5.
После того поцелуя в коридоре что-то между ними изменилось.
Не резко, но необратимо.
Теперь каждый взгляд Сону прожигал Ники до костей, а каждое «Ники, иди сюда» звучало не как просьба, а как приговор.
Но Ники этого хотел. Чёрт возьми, он сам этого добивался.
---
Они шли домой по вечернему городу. Сону то и дело поглядывал на Ники из-под челки — губы ещё саднили после грубого поцелуя, но на душе было странно тепло.
— Улыбаешься? — фыркнул Ники, засовывая руки в карманы куртки.
— Нет, — спокойно сказал Сону, но уголок губ предательски подрагивал.
Они дошли до квартиры Сону. Маленький подъезд, тёплый свет лампы у двери. Сону посмотрел на него чуть растерянно.
— Хочешь зайти?
Ники вскинул бровь.
— Ты уверен?
Сону кивнул.
— Уверен.
---
Дома у Сону было тихо. Квартира пахла чаем и чем-то сладким — мама оставила ему пирог, но тот сейчас лежал забытым.
Ники осматривал всё, как хищник, попавший в чужое логово.
— Ты и тут мной командовать будешь? — ухмыльнулся он, сбрасывая кроссовки.
— Конечно, — серьёзно ответил Сону.
Ники хмыкнул и прошёл в его комнату, садясь прямо на кровать. Развалился, закинув руки за голову.
— Ну? Что прикажешь, «командир»?
Сону сел рядом, осторожно, будто подходил к дикому зверю.
— Сначала… — он коснулся пальцами воротника Ники. — Сними худи. Ты мокрый.
Ники усмехнулся, но подчинился. Скинул толстовку, остался в чёрной футболке. Сону скользнул взглядом по его ключицам — худощавым, сильным, с едва заметными шрамами.
— Доволен? — Ники поймал его запястье, подтянул ближе. — Тебе нравится мной командовать, да?
Сону кивнул — честно.
— С тобой — да.
---
Ники хотел дразнить его. Хотел сказать что-то колкое, но Сону вдруг сел ему на колени, обвил руками шею и уткнулся носом в его шею.
— Тихо… — прошептал он. — Просто сиди так.
Ники замер. Его ладони легли на узкую талию Сону — сначала неловко, но потом крепче. Вдохнул его запах — чуть сладкий, домашний. Сердце забилось так, будто он снова дрался за школой, но на этот раз по-настоящему.
— Ты меня сводишь с ума, малыш, — хрипло сказал он. — Прямо тут…
Сону поднял голову, его взгляд был ясным, но в нём плескалась опасная мягкость.
— Замолчи, Ники.
Ники прищурился:
— Ты опять приказываешь?
— Да. Замолчи и поцелуй меня.
---
Поцелуй был другим. Не таким, как в коридоре. Медленный, ленивый, но от него по спине Ники пробежали мурашки. Сону тихо застонал, приоткрыв рот.
Ники впился жаднее — пальцы скользнули под край его рубашки, касаясь тёплой кожи.
Малыш дрожал.
Но не от страха.
— Тебе нравится, да? — прошептал Ники, отрываясь от его губ и целуя скулу.
— Да… — Сону прильнул к нему ещё теснее. — С тобой — всё нравится.
---
Когда они рухнули на кровать, Сону оказался под ним. Его пальцы скользили по спине Ники, царапая тонкую ткань футболки. Ники рычал ему в шею что-то бессвязное — полуслова, полугрубые угрозы.
— Ты… чёртов… малыш… командуешь мной…
Сону тихо рассмеялся прямо под ним — и этот тихий смех окончательно сорвал крышу Ники.
Он целовал его так, будто хотел запомнить вкус этих губ навсегда. Иногда прикусывал мочку уха, иногда ловил его взгляд и говорил прямо в губы: — Мой. Ты только мой. Слышишь? — Да… — выдох Сону был горячим. — Только твой.
---
Ночью Сону свернулся у него под боком, пряча нос в его шее.
Ники сидел, прислонившись к стене, и гладил его волосы. Ему хотелось смеяться и выть одновременно — от того, как этот тихий мальчишка, которому он сам дал право командовать, сломал все его стены.
Он наклонился к уху Сону и хрипло пробормотал: — Ты приказал мне остаться — я остался. Так что, если завтра попробуешь меня прогнать — не выйдет. Понял? Сону сонно шевельнулся, нащупал его руку и сжал её ладошкой. — Никуда не прогоню, — шёпотом ответил он. — Ты всё равно будешь со мной.
И Ники знал: так и будет. Потому что он — хулиган, бунтарь, упрямый зверь — слушается только его. И так будет всегда.