вспышки, обрывки, боль. Самым чётким оставался дом. Мой дом. Тот, который я покинула. Он стоял передо мной слишком ясно, слишком реально.
Это сбивало с толку. Кэти не должно было быть там. Я закрыла глаза, заставляя себя вспомнить больше. По коже пробежали мурашки. В ушах снова раздался громкий выстрел. Перед внутренним взглядом — слишком много красного. Осколки. Чьи-то ногти. И голос Кэти.
— Она звала меня, — тихо сказала я, открывая глаза. — Это была она, Кас. Я уверена.
Я попыталась объяснить ему всё — как видела дом, как всё вспыхивало белым, как боль проходила сквозь меня, будто это происходило не во сне. Он слушал внимательно, не перебивая, не задавая лишних вопросов. Только смотрел — сосредоточенно, серьёзно.
— Может, что-то случилось дома? — я провела ладонями по лицу. — Тогда почему мне казалось, что нуждаются во мне именно Кэти? Или... — голос дрогнул, — или всё же мама?
Мысли путались, не складывались в логику.
— Я не понимаю, — выдохнула я и упала на спину, уставившись в потолок.
Сердце всё ещё билось слишком быстро. И чем больше я думала, тем сильнее внутри росло ощущение — это не просто сон.
— Позвони ей, — тихо сказал Кастиэль.
— Маме? — я резко приподнялась на локтях, будто он предложил что-то невозможное.
Он кивнул.
После нашей последней встречи я так и не набрала её номер. Ни разу. Мне было страшно. Стыдно. Я думала обо всём — о тренировках, о силе, о Кэти — но только не о ней. Так было проще. Вина притуплялась, если делать вид, что её нет. Я прожила так целый год. Даже после того, как она узнала правду, после того как увидела меня живой... я всё равно не смогла вернуться в её жизнь. Я знала, как ей одиноко. И всё равно ничего не делала.
— А если она не захочет со мной говорить? — тихо спросила я, опуская взгляд.
— Джейн... — Кастиэль лежал рядом, его рука легла на моё бедро, слегка сжала, возвращая меня в момент. Он поднял на меня взгляд, заставляя встретиться с ним глазами. — Ты её дочь. Она всегда будет рада твоему звонку. Когда мы сказали ей, что ты жива, она была безумно счастлива. Ты могла этого не заметить... из-за Кэти. Тогда вы говорили только о том, как её вернуть.
Я сглотнула.
— Когда мы сидели на кухне, — перебила я, — мне казалось, будто той разлуки и не было. Будто всё нормально. А потом мы просто... уехали.
Он понимающе кивнул. Тихо придвинулся ближе и уткнулся лбом мне в плечо — жест простой, почти человеческий, но от него стало чуть легче.
— Она понимает, — сказал он мягко. — Больше, чем ты думаешь.
В комнате повисла тишина. Телефон лежал на тумбочке, всего в нескольких шагах. Казалось, расстояние до него тяжелее любого заклинания.
Телефон казался тяжелее пистолета.
Я смотрела на него несколько долгих секунд, будто он мог взорваться от одного прикосновения. Пальцы дрожали — не от магии, не от усталости. От страха. Глупого, детского страха услышать в голосе матери разочарование.
— Я не смогу, — прошептала я.
Кастиэль ничего не сказал. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно. Я набрала номер. Каждый гудок отдавался в груди ударом. Один. Второй. Третий. Я уже почти решила сбросить вызов, когда услышала:
— Джейн?
Голос мамы был живым. Тёплым. Немного сонным. У меня перехватило дыхание.
— Привет... — выдавила я, и вдруг все заготовленные фразы исчезли.
Повисла пауза — короткая, но наполненная. Я ждала напряжения, холода, упрёка. Но вместо этого услышала мягкий выдох облегчения.
— Я рада, что ты позвонила.
Эти слова что-то во мне сломали. Или наоборот — собрали.
Мы говорили недолго. О простом. О доме. О погоде. О том, что у неё всё спокойно, что она справляется. Она не спрашивала лишнего. Не давила. Только слушала и иногда смеялась тихо, как раньше.
И в какой-то момент я поняла — ей правда хорошо. Насколько это вообще возможно после всего. Она держится. Она живёт.
— Береги себя, — сказала она напоследок. — И звони чаще.
— Обещаю, — ответила я.
Когда звонок закончился, я ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя в пустой экран. Потом медленно опустила руку.
— У неё всё хорошо, — тихо сказала я Касу. — Насколько это возможно.
Он наблюдал за мной внимательно, спокойно. Я провела ладонью по лицу и села рядом с ним.
— Я не понимаю, что мне делать, — призналась я честно. — Если с мамой всё в порядке... если она не в опасности... тогда почему мне это приснилось? Почему Кэти звала меня?
Я покачала головой.
— Но я рада, что позвонила. И... она тоже была рада. Я слышала это.
В груди стало чуть легче. Не полностью. Тревога никуда не исчезла. Но теперь она была направлена не в пустоту. Теперь это был вопрос, на который нужно найти ответ.
— Уже обед, — посмотрев на время, сказала я. — Мы так долго спали?
— Ты спала, — спокойно ответил Кастиэль. — Вчерашний день вымотал тебя.
Я нахмурилась.
— Райан не будил меня? Мы ведь отстаём от графика... — в голосе прозвучало искреннее удивление.
Ангел лишь пожал плечами и поднялся с кровати. Я последовала за ним. На мне всё ещё была вчерашняя одежда — мятая, пропахшая землёй и потом после тренировки. Тело ныло, а мысль о горячем душе казалась почти спасением.
— Нужно рассказать ему про сон, — сказала я, выходя из спальни. — Может, он поможет понять, что это было.
Кастиэль молча шёл за мной, слушая.
В гостиной мы застали ведьмака на диване. Он спал, развалившись поперёк, укрывшись пледом аж до лица.
— Доброе утро! — громко объявила я, стягивая с него плед.
— Эй! — он дёрнулся, резко просыпаясь.
Я тут же закатила глаза.
— Боже, оденься, — фыркнула я.
Райан лежал в одном нижнем белье, волосы растрёпаны, под глазами тени. Выглядел он не просто уставшим — выжатым. Он скривился, прикрывая глаза ладонью от света.
— Джейн... если это не конец света, дай мне пять минут, — прохрипел он.
Я вскинула брови.
— Что с тобой?
Он медленно сел, потерев лицо, и на секунду задержал взгляд на Кастиэле, будто оценивая, говорить ли сразу.
— Ничего, — буркнул он. — Просто не ты одна вчера сжигала себя магией.
И в его голосе впервые не было привычной насмешки.
Я рассказала ему всё — про сон, про обрывки видений, про звонок маме. Райан слушал, молча засыпая кофе в фильтр, движения его были автоматическими, будто он находился где-то далеко, а слова мои доходили лишь наполовину. Кастиэль тем временем отошёл в сторону, отвечая на звонок Дина, и кухня сразу стала теснее, громче, напряжённее.
— Что мне с этим делать? — спросила я, забирая у Райана кружку с кофе прямо из рук.
Блайт удивлённо вскинул брови и попытался вернуть её обратно, но я уже сделала несколько глотков.
— Мне тоже нужен кофе, спасибо, — фыркнула я, не испытывая ни капли вины.
Он отвернулся, чтобы поставить новую порцию, и только потом ответил, не глядя на меня:
— Это может быть просто твой перегретый мозг, Джейн. Никто к тебе не подобрался. Ты спишь с ангелом, — он чуть заметно сделал паузу, — он бы почувствовал вмешательство.
Я поморщилась, уловив интонацию. Его спина была напряжённой, плечи чуть приподняты — он явно был недоволен, хотя и старался это скрыть. В этот момент на кухню вернулся Кастиэль. Он точно слышал последнюю фразу. Я посмотрела на него и едва заметно махнула рукой, давая понять: не стоит.
— Ты в этом так уверен? — спросила я, не отрывая взгляда от Райана.
— В чём именно? — он обернулся с кривоватой, почти насмешливой улыбкой.
— Во сне, — закатила глаза я.
Райан сделал глоток кофе и чуть нахмурился.
— Не на сто процентов, — честно признал он. — Если это и правда Кэти... она могла не оставить следов. Вы сёстры. С вашей связью всё может работать иначе.
***
— Ты всё сделала правильно, Кэтрин, — высокий мужчина стоял над ней, отбрасывая на пол длинную тень. Его голос был хриплым, властным, лишённым сомнений.
Комната была незнакомой — слишком светлой и слишком пустой. Воздух казался неподвижным, тяжёлым, будто здесь не существовало ни времени, ни выхода. Кэти сидела на полу, прижимая колени к груди. Тело дрожало — от холода, от истощения, от страха, который она пыталась не показывать.
Вся её надежда держалась на одном: магия сработала. Сестра услышала её. Джейн придёт.
— Почему... — тихо начала брюнетка, но слова оборвались.
— Не задавай вопросов, если хочешь домой, — перебил мужчина, невозмутимо поправляя рукав пиджака. Его движения были слишком выверенными, слишком точными. Он отошёл на шаг, и пространство будто стало холоднее.
Управлять слабыми легко. Особенно теми, кто привязан к другим. Кэтрин боялась. По-настоящему. До удушающей пустоты внутри. Она всего лишь хотела найти Асмодея — вернуть его, доказать, что может быть полезной, что не слабее сестры. Вместо этого оказалась в ловушке.
Всё, над чем они работали, рушилось. Она была одна. И, возможно, останется здесь навсегда.
Энергия мужчины давила. Она не знала его имени, не знала, кто он — ангел, демон или нечто старше. Но то, что исходило от него, пробирало до костей. Такого страха она не испытывала никогда.
— Я вмешался слишком поздно, — произнёс он спокойно. — Признаю, моя ошибка.
Он наклонился к ней, и его пальцы коснулись её волос, аккуратно убирая прядь с лица. Жест был почти заботливым. Почти.
Кэти замерла. Не отстранилась. Не произнесла ни слова. Она не понимала, как правильнее себя вести — сопротивляться или подчиниться. Поэтому молчала, слушая.
— Всё будет исправлено, — тихо добавил он. И от этих слов стало страшнее, чем от угрозы.