В Библии такого не было

Я смотрела на Ангела, не в силах отвести взгляд. Пять минут, десять — время потеряло смысл, пока я пыталась осознать, чем заслужила такую жертву. Даже в полумраке было заметно, как он изменился. Кожа стала почти болезненно бледной, глаза потемнели от усталости, в их глубине плескалось что-то новое — нечто человеческое. Он не соврал. Теперь ему нужен сон, еда, тепло... Все то, без чего раньше он мог существовать. Мысль о том, что он сделал это ради меня, терзала душу, как тупой нож. Я не заслужила этого.

— Все ждут, когда мы выйдем, — голос Кастиэля прозвучал негромко, но в тишине комнаты прозвенел, как набат. Он посмотрел на дверь, затем поднялся с кровати.

Его движения были медленными, словно тело сопротивлялось, но он все равно протянул мне руку. Я поколебалась, прежде чем вложить свою ладонь в его — горячую, живую. Стоило мне подняться на ноги, как слабость накрыла волной. Ноги дрогнули, и я почти потеряла равновесие, но его руки тут же оказались на моей талии, удерживая меня от падения. На секунду между нами не осталось пространства — только тепло его тела и тихий, прерывистый выдох у моего виска.

— Все нормально, — голос Кастиэля был низким, почти шепотом, но мне показалось, что он неуверен.

Я кивнула, собираясь с силами, и осторожно сделала шаг. Ощущение зыбкости не покидало, но он не отстранился, пока не убедился, что я могу идти сама.

Мы направились к двери. Он уже потянулся к ручке, когда я, вдруг осознав, что не могу просто так выйти, хрипло выдохнула:

— Кас.

Он остановился, обернулся ко мне. В его взгляде не было ни раздражения, ни нетерпения — только спокойное ожидание. Я замялась, ощущая, как сердце бьется где-то в горле.

— Спасибо... — наконец, произнесла я, заставляя себя выдержать его взгляд.

Простое слово, но оно звучало слишком глухо и невыразительно, чтобы вместить все, что я чувствовала. Я никогда никому не говорила этого с такой искренностью. Но Кастиэль должен был услышать. Это было единственное, что я могла ему дать. Ангел кивнул. Мне показалось, что он хотел что-то сказать — его губы дрогнули, но слова так и не сорвались с языка. Вместо этого он лишь сглотнул, натянуто улыбнулся и отвернулся, скрывая что-то в глубине взгляда. На миг мне показалось, что он колеблется, но затем, не дав себе передумать, он распахнул дверь. Я не остановила его. И теперь уже никогда не узнаю, что он хотел сказать.

Как только мы вышли, резкий свет лампы ослепил меня, и я машинально зажмурилась. После долгого времени в темноте яркость резала глаза, заставляя щуриться, пока контуры людей в комнате не начали обретать четкость. Я не успела как следует осмотреться, как на меня налетела Иззи. Ее руки обвили меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Она прижималась ко мне, пряча лицо у моего плеча, а ее голос дрожал от облегчения и усталости:

— Боже, я думала... Я боялась, что больше никогда не обниму тебя, что ты не очнешься, что я не услышу твой голос...

Я застыла, не сразу осознавая, что мне нужно сделать. Только когда почувствовала, как ее пальцы вцепились в мою футболку, словно боясь, что я снова исчезну, медленно подняла руки и обняла ее в ответ. Иззи всхлипнула, обняв меня еще крепче, позволяя мне утонуть в этом коротком мгновении тепла и уюта.

Но я не могла расслабиться полностью. Мой взгляд невольно метнулся к Кастиэлю. Дин уже стоял рядом с ним, и выражение его лица было странным — смесь разочарования, непонимания и... чего-то еще. Жалости? Признательности? Казалось, он сам не знал, что чувствует. Кастиэль не отводил глаз, но не выглядел ни смущенным, ни гордым — просто принимал все, как есть. Но, что же на самом деле чувствовал Дин?

Только сейчас мне в голову закралась тревожная мысль. Разве он просто так согласился на это? Дин не тот, кто легко принимает подобные решения. Ему нужно что-то... Им всем нужно что-то от меня. Иначе это было бы слишком глупо. Может, Кастиэль вовсе не хотел этого? Может, он сделал это только потому, что ему не оставили выбора? Я сжала губы, но ничего не сказала.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Сэм, прерывая мои размышления.

Иззи уже отпустила меня, но все еще держала за руку, словно боялась, что я исчезну, если разожмет пальцы.

— Неплохо, — ответила я, внимательно глядя на него.

На самом деле мне хотелось сказать совсем другое. Хотелось знать, что я пропустила. Что изменилось. И за что мне теперь придется расплачиваться.

— Рад, что ты очнулась, — голос Сингера прозвучал не так уверенно, как обычно, но он все же попытался улыбнуться, подходя ко мне.

— Что ж, раз теперь все в сборе, думаю, пора возвращаться к работе, — хлопнув в ладоши, привлек к себе внимание Райан.

Я едва заметно напряглась. Мне до сих пор было непривычно видеть его здесь, среди этих людей. Особенно после того бала. Особенно после того чертового фото. Он должен что-то знать. И он должен прекратить молчать.

— Джейн только очнулась. Ей нужен отдых, — вставила Иззи, бросив на ведьмака недовольный взгляд.

— Хватило отдыха за пять-то дней, — отозвалась я, закатывая глаза. — Теперь расскажите, что я пропустила. И зачем понадобилась такая жертва?

Я отпустила руку Иззи и направилась к старому дивану, присев на потертые подушки. Окинув взглядом всех присутствующих, я задержалась на Райане. Он понял намек — с ним у меня будет отдельный разговор. Иззи тут же последовала за мной и села рядом. Дин тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив. В этот момент Кастиэль, не сказав ни слова, ушел на кухню. Я проводила его взглядом, но не стала задерживать.

— Что ж, — наконец заговорил старший Винчестер, сцепив пальцы в замок. — Мы до сих пор не нашли ведьму и почти ничего не знаем о её клане. Этот черт молчит.

— Я не черт, — обиженно протянул Райан, картинно приложив руку к сердцу, словно его смертельно ранили.

— Неважно, ты все равно ничего не говоришь, — отмахнулся Дин. — Что ты знаешь об отце?

— Из необычного, — уточнил Сэм, внимательно наблюдая за ведьмаком.

Райан молчал, расхаживая по комнате. Я переводила взгляд то на него, то на парней, размышляя, как он до сих пор жив. Или хотя бы не выброшен за дверь. Если Дин говорит правду, то ведьмак явно не горит желанием помочь. Почему? И главное — почему он все еще здесь? Я проигнорировала вопрос об отце и задала встречный:

— Райан, почему ты им ничего не говоришь? Ты знал моего отца... лучше, чем я.

Слова дались мне тяжелее, чем хотелось бы, но это была правда.

— Потому что раньше я был в клане и не могу разглашать информацию посторонним, — он сунул руки в карманы, его голос звучал отстраненно.

— Но, если я не ошибаюсь, ты уже говорил, где он может скрываться. Разве это не важная информация?

— Иногда... Иногда я нахожу лазейку. Я давал только наводки. Это не особо важно, — пожал он плечами, — скажи я что-то важное, меня б тут не было.

Парни не выглядели удивленными. Значит, они уже знали. Теперь было понятно, почему он все еще здесь. Но одно все же оставалось неясным. Неужели Дин доверяет ему настолько, что впустил в дом? Нет, дружбы между ними не было. Это было видно по тому, как напряженно они держались друг с другом. Им явно не нравилось, что Райан здесь. Но они его не выгоняли. А это уже было тревожным звоночком.

— Джейн, может, ты помнишь что-то странное из детства? — неуверенно спросил Сэм, явно пытаясь сменить тему, но его голос выдавал осторожность.

Я нахмурилась, перебирая в памяти далёкие образы. Пустые дворы, запах дождя, тусклый свет лампы в комнате... Но ничего особенного.

— Эм... — я задумалась, но ничего не приходило в голову. — Нет, детство было самым обычным. Разве что... — слова застряли в горле, но воспоминание вспыхнуло резко, как ожог. Я сжала губы и, собрав все силы, произнесла: — Разве что день его смерти... Мне до сих пор непонятно, что тогда произошло.

— Тут поподробнее, — голос Дина стал напряжённее, он чуть подался вперёд, внимательно наблюдая за мной.

В груди что-то сжалось. Мне не хотелось снова прокручивать тот день, но я знала, что сейчас это неважно. Здесь никто не станет щадить мои чувства — не потому что они безразличны, а потому что истина важнее боли.

— Это была авария. Машина перевернулась... — мои пальцы невольно сжались в кулак. — Перед тем как я отключилась, я слышала разговор. Я не помню слов, не помню смысл... но отчётливо запомнила белую вспышку. После неё я потеряла сознание.

Как только я произнесла это, в груди стало пусто. Я выдохнула, чувствуя, как что-то внутри подрагивает, но не в силах сказать больше ни слова.

— Я знаю, что это было, — голос Райана разорвал тишину.

Я резко подняла на него взгляд. Он стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, но в его тоне не было ни тени лёгкости или сарказма.

— Его нашли, — продолжил он, и каждое слово отдавалось эхом в моей голове. — Мы с твоим отцом скрывались от клана. Сибилла давно хотела убить его. Тогда и настал этот момент.

Эти слова ударили по мне, как камень, брошенный в стекло. Внутри вскипела кровь, в груди разлилась острая, жгучая боль. Ненависть к ведьме вспыхнула сильнее, чем когда-либо. Значит, это было её рук дело...

— Почему вы скрывались? — спросил Бобби, его голос был ровным, но взгляд изучающим.

Райан слегка качнул головой, будто подбирая слова.

— Говорил же. Мы раньше были в клане. Но я сбежал с Томасом. Только вот для них врагом был именно он. Я же якобы просто ушёл своей дорогой. О нашей связи они почти ничего не знают, — объяснил он, его голос был приглушённым, но твёрдым.

Я почувствовала, как дрожит моя нижняя губа. Глубоко вдохнула, но ком в горле не исчез. Хотелось уйти. Хотелось, чтобы этого разговора не было. Чтобы я не узнала того, что сейчас звенело в сознании глухим отголоском. Райан знал моего отца с другой стороны. Он знал его прошлое. Знал его в том мире, которого я никогда не видела. В мире, о существовании которого я даже не подозревала.

И теперь мне придётся взглянуть правде в глаза — я совершенно не знала своего отца. Эта мысль давила, оставляя на душе болезненный след. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я пыталась осмыслить услышанное, но внутри всё переворачивалось. Единственный вывод, который складывался в голове, был очевиден: если я хочу узнать правду, мне нужно вернуться домой.

— Чёрт... — выдохнула я, потирая виски. — Я... мне нужно кое-что проверить.

Дин тут же напрягся, сузив глаза.

— Что именно?

Я перевела взгляд на пол, прокручивая в уме этот вариант снова и снова, будто пыталась убедить себя, что это действительно хорошая идея.

— Дом, — наконец, ответила я. Голос прозвучал тише, чем мне хотелось. — Если отец скрывал что-то от меня, он мог оставить зацепки там, где я даже не думала искать.

Дин переглянулся с Сэмом. Им явно не нравилась эта идея. Честно говоря, мне тоже. Я не была там больше года. Не видела маму и сестру. Они даже не знали, жива ли я... и мне до ужаса стыдно будет смотреть им в глаза. Но если у матери сохранились какие-то письма, документы... Если отец хоть что-то оставил после себя, я должна это найти.

— Это риск, — наконец произнёс Сэм, пристально глядя на меня.

— Это шанс, — резко бросила я.

Он кивнул, но мне не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять: ему не нравилась эта затея. Я сделала глубокий вдох, пытаясь подготовиться к мысли, что снова увижу родной дом.

— Одна ты не поедешь, — твёрдо сказал Сэм. — Мы должны на рассвете ехать по наводке, может, стоит подождать? — предложил он, будто давая мне возможность передумать.

— Нет времени, — возразил Дин, в голосе не было сомнений. — Джейн права, это наш шанс. Но одна она не поедет. Мы разделимся: я и Бобби идём по следу Сибиллы. Сэм едет с тобой.

— Что? — Сэм удивлённо распахнул глаза, глядя на брата, будто тот сказал что-то совершенно абсурдное. Я, если честно, тоже не ожидала такого решения.

— Ты хочешь, чтобы она поехала туда одна? — нахмурился Дин.

Сэм открыл рот, будто хотел возразить, но осёкся.

— Я поеду с тобой, — мягко сказал он, но в его взгляде читалась твёрдость.

Бобби коротко кивнул, соглашаясь с этим планом. А я поняла, что выхода у меня нет. Как бы я ни хотела сделать это в одиночку, они правы. Так будет безопаснее.

— Вы что? — резко подала голос Изабель, которая до этого момента молчала. — Я не отпущу Джейн одну, еду с ней.

Её голос прозвучал твёрдо, почти вызывающе. Дин нахмурился, его взгляд стал жёстче, но я видела в нём не только раздражение — там пряталось беспокойство.

— Нет, — коротко ответил он. — Ты не готова.

— Мы ведь просто едем домой! — не сдавалась Иззи. — Это не опасно. Джейн нужна поддержка, и я буду рядом.

— Мне будет лучше, если ты будешь в безопасности, — сказала я, тем самым поддерживая Дина.

Иззи сжала губы, её глаза вспыхнули упрямством.

— Вы не можете решать за меня, — твёрдо сказала она, скрестив руки на груди. — Я не ребёнок, я хочу помочь.

— Иззи... — я вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова. Мне действительно хотелось, чтобы она была рядом, но я знала, что так будет лучше. — Это не просто поездка домой. Мы понятия не имеем, что там найдём.

— Вот именно! — её пальцы крепче сжали мою руку. — И поэтому ты не должна быть там одна.

— Она не будет одна, — вмешался Сэм. Он смотрел на Иззи спокойно, но в его голосе звучала сталь.

Изабель перевела взгляд на него, но ничего не сказала. Я заметила, как дрогнули её губы — возможно, она хотела сказать что-то резкое, припомнить им бал, но, поймав взгляд Дина, промолчала. Что это было? Доверие? Или она просто устала спорить?

— Я поеду с вами, — раздался новый голос.

Я вздрогнула и повернулась. В дверном проёме стоял Кастиэль.

Он выглядел немного лучше, но его глаза были другими. Более... человеческими, в который раз замечаю эту деталь. Если он прав, и его силы со временем восстановятся, то сейчас он всё ещё слаб. Тогда зачем он хочет ехать с нами? Он уже так многим пожертвовал ради меня. Мне не хотелось, чтобы с ним произошло что-то хуже.

— Ты почти человек, нет, — грубо бросил Дин. В его голосе прозвучала не злость, а скорее забота, замаскированная под раздражение.

Кастиэль скривился.

— Это не тебе решать, Дин, — глухо ответил он.

— Что ж, если у вас никто не решает за друг друга, тогда я и Иззи останемся тут... точнее, я буду неподалёку, — усмехнулся Райан, поймав на себе тяжёлый взгляд Дина. — Если вдруг что... А ты и Бобби — в Рассел-Спрингс. Джейн и мальчики — к ней домой.

— Хорошо, — первой соглашаюсь я. — Но, Райан... ты знал моего отца дольше. Может, ты тоже поедешь?

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало бы, но потом просто покачал головой.

— Нет. Ты должна пойти туда сама.

— Что?

Райан только отмахнулся. В следующее мгновение он исчез, оставив после себя лёгкий запах озона. Я выругалась. До сих пор меня раздражало, как он так делает... и почему он не даёт прямых ответов.

***

Бобби и Дин ушли собираться в дорогу. На прощание Дин попросил, чтобы я осталась здесь хотя бы на день, а завтра на рассвете поехала домой. Если всё пойдёт по плану, они быстро закончат в Рассел-Спрингс и приедут ко мне в Нью-Джерси. Это было логично, но тревога внутри не давала мне покоя. Она цеплялась за меня, как будто что-то призывало вернуться домой прямо сейчас. Но спорить с Дином было бессмысленно. И ещё мы так и не поговорили о том, почему они так они сняли с меня метку, что продолжало беспокоить меня. Эндрю доверял им, и может, мне тоже стоит, но я не могу так слепо идти на всё. В голове путались вопросы, на которые я не могла найти ответ, и это создавало внутри ещё больше неуверенности.

Весь день я провела с Иззи. Она постоянно нервничала из-за меня, что начинало раздражать. Я не могла нормально потренироваться в магии, сосредоточиться на книгах — мысли возвращались к одному и тому же. И это была не она. Это был Кастиэль. После отъезда Дина и Бобби я его больше не видела. Если Сэм сидел в гостиной, сосредоточенно печатая по клавишам ноутбука и периодически выходя размяться, то Кастиэль словно исчез. Я пыталась не думать об этом. Уговаривала себя, что ему просто нужно время. Но чем больше я отгоняла эти мысли, тем чаще они возвращались. Что, если ему действительно плохо? Что, если с ним что-то случилось? Я резко закрыла книгу и сжала пальцы в кулак. Не должна. Не должна думать о нём так часто. Но почему тогда всегда возвращаюсь именно к нему?

Когда Изабель наконец уснула, её дыхание стало ровным и размеренным. Я осторожно выбралась из кровати, двигаясь так тихо, чтобы не разбудить её. На цыпочках подошла к своей сумке и начала рыться внутри, надеясь на удачу. Моё сердце ёкнуло, когда пальцы нащупали знакомую форму.

Сигареты. Бог мой, какое облегчение. Я взяла пачку, накинула поверх майки и штанов старую серую кофту и выскользнула за дверь. В гостиной было тихо. Сэм уснул прямо на диване, в руках сжимая раскрытую книгу. Я замерла на секунду, наблюдая, как свет от лампы мягко ложится на его лицо. Он редко позволял себе отдыхать. Тихо, почти неслышно, я двинулась дальше и, избегая скрипучих половиц, вышла на крыльцо.

Ночной воздух обдал меня прохладой, напоминая, насколько я устала. Я глубоко вздохнула, готовая наконец закурить, но внезапно моё тело напряглось. На лавочке сидела тёмная фигура. Моё сердце мгновенно ускорило ритм. Я молниеносно потянулась к уличному светильнику и щёлкнула выключателем. Тёплый свет разлился по крыльцу, освещая тень, и я резко выдохнула, когда разглядела знакомые черты.

— Прости, если помешала, — я нервно кивнула в сторону двери, голос ещё дрожал от остаточной тревоги. — Могу уйти.

Кастиэль медленно поднял голову.

— Нет, останься, — тихо, почти шёпотом произнёс он.

Он немного подвинулся, создавая место рядом с собой. На секунду взглянул на меня, словно приглашая сесть, а затем снова отвернулся, утопая в своих мыслях. Я поколебалась. Но всё же подошла и опустилась рядом.  Достав сигарету, я испытала облегчение — она не отсырела, не рассыпалась, а значит, ещё могла подарить мне долгожданное спокойствие. Я крутанула её в пальцах, словно смакуя момент. Кастиэль наблюдал за мной в тишине, его взгляд был спокойным, но слишком пристальным, слишком изучающим. Я не сразу поняла, почему он так смотрит, пока не заметила слабый отблеск огня на его лице — маленькое пламя, вспыхнувшее у меня на кончиках пальцев. Я почти машинально поднесла его к сигарете, позволив магии сделать своё дело. Вдохнула, глубоко, чувствуя, как табачный дым разливается внутри, наполняя лёгкие тяжестью. Лишь потом, сквозь лёгкую дымку, я встретилась с его взглядом.

— Ты ведь знаешь, что это вредно? — негромко сказал он, не отводя глаз.

Я усмехнулась, выпуская дым в холодный ночной воздух.

— Со всей той чертовщиной, что происходит в моей жизни, думаю, это наименьшая из моих проблем.

Кас чуть склонил голову, словно задумавшись, а потом медленно перевёл взгляд на мои губы, на едва тлеющую сигарету, на пальцы, расслабленно лежащие на колене. Его внимание казалось тяжёлым, почти осязаемым.

— Ты всё ещё злишься? — спросил он спустя мгновение, голосом, в котором сквозило что-то... настоящее.

Я отвела взгляд в сторону, затягиваясь ещё раз.

— А разве у меня есть на это право? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нем все же сквозила горечь. Я до сих пор не до конца понимала их мотивы.

Кастиэль слегка шевельнулся, и я уловила, как его плечо почти коснулось моего — едва ощутимое движение, но оно странно выбило меня из равновесия.

— Если бы у тебя не было права, ты бы этого не чувствовала, — тихо произнес он, его голос прозвучал глубже, чем обычно, будто нес в себе что-то большее.

Я крепче сжала сигарету, позволяя дыму затянуться в легкие, и уставилась в темноту перед собой.

— Знаешь... — я ненадолго замолчала, словно подбирая слова. — Я не уверена, что злюсь. Мне просто... тяжело. Я не понимаю.

Он не ответил сразу. Я почувствовала, как его рука сжалась в кулак, а потом медленно разжалась, словно он боролся с собственными мыслями.

— Это был единственный вариант, — наконец сказал он, его голос прозвучал хрипло, но твердо.

Я заметила, как его пальцы чуть сдвинулись на лавочке, совсем немного, но этого хватило, чтобы разорвать грань между нами. Словно он собирался что-то сказать. Словно хотел что-то сделать. Но вместо этого просто остался рядом.

Никто больше не упоминал о поступке Кастиэля. Дин молчал, не объяснил, Райан исчез и не отвечал на звонки. Сам Ангел, казалось, тоже не понимал всей сути происходящего. И вот, когда у меня появился шанс спросить, я не смогла. Я молчала. Взяла сигарету, медленно закурила и выпустила дым, наблюдая, как он растворяется в холодном ночном воздухе. Напряжение между нами становилось почти осязаемым — оно висело в воздухе, словно невыраженные слова, пронизывало темноту, вплеталось в тени, отбрасываемые уличными фонарями.

— Ты хотел этого? — спросила я, повернув голову в его сторону, пытаясь встретиться с его взглядом.

Поймав мой взгляд, Кастиэль немного отшатнулся, будто невольно отстранялся, и снова отвернулся, словно пытаясь избежать ответа, будто правда ранит меня. Его молчание стало для меня ясным ответом. Он не хотел этого. Он вернул меня не потому, что хотел, а потому, что ему нужно было использовать меня. Это было ради дела, ради какой-то цели, чтобы я была полезной. Если бы я не была им нужна или связана с Эндрю, меня бы давно не было здесь.

Я продолжала смотреть на него, в его глазах было сожаление. Он смотрел вдаль, поглощённый мыслями, и в этот момент мне показалось, что он вовсе не был здесь. Я сглотнула, сжимая сигарету, чтобы не позволить себе расплакаться. И когда закончила, встала с лавочки, потушив её в пепельнице. Кастиэль обернулся, его губа слегка дрогнула, как если бы он хотел что-то сказать, но так и не сказал.

— Я поняла, — прошептала я, развернувшись, и пошла обратно в дом.

Тени ночи таяли в моём сердце, пока я шла по коридору. На глазах выступили слёзы, и я сдерживала их, не желая показывать свою слабость. Я обиделась на себя за то, что когда-то надеялась, что могу быть им просто важна. Часть меня верила, что они спасли меня не только ради своей выгоды. Но я ошибалась. Я была всего лишь инструментом. Дин, Сэм, Райан — или, может, они все вместе — решили, что Кастиэль должен был это сделать. Лишиться своей благодати, чтобы вернуть меня. Те слова, что он сказал... Что я заслуживаю жить, но ведь правда в том, что, только пока полезна им, пока им нужна —  я живу.

Моя грудь сжалась, и я знала, что не могу уйти. Они спасли меня, и я была им благодарна. Но я не могла остаться такой же, не могла быть их игрушкой, их пешкой. Как только я перестану быть полезной, как только перестану зависеть от них — я уйду. Найду способ отплатить Ангелу и быть свободной. Сбегу. Исчезну так, чтобы Сибилла не нашла меня. Я не буду им должна и они не будут меня жалеть только потому что Эндрю оберегал меня.

***

Мы были на пол пути к Нью-Джерси, к моему родному городу, к дому, который я когда-то считала своим родным. Всю дорогу в голове прокручивались возможные сценарии встречи с родными. Мама. Кэти. Что говорить? Как объяснить всё так, чтобы они не возненавидели меня? Сердце гулко стучало в груди, с каждой минутой становясь тяжелее. Я сжала ладонь на груди, пытаясь успокоиться, но страх не отпускал. В тот день, когда я исчезла, я боялась не за себя — я боялась навредить им так же, как Рону. Но теперь... Должна ли я говорить им правду? О ведьмах, демонах, Люцифере? Или лучше просто солгать, придумать что-то логичное?

Как я могу просто прийти к ним после года тишины и сказать: «Привет, я жива. Позвольте мне обыскать дом, мне нужно кое-что проверить»? Они же наверняка считают меня мёртвой. Они не получили ни одного сообщения, ни одной весточки. Как мне загладить это? Как вернуть то, что разрушила своим исчезновением?

— Ты в порядке? — голос Сэма вывел меня из размышлений. Он мельком взглянул на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

Я не сразу нашла в себе силы ответить. Глаза скользнули по его лицу, но я смотрела будто сквозь него, в пустоту. Когда в последний раз я действительно чувствовала себя в порядке? И что это вообще значит — быть в порядке? Я давно перестала знать ответ на этот вопрос.

— Джейн? — Кастиэль развернулся ко мне, его взгляд проницательно изучал меня, будто мог прочитать всё, что творилось внутри.

Сэм снова отвёл глаза, следя за дорогой, а вот ангел продолжал смотреть, не отворачиваясь.

— Да, — мой голос прозвучал хрипло и неуверенно, горло пересохло, и мне просто не хотелось подбирать другие слова.

После разговора с Кастиэлем накануне мы почти не разговаривали. Он смотрел на меня утром с этим своим вечным сожалением, будто ему действительно есть до меня дело. Будто ему жаль, что всё вышло так. А я не знала, что с этим делать. Ночь прошла ужасно. Я почти не спала, ворочаясь, снова и снова прокручивая в голове наш разговор и предстоящую встречу с семьёй. В итоге удалось урвать всего пару часов сна, а утром Иззи встретила меня с раздражением и беспокойством. Она вычитала мне целую нотацию, а я лишь кивала, не вникая в слова. Пришлось потратить полчаса, чтобы убедить её, что всё будет нормально, хотя сама я в это плохо верила. Сэм объяснил план, и мы отправились в путь. Кастиэль молчал всю дорогу. Только сейчас он заговорил со мной впервые за день. И почему-то от этого стало только тяжелее.

— Всё будет хорошо, — искренне сказал Кас, пытаясь улыбнуться.

Я лишь закатила глаза, выпуская нервный смешок.

— Ты так говоришь, будто сам в это не веришь, — пробормотала я, облокачиваясь на холодное стекло окна.

Кастиэль не ответил сразу. Я чувствовала его взгляд — внимательный, пронизывающий, как будто он пытался разобрать меня на части, увидеть всё, что я так отчаянно пыталась спрятать.

— Верю и говорю это, потому что хочу, чтобы ты тоже поверила, — наконец произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Я сжала пальцы, почти до боли, смотря в проносящиеся мимо серые улицы. Он отвернулся не получив моего ответа. Я бы хотела верить, Кас. Правда. Но мы оба знаем, что это неправда.

***

Прошло двадцать часов дороги, и за это время я почти не разговаривала с парнями. Лишь изредка мы обсуждали, на какой заправке остановиться и кто поведёт дальше. Машина наполнялась тишиной, прерываемой только шумом колес по трассе и редкими репликами. Рассвет окрашивал небо в приглушенные оттенки розового и золотого, когда я заметила знакомую вывеску: «Добро пожаловать в Нью-Джерси». Сердце сжалось, дыхание сбилось на мгновение. Почти. Совсем скоро я буду дома. Пальцы сжали руль крепче, внутри всё смешалось — тревога, волнение, страх. Как они меня встретят? Что сказать? Как объяснить год молчания? Кастиэль, сидевший на переднем сиденье, слегка повернул голову, словно почувствовал моё состояние. Я ожидала, что он что-то скажет, но он лишь внимательно посмотрел, а затем снова уставился в дорогу. Сэм зашевелился на заднем сиденье, громко выдохнул и пробормотал:

— Скоро будем.

Я кивнула, глядя вперёд. Скоро.

Мы остановились в одном из мотелей. Я сняла отдельный номер от парней — они же разместились вместе. Было странно находиться здесь, в незнакомом месте, когда до моего дома оставалось всего несколько миль. Зайдя в их номер, я ещё раз обсудила план.

— Мы с Касом сначала проверим дом, — сказал Сэм, — убедимся, что там безопасно, а потом позвоним тебе. Только тогда ты зайдёшь.

Это было разумно, логично. Но у меня внутри всё сжималось. Дрожали руки, сердце билось неровно. Даже просто обсуждая это, я не могла успокоиться. Сэм ушёл первым, чтобы завести машину. Я хотела последовать за ним, вернуться в свой номер, но Кастиэль вдруг остановился передо мной, не давая пройти. Я подняла взгляд, наткнувшись на его яркие, проницательные глаза. Он смотрел так пристально, будто пытался что-то прочитать внутри меня. Мы стояли слишком близко. Между нами оставалось всего несколько сантиметров, и в этом молчании висело напряжение — оно было почти осязаемым.

Что он чувствует? — пронеслось в голове. Привыкнуть к тому, что ты больше не такой сильный ангел, как раньше, должно быть непросто. Особенно, если это случилось из-за меня. Но Кастиэль выглядел лучше, чем я ожидала. Спокойнее. По крайней мере, снаружи. Хотя теперь, когда он был вынужден есть и спать, мне казалось, что он стал немного ближе к нам, людям. И всё же он был другим. Всё тем же упрямым ангелом, но... что-то изменилось.

— Не хочу говорить, пока не уверен... Но я что-то чувствую. Будь я сильнее, сказал бы точно, — голос Кастиэля звучал ровно, но твёрдо.

Я моргнула, поражённая его словами.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, напряжённо вглядываясь в его лицо.

Кастиэль чуть склонил голову набок, и я, сама того не осознавая, повторила его движение.

— Пока не знаю. Но если что-то пойдёт не так, беги, — его голос стал чуть глубже, и когда он посмотрел мне в глаза, у меня по спине пробежал холодок.

— Вряд ли это демоны. Они не знают, что мы здесь... — пожав плечами, сказала я, стараясь не думать о плохом.

— Ты не выходила в мир почти неделю, — напомнил он. — Демоны и Сибилла всё ещё ищут тебя. Они могли догадаться, что ты вернёшься сюда.

В груди неприятно сжалось.

— Райан говорил, что они не знают, где моя семья, — возразила я, пытаясь звучать уверенно. — Те демоны, что пришли за мной в прошлый раз, не успели никому ничего передать. Да и моя магия... — я запнулась, вспоминая слова Ведьмака. — Она что-то с ними сделала. Может, убила, а может, отправила куда-то ещё. В любом случае, я не думаю, что они появятся здесь.

Кастиэль смотрел на меня пристально, словно пытался разгадать что-то между строк.

— Не думай про нас, — сказал он, затем развернулся и направился к выходу.

Я нахмурилась.

— И не собиралась, — бросила я ему вслед, быстро нагнала его и, приблизившись вплотную, чуть наклонилась к самому уху.

Он на секунду замер. Мне показалось, что его плечи напряглись чуть сильнее, но он ничего не сказал — просто сел в машину.

Я смотрела им вслед, пока их силуэты не исчезли за поворотом. Что-то внутри сжалось от тревоги, но я вздохнула, заставляя себя успокоиться, и вернулась в номер, ожидая вестей.

Прошёл час. Тишина давила. Старый, дешёвый мотель словно сжимался вокруг меня. Я ходила по кругу, отрабатывала заклинания, пыталась заглушить тревогу, но с каждой минутой ожидания становилось только хуже. Прошло три часа с тех пор, как парни ушли. Я дважды звонила Сэму, но оба раза срабатывал автоответчик. Сердце колотилось всё быстрее. Я мерила шагами маленькую комнату, останавливалась, смотрела в телефон, снова ходила по кругу, но ничего не происходило. Казалось, даже воздух стал тяжелее, а стены давили, словно пытались заставить меня сидеть на месте.

Но я не могла больше ждать. Выждав ещё десять мучительных минут, я приняла решение. Схватила кофту, натянула её на плечи. Взяла клинки, спрятала их за пояс джинсов. В последний раз посмотрела на телефон — тишина. Чёрт с ним. Осторожно вышла из номера. Родные улицы теперь казались чужими. Дома, которые я знала с детства, выглядели словно из другого мира. Дорога была мне знакома, но я шла по ней, будто в трансе. С каждым шагом разум затуманивался. Чем ближе я была к дому, тем сильнее в груди разрастался страх. Он сжимал рёбра, мешал дышать, и голова шумела от тысяч мыслей.

Но вот он — мой дом.

Я остановилась. Джип, на котором мы приехали, стоял у обочины. Значит, Кас и Сэм ещё внутри.Я могла бы развернуться. Но я не могла. Ноги словно вросли в землю. Стояла на тропинке, всматривалась в дом, изучала каждую мелочь. Он не изменился. Всё так же ухоженный, аккуратный. В палисаднике по-прежнему росли цветы, в основном хризантемы — мамины любимые. Но чем дольше я смотрела на него, тем сильнее хотелось развернуться и уйти. Нет. Я должна войти. Я не убегу. Не в этот раз. Внезапно дверь дома открылась. Я затаила дыхание. На пороге появился Сэм. Он разговаривал с кем-то... с мамой. Я не сразу узнала её.

Она выглядела усталой. Измождённой. Глаза покраснели, короткие волосы... Это не та мама, что жила в моей памяти. Что с ней случилось? Слёзы подступили к глазам, когда её взгляд наткнулся на меня. Она замерла. Я видела, как дрогнули её губы. Сэм и Кастиэль попытались её удержать, но она их не слушала. Резко шагнула ко мне, притянула в объятия, тепло её рук... Я закуталась лицом в её волосы и разрыдалась. Прошел год... И вот, наконец, я снова чувствовала это. Любовь близких. Любовь матери.

Мы стояли так около пяти минут. Ни я, ни мама не решались нарушить эту хрупкую тишину — купол воссоединения, который окутал нас, будто оберегая от всего внешнего мира. Я знала, что это ненадолго. Что мне снова придётся уйти, пока я не решу проблему с Люцифером. Но, несмотря на это, я жадно впитывала это мгновение, будто пытаясь сохранить его в памяти навсегда. Но она нарушила тишину первой.

— Джейн... — её голос был тихим, но в нём звучала такая боль, что у меня внутри всё сжалось.

Она осторожно разжала объятия, отстраняясь, и я увидела, насколько печален её взгляд. Что-то не так. Мама смотрела на меня с каким-то странным, щемящим выражением, и я не могла понять — это из-за меня?

— Она ушла, — сглотнув, прошептала она.

Я нахмурилась.

— Кто? — резко спросила я.

Мама не ответила. Она молчала, и её взгляд говорил гораздо больше, чем любые слова. Что-то внутри меня похолодело. Я повторила вопрос, громче, требовательнее. Она всё так же молчала, будто не могла заставить себя сказать это вслух.

— Нет... — выдохнула я, отрицательно качая головой. — Нет...

Но мама сделала наоборот. Она кивнула. Губы дрожали, но из них всё же сорвался едва слышный шёпот:

— Да...

Я шагнула назад, будто это могло как-то изменить реальность. Почему она не соглашается со мной? Почему она не может сказать, что это ошибка? Нет. Она не я... Кэти не могла.

— Ушла? — голос мой звучал чуждо, словно это говорила не я.

Мама сглотнула, прикрыла глаза, будто пытаясь собраться, а потом хрипло ответила:

— Вчера утром... Я проснулась — её нет.

Я видела, как ей тяжело. Я слышала, как срывался её голос. Потерять второго ребёнка, не зная ничего... Почему? Как? Мы только что воссоединились, но перед этим ушла Кэти... Мама не знает правды. Не догадывается, какие опасности могут поджидать её. Какой мир открылся перед ней — жестокий, беспощадный, полный тьмы.

— Кэти? — я снова переспросила, хотя уже знала ответ.

Мама снова кивнула. Я медленно повернулась к Сэму и Кастиэлю, впиваясь в них взглядом, полным мольбы. Они должны знать. Должны объяснить.

— Что произошло?... — Мой голос дрожал, но я не могла этого скрыть.

Подойдя ближе, я встретилась с их взглядами и увидела в них то, что уже до боли надоело. Сожаление. Этот взгляд преследовал меня слишком долго. Я устала видеть его на лицах людей. Когда это наконец прекратится? Когда они перестанут смотреть на меня так, будто я наполовину сломлена? Сэм тяжело вздохнул. В его глазах не было сомнений, не было попытки смягчить удар. Он сказал прямо:

— Её переманили. На сторону демонов...

Мир замер. Я уставилась на него, не сразу понимая смысл этих слов. В груди что-то сжалось, но разум отказывался принимать услышанное. Кэти? Нет. Я резко перевела взгляд на маму. Её лицо оставалось бледным, измученным, но не удивлённым. Она знала. Сэм сказал это при ней. Значит, они рассказали ей правду. Мама в курсе.

— Нужно вернуться в мотель, — голос Винчестера звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. — Там мы всё объясним.

Мама шагнула ко мне, и я почувствовала, как её ладонь мягко скользнула по моей спине. Меня пробила дрожь. Я вздрогнула не потому, что испугалась. Просто... Это было так странно. Я уже отвыкла от её прикосновений. Отвыкла от тепла. Отвыкла от того, что кто-то может просто быть рядом. Но если мама знает правду... Если она действительно знает всё... Что будет дальше? Я медленно повернула голову, и наши взгляды встретились. В её глазах было столько боли, что мне захотелось отвернуться, сбежать, закрыться.

— Найди её, Джейн, — голос мамы прозвучал тихо, но в нём не было ни капли колебаний.

Она смотрела на меня так, словно верила, что я единственная, кто может это исправить.

— Эти парни рассказали мне правду... — Она сделала паузу, будто подбирая слова. — И мне жаль.

В её голосе была неподдельная горечь.

— Мне так жаль, что ты пережила всё это... — Её губы дрогнули, но она продолжила. — Я всегда буду винить себя за то, что не была рядом. За то, что не знала... не догадывалась...

Она говорила, будто исповедовалась, выпуская наружу всё, что так долго носила в себе.

— Но, пожалуйста... Найди её. Она пошла не той дорогой.

Я увидела, как её глаза наполняются слезами. Грудь сдавило. Я сжала губы, пытаясь не дать чувствам прорваться наружу. Плакать нельзя. Плакать сейчас — значит показать слабость. Я сглотнула и кивнула.

— Хорошо... — Горькая правда обжигала изнутри. Но мне придётся её принять.

Я провела с мамой около часа — всего лишь час, который был нам отведён, и этого оказалось ничтожно мало после всего, что случилось, но в то же время мы обе понимали, что позволить себе больше просто не можем.

Она знала правду, или, по крайней мере, ту часть, которую её разум был способен принять, потому что парни рассказали ей всё, что следовало знать обычному человеку, оказавшемуся в центре этого ужаса: про Люцифера, про Асмодея, про Сибиллу, и самое страшное — про Кэти, которая теперь, по их мнению, находится рядом с ведьмой, той самой, что пыталась заполучить меня. Им не удалось взять меня, поэтому они забрали мою младшую сестру, даже если это не входило в их изначальные планы, даже если это было невыгодно, и, возможно, именно это сбивало меня с толку, не позволяя осознать до конца масштаб случившегося, потому что я до последнего надеялась, что Кэти в безопасности, а теперь осознание этого рушило все мои догадки и гипотезы, которые я строила в голове, будто пытаясь найти лазейку, способ убедить себя, что всё не так плохо.

Конечно же, я должна была догадаться раньше, я должна была увидеть угрозу и предсказать этот шаг, ведь Эндрю предупреждал меня об этом перед своей смертью, но тогда я была ослеплена болью, потерей, заботилась только о Иззи, а о Кэти даже не подумала, и теперь за свою беспечность должна заплатить, потому что она, как и я, обладает магией, и если Сибилла действительно сделала её своей ученицей, то вопрос времени, когда она научится управлять этой силой и выполнит свою роль в их плане, открыв клетку, что станет для всех нас катастрофой. Я пыталась отбросить эти мысли, пока находилась с мамой, потому что не хотела, чтобы она видела, как меня разрывает изнутри, но я знала, что мне нужно уходить, потому что пока я здесь, я теряю драгоценное время, и знала, что мама тоже не может оставаться — здесь слишком опасно, и ей придётся уехать в Джорджию, потому что я не смогла бы защитить её, если бы что-то пошло не так.

Когда мы вернулись в мотель, осознание случившегося накрыло меня с головой, словно волна ледяной воды, но вместе с ним пришла и злость — сырая, обжигающая, дикая, такая, что пальцы сжались в кулаки, а дыхание стало резким и неровным, потому что Кэти ушла вчера, а значит, если бы мы выехали раньше, если бы не слушали Дина, если бы не теряли время, если бы просто сделали хоть что-то иначе, я могла бы остановить её, могла бы не допустить этого. Я вошла в номер, где Сэм что-то говорил, объяснял, выстраивал план, но его голос был далёким, будто через вату, потому что в моей голове пульсировала только одна мысль — это их вина, они допустили это, они стали причиной того, что я потеряла её, и если бы не они, если бы они не тянули время, если бы я не слушала их, если бы мы выехали раньше...

— Поэтому нам нужно в Рассел-Спрингс, — закончил Сэм, но я даже не была уверена, что слышала весь его монолог, только этот последний обрывок. — Джейн, ты слушаешь?

— Нет, Сэм, — резко ответила я, голос прозвучал грубо, резче, чем я сама ожидала.

Слова слетали с губ, горячие, злые, полные боли, и я не могла их остановить.

— Я устала вас слушать, потому что вы думаете, что помогаете, но с вашим появлением всё стало только хуже, и именно из-за вас я не остановила её, потому что, если бы мы поехали раньше...

Я не договорила, потому что в горле встал ком, но и не нужно было, потому что моя злость уже прорвалась наружу, а сдерживать её больше не было сил.

Сэм сделал шаг ко мне, протянул руку, осторожно коснулся плеча, словно надеясь, что это прикосновение меня успокоит, но я резко сбросила его руку, отступая назад.

— Не тронь меня, — отрезала я, голос дрожал, но не от страха — от ярости.

Сэм сжал губы, а Кастиэль, до этого молчавший, вдруг сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как его взгляд буквально пронзает меня, словно пытается докопаться до сути моей боли, заглянуть глубже, чем я позволяла.

— Джейн... — начал он, голос его был ровным, но в нём скользнуло что-то едва уловимое — не приказ, не уговор, а скорее попытка достучаться.

— Мы не знаем, что случилось, — продолжил Сэм, отводя взгляд, как будто ему было стыдно за собственные слова. — Но следов борьбы не было... Она могла уйти добровольно.

— Хватит! — выкрикнула я, и моя злость выплеснулась наружу новой волной, оседающей в воздухе напряжением.

Кастиэль не двинулся с места, но я знала, что он наблюдает за мной, чувствую его пристальный взгляд.

— Завтра мы едем к Дину, — сказал Сэм, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Они засекли Сибиллу. Мы вернём её, слышишь?

Я замерла. Из-за ярости я не слушала их, не замечала деталей, и теперь, когда смысл его слов наконец дошёл до меня, мне стало не легче, но, по крайней мере, появилась цель, за которую можно зацепиться. Я медленно кивнула, больше не глядя на них, а потом развернулась и вышла из комнаты. Воздух в номере казался слишком тяжёлым, стены давили, а внутри всё ещё пульсировала злость, смешанная с отчаянием.

Я выбежала из мотеля. Старое здание на окраине города скрипело от ветра, пахло сыростью и бензином с ближайшей трассы. Я не могла уйти, но и оставаться рядом с ними было невыносимо. Снова сбегала, но мне казалось, что иначе просто не умею. Я поднялась на крышу.

Сделала три глубоких вдоха, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает лёгкие, но это было даже приятно. Сердце постепенно замедлило ритм, в груди больше не щемило. Я выдохнула, всматриваясь в ночной Нью-Джерси, родной город, раскинувшийся в огнях. Шаги раздались тихо, но я почувствовала его присутствие ещё до того, как он заговорил.

— Ты снова бежишь, — голос Кастиэля был ровным, но в нём сквозила лёгкая укоризна.

Я даже не вздрогнула, хотя он появился совершенно бесшумно.

— Я просто хотела воздуха, — ответила я, не оборачиваясь.

— Это не поможет, — продолжил он, и я услышала, как он приблизился, теперь расстояние между нами стало почти исчезающим.

Я чуть повернула голову, взглянув на него боковым зрением. Его силуэт, вырезанный на фоне далёких городских огней, казался почти нереальным.

— Тебе не понять, Кас, — тихо сказала я.

Он не ответил сразу.

— Возможно, — наконец произнёс он, и в голосе его было что-то, чего я не ожидала — мягкость. — Но если ты не справишься с этим сейчас... Как ты справишься потом? Мы ведь не знаем что было.

Я резко втянула воздух. В его голосе не было ни осуждения, ни давления — лишь простое утверждение, факт, который мне самой было трудно принять. Закрыла глаза, позволив тишине повиснуть между нами, и на мгновение мне показалось, что его тепло стало ближе, чем должно было быть. Будто ещё чуть-чуть — и он бы протянул руку, коснулся... Но он не двинулся. Просто стоял рядом, позволяя мне самой выбрать — уйти или остаться.

Почему только рядом с ним я могу отключить этот бесконечный поток мыслей? Перестать терзать себя Кэти, Сибиллой и всей этой чертовой гонкой? Я злилась на него не меньше, чем на остальных. Он был частью всего этого, частью того, что перевернуло мою жизнь, сделал её кошмаром без передышки. Но, несмотря на всю злость, именно его я не хотела прогонять.

За всё это время он не боялся меня, не осуждал. Он просто был рядом. Помогал, даже когда я не просила. Чёрт возьми, он отдал часть своей благодати, чтобы я жила. Даже если его заставили, даже если это был единственный выход... Он ведёт себя так, будто я ему не безразлична. Но тогда почему он не говорит этого? Почему не отрицал того, что не хотел этого. Мне нужно знать. Я должна знать.

Я резко полностью поворачиваюсь к нему, почти сталкиваясь лицом к лицу, и замечаю, как его глаза едва заметно расширяются — он явно не ожидал такого порыва. В эту секунду мне кажется, что я вижу в его взгляде что-то, что невозможно спутать. Что-то, что тлеет в самой глубине его сущности, спрятанное за привычной маской хладнокровия.

— Кас... — я выдыхаю его имя, не сводя с него глаз, изучая каждую эмоцию, мелькающую в этих бездонных, ледяных с виду, но таких живых голубых глазах.

Я осекаюсь, когда замечаю, как его взгляд ненадолго задерживается на моих губах. Он стоит слишком близко, так близко, что между нами почти не осталось воздуха, но не двигается. Не отступает, не уходит.

— Тебя вынудили отдать часть благодати, верно? — мой голос звучит почти шёпотом, но я знаю, что он слышит каждое слово.

— Джейн, — его голос звучит жёстко, почти резко, но в нём нет ни капли лжи. Он делает короткий вдох, будто собираясь с мыслями. — Я сделал это не потому, что ты была полезна нам. Не потому, что могла знать что-то важное о клане.

Кастиэль делает едва заметный шаг вперёд, не разрывая зрительного контакта. Я чувствую, как сердце болезненно сжимается в груди.

— Я сделал это, потому что не мог каждый день видеть, как ты слабо дышишь. Как не реагируешь ни на что. Как умираешь.

Его голос становится тише, но от этого слова звучат только искреннее. Я чувствую, как внутри меня что-то надломилось. Боль, глухая, пронзительная, разливается по груди, сдавливает рёбра. Я не могу дышать.

— Почему ты не сказал? — тихо спрашиваю, склоняя голову набок, не отводя от него взгляда.

Кастиэль не отвечает. Он просто протягивает руки и берёт моё лицо в ладони, его пальцы тёплые, сильные, но осторожные, словно он боится спугнуть меня или разрушить что-то хрупкое между нами. Его взгляд приковывает меня к месту, глубокий, пронизывающий, будто он пытается прочитать мои мысли или оставить в памяти каждую черту моего лица. Я не двигаюсь, позволяя ему смотреть, позволяя себе раствориться в этой тишине. Ветер нежно ласкает мои волосы, прохладные потоки ночного воздуха касаются кожи, но его тепло сильнее. Свет луны серебрит его силуэт, а слабое сияние далёких городских огней отбрасывает мягкие тени на его лицо. Я ловлю себя на том, что жадно изучаю каждую его черту, пытаясь понять, о чём он думает, что чувствует в этот момент.

— Скажи что-нибудь, — прошептала я, глядя в его глаза.

Он моргнул, словно возвращаясь из какого-то далёкого раздумья, и его большой палец неуловимо мягко провёл по моей скуле.

— Я не знал, как, — его голос звучит низко, почти хрипло. — Не знал, что это значит... для меня.

Я моргнула, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Что именно? — спросила я.

Он медлит, но не отводит взгляда. Его дыхание касается моей кожи, руки остаются там же, не позволяя мне уйти.

— Что ты важна, — наконец произнёс он, и в его голосе больше нет той холодной уверенности, к которой я привыкла. Теперь в нём что-то другое — честность, неприкрытая, обнажающая.

Мои губы дрогнули, но я не знала, что сказать. Я не знала, как реагировать на всё, что происходило, на все эти чувства, которые, казалось, взорвались внутри меня. Это был момент, наполненный напряжением, и я не могла понять, почему именно в этот момент стало так тяжело дышать. Я не могла отвести взгляд от него. Всё, что я могла сделать, — это остаться в этом мгновении, ощущая, как пространство между нами наполняется невидимыми искрами, как воздух вокруг становится слишком плотным, а сердце бьётся в такт с его дыханием.

Не знаю, кто двинулся первым — может, я, может, он, но следующее, что я помню, это то, как пространство между нами исчезает, словно его не существовало. Его губы касаются моих — сначала осторожно, словно проверяя, буду ли я откликаться, а затем с какой-то безудержной настойчивостью, как будто он не мог больше сдерживаться. Его поцелуй был жадным, немного неумелым, но в этом было что-то настолько реальное, что я не могла остановиться.

Одна его рука опускается мне на талию, сильными пальцами он притягивает меня к себе, будто боясь, что я исчезну, если он ослабит хватку. Его прикосновения заставляют моё тело реагировать — сердце учащённо бьётся, а дыхание сбивается. Я отвечаю ему с такой же решимостью, с такой же отчаянной потребностью, будто все эти дни боли, страха и одиночества слились в этом поцелуе. Я не хочу бежать от него.

Он — тот, от кого я не хочу уходить, и в этот момент я осознаю, что не могу больше сопротивляться. Все мои сомнения, вся моя злость, страх и недоверие исчезли в тот момент, когда его губы коснулись моих. Всё, что мне нужно было — это быть рядом с ним, не думая о последствиях.