Глава 13:Ловушка.
Он рядом. Он — со мной. И от этого мне хочется большего. Всего его. Кастиэля. Ангела. Я всегда отталкивала эти мысли, чувства. Желание коснуться его, целовать, запускать пальцы в его волосы — оно переполняло меня, душило и безжалостно терзало. Я никогда не хотела ничего так отчётливо, как его.
Он хрипло отстранился, когда я прикусила его губу, и взглянул мне в глаза. Лоб к лбу, дыхание в такт — мы замерли, пытаясь прийти в себя. В его взгляде отражалась растерянность, будто он всё ещё не до конца понимал, что происходит, что чувствует, что должен делать. Но мои руки уже легли ему на плечи, обвивая его шею — это будто стало для него разрешением. Щелчком, за которым пришла новая волна страсти.
Я прикрыла глаза, ощущая его губы — влажные, не желающие останавливаться. Его ладонь перешла от моей талии к шее, поднимаясь всё выше. Пальцы скользнули по щеке и зарылись в волосы, притягивая меня ближе. Мы тесно прижимались друг к другу. Бёдра сами собой тянулись к нему, а напряжение между нами набирало обороты, превращаясь в сладкую, мучительную дрожь внизу живота.
Он тяжело дышал, убирая прядь волос с моего лица. Я вцепилась в перила, сдавленно застонала, отрываясь от него на долю секунды. Кас обхватил мою ногу, и я обвила его за талию. Его прикосновения были настойчивыми, говорили без слов — нам нужно уйти отсюда. В номер. Будто прочитав мои мысли, Кастиэль поцеловал меня — и в следующее мгновение мы уже были в моём номере. На кровати.
— Твои силы? — испуганно спросила я, ловя его взгляд.
Он не ответил сразу. Лишь краем губ улыбнулся и склонился ниже, целуя в ключицу.
— Есть немного... Для тебя — всегда есть, — тихо, но уверенно произнёс он.
Его пальцы легли на мои бёдра, осторожно скользнули к ягодицам, и он мягко прижал меня к себе. Я потянулась к нему, впиваясь в его губы — сильнее, смелее. Плаща на нём не было — привычная броня осталась где-то вне этих стен. Я стянула с него пиджак, а следом и рубашку, обнажая его тело. Обвила его спину, провела ногтями по коже, оставляя красные следы.
Свет в комнате не горел — только лунный луч пробивался сквозь шторы, частично освещая его лицо. Глаза Каса блеснули, когда я помогла себе освободиться от верхней одежды, оставаясь в одном только белье. Он сбросил брюки, и, глядя на меня, будто спрашивал взглядом, можно ли пойти дальше. Ответ был прост — лиф упал на пол, за ним и последовали. Я расстегнула его без колебаний.
Он навис надо мной, не отрывая взгляда, словно изучал, запоминал. Кастиэль дотронулся до резинки моих трусов, я прогнулась позволяя ему снять их. Мы были нагие перед друг другом — настоящие, уязвимые, желанные. Приближаясь к нему, я едва ощутимо коснулась его губ, заглядывая в глаза. Затем поцеловала глубже. Его тело отзывалось на каждое прикосновение — напряжённое, жаждущее, будто не терпящее промедления. Я чувствовала, как он уже готов... Его член — горячий, твёрдый, нетерпеливый.
Поменяв позицию, я оказалась сверху. Кастиэль сжал мои бёдра, и, приподнявшись, я обвила его ногами. Медленно опускаясь, впустила его в себя — полностью.
Я затаила дыхание, когда он до конца вошёл в меня. Это ощущение — сильнее любой мысли, любого воспоминания. Казалось, время остановилось. Только он и я. Только движение, пульсирующее желание и сжатый до предела воздух между нами.
Кастиэль смотрел на меня снизу вверх, как будто видел впервые. Его ладони сжимали мои бёдра с осторожной решимостью, будто он боялся разрушить момент, но не мог больше сдерживать нарастающее желание. Я начала двигаться — медленно, сдержанно, ловя каждый его вдох, каждый несказанный стон. Он приподнялся, притягивая меня ближе, губами коснулся моей груди, оставляя горячие поцелуи там, где только что бежала дрожь.
Услышав мой сдавленный стон, он принялся целовать мою шею, время от времени прикусывая кожу, оставляя за собой едва уловимые следы. С каждым движением, с каждым выдохом желание только усиливалось — мы оба жаждали большего. Продолжая двигать бёдрами, я перехватила его губы и жадно впилась в них, прикусив нижнюю, заставив Ангела тихо застонать. Мои пальцы запутались в его волосах, и я выдохнула его имя — будто молитву. Он отозвался, глядя на меня с той самой глубиной, которая одновременно пугала и притягивала. Его движения стали увереннее — инстинкт, наконец, взял верх над сомнением.
Он притянул меня к себе ближе, а затем резко перевернул — и я оказалась под ним, теряя счёт времени, ритму и самой себе.
Он оказался надо мной — тяжёлый, горячий, вжимался в меня своим телом, будто хотел раствориться внутри. Его дыхание стало хриплым, почти звериным, но в глазах всё ещё горела та самая внутренняя борьба: страх навредить, страх переступить грань. Я почувствовала это — и разозлилась.
— Не сдерживайся, — выдохнула я, притягивая его лицо к себе. — Я этого хочу.
И он сорвался. Резкий толчок заставил меня выгнуться навстречу ему, мои ногти вонзились в его спину, оставляя алые полосы. Он двигался во мне жёстко, быстро, словно его больше ничего не сдерживало — ни небо, ни долг, ни ангельская природа. Только я. Только желание. Его рука обвила мою талию, удерживая меня на месте, вторая грубо сжала моё запястье, прижимая его к подушке. Эта резкость только подстёгивала меня — я стонала ему в губы, закусывала его плечо, хватала за волосы, тянула вниз.
— Ты можешь сильнее, — прошептала я ему в ухо с вызовом. — Или это всё, на что ты способен, Ангел?
Он вдохнул, едва не теряя контроль, и резко вжал меня в матрас, с новой силой вонзаясь в меня. Моё тело отзывалось на каждое его движение — жадно, болезненно-сладко. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, готовясь сорваться в беспощадный, сладкий пик. Его губы снова были на моей шее, на груди, оставляя за собой следы — нецеломудренные, не ангельские. Его крылья — невидимые, но я клялась, что чувствовала их тяжесть в воздухе, их жар.
Я вскрикнула, выгибаясь под ним, как под разрядом тока, когда он вошёл особенно глубоко. Он застонал, сжав мою руку ещё сильнее, и в его взгляде на секунду проскользнуло что-то дикое, почти нечеловеческое.
Нам обоим хотелось оттянуть пик наслаждения, растянуть этот момент до последней капли дыхания. Но моё тело уже не слушалось — его окатила волна тёплой дрожи, в которой сплелись спокойствие и невыносимое напряжение. Всё вокруг будто затихло — остались только его движения, глухие удары сердца и перехватывающий горло жар. Вцепившись в Ангела, я простонала, чувствуя, как нарастает это ощущение, как оно накрывает меня с головой, без пощады.
Кастиэль ускорил темп. Его движения стали яростнее, рванее, он будто терял себя во мне, и я это чувствовала — в его тяжёлом дыхании, в пальцах, впивающихся мне в кожу, в том, как он больше не пытался быть сдержанным. Я выгнулась под ним, мои ногти снова прочертили по его спине, оставляя следы. Он застонал прямо мне в ухо и на мгновение остановился, вдавливаясь в меня до предела. Я чувствовала, как его тело напрягается всё сильнее, а дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Его руки крепко сжали мои бёдра, а глаза горели огнём, в котором смешивались страсть и какая-то почти святая решимость.
И вдруг он с силой глубоко вошёл в меня в последний раз — острым взрывом жара, который прокатился по всему телу. Его голос сорвался в низком, хриплом стоне, когда он вышел из меня и кончил. Я почувствовала, как его напряжение постепенно спадало, переходя в лёгкую дрожь. Его лоб прижался к моему, а пальцы нежно провели по щеке — словно извиняясь за грубость и одновременно обещая: это была наша правда.
Я поцеловала его и улыбнулась с удовлетворением, вызвав у него лёгкий, искренний смех. Взяв салфетки, которые, к нашей удаче, лежали на тумбочке, я аккуратно протёрлась. Кастиэль приподнял руку, приглашая меня лечь на его грудь. Обняв его, я закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Я слышала, как бьётся сердце Ангела, как он дышит. Пыталась осмыслить всё, что только что произошло между нами, но мысли ускользали — будто сейчас в них не было нужды.
Кас перебирал мои спутанные пряди, нежно, без боли, стараясь распутать их. От его прикосновений по телу разлилось тёплое, приятное ощущение. Мне хотелось остаться здесь навсегда. Здесь — с ним. Так спокойно, так тихо. Комфортно.
Я прижалась к нему сильнее и выдохнула, погружаясь в сон... пока его голос не вернул меня к реальности.
— Джейн? — шёпотом произнёс Ангел.
— Да? — откликнулась я сонным голосом.
— Мы перешли черту. Я...
Я открыла глаза, не сразу поняв, радуется он этому или сожалеет.
— Это плохо?
Он долго молчал, и от этого у меня внутри всё сжималось.
— Нет... но если... Не знаю. Если ты сделала это только из-за моих слов. Если ты жалеешь...
Я положила ладонь на его грудь, чувствуя, как быстро и тяжело стучит его сердце.
— Почему ты так думаешь?
Он не ответил. И я продолжила:
— Мы оба пошли на это. Если бы я не хотела... я бы оттолкнула тебя ещё тогда. Просто... ты, Ангел, стал для меня важным. Я поняла это давно, но пыталась игнорировать. Вела себя глупо. — Он слушал, не перебивая, его взгляд оставался серьёзным, сосредоточенным на каждом моём слове. — Мне было страшно. Страшно, что тебя заставили отказаться от силы. Что вы могли использовать меня. Потому что будь это так... мне бы было невыносимо больно.
— Нет, — резко сказал он. Я подняла на него глаза. — Никогда. Я бы никогда не поступил с тобой так. Это было бы нечестно. И я... не хочу причинять тебе боль. Ни за что.
Между нами всё ещё было слишком много неясного, слишком много страхов. Но одно стало понятно наверняка — мы больше не могли притворяться. Я устала скрывать это от себя. И от него. От того, кто всё это время жил в моих мыслях. Кто заставлял моё сердце биться быстрее.
— Всё изменилось, — тихо сказала я. — Между нами. Мы стали близки... ближе, чем, возможно, следовало бы. Но я не хочу отказываться от этого.
Слова слетали с губ осознанно, но в глубине души я удивлялась, что всё это действительно говорю вслух.
— Я тоже, — сказал Кас. Его голос был хриплым, тихим, но в этих двух словах звучало больше, чем в любом признании.
Он посмотрел на меня так, будто видел не только то, кем я была, но и всё, кем могла бы стать — с ним, рядом, в этой новой реальности, где всё уже изменилось. Его пальцы скользнули по моей щеке, задержавшись в лёгком касании, будто он боялся, что я исчезну, если дотронется сильнее. Я привстала.
— И как быть дальше...Я не понимаю, не знаю, — признался мужчина.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как в груди нарастает странная, нежная тревога. Не страх, но волнение. От того что эта была опасная дорога, по которой мы добровольно пошли.
— Неважно, что будет дальше, — сказала я, кладя ладонь на его руку. — Я не жалею. Ни секунды. Да, сейчас многое неясно, по этому мы не будем торопиться, хорошо? — усмехнувшись я посмотрела в сторону, разглядывая ночной город за окном.
Кастиэль кивнул. Его губы чуть дрогнули, но он промолчал. Дотронулся большим пальцем до моей скулы, прося посмотреть на него. Что я моментально сделала, после чего он притянул меня к себе и нежно поцеловал. Вкладывая в этот поцелуй больше чем просто слова. Я отвечала на поцелуй с готовностью, но без спешки, позволяя себе раствориться в этом редком моменте тишины, когда всё за пределами этой комнаты теряло значение. Его губы были тёплыми и осторожными, будто он боялся спугнуть то хрупкое, что только-только начало рождаться между нами. Я провела рукой по его щеке, ощутив щетину под пальцами — земное напоминание о нём, таком неземном. Когда мы отстранились, Кастиэль не отводил взгляда.
Прошло немного времени, прежде чем снова наступила тишина. Но теперь она уже не была неловкой. Она была наполнена смыслом.
— Спи, Джейн, — прошептал Кас, поглаживая мой затылок. — Я буду здесь.
— Я знаю, — ответила я, и впервые за долгое время это «знать» действительно было чем-то прочным.
Утро пришло раньше, чем мы ожидали. Казалось, с того момента, как я погрузилась в сон, прошли считаные минуты. Меня и Каса разбудили громкие удары в дверь — настойчивые, беспокойные, не дающие пощады. Я раздражённо выдохнула, попыталась проигнорировать их, закутываясь крепче в одеяло, но Кастиэль уже шевельнулся. Он осторожно высвободился из моих объятий, словно боясь разбудить меня окончательно, и, молча накинув брюки, направился к двери.
— Кас? — послышался знакомый голос Сэма, наполненный удивлением и подозрением.
Я подскочила, окончательно проснувшись, и в следующий момент всё поняла.
— Чёрт, — вырвалось у меня сквозь зубы, пока я судорожно подтягивала на себя одеяло, стараясь спрятаться с головой. Всё было ясно — он понял. Понял, что между нами произошло.
Сэм стоял на пороге, нахмуренный, с тяжёлым, пронзающим взглядом. В его глазах сквозило раздражение, словно всё происходящее казалось ему неуместным, опрометчивым. Или... неправильным. Может быть, он злился из-за того, что его друг позволил себе привязанность. Или из-за того, к кому именно.
Он даже не стал говорить вслух — просто отвернулся, устало провёл рукой по лицу и сказал, глядя в пол:
— Нам срочно нужно выезжать. Одевайтесь. Жду вас в машине.
И, не дожидаясь ответа, закрыл дверь прямо перед носом Каса. Который хотел что-то сказать, объясниться, возможно оправдаться — я это чувствовала, но не успел. А я? Я решила, что в этом не было необходимости. Сейчас — нет.
— Он разозлился. Почему? — Кастиэль обратился ко мне, едва дверь успела закрыться за Сэмом.
Я удивлённо посмотрела на него. Неужели он и правда не понял? Или просто не хотел понимать? Всё было на поверхности — Сэм увидел нас, и был, мягко говоря, не в восторге. И дело было даже не в самом факте близости. Дело было в том, с кем Кас провёл эту ночь.
Я замялась, не зная, как сказать это вслух. А вдруг он... вдруг он согласится с ними? С теми, кто считает меня ошибкой, недостойной его. Эта мысль кольнула внутри. Я резко оттолкнула её, не позволяя себе развивать дальше. Нет. Не сейчас.
Я пожала плечами, отворачиваясь:
— Не обращай внимания, — сказала я, натягивая кофту через голову. — Утро, спешка, Сэм просто... не в настроении.
Он молчал, глядя в пол, но чувствовалось — не принял это как ответ. Может, понял, что я что-то недоговариваю. Но не стал давить. Это и было в нём — эта сдержанность, непрошибаемая и терпеливая.
Через пять минут мы уже сидели в машине. Я сзади, Кастиэль на пассажирском. Сэм за рулём — молчаливый, напряжённый, будто стиснутый внутри. Но я чувствовала — напряжение исходило не только от него. Оно расползалось по салону, невидимой дымкой касалось кожи, давило на грудь. И что-то подсказывало мне — это было не только из-за нас с Касом.
— Сэм, — осторожно начал Кастиэль, но не успел сказать больше.
— Неважно, — отрезал Винчестер, даже не глядя на него. Его голос был жёстким, натянутым, как струна. — У нас проблемы. Дин не отвечает на звонки. Последнее, что он сказал, когда мы разговаривали, — что они с Бобби нашли, где прячется Сибилла, и чтобы мы выехали к ним утром. Но это было вчера, днём. С тех пор — тишина. Ни одного сообщения, ни одного сигнала.
Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя нарастающее беспокойство.
— А ехать нам около двенадцати часов... — тихо проговорила я, подытоживая вслух то, что все уже понимали.
— Именно. Поэтому едем сейчас, — Сэм повернул ключ зажигания, и мотор глухо зарычал. — Мне неспокойно. Очень.
Дорога тянулась бесконечно. Машина глухо шумела, поглощая километры, а тишина внутри была почти осязаемой. Сэм сосредоточенно смотрел вперёд, сжав руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он не произнёс ни слова с тех пор, как завёл двигатель.
Я сидела сзади, уставившись в окно. Пейзаж за стеклом мелькал размытой лентой — поля, редкие деревья, случайные указатели. Всё казалось серым, будто мир потерял цвет. Моё тело всё ещё помнило прикосновения Каса, тепло его рук, его дыхание, но сейчас всё это будто находилось в другом измерении. Далёком и невозможном.
Спустя, наверное, час пути, машина остановилась у заправки. Сэм, не говоря ни слова, вышел, чтобы заправиться и купить еду. Было видно, как он нервничает. Он медленно прохаживался вдоль парковки, периодически доставая телефон и вновь уставляясь в экран, будто ждал, что тот вот-вот зазвонит.
Я поглядывала на Кастиэля, который сидел спереди, на пассажирском. Его профиль казался спокойным, почти равнодушным, но я знала — это маска. Под ней что-то происходило, бурлило, как и во мне. Он не оборачивался, но я чувствовала — он тоже думает. Может, о нас. Может, о предстоящем. Или о том, что сейчас с Дином.
Я ловила себя на том, что разглядываю, как прядь его темных волос чуть шевелится от лёгкого сквозняка в машине. Как напряжены его плечи. Как он сжимает ладони на коленях — будто не может найти себе места.
Сэм вернулся спустя несколько минут с заправки, бросив в багажник пару пакетов с едой. Его лицо было всё таким же напряжённым, он не сказал ни слова, просто сел за руль и резко повернул ключ зажигания. Машина вздрогнула и тронулась с места, оставляя за собой пыльную дорожную полосу.
Дорога была долгой и утомительной. К ночи мы наконец добрались до Рассел-Спрингс. Городок встречал нас пустынными улицами и тусклым светом фонарей, под которыми лениво крутились насекомые. Атмосфера здесь была напряжённая.
Сэм, не теряя времени, свернул на главную улицу и остановился у небольшого мотеля с облупившейся вывеской «Silver Rest». Он выглядел дешёвым, но приличным — и сейчас этого было более чем достаточно.
— Думаю, Дин и Бобби могли остановиться здесь. Сейчас узнаем, — сказал Сэм, вылезая из машины и направляясь ко входу.
Я вышла следом, плотнее запахнув куртку — ночь выдалась прохладной. Кастиэль шёл рядом, краем глаза поглядывая на меня, будто хотел что-то сказать, но молчал.
Когда мы зашли в лобби мотеля, нас сразу окутал запах старого дерева, пропитанного временем и влагой. Потускневшие обои, поцарапанная стойка регистрации и глухо тикающие часы на стене создавали ощущение, будто мы попали в прошлое.
— Добрый вечер, — вежливо начал Сэм, подходя к администратору, пожилому мужчине с газетой в руках. — Скажите, не останавливался ли у вас пару дней назад вот этот человек? — Он достал телефон и показал фото Дина.
Мужчина прищурился, наклонившись ближе к экрану. Казалось, он сомневается, но потом медленно кивнул:
— Да... этот парень и ещё один постарше. Заселились дня три назад. Комната двадцать шесть. Но, кажется, вчера утром уехали... хотя ключ не вернули.
Сэм бросил на нас обеспокоенный взгляд.
— Хотим снять номер, — сказал Сэм, отведя взгляд от администратора и снова взглянув на нас.
Нам достался номер с двумя комнатами — так выходило дешевле. Я сразу заняла спальню с двуспальной кроватью, а Сэм — ту, где был раскладной диван в небольшой гостиной. Кастиэль остался с ним, они о чём-то тихо переговаривались, пока я спустилась к машине за нашими вещами.
Когда я вернулась, открыв дверь своей спальни, он уже был там. Сидел на краю кровати, опустив руки на колени. Поймав мой взгляд, Кас слегка выпрямился, будто не был уверен, рада ли я его видеть здесь.
— Я... хотел убедиться, что ты в порядке, — тихо сказал он, не двигаясь с места.
— А ещё хотел ночевать тут? Ведь теперь тебе нужен сон, а на диване с Сэмом как-то неуютно, да? — усмехнулась я, сбрасывая куртку на спинку стула.
Кастиэль не сразу понял, что это была шутка, пока не услышал мой мягкий, усталый смех.
— Ну... вообще да, — серьёзно кивнул он. Затем, уловив мой взгляд и улыбку, чуть смутился, отвёл глаза. — И ещё... Сэм сказал, что у нас есть пару часов. Он тоже хочет немного отдохнуть. Думаю, мы все этого заслужили.
— Конечно, — ответила я, с облегчением падая на кровать. Матрас приятно прогнулся подо мной, и я тихо выдохнула, чувствуя, как тело постепенно расслабляется.
Кастиэль молча лёг рядом, и я чувствовала на себе его взгляд, слышала ровное дыхание. Это придавало странное спокойствие — будто он был якорем в этом зыбком, тревожном мире. Но стоило мысли о том, что мне хорошо, мелькнуть в голове, как она тут же была вытеснена воспоминанием: Сибилла где-то рядом. Возможно, моя сестра — с ней. И это заставило меня резко распахнуть глаза. Сон окончательно ушёл. Я поднялась, подошла к рюкзаку и стала рыться в нём, ища сменную одежду.
— Что ты делаешь? — спросил Кас, приподнимаясь на локтях.
— Хочу принять душ. Я выспалась в дороге, — бросила я, не оборачиваясь.
— Но ты почти не спала, — в его голосе звучало беспокойство.
— А когда и спала — спала крепко. Мне этого хватит. Будет ещё время отдохнуть. Спи, тебе нужно восстановить силы. Думаю, они нам скоро понадобятся, — я улыбнулась, взглянув на него через плечо.
Он кивнул, но не сводил с меня глаз. Его взгляд был внимательным, задумчивым. Мне тоже хотелось подойти, обнять, может, поцеловать... Но как? Как теперь себя с ним вести? Он ждал, что я останусь рядом? Или что-то скажу? А может, сам не знает, как быть? Мы оба, кажется, растерялись. И реакция Сэма... она только подчёркивала, что всё не так просто. Но это решение Кастиэля — его чувства, его выбор. И никто не должен на них влиять. Даже его друзья.
— Я пошла, — тихо сказала я и направилась к двери.
— Я подожду тебя, — отозвался он.
— Нет, спи. У нас не так много времени, — ответила я, не оборачиваясь, и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Нам обоим ещё предстоит понять, как быть дальше. В нашей жизни слишком мало стабильности, чтобы строить что-то наверняка. Привязываться... страшно. Но ещё страшнее — терять то, что только обрёл.
На диване уже дремал Сэм. Даже сквозь усталость в его лице читалось беспокойство — он волновался за брата не меньше нас. Но после долгой дороги без сна ему были необходимы хотя бы четыре часа отдыха. Иначе он попросту не сможет быть полезен. Он знал это, и потому позволил себе выдохнуть. Я прошла мимо него, стараясь не шуметь, и направилась в ванную. Тёплая вода стекала по коже, помогая хоть немного снять напряжение. Я закрыла глаза, вдыхая пар, но внутреннее напряжение не уходило.
Мысль о Кэти не отпускала. Что с ней? Где она? Почему ушла, не сказав ни слова? Её заставили? Она с Сибиллой? Добровольно ли? Или её держат силой? Этот клубок вопросов сжимался внутри всё сильнее, выдавливая тревогу. Я не могла просто стоять и ничего не делать. Не сейчас. Не когда сестра, возможно, в опасности. Выйдя из душа, я натянула на себя чёрные джинсы и тёмно-красную майку. Волосы были ещё влажными, пряди липли к коже, но мне было всё равно. Я стояла перед зеркалом, не узнавая собственного отражения — в глазах застыла тревога, злость и решимость.
Мы с Кэти были почти не похожи: ни внешне, ни по характеру. Но сейчас... сейчас наша судьба словно отзеркаливалась. Нас обеих кто-то хотел использовать. Ради выгоды. Я не могла позволить, чтобы с ней случилось то, чего не пережила бы сама. Я не прощу себе, если не успею. Не спасу. И если у кого-то были планы на неё — им придётся сначала пройти через меня.
Администратор указал, в каком номере останавливался Дин. Спать я не собиралась — беспокойство гнало меня вперёд, не давая расслабиться ни на секунду. Значит, если мы были в тридцать седьмом, то двадцать шестой должен быть этажом ниже. Я тихо закрыла за собой дверь, стараясь не разбудить ни Каса, ни Сэма. В коридоре было прохладно, и от мокрых волос по спине пробегал лёгкий озноб. Но мне было всё равно. Тревога внутри была сильнее любого холода.
Считая номера, я спустилась вниз, шаг за шагом приближаясь к нужной двери. Остановившись у двадцать шестого, задержала дыхание на пару секунд. Не было ни стука, ни движения за дверью. Только глухая тишина. Я провела пальцами по косяку, прошептав короткое заклинание, — замок тихо щёлкнул. Толкнув дверь, я вошла внутрь, не включая свет.
Номер был пуст. Слишком пуст. Внутри пахло чем-то застоявшимся — ни намёка на табак, кофе или еду, словно здесь никто и не жил. Я медленно прошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Тусклый свет от наружного фонаря пробивался сквозь жалюзи, рассеивая мрак лишь частично.
На кровати лежало одеяло, смятое в изножье, а подушка всё ещё хранила вмятину — здесь действительно кто-то спал. Я подошла ближе и провела ладонью по покрывалу. Ткань была холодной. Значит, их здесь не было уже какое-то время.
На полу у стола валялся клочок бумаги. Я подняла его — отрывок карты, на котором была жирно обведена точка. Маленький участок леса недалеко от города. В углу было нацарапано слово: "Шепчущий склон".
Внутри у меня всё похолодело. Я не знала, что это значит, но если Дин и Бобби оставили это нарочно — значит, они что-то заподозрили. Или им не хватило времени на другое послание. Я спрятала клочок в карман и ещё раз осмотрела комнату. Больше ничего. Ни их телефонов, ни одежды, ни следов борьбы. Слишком аккуратно. Слишком не по-винчестерски.
— Пусто как-то не находишь? — резко возник знакомый голос.
Я дернулась и обернулась, ругаясь про себя от страха.
— Черт, Райан! — выкрикнув я ударила его в грудь, — зачем так пугать?
Парень скривился, но не отступил, поймав мое запястье прежде, чем я ударила второй раз.
— У тебя реакция, как у кошки, — хмыкнул он. — Даже когда влезаешь туда, куда нельзя.
— Я могла тебя ударить посильнее, — буркнула я, выдергивая руку. — Что ты вообще здесь делаешь?
Он обвёл взглядом комнату, хмыкнул, засунул руки в карманы кожаной куртки.
— То же, что и ты. Ищу Дина с Бобби. Они не отвечают, — сказал ведьмак, оглядывая комнату. Его голос звучал настороженно, но спокойно. — Ты нашла что-то? — спросил он тише, серьёзнее.
Я молча достала из кармана клочок карты и протянула ему.
— Это было на полу. "Шепчущий склон". — Я вскинула на него взгляд. — Это тебе о чём-то говорит?
Райан нахмурился, взял бумажку, внимательно её рассмотрел. Затем взглянул на меня — пристально, будто я только что открыла нечто, к чему не должна была прикасаться.
Я приподняла бровь, ожидая ответа. Его молчание начинало раздражать.
— Там... — начал он медленно, с заметным напряжением в голосе, — мы проводили ритуалы. Много лет назад. Когда я ещё был с кланом.
Он говорил нехотя, будто вытаскивая слова из самого дна памяти. И это настораживало.
— Какие ритуалы? — спросила я, не отводя взгляда.
— Разные, — отмахнулся Райан. — Те, из-за которых твой отец покинул клан.
Он сказал это как бы вскользь, будто не хотел вдаваться в подробности. Но я продолжала смотреть на него, молча, требовательно. Он вздохнул, ненадолго опустив взгляд.
— Мы приносили жертвы... Люциферу, — сказал он наконец. Голос его стал глуже, тяжелее. — Это место... Шепчущий склон... оно пропитано тьмой. Даже сейчас.
— То есть Сибилла может быть там? Почему ты сразу не сказал? — мой голос дрожал, не то от тревоги, не то от гнева.
— Я не был уверен, — сухо ответил Райан, не поднимая глаз. — И ты сама знаешь, я не могу говорить обо всём в открытую. У клана в каждом таком городе есть свои места... Но почему именно это — я не понимаю.
— Ты знал, что Кэти ушла?
Он замер. На лице мелькнуло удивление, почти испуг, но он ничего не сказал. Только опустил голову, словно признав вину.
— Да. Я почувствовал, когда заклятие, скрывающее её от других, разрушилось.
— Что? Почему ты не сказал мне сразу?! — голос сорвался, в груди разгорался огонь ярости.
— Я пытался найти её сам, — наконец сказал он. — Не хотел тревожить тебя. Я знал, ты всё узнаешь дома.
— Ты всё время решаешь за других. Молчишь, скрываешь, а когда всё рушится — ставишь нас перед фактом. Ты хоть понимаешь, что на кону? Если бы ты сказал раньше, как только почувствовал, я бы сразу поехала... а не ждала.
Райан не ответил. Он сжал в руках клочок карты и опустил взгляд — словно человек, который снова не смог защитить тех, кто был для него важен.
— Ты поможешь нам. Найдёшь её. И больше никуда не исчезнешь без объяснений, — твёрдо сказала я, не давая ему и слова вставить. Его слова и обещания перед отцом звучали теперь как неприкосновенный договор, который он должен был выполнить. — И будь честен со мной, — добавила я, проникая взглядом в глубину его души, будто хотела выцарапать оттуда правду.
— Хорошо. Тогда нам лучше отправиться туда прямо сейчас.
Вернувшись в свой номер, Райан пошёл за мной — мы разбудили Сэма. Оставив ведьмака с ним, я пошла будить Каса, пока тот объяснял всё охотнику. Вернувшись в комнату, я тихо подошла к Кастиэлю. Он лежал на кровати, глаза закрыты, дыхание ровное — крепко спал. Осторожно коснулась его плеча, чтобы не напугать.
— Ты не пришла... — сказал он, открывая глаза.
— Я не могла спать, — ответила я, — пробралась в номер Дина и Бобби.
Ангел привстал, внимательно слушая. Я подробно рассказала ему всё, что увидела и узнала, чувствуя, как он напрягся, услышав о Райане и о том, что я выяснила. Я мягко погладила его по плечу, пытаясь успокоить — сказала, что всё будет нормально, и нам нужно действовать. Кас кивнул и встал с кровати, готовый идти.
— Думаешь, Дин там? — спросил меня Сэм, когда мы закрывали дверь номера.
— В их комнате я больше ничего не нашла, всё было слишком аккуратно... Будто кто-то специально оставил подсказку, чтобы мы нашли это место.
— Ты понимаешь, что это ловушка? — с тревогой спросил он.
— А какие ещё могут быть варианты? — ответила я, глядя на него.
Было раннее утро — где-то около четырех. Небо за горизонтом только начинало светлеть, окрашиваясь в тусклые, стальные оттенки. Мир вокруг ещё спал, укутанный тишиной и сыростью рассвета. Всю дорогу к месту назначения мы обсуждали план действий и пытались предугадать, что может нас там ждать. Райан рассказывал, что на том месте почти ничего не осталось — лишь каменная плита, на которой когда-то приносили жертвы. По его словам, шанс найти кого-то живого был минимален. Но всё указывало на то, что нас туда кто-то направил — значит, игнорировать это было невозможно .Я сидела за рулём, чувствуя под ладонями знакомую вибрацию двигателя. Сэм, уставший и сосредоточенный, молча сидел рядом, разглядывая тьму за окном, будто пытался разглядеть в ней ответы. Он был измотан, и потому я настояла на том, чтобы вести машину сама — всё же это была машина Эндрю, и я знала её лучше всех.
Позади сидели Кастиэль и Райан. Я чувствовала их взгляды — Кас сдержанно наблюдал за мной, будто пытаясь понять, как я держусь, а ведьмак был в себе, размышляя о том, что мы встретим на том самом склоне. Воздух в салоне был густым, напряжённым, как перед бурей. Ни у кого не было иллюзий: место, куда мы ехали, не сулило ничего хорошего.
Я припарковалась у самого края леса, туда, где на клочке карты была указана метка. Раннее утро будто замерло — всё вокруг казалось застывшим в предрассветной тишине, воздух был влажным и прохладным. Выйдя из машины, я ощутила, как ветер ласково треплет мои волосы, пробираясь под воротник. По коже тут же пробежали мурашки — то ли от холода, то ли от напряжения, с которым мы жили последние дни. Я накинула ветровку поверх майки, зябко поёжилась и оглянулась.
Никто не проронил ни слова — даже Сэм, обычно не умевший молчать в напряжении, сейчас был спокоен. Мы просто стояли, вглядываясь в лес, словно в его темноте таился ответ. Райан первым сделал шаг вперёд, бесшумно ступая по опавшей листве, которая шуршала под ногами, выдавая каждое наше движение. Сэм и Кастиэль последовали за ним.
Я глубоко вдохнула прохладный воздух с привкусом сырости и прелых листьев и двинулась следом. Кастиэль шёл последним. Замедлив шаг, я догнала его, идя рядом. Он выглядел спокойно, даже расслабленно, что на фоне остальной напряжённой группы казалось странным. Я не могла не смотреть на него, он заметил мой взгляд.
— Может, это потому что моя сила ослабла... — произнёс он, не отводя взгляда от тропы. — Но я пока не ощущаю магии в этом месте.
— Скорее всего, — пробормотала я, опуская взгляд под ноги.
У каждой медали две стороны. И я снова поймала себя на мысли: не ошибся ли он, вернув меня? Может, мне действительно стоило умереть тогда, в доме Сибиллы, сжавшись под гнетом её магии и боли? Ведь теперь, когда его силы иссякли... Сможет ли он защитить себя, Сэма, Дина, помочь, когда станет действительно опасно? Эта мысль не отпускала. Я возвращалась к ней снова и снова. Опять.
Лес становился всё гуще и тише по мере того, как мы углублялись в него. Деревья здесь стояли близко друг к другу, их голые ветви тянулись вверх, будто кривые пальцы к хмурому небу. Воздух был тяжелым, пахнул сыростью, влажной корой и чем-то ещё — железом, пролитым давно и слишком много. Райан шёл первым, уверенно, как будто сам лес знал его шаги. Сэм неотрывно следил за окружением, сжимая в кармане оружие. Кастиэль был спокоен, но с каждым метром настороженность на его лице усиливалась. Я чувствовала это место. Оно дышало магией, гнилой и древней.
Через несколько минут мы вышли на поляну, скрытую в самом сердце леса. Небо здесь почти не пробивалось сквозь кроны, но тусклый, сероватый свет всё же освещал то, ради чего мы пришли.
В центре поляны возвышалась массивная каменная плита — древняя, треснутая, покрытая старыми высохшими буро-красными пятнами. Кровь. Она въелась в камень, будто стала его частью. Ветер здесь стих, казалось, даже птицы не смели нарушать тишину.
На плите стояла железная чаша, украшенная рунами, и в ней пылал ровный огонь — нереальный, скорее живой, чем физический. Пламя будто шептало, извивалось, отражаясь на деревьях кровавыми отблесками. Но самое страшное было не это.
Всё вокруг будто замерло вместе с нами — воздух стал вязким, неподвижным, каждая секунда тянулась, как перед ударом грома. Только пламя в чаше продолжало извиваться, бросая зловещие отблески на серую кожу девушки. Волосы, черные и спутанные, скрывали лицо, но даже не зная, как она выглядит — я чувствовала её голос, тяжёлый и цепкий, будто он был под кожей.
Хоть солнце и поднималось, пробиваясь сквозь редкие просветы в листве, оно не освещало её. Свет будто избегал эту фигуру, как и мы. Лес стал глухим, будто проглотил все звуки, оставив только её шепот — древний, чужой, полный силы, от которой веяло смертью.
Все мы стояли, выстроившись почти в одну линию. Ни один из нас не решался сделать лишний шаг. Сэм первым нарушил тишину, и его голос прозвучал неожиданно громко:
— Кто ты? — спросил он, ровно, сдержанно, но я заметила, как он сжал челюсть, а в глазах мелькнул страх.
Она не отреагировала. Ни вздрогнула, ни подняла голову. Будто её и не волновало, что мы здесь. Мы не были угрозой. Мы не существовали.
Рядом Райан сжал кулаки, его лицо стало каменным, взгляд — жёстким. Он знал, что она делает. Узнавал слова, ритм, намерение. А я... я лишь слышала вязкий, чужой язык, в котором не могла разобрать ни звука. Заклинание было мне незнакомо — оно скользило мимо сознания, оставляя только тяжесть в груди и глухой, тревожный звон в ушах. С каждой секундой становилось труднее дышать.
— Райан? — тихо позвала я, не сводя глаз с фигуры у чаши. — Что она делает?
Он не сразу ответил. Лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прорезалась едва уловимая тревога:
— Убивает, — хрипло ответил ведьмак.
На него обернулись все — даже Кастиэль нахмурился, не до конца понимая. Тишина повисла над поляной, лишь потрескивание пламени в чаше нарушало её. Сэм первым отвел взгляд от Райана, его глаза вновь уставились на девушку. Он шагнул чуть вперед, напрягся, будто готовился атаковать — выхватить оружие или метнуть что-то, что остановит ритуал. Но что, если она уже закончила?
— Мы не можем ждать, — сдавленно сказал он, голос был напряжённый, почти срывался. — Если она кого-то убивает — кого?
Тем временем шёпот девушки становился громче. Гулкий, как рокот грозы вдалеке. Словно лес начинал дышать в такт её голосу.
Сэм сделал шаг вперёд. Девушка подняла голову. Всё замерло.
Дыхание оборвалось, словно кто-то сжал мне горло изнутри. Я застыла, не веря своим глазам. Лёгкая дрожь пронеслась по телу, губы приоткрылись, но голос застрял в груди. Хотелось закричать, кинуться вперёд, что-то сделать — но не смогла. Ноги будто вросли в землю.
Над алтарём стояла она. Моя сестра. Моя маленькая Кэти. Но в то же время — не она.
Её светлые волосы, раньше будто пропитанные солнцем, теперь были тёмными, как воронье крыло. Лицо — бледное, заострившееся, будто вырезанное из мрамора, без тени прежней мягкости. А глаза... Боже, её глаза. Пустые, чёрные, бездонные. Они скользнули по нам, но будто сквозь, мимо — я была для неё ничем. Просто шумом леса, ветром, тенями. Никакого узнавания. Ни искры. Ни страха. Ни любви. Только чужая, холодная пустота.
— Кэти... — прошептала я, не узнавая собственного голоса. Он дрогнул, как и я.
Но она не отреагировала. Не дрогнула. Не моргнула. От той девочки, которая смеялась, пряталась под кроватью во время грозы, обнимала меня и говорила, что я её герой... от неё не осталось ничего. Я видела перед собой чужого человека. Ведьму, ставшее тенью моей сестры.
Она медленно подняла руку — не спеша, почти лениво, но в этом жесте сквозила пугающая сила. Мгновение — и волна невидимой энергии с хрустом отбросила парней назад. Их тела, словно куклы, ударились об деревья, и глухой треск веток эхом разнёсся по лесу. Сэм упал на колени, Кастиэль рухнул на бок, больно ударившись плечом.
— Кас! — вскрикнула я, делая шаг вперёд, но не успела подбежать.
Кэти вновь вскинула руку — и я остановилась. Не потому что испугалась, а потому что почувствовала, как воздух вокруг меня сгустился, стал липким, тяжёлым, словно невидимые пальцы обвили моё горло. В её движении было предупреждение. Без слов. Без угроз. Просто холодный приказ — стой.
И я застыла.
Она смотрела прямо на меня, молча, и от её взгляда по коже прокатился ледяной ком. Я больше не была для неё сестрой. Не была кем-то, кого нужно щадить. В её глазах я была всего лишь преградой. Очередной фигурой, стоящей на пути.
— Что ты делаешь?.. — прошептала я, едва слышно, срывающимся голосом, тяжело дыша от напряжения. Горло сжалось, а в глазах жгло от слёз. Всё расплывалось — её силуэт дрожал передо мной, будто видение, сон, который превращается в кошмар.
Кэти не ответила. Она даже не дрогнула. Её губы по-прежнему шептали заклинание, низко и монотонно.
Позади меня Райан поднялся с земли, вытирая кровь с губ. Его пальцы уже плотно сжимались в боевой жест, и в воздухе запахло сырой магией. Он что-то резко прошептал, и под ногами пошли едва уловимые вибрации, как будто сама земля затаила дыхание. Его голос был твёрдым, решительным. Он больше не колебался. Он знал, что должен остановить её — несмотря на то, кто она. Несмотря на то, что это моя сестра. Дочь его наставника.
Кэти остановилась, но не потому, что узнала меня. Она просто оценивала нас, как хищник — кого вырезать первым. Её глаза, утратившие чёрную пелену, всё равно оставались чужими. В них не было тепла, страха, сожаления. Только холодная сосредоточенность, чуждая тому ребёнку, что когда-то смеялся у меня на руках.
— Кэти... остановись, — повторила я тише, делая шаг вперёд. Горло сжалось от волнения, но голос оставался ровным. — Это я... Джейн. Твоя сестра. Ты помнишь?
Она не ответила. Ни дрожи, ни намёка на узнавание. Только лёгкий наклон головы, как будто анализировала, что я значу — как объект. Не как человек.
Райан напрягся рядом, почувствовав, что она сместила внимание на него. Он чуть подался вперёд. Он был готов, но не спешил атаковать — видно, надеялся на чудо, как и я.
— Она не должна быть такой сильной, — выдохнула я, больше себе, чем им. — Это невозможно...
Кастиэль встал чуть позади нас, плечом к плечу с Сэмом. Его лицо было мрачным, почти болезненно сосредоточенным. Теперь он ощущал тьму, что исходила от Кэти. Сэм держал пистолет наготове, и я заметила, как напряглась его рука. Специальные пули — серебро, соль, руны, кровь жертвы. Смертельно для ведьмы. Я стиснула челюсть, не поворачиваясь, но зная, что он смотрит на меня.
— Не смей, — прошептала я. — Сначала мы попытаемся вернуть её.
Пусть даже это будет стоить нам слишком дорого. Мы ничего не знали — кто или что стояло за этим, что именно происходит с Кэти, почему она стала такой. Но одно было ясно: времени на раздумья почти не осталось.
Она заговорила вновь — голос резал воздух, будто ржавое лезвие по живому. Слова на древнем языке отзывались в костях, в висках, в легких. Парни начали задыхаться — Сэм схватился за горло, Кастиэль опустился на колено, Райан судорожно втягивал воздух, едва удерживаясь на ногах. Теперь они ее цель.
— Остановись! — крикнула я, голос сорвался от боли и отчаяния. Но она не слышала. Или не хотела слышать.
Меня она не трогала. Ни боли, ни давления, ни даже взгляда. Будто между нами была неведомая грань, которую она отказывалась пересекать. Будто в ней всё ещё жило воспоминание о сестре.
И всё же... она продолжала пытку. Против Райана. Против Сэма. Против Каса. С каждым мгновением моё сердце сжималось всё сильнее. Я видела, как Кастиэль, стиснув зубы, пытался встать, как Сэм с кровью на губах от внутреннего давления всё равно тянулся к пистолету. Как Райан, с побелевшими пальцами, шептал в ответ слова защиты, уже почти без сил.
Я сделала шаг вперёд. Твердо.
— Скажи мне, зачем? Зачем ты это делаешь? — прошептала, почти моля, глядя на нее сквозь слёзы. — Это же я...
Она ничего не ответила. Лицо оставалось безжизненным, не дрогнула ни одна мышца. Но она не усиливала боль. Не обращала силы на меня. Почему?
Сердце гремело в груди. Я перебирала в памяти все заклинания — каждое, что могла вспомнить. Всё, что могло бы связать, остановить, затормозить — но не убить. Я не могла её потерять. Не после всего.
Она не трогала меня. И если я была для неё исключением — значит, я должна её остановить. Даже если это был конец. Даже если она всё же ударит — я должна была попытаться. Я чувствовала, как внутри всё рвётся на части. Мои друзья задыхались, Кастиэль упал на колени, Сэм пытался поднять руку, но она дрожала. А Кэти... Моя младшая сестра стояла надо всем этим, как чужая. Как тьма в образе человека. Хватит.
Я сделала шаг вперёд, дыша часто, резко. Колени дрожали, но внутри нарастала другая сила. Магия, которую я взращивала в себе все это время, тренировала. Я подняла ладонь и, выкрикнув:
— Expello maleficium per sororem! — с силой ударила рукой вперёд.
Из моих пальцев вырвался резкий импульс — яркий синий свет, словно искры молнии, вспыхнул в воздухе и полетел в сторону Кэти. Заклинание, использовавшее связь крови, несло в себе не только силу — но и боль. Оно было создано, чтобы временно разорвать поток магии, и особенно действовало на тех, чья кровь схожа с твоей. Кэти резко отшатнулась, будто что-то ударило её в грудь. Она вскрикнула — не от боли, а от неожиданности. Пламя в чаше погасло. Заклинание, мучившее остальных, рухнуло, как оборванная нить. Кастиэль закашлялся, поднимая голову. Сэм опёрся на дерево. Райан тут же шагнул вперёд, готовясь перехватить ситуацию.
А я... я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как пальцы немеют от выброса силы. Кэти посмотрела на меня. В её взгляде не было благодарности, не было даже страха. Лишь пустота. Но теперь у нас был шанс. Шанс говорить. Шанс бороться.
Никто не успел ничего предпринять. В одно мгновение в воздухе словно разорвалась тень, и перед нами возник силуэт — знакомый до омерзения. От одного его вида кровь закипела в жилах.
Асмодей.
— Молодец, — с кривой ухмылкой произнёс он, глядя прямо на меня. — А теперь... обмен.
Он шагнул вперёд, и прежде чем кто-либо успел среагировать, его пальцы сомкнулись на моём запястье. Я вырывалась, ударила его, попробовала окутать защитой — всё бесполезно. Магия вокруг будто сжалась в комок, подчинённая его воле. В следующее мгновение мир вспыхнул белым светом и исчез.
Холод врезался в кожу, как лезвие. Я резко вдохнула, обжигая лёгкие сырым воздухом. Мы были в лесу — а теперь... я в помещении, которого не узнаю. Каменные стены, потемневшие от времени, пахнущие сыростью и железом. Света почти нет, лишь тусклое пульсирующее свечение, идущее от символов на полу.
Рядом — никого. Только я. И тишина. Пусто.
Я прижалась к стене, стараясь замедлить дыхание и унять панический трепет. Мысли метались — где Кастиэль, Сэм, Райан? Что с Кэти?
— Чёрт, — прошептала я, вжавшись в камень спиной. Рука, которой он схватил меня, горела, будто под кожей что-то пульсировало. На запястье проступил отпечаток его пальцев.
Скрип. Я замерла. Из-за поворота послышались шаги. Не торопливые, уверенные. Каждый — как удар сердца. Сначала появилась тень, затем сам демон. Всё такой же — костюм в пыли, волосы назад, мерзкая, самодовольная улыбка, будто он только что выиграл в долгой и грязной игре.
— Здесь ты будешь в безопасности, — усмехнулся Асмодей. — По крайней мере, пока не настанет время.
— Ты псих, — процедила я.
— Возможно. Но я терпелив. А теперь, милая, давай поговорим... о твоей силе.
Он шагнул ближе, и мне пришлось собрать остатки храбрости, чтобы не отступить. Но внутри что-то уже шевелилось.
Я не позволю. Не сдамся. Не ему.