6.
Утро настало слишком рано для Ники.
Он привык просыпаться под собственный злой будильник или под грохот дверей в школьной раздевалке. Но не под это.
Он чувствовал тепло чужого тела у себя под боком, а ещё — как чьи-то тонкие пальцы осторожно трогают его щёку.
Он открыл один глаз и увидел Сону. Тот сидел, подтянув колени к груди, и смотрел на него так внимательно, будто боялся упустить каждую черту его лица.
— Чё уставился? — проворчал Ники хрипло, голос ещё сонный.
— Просто смотрю, — тихо ответил Сону. Он провёл пальцем по его брови. — Ты другой, когда спишь.
Ники фыркнул, натянув на голову одеяло. Сону не дал ему спрятаться — залез под него, уткнувшись носом в его шею. Тепло от него разливалось по груди — по той самой, где у Ники вечно что-то колотилось только ради него.
— Хватит, — пробормотал Ники, обнимая его за талию, будто зажимая в клетке. — Ты меня весь вечер командовал, теперь отдохни.
— А если я хочу и утром? — тихо засмеялся Сону.
Ники резко открыл глаза и впился взглядом в его лицо.
— Ты реально хочешь нарываться? — прошипел он, но его ладонь поглаживала спину Сону кругами — так осторожно, как никогда ни с кем не делал.
Сону кивнул.
— Да. Скажи мне «иди сюда».
Ники хмыкнул.
— Ты дурак. Ты и так тут.
Он резко перевернул их так, что Сону оказался под ним, уткнувшись затылком в подушку. Тот ахнул и хотел что-то сказать, но Ники перехватил его запястья и прижал их к матрасу.
— Вот ты какой, да? Любишь, когда я тебя пугаю? — Ники склонился к нему так близко, что их носы почти соприкасались.
Сону шёпотом ответил:
— Только когда это ты.
Ники ухмыльнулся, прикусил его губу.
— Малыш, ты реально больной. Но ты мой.
— Я знаю, — тихо выдохнул Сону, выгибаясь к нему всем телом.
---
Когда они всё-таки выбрались из кровати — часа через два, если честно — Сону босиком стоял у кухни, заваривая чай. На нём была старая футболка Ники, которая на нём висела почти как платье.
Ники стоял позади, обняв его за талию. Щёку он уткнул в шею Сону и иногда что-то бурчал, лениво целуя в ключицу.
— Знаешь, — вдруг сказал Ники, — если ты кому-нибудь расскажешь, что я у тебя ночевал, я тебе…
Сону обернулся и приложил палец к его губам.
— Тсс. Ты мой. Всё.
Ники рассмеялся прямо в этот палец, куснув его кончик. — Чёртов командир.
— Зато мой хулиган. — Сону улыбнулся и развернулся обратно к чайнику, а Ники снова прижался к его спине, закрыв глаза.
---
В тот момент они оба знали: больше не будет стен. Не будет масок. Будет он — Ники, грубый, упрямый, который никогда не слушался никого.
И будет он — Сону, тихий и мягкий, но единственный, кто может приказать этому зверю всё что угодно.
И каждый раз, когда Сону шепчет: «Ники, иди сюда» — он идёт. Всегда.