Глава 39
Мирэя
Меня трясло от ужаса:
— Это ты виноват! — в панике ударила ладонями по груди Стэфана, отталкивая от упавшего на пол Тайфуна. — Тварь! Какая же ты тварь! Я же говорила, ему нельзя!!! — рядом с амфибией на колени грохнулась.
— Бл*, он взрослый мужик! — огрызался Радмински бледный, как мел. Он и сам был напуган. Перезоды иногда в его тусовке случались, но Стэфан никогда не был тем, кто занимался откачкой приятелей. — Я всего лишь хотел, чтобы он расслабился! — необычайно тупил муж, взъерошивая волосы. Яхту остановил ещё когда Тай стал неадекватно себя вести, шипеть, дрыгаться.
— Ты... ты, — задыхалась негодованием, приподнимая голову Тайфуна. — Если с ним, что-то случится. Ты... не представляешь, что будет... Это... будет, — губы дрожали, я слов не находила. Потому что картинка последствий — только апокалипсис. Уверена на все сто, отец Тая не простит людям убийства сына! Вернее нам со Стэфаном! А стало быть людям...
— Не ссы, — проворчал Радмински, — у нас адвокаты.
— Да не спасут нас адвокаты! — взбрыкнула я, в ужасе глядя, как конвульсивно дёргался Тай.
— Не истери... — начал было Стэфан, но его голос заглушил спазмический вздох.
Я аж вздрогнула.
Тай?!
Резко сел на полу, глаза распахнул, воздуха хватанул, точно рыба, выкинутая на берег.
Хотя, почему точно? Он... отчасти рыба. А может даже большей частью.
— Воды, — прохрипел Тайфун.
— Д-да... — колотило меня, зубы отбивали стук-стук. Взвинтилась на ноги, на столе схватила бутылку, но когда осознала, что это она самая, с разворота запулила ею в Стэфана, и вновь не обращая внимания на возмущенный шик мужа, метнулась к шкафчику, где стояли ряды питьевой воды.
— Тай, прости, прости, — вновь на колени ухаю, на ходу вскрывая бутылочку и поднося к губам амфибии. Он смотрел на меня одичалыми глазищами. Лицо бледное, а жилы синюшные. Устрашающее зрелище.
Он жадными глотками выпивает всю бутылку, а я исступлённо шепчу:
— Прости, — утыкаясь ему в плечо: — Прости...
— Мне нужно в воду, — секунду потерянно сидел и таращился в никуда, и потом, упёр в меня рассеянный взгляд: — Мне надо домой...
— Да-да, — кивнула торопливо. — Домой, — как мантру, пытаясь тяжелющее существо поднять. Он тоже старался встать, но ноги скользили, и мы несколько раз грохались обратно на пол. А когда у Тая вновь закатились глаза, и он стал терять сознание, рявкнула:
— Бл* да что ты стоишь??? — истерично вздрагивающему Стэфану, кусающему губу. — Помогай!
Радмински подскочил, мы Тайфуна придержали с обеих сторон, и конечно так было проще.
— Объясни мне толком, почему мы н укладываем его на койку, а тащим на палубу? — Стэф метнул на меня недоумённо-требовательный взгляд.
— Так надо!
— Рэя! — грозно пророкотал Стэф, когда почти добрались до бортика. — Что, бл*, происходит? — негодовал. И я его понимала, несмотря на то, что Тай ногами перебирал, он ещё был слаб и часть массы мы были должны тащить. Я вообще едва не падала от тяжести. Здоров невероятно. Такую тушку на себе в одиночку не утащить.
— Его нужно в воду, — вторила заезженной пластинкой.
— Издеваешься? — рыкнул Стэф.
Зло на него покосилась:
— Тай необычный человек, — нехотя брякнула.
— Я заметил, — кивнул Стэф. — Чудик, шизик, эпилепсик. Он закодирован? — озадачил вопросом.
На миг мне понравилась версия. Можно было на ней выехать, и передоз на неё списать, но это никак не объясняло, что собиралась его в океан сбросить.
— Не совсем, — Тайфуна навалила на металлические перила, продолжая и собой подпирать.
— Ты хочешь избавиться от тела? — огорошил очередной бредовой мыслью Стэфан, хотя так оно и было.
— Нет, помоги, попыталась перевалить амфибию через бортик, но не вышло, и я вновь взвыла: — Да помоги же!
Радмински скрипнул зубами, но ухватив за брючину Тая, аккурат моему порыву, помог амфибию вышвырнуть за борт.
— А теперь я хочу знать, какого х*я, мы утопили этого кретина?
Ломая глаза, силилась увидеть, где Тайфун, но его уже не было видно. Темнота... скудный свет не спасал.
— А ну отвечай! — рявкнул Стэфан, развернув меня к себе за плечи, и встряхнул для грозности: — Быстро!
— Нам лучше плыть до острова, — убито прошептала. — И молиться...
— Думаешь, я это так сглотну?
— Да! — передёрнула плечами, требуя меня отпустить. — Не представляешь, как я тебя ненавижу. Знала, что порядочности в тебе нет, но не думала, что ты настолько тварь и кретин, — мотнула головой, не находя слов, чтобы описать всё, что испытывала. — Пусти, — оттолкнула опешившего Стэфана. — И не трогай меня... — грозно ткнула пальцем в мужа. — Не хочу с тобой говорить...
Меня шатало, трясло от пережитого, в голове хаотично носились мысли.
Кое-как добралась до каюты, забилась в угол, молясь всем богам, в которых раньше не верила. Лишь бы Тай выжил, ли бы выжил...
И только взревел мотор яхты, я зарыдала.
Нас вышли встречать все, кто ещё хоть как-то стоял на ногах. Пьяные до невозможности, весёлые от отвращения, не замечая нашего напряжения, орали, свистели...
Я даже не извинялась перед ними, оставила Стэфана в кругу таких же как он, и опустошённо поднялась к себе. Но побыть одной долго не удалось. То Радмински в дверь ломился, то его друзья...
— С*а, ты обещала счастье хотя бы выдавливать, — грохотал ладонями по двери, раздражая до тика. — Все ждут счастливую новобрачную, которая, мать её, их динамит вот уже третий день!
Стало понятно, что спать не дадут, поэтому вышла.
Радмински зыркнул на меня недобро, но удовлетворённо кивнув, осушил залпом сниффер коньяка, и следующую порцию налил.
Общее веселье не захватывало, я мысленно взывала к Таю, поражаясь, как Радмински мог... вот так спокойно продолжать гулять, зная, что отравил человека и помог его выбросить за борт. Это же каким нечеловеком нужно быть?!
— Ой, а где ваш странный знакомый? — опомнилась одна из девиц. Язык плохо слушался, она даже танцевала\не танцевала, а словно качалась на волнах. Медленно извивалась, плавно крутила бёдрами — как пи подруги, красовалась перед всеми «живыми» парнями. В руке бокал, на полных губах идиотская улыбка. — Тайфун, — пропела с сексом в голосе и возле меня на диван опала, томно по спинке размазавшись и не замечая как алкоголь на пол плюхнулся. — Такой красавчик, — муркнула, глотнув шампанского.
Во мне не только ревность, негодование, но и бешенство забурлило. Метнула на Радмински укоряющий взгляд и поспешила уйти от щекотливой темы:
— Устал от города. Я сейчас... носик припудрю, — последнее отчеканила. Двинулась в сторону уборной, но в коридоре свернула на выход.
На крыльце дома втянула свежего воздуха и закрыв глаза тотчас окунулась в воспоминания... Остров. Тишина. Одиночество... Только я и Тайфун.
На глаза опять набежали слёзы, и я, не помня себя, побрела, куда глаза глядят, и очнулась на берегу океана, утопая ногами в воде.
— Тай, — всхлипнула, взывая к амфибии. — Ненавидь меня, презирай, только живи, Тай, — перевела дух, меня душило от слёз и бессилия.
Он не ответил...
Я поскиталась по берегу и от безнадёги вернулась к веселью. Посидела немного за компанию, чуть погодя сказавшись усталой:
— Завтра ещё день, — мотнула головой на укоризненный взгляд Стэфана. — Успею ещё вас догнать, — сомневалась в этом, но лучше брякнуть глупость, чем насилу сидеть, изображая радость.
Наспех приняла душ, а выходя в одном полотенце, чуть не взвизгнула. За стеклом балконной двери Тайфун стоял. Смотрел в упор на меня, по обычаю обнажён, а главное... ЖИВ!
Красивый, мрачный, таинственный...
Ждал меня!..
Это прочитала в голодном взгляде.
Распахнула дверь и, потеряв стыд и совесть, бросилась к нему:
— Жив, — аж с ногами запрыгнула. Наши тела встретились с лёгким шлепком. Прильнула к Таю: обвила руками шею, ногами голый торс. И поцеловала с чувством, хоть и обрывочно: — Жив, — вторила, опять слезу пустив. Новый поцелуй. И ещё один. И ещё.
И если по началу, они были короткими и смачными, как бы кусал голодающий хлеб то, по мере насыщения, становились всё более долгими и глубокими, пока не застонала от истомы, беспощадно растекающейся по измученному телу.
— Мы не должны... — остатки рассудка шептали «нет», но тело... тело само жило — бесстыдно ёрзнула по твёрдому члену амфибии, уже от этого едва не кончая. Меня лихорадило, я горела...
— Никому и ничего, — Тай отвечал бархатным стоном, сгребая жадными и дрожащими ручищами. — И я возьму тебя! — точно стальными кольцами обхватил, к себе прижимая.
— Не должны... — твердила упрямо, но поцелуями упивалась. Губами ненасытными. Его языком, безжалостно и властно вторгающимся в мой рот. Тайфун словно дорвался до запретной зоны, и теперь утверждал свои права.
— Моя, — уже рычал. По спине скользнул ладонями, а когда они перекочевали на задницу, смял до приятной боли, в себя вдавливая. — Моя...
— Прошу... — голову вело нещадно, я задыхалась и ревела. Меня штормило от чувств, желаний... От голодухи зверела и от похоти сгорала. — Тай, прошу... — не то молила не останавливаться, не то немедля прекратить ласки. Всё же он на меня нереально остро и пьяняще действовал. И реакция была отнюдь не отвращение. Я текла... как сука недотраханная текла от его близости и жара тела.
Жуть! Я больная на голову извращенка!
Тащиться от амфибии... существа отчасти человек.
Я находка для любого психолога и сексолога. Прям защищай по мне диссертации и докторские!
Мода на вампиров прошла. Темы оборотней и драконов в романах ещё вылизывались. Наги и зомби более редкие экземпляры, как инопланетные существа. А я вот нашла себе героя Мира Воды и ненормально возбуждаюсь только от мысли, что ему тоже желанна!
— Тай, — надломился голос. Всё бесстыжей и откровенней ёрзала по крепкому торсу, мечтая чтобы твёрдый, пульсирующий член наконец вторгся в мою изнывающую от желания плоть. Без нежности и деликатности. Просто ворвался до упора и заполнил до предела.
Мне это было жизненно необходимо. И ему, видимо тоже!
Тай аж подрагивал от желания — уже не стонал, а порыкивал дико.
И ласки его становились грубее, поцелуи — вгрызанием, и объятия не нежными, а жадным исследованием, голодные щупаньем на грани синяков оставить на моём теле.
А когда ладони хлестко обрушились на ягодицы, меня острейшая молния удовольствия прошила. Всхлипнула я, дугой прогибаясь, подчиняясь и признавая, что подыхала от желания. Собой не владела насколько сильно...
— Нельзя нам, — даже не сразу поняла, что я звучала. — Стэф войти может...
Но секундами спустя, когда замок на двери щёлкнул, а меня по стенке спиной размазали, осознала, что Тай не остановится. И до того хорошо стало, что теперь умоляла ускориться:
— Возьми... — закивала, дрожа от похоти, ощутив его член, нацеленный в лоно. Но Тайфун поцелуями меня вылизывал, качался едва ли, нещадно тиская ягодицы и коротко дразняще тараня своей плотью мою. Играл, раззадоривал, провоцировал. И тогда не выдержала издевательства — сама его член в себя направила и нетерпеливо на него ёрзнула.
— Тай, прошу... — всхлипнула, поймав взгляд его замутнённый похотью. Тайфун был напряжён до невозможности, словно застыл. — Ну же, двигайся, — позорно скулила, уже презирая себя за такие тщедушные порывы.
— Ещё, — охрипло велел амфибия, ощутимо к стене затылком припечатав: глаза в глаза, и взглядом требуя. — Проси ещё!