Глава 38
Тайфун
Стэфан усмехнулся, будто уверовался в своей победе, а я всего лишь не хотел лишней возни и драмы, поэтому спрашивал.
— Мира бесценна...
— У всего есть цена! Даже у бесценного. Ну же, как какова её цена в твоих глазах?
Стэфан ещё давил улыбку, но теперь уже осознал, что я настроен решительно и совершенно не шутил.
— Не думаю, что Мирэя обрадуется, узнав, что её продают-покупают. Да и ты не сможешь ничего предложить достойней Миры.
— Это всего лишь слова, ты так не думаешь, — поморщившись, отрезал я. — Просто озвучь цену!
— Ты, бл*, раздражаешь своей манерой утверждать и обвинять, не предоставляя аргументов. Если есть что сказать — давай... конкретней, в лицо, чтобы я понимал, о чём речь.
— Сколько?
— Ты баран? — пауза. — Осел? — ещё одна. Даже не знаю, что человечка ждал от меня, что закричу, да!!! Это я!!! — Кретин? Тролль? Это рофл? Записываешь наш разговор, чтобы потом его слить Мирэе? — перебирал смехотворные и малопонятные для меня слова Стэфан.
— Нет, хочу заполучить её с меньшими потерями для её дела.
— Ты, — запнулся Стэф, — чудной. Реально чудной! И бесишь, и восхищаешь!
— А у вас удивительная манера встречать гостей и устраивать незабываемые вечера.
— Я её не дам!
— Отлично, — устало кивнул я. — А теперь, если гостеприимство всё же имеет месту быть, я бы желал окунуться в обещанный развлекательный мир людей.
— Ты псих? — озадачил Стэф, задумчиво и пристально меня разглядывая.
— Не знаю, что это за существо, — признался как на духу, — но если связанно с развлечениями и женщинами то — вероятно!
Теперь Стэфан вытаращился, словно я пугал его, но вместо очередного нападка, искренне засмеялся. Отрывисто, с нарастающей силой, пока мотнув головой, не обронил:
— Псих! Но ты забавный, — ткнул пальцем в мою сторону.
— Всем привет, — возле нашего столика остановились несколько человек. Мужчины и женщины, а я Мирэю заприметил, только она вошла, но не спешил к ней навстречу. Жадно глазами сопровождал, впитывая каждый её жест, взгляд...
Мне становилось всё теснее и душнее. Людские развлечения не находили отклика в душе. Совсем! И если прогулки по суше мне нравились. Вызывали разный спектр эмоций — от восторга до небывалого ужаса, от радости до злости, то вечер предстоял удручающий. Особенно, если будет проходить в кругу таких же пустых особей как муж Рэи. А он всё время был под властью смертоносной воды и яда, давно отравляющего его рассудок и кровь.
Поэтому и поведение Стэфана постоянно менялось, но всегда, был он улыбчивым и добродушным, злым и рычащим — откровенно раздражал. И если бы обещание, которое я дал Мире, уже бы заткнул гнилую особь, мнящую себя очень важной персоной. А я не хотел, чтобы Рэя во мне разочаровалась. И пока чувствовал её симпатию и желание, буду дожимать.
Толк в ловле рыбы знаю. Я хищник!
Терпение и выдержка у меня с рождения.
— Подышу свежим воздухом, — извинился перед Рэей и её мужем.
— Да тут осталось плыть всего ничего, — хмыкнул Стэфан, махнув на окно во тьму ночи, едва рассеиваемую на небольшое расстояние прожекторами яхты.
— И всё же, — кивнул я, торопясь на выход.
— Тай, ты уже устал от нас? — несколько минут тишины нарушил робкий голос Мирэи.
— Я привык к свободе, узкие пространства меня напрягают, — напомнил о своей странной фобии. — Разница между капитанской и кинотеатром — в освещении и громкости звуков. Потому я смог дольше пробыть за столом, нежели высидеть перед экраном.
— Понятно, — покивала мыслям Рэя. — Тогда не буду мешать, — скромно улыбнулась, качнув бокалом с вином. Так называла ароматный напиток, чуть ведущий голову.
— Ты не мешаешь, — обернулся к ней лицом. Локтями упёрся в металлическую перекладину, уставляясь на ту, кто сводил меня с ума.
— Что-то лучилось? — пригубила бокал, явно скрывая волнение.
— Дома по-прежнему неспокойно, — размыто бросил.
— Надеюсь, ничего страшного, — пробормотала Рэя.
— Ты говорила об аварии на одной вышек, качающих чёрную смерть, — напомнил ровно.
— Нефть, — повторила название Мира. — И тебе не стоит волноваться, я уже решила этот вопрос...
— Деньгами? — понятливо уточнил.
— Нет, — чуть помедлила Мира. — Я вышла за Стэфана. И одним из условий было не допустить аварии.
— То есть я виноват, что ты вышла...
— Нет, — так рьяно мотнула головой, что клацнула зубами по стеклу бокала, который опять поднесла ко рту. — Но если бы ты тогда хоть намекнул, что готов подумать... Возможно, я бы не совершила столько глупостей, во благо всему остальному.
— То есть ты ему продалась, — настаивал мягко. — А до этого была готова продаться мне.
Мирэя помрачнела:
— Ты очень груб в определениях, но да... Хотя я восприняла свой порыв, как «договориться». Ведь у тебя есть то, что тебе без надобности, но может спасти меня.
— И от обиды... ты вышла за него, — не унимался я.
— Нет! — негодующе шикнула. — Скорее от безысходности... — как-то кисло, понуро добавила секундой погодя.
— Тогда ты ничуть не счастливей меня, — подытожил безрадостно. — Ты утопилась в безысходности, обязанностях, ответственности, как и я! — очень хотел, чтобы она, наконец, услышала меня — мы оба идём на поводу семьи, поступаем так, как считаем нужным во благо своему миру.
— Увы, — пожевала губу Мирэя. Яхту качнуло, и девушка казалась возле меня. Собиралась отступить, но я проворней — поймал её в плен рук, рывком подтягивая к себе.
— Тая, — предостерегающе шикнула ладонь в грудь уперев, другой продолжая держать бокал.
— Я устал изображать безразличие, Рэя. Я не железный, — махом забрал бокал, уместив на скамью вдоль борта.
— Тай, — опять взмылила Мира, когда попыталась вырваться, да я не отпустил. — Я замужем. Мы на яхте. Муж у руля... — голос обречённо стихал.
— Продолжай, — дозволил спокойно, — я остановлю, когда что-нибудь из сказанного на меня произведёт впечатление.
— Это некрасиво, бестактно, — бормотала Мира, пока смыкал объятия всё крепче, а она подступала всё ближе и ближе. — Беспечно, аморально, недопустимо...
— Я соскучился, — вклинился в её монотонный бубнёж. — Я и без того несколько дней изображаю, как мне легко даётся твоя близость и его отношение к тебе. Позволь я избавлю тебя от него. Или его... от тебя, — сам перешёл на шёпот. Мне особенно нравилось, как на смену моего тембра реагировала Мира.
Точно рыбка под гипнозом световой приманки морского дьявола.
Зрачки расширялись, дышала чаще, полные губы приоткрывала...
И до сумасшествия нравилось, когда она их облизывала и на мои уставлялась, словно моля... требуя поцелуя.
В этот момент казалось, она читала мои мысли.
Соглашалась и поэтому наши желания сталкивались как два подводных течения.
— Нет, — всхлипнула, когда уже было накрыл её губы своими. — Тай, не делай из меня большую с*у, чем есть. Ты уйдёшь, а мне с этим жить.
Дьявол её подери! Почему Рэя глуха к моим словам? Разве я когда-нибудь лгал? Я же сказал, что она будет моей. Зачем упираться в стену. Цепляться за малозначительное? Зачем оставаться глухой?
Неужто не верила, что я не шутил?
Хм, какого же ей буде потом, когда не останется ничего, кроме как смириться?
— Ты моя самая любимая питомица, Рэя. И самая дорогая игрушка... — не договорил, щёку обожгла хлёсткая как плеть рука. Мира дрожала, шокированная своим поступком:
— Я не питомица, — голос тоже был неровным, — и не игрушка...
— И всё же я выкуплю тебя!
— Ты опять на грани получить от меня пощечину, Тайфун, — пригрозила, зло сверкая глазами. — Если бы решила, что ты издеваешься — уже бы отвесила, но страшно, что ты ведь... реально так думаешь, и не со зла кидаешься жуткими погонялами.
— Тебе здесь плохо, упрямая Рэя. Ты задыхаешься в своём мире, непокорная Мира. Не находишь себе больше места... — озвучил то, что чувствовал все эти дни. — А знаешь почему?
— Нет!!! — замотала головой человечка, упираясь руками в мою грудь. — И знать не хочу!
— Потому что тебе плохо без меня. Ты тоскуешь по мне... И твоё место рядом со мной.
— Пусти, — взвыла с отчаяньем Рэя. — Пусти, пусти, — колотила по моей груди, а по её щекам слёзы покатились. И я разжал руки. — Ты не смеешь врываться в мой мир, дом, душу, сердце. Переворачивать всё вверх дном, и вот с таким невозмутимым лицом говорить, что приручил меня.
— Но это так, Рэя, зачем лгать?
Она гневно сопела, выискивая, как бы вновь выбраться из ловушки... правды, которую не затмит ни одна ложь, какой бы искусной не была.
— И этого не стоит отрицать, ведь я тоже, как и ты мучаюсь. Я твой Рэя... с той минуты, как тебя спас! Мой мир к твоим ногам, если только пожелаешь. Потому я готов на самые отчаянные решения, лишь бы, наконец, тебя заполучить.
— Так нельзя, — упиралась Мира, кусая губу.
— Я так же себе говорил, когда в мой мир ворвалась ты, но... убеждал себя, что справлюсь и переживу, но нет... — запнулся. — Ты моя болезнь, Рэя. Если не удалось излечиться, я больше не буду себя убивать. Я хочу тебя. И заполучу любым путём. Если он тебя купил, я перекуплю. Не захочет, просто заберу. Но даже не допускай мысли, что я отступлю.
— Ты говоришь некрасивые вещи, — лукавила отчасти Мира, потому что была в смятении от моей правды. — Я не хочу этого слышать. Тем более сейчас. И не готова... пока их принять, — отшатнулась к двери капитанской.
— Вино, — ровно напомнил, протянув бокал. Мира перевела дух, дрожащей рукой забрала напиток, и скрылась за дверью.
Я ещё немного постоял на палубе.
Близость воды не только придавала сил, но тяготила. Связь со своими крепла, голоса едва ли получалось заглушить, поэтому я тоже решил спрятаться в кабинке капитана, только увидел огни. С облегчением вздохнул. Мы приближались к острову. Это хорошо... последний, отведённый и мне, и Мире день на подходе. Потом больше не будет сомнений и споров, будет так... как будет!
В компании, за пустыми разговорами, легче забыться... Но никак не ожидал, что вода окажется... ядом. Я жадно сделал огромный глоток, запоздало поймав на себе пристальный взгляд Стэфана. Он смотрел так пристально, что вода встала поперёк горла...
Я удушливо хапнул воздуха, будто давно не дышал и наконец вынырнул из воды.
В глазах защипало...
Мир пошатнулся...
Провал...
Чернота, пустота, тишина, редко нарушаемая фонящими звуками и ослепляющими картинками: взволнованная Рэя, растерянный Стэфан.
Вот они спорят...
Ругаются...
Мира возле меня на коленках. Плачет. Трясёт...
Тошнота к горлу подкатила. Я пытался зацепиться за мысль, не упускал ли нечто важное. Напрягал сознание вспомнить, но никак... и порок меня окутывал и сладкий аромат Рэи... Я, как мог, сражался с силой вещества, но оно было сильно.
Голова шла кругом. Я очень хотелось пить... Так сильно, что начинал задыхаться. Мне не хватало свежести, ясности и влаги. Мне бы в воду...