Готовка Цуми-1-
Цзинь Гуаншань.
Фуккацуми с раннего утра оказывает госпоже Цзинь неоценимую помощь в приготовлении пищи. Цуми обучает госпожу своим секретам кулинарного мастерства.
По завершении всех приготовлений.
— Господин Гуаншань, не будете ли вы так любезны проследовать к столу, дабы мы могли оценить изысканность наших яств?
— О, я весьма проголодался и с превеликим удовольствием последую вашему предложению, дева Хана.
В кухне.
— Что это? — вопросил господин Цзинь.
— Это кумкват, — ответила Цуми. — Кожура у кумквата имеет кислый вкус, а мякоть — сладкий.
— Звучит весьма интригующе, — произнёс господин Цзинь.
Цзинь Гуаншань, откусив кусочек пирога с кумкватом, с изумлением воззрился на Цуми.
— Это поистине восхитительно, дева Хана! — воскликнул он. — Ваши руки — настоящее сокровище, и вашему будущему супругу повезёт обрести вас. Вы не только прекрасны, но и готовите бесподобно. Это поистине удача!
— О, что вы, это пустяки, — ответила Цуми, смущённо потупив взор.
— Право же, я был бы рад отведать и прочие ваши кулинарные изыски, — продолжил Цзинь Гуаншань.
— С превеликим удовольствием приготовлю, — ответила Цуми с улыбкой.
— Буду ждать с нетерпением, — сказал Цзинь Гуаншань.
Цуми, ощутив тепло его слов, вновь погрузилась в творческий процесс, с увлечением расставляя ингредиенты на столе. Она знала, что каждая деталь имеет значение, и стремилась к тому, чтобы каждое блюдо не только гармонично вписывалось в общую картину, но и рассказывало свою историю. В её глазах сияла искра вдохновения, когда она делилась своими кулинарными секретами, каждый из которых отражал её глубокую любовь к искусству гастрономии.
— Знаете, — начала она, аккуратно нарезая овощи, — есть один рецепт, который передавался в нашей семье из поколения в поколение. Это блюдо всегда собирало вокруг стола родных и друзей, наполняя дом смехом и радостью.
Гуаншань слушал её с интересом, и в его воображении уже рисовались картины тёплых семейных ужинов и ароматов, наполняющих воздух. Он чувствовал, что это не просто кулинария — это искусство, которое объединяет людей.
— Я был бы счастлив стать частью этой традиции, — сказал Гуаншань, представляя, как однажды эта традиция станет и его. Цуми улыбнулась, и в этот момент между ними возникло нечто большее, чем просто дружба и кулинарные эксперименты.
Цзинь Гуанъяо.
— Господин Гуанъяо! — воскликнула девушка.
— Что произошло? — вопросил он. — Это вы, Цуми?
— Милостивый господин, — воскликнула она, — позвольте мне выразить свою озабоченность вашим состоянием. Первый молодой господин Лань сообщил мне, что вы слишком много и напряжённо работаете, и это пагубно сказывается на вашем питании. А ведь это недопустимо! Посему я взяла на себя смелость приготовить для вас это блюдо. Надеюсь, оно придётся вам по вкусу.
Цзинь Гуанъяо устремил свой взор на руки Цуми, в которых было блюдо. В белой тарелке, наполненной зеленью, красовались половинки фруктов, перемежавшиеся с ломтиками лука. Всё это было сдобрено маслом с уксусом и щедро приправлено перцем.
— О, это поистине восхитительно! — воскликнул молодой человек.
— В таком случае, прошу вас к столу, — произнесла девушка.
— Благодарю вас, — ответил он.
Цзинь Гуанъяо уселся за стол, и его сердце наполнилось тёплым светом, исходящим от заботы Цуми. Она была не просто умна и красива, но и проявляла искреннюю заботу о нём. Каждый её взгляд, каждое слово были словно луч света, проникающий в его душу и наполняющий её теплом.
— Почему вы так заботитесь обо мне? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Это просто, — ответила Цуми. — Ваш успех важен для всех нас. Каждый из нас зависит от вашего труда, и ваша усталость — это наша усталость. Я просто делаю то, что должна.
Гуанъяо улыбнулся, чувствуя, как её слова проникают в его сердце. Он осознал, что в этом мире, полном бурь и невзгод, есть люди, которые искренне желают ему счастья. Со вздохом, наполненным решимостью, он пообещал себе не только работать, но и заботиться о том, кто его поддерживает, как это делает Цуми.
Цзинь Цзысюань.
— Будьте так любезны, извольте объяснить, что именно вызывает ваше недовольство? — вопрошала Цуми.
— Я уже уведомил вас о том, что не намерен вкушать плоды ваших кулинарных трудов, — произнёс он угрюмо.
— Извольте, оставайтесь голодным. Ваша гордыня не позволит вам принять моё угощение, и вы останетесь в одиночестве. А я, как вы изволили выразиться, отдам его тому, кто оценит его по достоинству.
— И не смейте никуда уходить! — воскликнул он.
— Но отчего же? — вопрошала она.
— Потому что я так повелел, ясно?
— А вы мне, позвольте спросить, кто будете? Матушка или батюшка? Нет, так что я не обязана вас слушать, — ответила дева.
— Я... Я... — юноша запнулся. — Я запрещаю вам потчевать кого-либо вашей стряпнёй, кроме меня. Я сам всё съем.
— Ну уж нет, — с лёгкой усмешкой произнесла Цуми. — Ваши требования совершенно неуместны. Вы, как видно, никогда не понимали, что истинное мастерство требует не только женского терпения, но и мужского смирения. Оставьте свои капризы при себе, и, может быть, вы поймёте, что кулинария — это не просто еда.
Он взглянул на неё с недовольством, его лицо ожесточилось. Теперь она была для него не просто поваром, а вызовом, которому следовало противостоять.
— Смирение? — произнёс он, почти смеясь. — Я не собираюсь укореняться в привычных условностях. У меня есть своя гордость, и ваша кухня не способна её сокрушить.
Цуми пожала плечами, словно её это совсем не волновало.
— Удивительно, как можно быть таким упрямым, когда вокруг столько прекрасного. Одна лишь капля горечи в ваших словах указывает на то, что вы сами давно забыли, каково это — радоваться простым вещам.
— Согласен, — на мгновение прервал он её. — Но как же мне усладить эту горечь, когда вы не оставляете мне выбора?
