3.
Ники злился. Злился на себя, на Сону, на это дурацкое чувство внутри груди, которое не давало ему послать этого тихого мальчишку куда подальше.
«Какого чёрта?» — думал он, каждый раз, когда взгляд Сону случайно ловил его глаза и мягко просил что-то ещё: «Ники, подвинься… Ники, не шуми… Ники, закрой окно…»
И ведь он делал! Подчинялся. Как щенок на поводке.
Однажды Ники сидел в пустом классе, уткнувшись в телефон, когда Сону заглянул внутрь. Тот хотел просто забрать забытую тетрадь, но стоило им встретиться взглядом, Ники почувствовал, как внутри всё зашипело.
Сону шагнул ближе — и на секунду его голос дрогнул:
— Ники… Ты можешь выключить музыку? Я слышу её даже в коридоре.
Ники медленно поднял голову. Его взгляд был острым, колючим. Он откинулся на спинку стула, закинув руки за голову.
— А если не выключу? — голос хищный, ленивый.
Сону застыл, но не отступил.
— Пожалуйста.
Этого «пожалуйста» хватило, чтобы Ники раздражённо вздохнул и ткнул пальцем в экран — тишина. Сону кивнул и улыбнулся чуть-чуть. Хотел уйти, но вдруг услышал за спиной:
— Эй.
Он обернулся. Ники уже стоял, высокий, слишком близко. Медленно подошёл к нему, будто охотник к испуганной добыче. Нагнулся так, что тёплое дыхание щекотало ухо Сону.
— Ты думаешь, я игрушка, да? Щёлк — и Ники слушается.
Сону молчал. Его пальцы сжали ремешок рюкзака.
— Может, ты хочешь проверить, что будет, если я вдруг перестану тебя слушать, а? — Ники ухмыльнулся. Он любил это — видеть, как ресницы Сону чуть дрожат, как тот не отводит глаз, но едва заметно поджимает губы.
— Ники, — выдохнул Сону тихо. — Не пугай меня.
Ники фыркнул, но не отступил. Его ладонь коснулась стены за спиной Сону — загоняя того в ловушку.
— Ты сам меня таким сделал. Знаешь?
Сону попытался повернуть голову, но Ники резко подхватил его за подбородок. Их глаза встретились так близко, что у Сону сбилось дыхание.
— Малыш, — протянул Ники с тихим смешком. — Скажи ещё что-нибудь. Дай мне повод снова быть хорошим мальчиком.
Сону растерянно моргнул. Щёки у него вспыхнули, но голос не дрогнул:
— Ники… иди домой со мной.
На секунду лицо Ники перекосилось — то ли от смеха, то ли от злости на самого себя. Но рука отпустила Сону. Он прошипел сквозь зубы:
— Чёрт с тобой. Собирайся.
---
Они шли по вечернему двору школы. Ники, как всегда, шёл чуть позади — будто прикрывал. Иногда резко подталкивал Сону пальцем в плечо, специально, чтобы тот вздрогнул и посмотрел на него.
— Ты слишком смелый, знаешь? — буркнул он. — Думаешь, что ты всем командовать будешь?
Сону посмотрел на него из-под мокрой чёлки.
— Только тобой.
— Уродец. — Ники рассмеялся. В этом смехе было что-то звериное. Он схватил Сону за запястье, резко развернул к себе. — Ты хоть понимаешь, что я могу? Я могу испугать тебя так, что ты неделю спать не сможешь.
— Зачем? — шёпотом спросил Сону.
— Потому что ты… — Ники не договорил. Его взгляд вдруг смягчился — на миг. Он стукнул Сону кулаком по лбу, не сильно. — Ты бесишь меня, понял? Я ненавижу это.
Сону коснулся пальцами его руки — осторожно, будто приручая дикого зверя.
— Но ты всё равно идёшь со мной.
— Да чтоб тебя… — Ники снова выругался, но не отпустил его руку.
Они пошли дальше, и теперь Сону чувствовал, как горячая ладонь Ники обжигает запястье.
---
Ники дразнил его часто.
Он внезапно подкрадывался сзади, ловил за локоть и шептал прямо в ухо:
— Ты думаешь, я твой домашний пёс? Проверь ещё раз.
Иногда он резко стучал по парте, когда Сону читал — лишь чтобы тот вздрогнул и посмотрел на него своими тихими глазами.
Иногда он мог резко толкнуть его к стене в пустом коридоре, обхватить ладонью шею — не сжимая, просто пугая.
— Боишься? — спрашивал он низко.
Сону глотал воздух, смотрел прямо в его лицо — и шептал:
— Нет.
Ники смеялся, злился, а потом всё равно слушался.
---
Они оба знали, что это игра. И в этой игре побеждает тот, кто первый не сможет выдержать.
И Ники всегда проигрывал.
Потому что стоило Сону сказать тихо:
— Ники… не надо.
…и он сразу отпускал.
Потому что для этого хулигана единственный приказ был важнее всего на свете — тот, что шёл из уст его тихого, упрямого Сону.