4.
Это случилось внезапно, как всегда бывает с тем, что копится слишком долго.
День был обычный — шумный, скучный, вялый. Класс перелистывал страницы учебников, кто-то писал шпоры, кто-то жевал чипсы под партой. Ники сидел у окна, не отрывая взгляда от Сону.
Малыш тихо чертил что-то в тетрадке, поджимая губы и иногда поглядывая в его сторону. В этом взгляде было что-то, что сводило Ники с ума — мягкое, но острое, как лезвие ножа.
Сону поднял глаза и вдруг спокойно сказал:
— Ники, перестань смотреть.
Этого было достаточно, чтобы что-то внутри Ники хрустнуло.
---
После урока Сону вышел в коридор — узкий, длинный, почти пустой. Он шел медленно, прижимая к груди учебники. Шаги Ники были слышны сразу — тяжёлые, ленивые, хищные.
— Ники? — Сону обернулся и сразу понял — с ним что-то не так.
Ники подошёл вплотную, не давая отступить. Схватил его за локоть так крепко, что книги выпали из рук и громко шлёпнулись на линолеум. Сону вздрогнул, но не дернулся. Они стояли напротив шкафчиков, там, где никто не видит.
— Ты достал меня, знаешь? — голос Ники был хриплым, чуть сорванным. — Ты командуешь, шевелишь мной, как хочешь, а сам делаешь вид, что ты весь такой хороший и тихий.
Сону замер. Его дыхание сбилось, но взгляд не дрогнул.
— Ники, отпусти… — выдохнул он.
— Не отпущу, — рыкнул Ники, резко прижимая его спиной к холодной металлической двери шкафа. Его пальцы прошлись по щеке Сону — грубо, но нежно одновременно.
— Знаешь, чего ты добился?
И он не дождался ответа. Просто наклонился и впился в губы Сону так резко, что тот ахнул от неожиданности.
Поцелуй был злым, рваным — вкус табака и чего-то отчаянного. Сону прижал ладони к его груди, будто хотел оттолкнуть — но пальцы лишь сжались в его худи.
Ники оторвался от него, дыхание рваное, лоб прижат к его лбу.
— Ты… ты мой пёс? — выдохнул Сону растерянно, пытаясь перевести дыхание.
Ники усмехнулся так близко, что губы снова задели его кожу.
— Нет. Ты мой. Понял? Ты, чёртов командир. Малыш, который любит приказывать.
Он снова поцеловал его — медленнее, глубже. И теперь Сону тихо застонал в этот поцелуй. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь — кто-то прошёл мимо, не заметив их. Им было всё равно.
Ники целовал его, будто хотел вдавить в металл шкафчика. Руки Сону дрожали, но он больше не пытался оттолкнуть его — наоборот, пальцы вцепились в ворот худи, притягивая ещё ближе.
— Ты же испугаешь меня, — сказал Сону, когда смог говорить. Голос был тихий, осипший.
— Я и хочу пугать тебя, — усмехнулся Ники, проводя носом по его щеке. — Только ты ведь не боишься.
— Не боюсь, — честно признался Сону. Его губы всё ещё были красными и влажными. — С тобой — нет.
Ники фыркнул, прикусил его нижнюю губу напоследок и провёл пальцем по линии его шеи — мягко, слишком нежно для такого хулигана.
— Ты меня сломаешь, — снова пробормотал он.
Сону кивнул и улыбнулся так по-детски, что Ники захотел разбить ему это лицо ещё одним поцелуем.
— Я соберу тебя обратно. По кусочкам.
---
Они вышли из школы вместе — Сону шёл впереди, лицо всё ещё розовое, пальцы иногда касались его руки.
Ники шёл чуть позади, куртка нараспашку, капюшон снят.
Теперь не было смысла его надевать — тот, кто всегда приказывал, сделал это гораздо сильнее, чем «сними капюшон» — он вытащил из Ники то, что тот прятал за своей грубостью.
И пусть завтра Ники снова будет рычать, ломать шкафчики и швырять учебники. Пусть снова будет дразнить его, пугать.
Сону знал одно — если он скажет «Ники… иди сюда» — он всегда придёт.
И всегда поцелует его так, будто больше никого на этом чёртовом свете не существует.